Под ножом

Тобирама мертв. Это слова звучали в голове Мадары снова и снова. После стольких лет борьбы этот дерьмовый младший Сенджу, наконец, окажется в шести футах под землей. По крайней мере, он там будет к концу недели. Жестокая улыбка изогнула уголки рта Мадары. Он отошел от книжного шкафа, положив учебник Сакуры на место, как будто никогда его не брал. Напольные часы в углу пробили полдень. Насколько Мадара знал, Сакура сейчас еще в постели. И это правильно. Ей нужно хорошенько отдохнуть. Она это заслужила. Тут он услышал чьи-то легкие шаги в холле и вытащил телефон, сделав вид, что работает. Мадара поднял глаза только тогда, когда в дверях появилась Микото. Его старшая кузина была одета в строгий деловой костюм, ее шелковистые черные волосы волнами лежали на плечах, но у нее было озабоченное выражение лица. — Микото, я не знал, что ты здесь, — добродушно сказал Мадара. Она шагнула в гостиную и быстро осмотрелась. — Я только что приехала. Хотела проверить Сакуру. — Она еще спит. — Хорошо, — сказала Микото и глубоко вздохнула, — я всё ещё пытаюсь осмыслить то, что она нам рассказала. Что, черт возьми, произошло прошлой ночью? — Не знаю, — ровным голосом ответил Мадара, — я говорил с Шисуи, но ничего нового он не сказал. Мы знаем только то, что рассказала нам Сакура. Более подробная информация возможно появится в ближайшие дни, но, скорее всего, мы никогда не узнаем, что именно случилось с Тобирамой. — Ты что-нибудь слышал от своих людей? Мадара покачал головой. — Нет. Со стороны Сенджу нет никаких движений. Я думаю, что со смертью Тобирамы угроза проникновения Хаширамы на нашу территорию временно прекратилась. Ему нужно пару дней для траура и чтобы прийти в себя, но я узнаю, захочет ли он снова поговорить со мной. Микото с интересом приподняла брови. — Думаешь, он будет открыт для новых переговоров? — Не уверен. Вчера Сакура сказала, что Хаширама был, мягко говоря, недоволен тем, что она оперировала его брата. Так что все отношения между нами сгорели дотла прошлой ночью. — Ты обвиняешь её? Мадара быстро покачал головой. — Нисколько. Однако Хаширама обвиняет Сакуру в смерти Тобирамы. И, соответственно, меня. Он вряд ли когда-нибудь это простит. При этом Хаширама в первую очередь бизнесмен. Если бы я мог предложить ему сделку, от которой он не сможет отказаться… — То он согласится оставить Сакуру в покое, — пробормотала Микото. Мадара кивнул и снова погрузился в свои мысли. Он думал об этом всё утро, подсчитывал цифры и пытался придумать предложение, на которое Хаширама, даже в горе и гневе, не сможет сказать нет. — Это должно быть чертовски хорошее предложение, — тихо сказала Микото, — допустим, всё пройдет хорошо, и вы с Хаширамой придёте к соглашению. Что будет с тобой и Сакурой? Мадара напрягся от ее вопроса. Нельзя сказать, что он удивился, но, тем не менее, это застало его врасплох. Он не сразу нашёл, что ответить. Не потому, что не хотел открывать свою личную жизнь кузине, а потому, что сам до конца не знал. — Это зависит от Сакуры, — пробормотал Мадара. От его слов Микото в замешательстве нахмурила брови, но потом она догадалась. — Вы так и не поговорили с ней, да? Мадара не ответил, его молчание говорило само за себя. — Ох, Мадара… — Как только я поговорю с Хаширамой, я узнаю, какие у нас есть варианты, — перебил он её. Ему было не по себе от её сочувствия, — тогда Сакура сможет принять решение. — Вам нужно поговорить друг с другом, Мадара. Кто-то должен сделать первый шаг. Никто из вас не будет счастлив, пока вы не помиритесь, — настаивала Микото. Микото, конечно, была права, но это был не тот разговор, который Мадара хотел бы провести сегодня. Прошлая ночь была длинной, а сегодня должен был быть еще более длинный день, к тому же он поспал всего пару часов. — Знаешь, мне всегда было интересно, — пробормотала Микото, когда тишина между ними затянулась, — почему ты привел Сакуру в свой дом? Она была бы в такой же безопасности в конспиративной квартире. — Я привел ее сюда, чтобы лично за ней присматривать. — Но почему? Мадара всмотрелся в лицо Микото, но, не увидев в ней осуждения, а только искреннее любопытство, сказал: — Потому что я чувствую личную ответственность за её безопасность. Она спасла мне жизнь, когда Тобирама устроил нам засаду, вытащила осколок из моего плеча. И наши люди уже подвели, позволив Тобираме похитить ее. Она заслуживает большего, чем жить в старом доме в окружении незнакомых мужчин. — Мне кажется, что она спасла тебя не только этим, — пробормотала Микото. Когда Мадара нахмурился, не понимая смысла её слов, она объяснила, — Я знаю тебя всю жизнь, Мадара. Раньше ты был более холодным и жестоким. Она пристально смотрела на него, будто видела его до глубины души. И Мадара понял, что она была права. Раньше он был более черствым и безжалостным,но появилась Сакура и сгладила самые острые грани его личности. У него появилось больше терпения и снисходительности к своим близким и подчиненным. Несмотря ни на что, эта маленькая женщина изменила его к лучшему. От этой мысли захотелось улыбнуться, но Мадара был спасен от ответа, так как в углу гостиной тихо прозвонили часы. Мадара оглянулся на них и выпрямился, увидев время. — Прошу прощения, но у меня назначена встреча в городе. Микото мягко улыбнулась и повернулась к двери, собираясь уходить. — Конечно. Держи меня в курсе, если узнаешь что-нибудь о смерти Тобирамы. Мадара кивнул. Прекрасно зная, что это ложь. Один в своей машине, Мадара ехал по знакомой дороге через лес к шоссе. С выключенным радио и низким гулом шин по асфальту он вспоминал прошлую ночь. До того, как Сакура вернулась домой, забрызганная кровью Тобирамы и с затравленным выражением лица. До того, как Хаширама потерял своего последнего брата. До того, как Мадара сделал единственный выстрел и положил конец жизни Тобирамы. Зудящий запах пыли с того закрытого склада все еще цеплялся в нос Мадары. Он ясно помнил каждую черточку лица Тобирамы. Как оно исказилось в злобной гримасе, когда он приехал и обнаружил, что никого из людей, нанятых для разгрузки его груза, не было, а корабль, перевозивший его груз, уже был выгружен и передан другой мелкой банде несколько часов назад. Даже двадцать часов спустя Мадара всё ещё ясно помнил последние мгновения младшего Сенджу: — Где мой корабль, ублюдок? — зарычал Тобирама, обнаружив, что Мадара вторгся на его склад. — В пятидесяти морских милях от побережья, — ответил Мадары, небрежно махнув рукой. Недоверие мелькнуло на лице Тобирамы, его губы растянулись в ухмылке. — Ах ты мерзавец! Его рука скользнула под куртку, но Мадара предвидел это и мгновенно оказался около Тобирамы. Правая рука Тобирамы всё ещё была в перевязке, так что это был нечестный бой. Мадара легко обезоружил его болезненным поворотом запястья и сильным толчком в уязвимое плечо выбил пистолет из рук. Из горла Тобирамы вырвался сдавленный стон, и он прижал здоровую руку к заживающей ране, злобно глядя на Мадару. — Давай пока будем вести себя по-дружески, ладно? — добродушно сказал Мадара, оставив пистолет Тобирамы лежать рядом. Тобирама оскалил зубы. — Какого хрена тебе нужно? Мы обо всём договорились на твоих грёбанных переговорах, — злобно выпалил он. — Вы договорились, — согласился Мадара спокойным безразличным тоном, — есть только одно но: я тебе не доверяю. Тобирама усмехнулся, сжимая плечо. — Мне на это плевать, Учиха. — А не следовало бы. Его тон не изменился, но в его словах было предупреждение и Тобирама это заметил. В его глазах всё ещё горела яростная ненависть, но он взглянул на пистолет в руке Мадары, внезапно вспомнив, что тот имеет значительное преимущество. Его челюсти сжались, он стиснул зубы, но промолчал. Мадара продолжил: — Мне хочется верить, что я честный человек. Я дал тебе много шансов остановиться и отступить, но ты продолжал снова и снова испытывать мое терпение. У меня долгая история с Хаширамой. Дольше, чем ты думаешь. И я хотел, чтобы хотя бы мы с ним смогли прийти к какому-то взаимопониманию. Подозрительно нахмурившись, Тобирама скривился. — Что ты имеешь ввиду? — Он никогда не говорил тебе? — спросил Мадара. — О смерти Итамы и Каварамы. — При чём тут они? Что даёт тебе, блять, право произносить их имена? — ощетинился Тобирама. Мадара вспомнил, как он тогда хмыкнул с легкой досадой и похлопал пистолетом по бедру, набираясь терпения. Он не хотел, чтобы это действие выглядело угрожающим, но, это остудило пыл младшего Сенджу. — Много лет назад Хаширама попросил меня найти человека, ответственного за смерть ваших младших братьев. Это я выследил и устранил их убийцу. Глаза Тобирамы расширились, а потом недоверчиво насторожились. — Ты врешь. — Нет причин для вранья. И, честно говоря, не важно, веришь ты мне или нет, — сказал Мадара со скукой в голосе. Он пренебрежительно махнул рукой с пистолетом, и Тобирама проследил за ним недоверчивым взглядом. — Я хочу сказать, что надеялся, что Хаширама сможет держать тебя под контролем, и это улучшит ситуацию. Потому что правда в том, что Сакура стала важна для меня. Она не просто "маленькое сокровище", — сказал Мадара, и его голос зазвенел от ярости. Гнев, который кипел в нем с того дня, как Тобирама скинул машину Сакуры с моста, с того дня, когда он узнал, что Тобирама вонзил нож в ее кожу, этот гнев начал прожигать его спокойную внешность. — Она для меня важнее всего мира. Ради неё я бы сжег всё дотла. Несмотря на его взгляд, Тобирама сделал полшага назад. Он наступил на большой синий брезент, оставленный работниками склада, и мельком взглянул, как тот зашуршал под ногами, и его глаза быстро метнулись обратно к Мадаре. — Хаширама согласился на твои условия. — Да, — кивнул Мадара и его лицо окаменело, — но потом он угрожал, выписав ей чек. — Это была компенсация, — заявил Тобирама. — Это были кровавые деньги. Фальшивое извинение только для того, чтобы отслеживать ее счета. —Ты слишком высокого мнения о ней, если думаешь, что Хашираме есть дело до какого-то грёбаного доктора. — Возможно, но до меня ему точно есть дело. Пожив за границей, он изменился. И я знаю, что он, не колеблясь, использует её, чтобы добраться до меня. Он уже использовал ее безопасность как рычаг, чтобы пробраться на мою территорию, — жестко сказал Мадара. Тобирама нахмурился. — Тогда почему ты здесь, вместо того, чтобы поговорить с Хаширамой? — Потому что Хаширама будет использовать тебя, чтобы следить за ней. И я не позволю тебе сделать с ней то, что ты сделал с Саске. Между ними застыла многозначительная тишина и на лице Тобирамы промелькнуло понимание. Он медленно сглотнул и его глаза снова метнулись к пистолету, который Мадара сжимал в руке. В следующие секунды рука Тобирамы метнулась за пояс, где был спрятан его второй пистолет. И в тот момент Мадара поднял оружие и выстрелил. Тобирама рухнул на пол, так и не успев достать пистолет. Выстрел срикошетил от бетонных стен пустого склада и всё стихло. Были слышны только поверхностное дыхание и стоны боли сквозь стиснутые зубы Тобирамы, да шаги Мадары, когда он подошел к нему. — Ты ублюдок, — выдавил Тобирама, схватившись за живот. Он попытался приподняться, но рухнул назад, между его пальцев сочилась черная кровь, пачкая его майку. Мадара посмотрел на него сверху вниз, как смотрит родитель, разочаровавшийся в своём ребенке. — И очень скоро ты станешь для меня не более чем далеким воспоминанием. — Хаши...Хаширама убьет тебя. — Хаширама никогда об этом не узнает. И ты никогда больше не тронешь Сакуру и мою семью. Слишком долго ты был черной тучей над нашими головами. Всё кончено. Даже самый сильный шторм в конце концов проходит. Звук между фырканьем и рычанием вырвался у Тобирамы. — Я и так скоро умру. Хотя бы не корми меня своей дерьмовой поэзией. Тобирама снова попытался подняться, но скривился от сильной боли и с глубоким стоном опустил голову на брезент. По тыльной стороне его ладони потекла очередная струя темного липкого малинового цвета. — О, ты не умрешь, Тобирама, — сказал ему Мадара. На его лице появилась темная, зловещая улыбка. Он повернулся спиной к истекающему кровью мужчине и подошёл к столу. Там он поднял трубку стационарного телефона и набрал номер. — По крайней мере, не здесь. — 9-1-1, что у вас случилось? ХХ Мадара все еще слышал звон того рокового выстрела. Это был первый гвоздь в гроб Тобирамы. Остальные забила Сакура. Возможно, это было эгоистично со стороны Мадары, но он знал, что Тобирама будет в критическом состоянии и будет доставлен в единственное в городе высококвалифицированное приёмное отделение. Где будет дежурить Сакура. Мадара хотел, чтобы она знала, хотел, чтобы она увидела своими глазами, что Тобирама больше никогда не будет ей угрожать. Подавив улыбку, Мадара моргнул, возвращаясь в реальность и въехал в город. Он проехал по знакомым улицам к зданию, в котором находилась его адвокатская контора и припарковался в подземном гараже. Офис его адвоката находился на двенадцатом этаже. Он вежливо улыбнулся секретарше на ресепшене, когда вошел в вестибюль. Женщина тут же вскочила. — Учиха, сэр. Хирузен ожидает вас. Она проводила его к кабинету адвоката, постучала в дверь, дождалась разрешения и жестом предложила Мадаре войти. В кабинете за большим столом сидел пожилой мужчина. Ему было почти восемьдесят, он был адвокатом покойного отца Мадары. Хирузен десятилетиями занимался юридическими делами семьи Учиха, и это было видно по его глубоким морщинам и седым волосам. Очки висели на кончике носа, и он взглянул на Мадару поверх оправы. Секретарша закрыла дверь, оставив мужчин наедине. Наступило долгое молчание, пока его адвокат изучал его. — Мадара, добрый вечер. Давненько я ничего от вас не слышал. Мадара вежливо кивнул головой. — Да, так и есть. Как ваш внук? — Всё отлично, — ответил старик, его взгляд на мгновение метнулся к фотографии двадцатилетнего темноволосого парня на одной из книжных полок. — Конохамару оканчивает юридический факультет и через несколько недель у него квалификационный экзамен. — Хорошие новости, — доброжелательно сказал Мадара, — желаю ему успехов на экзамене. Хирузен улыбнулся в знак благодарности, но улыбка медленно исчезла, когда прошло несколько секунд тишины. — Знаете, когда сегодня утром вы впервые прислали мне свой запрос, я подумал, что это ошибка, — наконец сказал Хирузен. Когда Мадара не ответил, он добавил, — вы знаете, что я хочу сказать. — Знаю. Старик глубоко нахмурился. — Если бы ваш отец узнал, чем вы собираетесь торговать, он бы перевернулся в гробу. — Мой отец может переворачиваться в гробу сколько угодно. Он всё равно мертв, — равнодушно ответил Мадара. — И всё же, как ваш адвокат, я должен отговорить вас от этого, — сказал ему Хирузен. — Это невыгодная сделка. При иных обстоятельствах, вмешательство в дела Мадары раздражало бы его, но у старика за плечами был многолетний опыт. Он был давним соратником и хорошим другом его отца. Но не Мадары. Слабая и недружелюбная улыбка появилась на лице Мадары. — При всем уважении, вы мой адвокат, а не финансовый советник. Возможно, в краткосрочной перспективе вы правы, но меня интересует целая картина. Хирузен ответил не сразу, будто ожидая дальнейших разъяснений от Мадары. Но тот хранил молчание, и старик еще сильнее нахмурился, углубляя обветренные морщины на лице. Наконец он недовольно хмыкнул, потянулся к толстой папке на углу стола и подтолкнул её к Мадаре. — Здесь всё изложено так, как вы просили, — сказал ему Хирузен. — Всё, что мне нужно, это ваша подпись и подпись другой стороны. Мадара взял тяжелую папку и, не удосужившись открыть, сунул ее под мышку. Позже он всё просмотрит в уединении в своем кабинете. — Я принесу вам документы на следующей неделе. ХХ Утро было солнечным, но ненадолго. Из окна на кухне Мадара наблюдал как из-за горизонта надвигаются дождевые тучи. Теплая чашка свежего кофе согревала руку и он сделал глоток горького напитка, погружаясь в мысли. Сегодня был важный день, предвкушение крутилось в животе и не давало ему покоя. Кофе не помогало, но хотя бы он мог занять руки и убить время. — О, ты рано встал. Доброе утро. Звук голоса Сакуры вернул Мадару в реальность. Он оглянулся через плечо и увидел ее в дверях, в медицинском костюме. Ее волосы были собраны в хвост, открывая лицо, но она все же поправила какую-то невидимую прядь. — У меня дела сегодня утром, — ответил ей Мадара. Он повернулся спиной к медленно затягиваемому тучами солнцу, и его глаза метнулись к часам на плите. — Ты сегодня поздно. Разве ты не должна быть сейчас в больнице? — Должна, но у меня вчера была поздняя операция, а больница разрешает работать столько часов в неделю только под личную ответственность, — сказала она, проходя на кухню. Мадара заметил, что она вошла осторожно, словно боялась переступить черту. Он нахмурился. Они не видели друг друга с ночи смерти Тобирамы, но он надеялся, что их отношения немного восстановились. Казалось, напряжение всё ещё преследует их, и слова Микото промелькнули у него в голове: кто-то должен сделать первый шаг. И его сделает Мадара. — Я только что сварил кофе, — сказал он ей. Он пересек кухню, поставил свою кофейную чашку на стол и достал из шкафа чистую кружку. Мадара налил кофе и добавил сливок и сахара по её вкусу. Сакура удивленно смотрела, как он протягивает ей кружку и мягко улыбнулась. — Спасибо, — сказала она, приняв кружку обеими руками. Словно темные облака, нависшие над ними, разошлись и впустили свет. Что-то даже более теплое, чем кофе, наполнило грудь Мадары, когда она поднесла кружку к губам и отпила кофе с тихим довольным мычанием. — Мммм...очень вкусно. Было так приятно просто выпить с ней утреннюю чашку кофе, что он даже не заметил, как улыбается, пока она не взглянула на него. — Что? Мадара быстро занялся собой, снова потянувшись за своей кружкой. — Ничего, я рад, что тебе понравилось. Застенчивая, но довольная улыбка изогнулась в уголках ее губ, и она спрятала ее за кружкой. Но Мадара заметил эту улыбку, и в его груди начал расцветать маленький бутон надежды. Он был крошечным, не более чем саженцем, но его хрупкие корни начали прорастать. Несколько минут они просто наслаждались воцарившим между ними покоем. Мадара был доволен тем, что проводит с ней утро, даже если они всего лишь пьют кофе в полной тишине. Но тишина никогда не длилась долго в его жизни. В какой-то момент он заметил, что Сакура покусывает нижнюю губу и время от времени посматривает на него. Надежда, зародившаяся в его груди, увяла. — Что такое? — спросил он, глядя как она водит большим пальцем по краю кружки. На этот раз взгляд Сакуры метнулся к нему и остановился. Ей потребовалась еще минута, чтобы собраться с мыслями. — Мне просто интересно, ты, ммм… слышал что-нибудь от Хаширамы? Мадара покачал головой. — Нет, пока нет. От его слов она опять начала кусать нижнюю губу и в конце концов вздохнула. — Просто я не видела ни его, ни Цунаде с той ночи. В больнице я постоянно оглядываюсь через плечо. Как будто Хаширама выскочит из-за угла и зарежет или пристрелит меня. Она сказала это словно в шутку, но Мадара знал, что для неё это не так. Он поспешил ее успокоить. — Это не в стиле Хаширамы. Он не из тех, кто убивает исподтишка. Она бросила на него удивленный и недоверчивый взгляд. — Мне от этого не легче. — Прости, — шутливо сказал Мадара и продолжил серьезным тоном, — я обещаю, что скоро всё узнаю. Я дам тебе знать. — Спасибо. Она стояла совсем близко и смотрела на него своими прекрасными изумрудными глазами. Мадара потянулся к ней, прежде чем успел осознать это. Его костяшки пальцев нежно коснулись ее щеки, и его дыхание замерло, когда она закрыла глаза и прижалась к его руке. Внезапно сжатый комок боли и беспокойства, что засел в его груди, лопнул. Он даже не понимал, насколько глубоко укоренилась его боль, пока она внезапно не исчезла, и он наконец-то смог спокойно вздохнуть. Мадара отдал бы всё, чтобы это мгновение длилось вечность, но Сакура отстранилась. Она улыбнулась ему. Это было так просто, но так мило, и от этого по его груди разлилось тепло, которого он давно не чувствовал. — Мне нужно идти на работу, но давай увидимся сегодня вечером? — спросила она робким голосом. Мадара быстро кивнул. — Да, конечно, я буду рад. — Я тоже. Быстро допив свой кофе, Сакура задержалась, чтобы одарить его еще одной, чуть более уверенной улыбкой, и выскользнула из кухни. Даже после того, как она ушла, Мадара долго улыбался сам себе. Он медленно допил свой кофе и вспомнил тот вечер. Сказать, что он был взволнован, увидев ее, значит ничего не сказать. Он только надеялся, что когда придет время, у него будут для неё хорошие новости. ХХ К полудню небеса разверзлись и полил дождь. Вода заливала всё до чего могла дотянуться. Капли падали с деревьев и ручьями стекали по краям тротуара. С зонтом в руке Мадара стоял рядом с машиной на расстоянии от людей, собравшихся вокруг свежевырытой могилы. Пришедших на кладбище было не много, большинство Мадара узнал, других нет. В тот момент, когда он вышел из своей машины, люди Хаширамы сунули руки под пальто, хватаясь за спрятанное оружие, но Мадара не сделал ни малейшего движения, чтобы приблизиться, и они не стали доставать пистолеты. Из собравшихся друзей и родственников первой заметила его Цунаде. Она подняла глаза от могилы, в которую только что опустили гроб Тобирамы и посмотрела на него. К удивлению Мадары, она стояла рядом с Хаширамой, который, по словам Сакуры, не доверял ей. Это был любопытно, но Мадара сохранил нейтральное выражение лица и встретился с ней взглядом. Возможно, Хаширама осознал, что она — единственная, кто остался из его семьи. На расстоянии Мадара не мог расслышать, что Цунаде сказала Хашираме, но он взглянул в его сторону. Лицо Хаширамы было каменным, он посмотрел на Мадару, повернул голову и что-то ответил Цунаде. Блондинка осталась на месте, а Хаширама в последний раз взглянул на гроб своего брата и отошел, чтобы подойти к Мадаре. — Ты даже не мог дождаться, пока он окажется под землей, — сказал Хаширама, пропуская их обычные притворные любезности. Мадара воздержался от комментария, что Тобирама и так всегда находился в Подполье, и вместо этого вежливо кивнул головой. — Мои соболезнования, Хаширама. — Не притворяйся. Я знаю, как ты относился к моему брату. — Я не сожалею о смерти Тобирамы, но я понимаю твое горе, Хаширама, и приношу свои соболезнования, — тихо сказал Мадара. Хаширама посмотрел на него с прищуром, но выражение его лица осталось непроницаемым. — Чего ты хочешь, Учиха? — Я хочу, чтобы ты убрался с моей территории, — сказал Мадара, переходя прямо к делу. Хаширама безрадостно рассмеялся. — Мы это уже обсуждали. Смерть Тобирамы не отменит нашу сделку. — Твои ресурсы ограничены, Хаширама, — сказал Мадара, останавливая Хашираму, когда тот развернулся, чтобы уйти. — Ты уже не сможешь со всем справиться. Они молча стояли, а потом Хаширама снова повернулся к нему. — С моими ресурсами всё в порядке. — Мы оба знаем, что это не так, — сказал Мадара бесстрастным тоном. — У тебя есть обязательства за пределами страны. Тобирама руководил всеми твоими операциями в городе, и тебе некем его заменить. В связи с новыми обстоятельствами у меня есть для тебя новое предложение. Мадара вытащил из кармана пиджака большой конверт. Внутри был договор, составленный ранее его адвокатом. Хаширама недоверчиво нахмурился, но всё же принял конверт и вытащил документы. Мадара молча наблюдал, как Хаширама быстро просматривает первые строки и замирает, когда доходит до раздела, в котором описывалась прибыль, которую Мадара был готов обменять. Хаширама молча думал, перелистывая еще пару страниц. Подпись Мадары уже стояла внизу каждого листа. Все, что ему было нужно, это подпись Хаширамы, и договор станет действительным. Просмотрев еще пару абзацев, Хаширама закрыл договор и сунул его обратно в конверт. Он посмотрел на Мадару критическим взглядом. — Это и есть твоё новое предложение? — Да, — кивнул Мадара. Хаширама безрадостно хмыкнул в ответ. — Только не пытайся убедить меня, что ты защищаешь её только ради больницы. — Независимо от моих мотивов, доктор Харуно по-прежнему находится под защитой, — сказал Мадара, стараясь не допустить эмоций в своем голосе. — Ты должен её простить. — Мой последний живой брат умер на её операционном столе, — возразил Хаширама. — В его смерти нет её вины. Ты можешь прочитать его историю болезни и посмотреть видео из операционной, и ты увидишь, что она сделала всё, что было в ее силах, чтобы спасти его, даже после всех страданий, которые он ей причинил. Спроси свою племянницу, — сказал ему Мадара, кивнув головой в сторону Цунаде, которая стояла у могилы Тобирамы, наблюдая за ними. Взгляд Хаширамы не смягчился. — Не думай, что я не расследую смерть Тобирамы и то, как он попал в больницу. — Уверен, что ты это сделаешь. — Похоже, тебя не волнует, что я могу что-то найти. Мадара безразлично пожал плечами, поправляя свой зонт. — Зачем мне волноваться? Ты сам сказал, у меня никогда не было хорошего мнения о Тобираме. Мне всё равно, что с ним произошло. Лицо Хаширамы было жестким, он долго сверлил Мадару пронзительным взглядом, тщательно всматриваясь в его лицо, словно пытаясь найти какую-то связь между ним и убийством своего брата. Когда он ничего не нашел, Хаширама едва заметным жестом поднял подбородок. — На этот раз я буду снисходителен к доктору Харуно. Но если я когда-нибудь снова увижу её, я без колебаний пущу ей пулю в затылок. Мадара кивнул. — Понятно. Не говоря больше ни слова, Хаширама развернулся и зашагал прочь. Только после того, как он пересек лужайку и присоединился к Цунаде, Мадара закрыл зонт и сел обратно за руль машины. Только когда кладбище исчезло из зеркала заднего вида, он мрачно ухмыльнулся. Он знал, что Хаширама расследует смерть Тобирамы. У Хаширамы не возникнет проблем с подтверждением того, что Мадара был в ресторане той ночью. Ему будет сложно найти доказательство, что его там не было. Мадара спланировал каждую секунду той ночи. От украденной машины, на которой он доехал до склада, до очистки гильзы и пули, которая пронзила тело Тобирамы и вонзилась в стену. До заранее записанного женского голоса, который разговаривал с диспетчером и давал указания и информацию службам экстренной помощи. Мадара оставался с Тобирамой достаточно долго, чтобы убедиться, что он потеряет сознание до того, как скорая помощь доберётся до него. Последнее, что видел Тобирама, это холодную улыбку Мадары. Все эти усилия, планирование и кровопролитие помогли выторговать безопасность Сакуры. Наконец-то она была свободна. Улыбка Мадары исчезла. ХХ Чем ближе часы приближались к концу смены, тем дольше тянулось время. Сакура смотрела на маленькие стрелки и витала в облаках, подперев щеку кулаком, вместо того, чтобы обновлять карты пациентов. Весь день ей хотелось улыбаться, и она счастливо вздохнула. Всё, о чем она могла думать, это о сегодняшнем утре. Она не знала, что изменилось, но когда Мадара разговаривал с ней, улыбался ей, прикасался к ней, она парила на седьмом небе от счастья, как влюблённая девочка-подросток. Впервые за несколько недель Сакура с радостью ждала возвращения домой. Всё внутри скручивалось от волнения, но на этот раз это было приятное ощущение. Ей не терпелось выехать из больницы. Больница, в которой было странно тихо. Снова. Сакура не видела ни Хашираму, ни Цунаде с ночи смерти Тобирамы. Она была честна, когда сказала Мадаре, что всё время ждет, что Хаширама неожиданно выскочит и засадит ей нож в живот. Машинально ее взгляд скользнул по сторонам, но рядом были только медсестры и санитары, занимавшиеся своими делами. Больница была наполнена повседневной суетой больничной жизни, но, по мнению Сакуры, здесь было тихо. Слишком тихо. Всё шло своим чередом, и всё же она ожидала подвоха. — На что ты смотришь? Оторвав взгляд от стены, Сакура посмотрела на Наруто, когда он подошел к столу, за которым она сидела. — На часы, — сказала она, указывая на них ручкой. — Длинный день, да?— спросил он. Откинувшись на спинку стула, она пожала плечами. — Всё как всегда. Просто хочется уйти пораньше. Наруто хмыкнул в знак согласия, просматривая карту своего пациента. Некоторое время они молчали, пока он заканчивал вносить записи, потом он погасил экран планшета и повернулся к ней. Сакура приподняла бровь, когда блондин молча смотрел на неё. — Что? — Как твое колено? Она слегка улыбнулась. — Лучше. Еще побаливает, но уже лучше. Глаза Наруто прищурились, словно он пытался понять насколько она честна. Когда она продолжала мягко улыбаться ему, складка между его бровями разгладилась. — Хорошо, рад слышать. Может, сходим выпить сегодня вечером? — Мм, звучит неплохо, но я не могу. У меня на сегодня планы. Он заметил её счастливую улыбку. — Планы? Ты встречаешься с кем-нибудь? — Я э… — запнулась Сакура. Она почесала шею ручкой с колпачком и откашлялась. — Да, я думаю, что да. На лице Наруто растянулась ухмылка. — Расскажешь мне о нем? — Нет, — покачала она головой, продолжая глупо улыбаться, — по крайней мере, не сейчас. Наруто задорно улыбнулся, но не стал расспрашивать. Он только выпрямился, прислонившись к столу. — Ладно, — вздохнул он с фальшивым негодованием. Затем он ухмыльнулся. — В любом случаи, желаю хорошо повеселиться. Потом поговорим? — Конечно. Все еще улыбаясь, Сакура смотрела, как Наруто исчезает в коридоре. В одиночестве она вспомнила сцену на кухне с Мадарой. Головокружение, из-за которого она почти не могла перестать улыбаться, снова наполнило ее. Она провела пальцами по своей щеке, где он прикоснулся к ней. Она так хотела домой. Этот день длился вечность. Возможно, это было немного непрофессионально, но Сакура ушла с работы чуть раньше, чем закончилась её смена. В последнее время она слишком много работала, оправдывалась она, а дежурный хирург уже был в больнице. Вряд ли шеф будет возражать. — Похоже, у тебя был хороший день, — сказал Шисуи, когда она села на пассажирское сиденье его машины. Сакура знала, что всё ещё глупо улыбается, но она даже не пыталась спрятать улыбку, пристегивая ремень безопасности и готовясь к поездке домой. — Да, так и есть. На его лице мелькнула искренняя улыбка, он был рад за нее, но не стал расспрашивать о подробностях и выехал с парковки на шоссе. Поездка прошла быстро, они разговаривали и шутили. Это было как в старые добрые времена до того, как Тобирама за последние недели превратил их жизнь в ад. К тому времени, когда они остановились на подъездной дорожке, Сакура была в самом лучшем настроении за весь год. Казалось, что худшее позади. Что могло сделать её день еще лучше, так это встреча с Мадарой. — Извините, мисс, но его ещё нет дома, — сказал ей дворецкий когда она спешно вошла в дом, спасаясь от дождя. Поджав губы, Сакура старалась не хмуриться. Это было неудивительно, в последние дни он был занят. Она лишь пожала плечами. Всё равно вечером она точно увидит его. Сняв пальто, Сакура поднялась по лестнице в свою комнату. Дверь была распахнута. В их комнате царил полный хаос. По кровати и туалетному столику была разбросана одежда. Ино стояла с другой стороны кровати, листая что-то в своем телефоне и мельком взглянула на вошедшую Сакуру. — Привет, Лобастая. — Знаешь, это впечатляет, как ты ухитряешься наводить здесь такой беспорядок, учитывая, что персонал убирает несколько раз в неделю, — поддразнила её Сакура. Ино лишь ухмыльнулась. — Это дар. — Тогда продолжай в том же духе. — Что ты вообще делаешь дома так рано? Сакура пожала плечами, расчистила место для себя и села около туалетного столика. Развязав шнурки на ботинках, она скинула их, и оглядела весь беспорядок, который учинила ее лучшая подруга. Что она тут устроила? — Сегодня был тихий день, поэтому я ушла пораньше. — Прогуливаешь? Люблю, когда ты плохо себя ведёшь, — ухмыльнулась Ино. Сакура показала ей язык, но улыбка не сходила с её лица. Ино не могла этого не заметить. — И чего это ты такая радостная? — спросила блондинка. Прежде чем Сакура успела ответить, Ино затемнила экран телефона и отбросила его в сторону, чтобы сосредоточить всё внимание на подруге. — Ты поговорила с Мадарой, да? Сакура затеребила резинку для волос, брошенную на туалетном столике. — Не совсем так, но мы во всём разобрались. — Я рада за тебя. Чистая искренность в её голосе заставила Сакуру улыбнуться еще шире. Их разговор ненадолго прервался, когда Ино исчезла в шкафу и вернулась с охапкой одежды. Она положила одежду на кровать и начала аккуратно складывать её в чемодан. Сакуре потребовалась целая минута, чтобы осознать, что делает её подруга. — Что ты делаешь? — Собираю вещи. — Да, я вижу, но зачем? Ино, не прерываясь, взглянула на Сакура и ответила: — Тобирама мертв. Он больше не преследует нас, и как бы мне ни нравилось делить с тобой комнату и как бы ни был прекрасен этот дом, а, будем честными, этот дом чертовски прекрасен — у меня нет причин оставаться здесь. Я вполне могу вернуться домой. Ошеломленная, Сакура могла только по-совиному моргнуть. — Ой… — К чему этот тон? — спросила Ино. — Ничего. Наверное, я просто не ожидала, что ты так быстро уйдешь. Ино слегка фыркнула. — Ну, не могу же я привести сюда Сая. Пальцы Сакуры перестали теребить резинку для волос. — В смысле? Впервые на памяти Сакуры, Ино не смогла встретиться с ней взглядом. Она сосредоточилась на складывание рубашки в чемодан. — Мы… можно сказать, сдружились, когда я была у него на уроке. Мы договорились встретиться и выпить в пятницу. — Что? Вау, такого я не ожидала от тебя, — Сакура моргнула, ошеломленная. Затем она ухмыльнулась. — Так я получаю очко за то, что свела вас? — Ты нас не свела, — возразила Ино. — Я подарила тебе сертификат. — О, как хочешь, Лобастая, только заткнись, — сказала Ино, кидая в Сакуру рубашку, которую только что складывала. Сакура легко поймала её, и широко улыбнулась глядя как Ино слегка покраснела. Она швырнула рубашку обратно в Ино и хотела еще больше поддразнить блондинку, но остановилась. Ей показалось, что она слышит голоса из холла внизу. Взглянув на открытую дверь, Сакура напрягла слух, чтобы услышать Мадару, но из-за того, что голоса были не более чем приглушенным шепотом, она не могла разобрать, кто говорит. И всё же, Сакура поднялась на ноги. — Мы ещё не закончили. Я хочу узнать побольше о тебе и Сае, но позволю тебе закончить собирать вещи. Мне нужно...я хочу поговорить с Мадарой. Гордая улыбка растянулась на лице Ино, и она ей подмигнула. — Иди к нему, девочка. Кивнув головой, Сакура попыталась скрыть ухмылку, но с треском провалилась. Она вышла из комнаты и направилась по коридору к лестнице. Голоса стихли и она спустилась на первый этаж и пошла на кухню. Когда она заглянула внутрь, гостиная была пуста, столовая тоже. Сакура никого не встретила, пока не наткнулась в холле на Хину. Женщина что-то вешала в шкафу, но дружелюбно улыбнулась, увидев Сакуру. — Добрый вечер, дорогая. — Привет, Хина, как дела? Это Мадара только что вернулся домой? — спросила Сакура. Хина кивнула. — Да, это он. Думаю, он поднялся в свой кабинет, если вы его ищете. — Да, так и есть. Спасибо. Поблагодарив горничную, Сакура уже собиралась вернуться тем же путем, что пришла, но остановилась через пару шагов. Ей пришла в голову идея и она заглянула на кухню. Из шкафа она достала два бокала и бутылку хорошего каберне совиньон, которую купила пару месяцев назад для себя и Мадары. Было немного поздно, но вино со временем становится лучше, так ведь? Неся в руках предложение мира Сакура направилась на третий этаж. Прошло уже несколько недель с тех пор, как она в последний раз была в этой части дома, но все было как и прежде: картины в позолоченных рамках на стенах и мягкий ковер под ногами, приглушающий ее шаги. К ее удивлению, дверь в кабинет Мадары была открыта. Она увидела его сидящим на одном из диванов посреди комнаты. Он был в классической рубашке, пиджак был перекинут через руку. Рукава были подвернуты, открывая татуировки в виде летящей стаи воронов. Перед ним на кофейном столике лежала открытая папка, но он будто не смотрел на неё, подперев подбородок рукой. Поправив бутылку вина в руке, Сакура легонько постучала в дверной косяк. Звук привлек внимание Мадары, и он поднял голову и посмотрел на нее. На его лице мелькнуло удивление, и он слабо улыбнулся. — Сакура, — поздоровался он. Она сделала шаг в комнату и остановилась. — Привет. Я не помешала? — Нет, пожалуйста, входи, — сказал Мадара, закрыл папку и отложил её в сторону. С мягкой улыбкой Сакура вошла в кабинет и осторожно закрыла за собой дверь. Что бы ни случилось дальше, она хотела, чтобы этот разговор остался между ними. Если Мадара и заметил это, то ничего не сказал. Он просто наблюдал как она подошла к дивану. Она осторожно поставила два бокала и бутылку вина на столик, а Мадара поправил подушки, чтобы освободить ей место рядом с ним. — Как прошел твой день? — вежливо спросила она. — Все прошло хорошо, — сказал он ей ровным голосом. — Насыщенно? На этот раз он слабо и невесело фыркнул. — Не более, чем обычно. Ей показалось, что он не до конца откровенен с ней, но она не стала расспрашивать. Вместо этого она откупорила бутылку вина и отложила пробку в сторону, чтобы дать себе минуту собраться с духом. Всё это время она чувствовала на себе взгляд Мадары. Она сможет это сделать, говорила она себе. Если она этого не сделает, она будет вечно себя ненавидеть. Сдерживая волнение, Сакура повернулась и посмотрела на Мадару. Выражение его лица было трудно прочесть, но он сидел расслабленно, наклонившись к ней, положив одну ногу на диван и упираясь предплечьями в бедра. Она сможет это сделать. Она хочет это сделать. — Я знаю, что это очень поздно, и я знаю, что должна была сказать тебе это гораздо раньше, но я… я так сожалею о своих словах. С самого начала Сакура знала, что ей будет трудно произнести эти слова. Она знала, что будет трудно просить прощение за всю боль, которую она ему причинила, но она не ожидала, что её голос сорвется ближе к концу. Эмоции сковывали её горло, но она проглотила их и продолжила. — Это было неуместно, жестоко и бессердечно, прости меня, — сказала она ему, и слезы собрались в уголках ее глаз. Ее взгляд упал на угол стола, и стыд и раскаяние смешались внутри неё, пока ей не стало больно физически. — Я пойму, если ты не сможешь простить меня, но я просто хотела, чтобы ты знал, что я никогда не думала так о тебе. Никогда я… — Сакура, — прервал её Мадара глухим голосом. Она не смогла поднять на него глаз, и он взял её за подбородок и поднял лицо вверх, чтобы встретиться с ней взглядом. Сквозь слезы она едва могла разглядеть небольшую складку между его бровями, но выражение его лица было мягким. — Я никогда не злился на тебя, так что мне не за что тебя прощать. Сакура покачала головой. Её всё ещё отравляли те слова, которые она бросила ему. — Ты должен. Ты должен ненавидеть меня. То, что я сказала тебе, никогда нельзя говорить другому человеку. Я никогда не смогу достаточно извиниться перед тобой. Закрыв глаза, она уткнулась лицом в его ладонь, одновременно прячась и находя утешение в его руках. Он не убрал руку, но подвинулся на диване и другой рукой обхватил ее затылок, проводя пальцами по линии ее волос. — Я никогда не смогу тебя ненавидеть, Сакура. Ты можешь проклинать меня и говорить мне эти слова каждый день до конца моей жизни, но я никогда не буду ненавидеть тебя. От его признания те слезы, которые она так старалась сдержать, потекли наружу. Они просочились из уголков ее глаз, и рыдание угрожало сорваться с ее губ, но звук был приглушен его ладонью, когда она еще сильнее прижалась лицом к его руке. — Всё, что я хотел, это защитить тебя. И я ужасно подвел тебя, — пробормотал Мадара. Его большой палец провел линию по нежной коже ее шеи. Это успокоило ее эмоции и придало ей смелости поднять лицо и посмотреть на него. — Я уже говорила тебе, что ты не подведешь меня, Мадара, — сказала она мягким, но твердым голосом. — Ты не подвел меня. Тобирама мертв, и я в безопасности. Здесь, с тобой. Сакура не знала, чего ожидать, но Мадара слегка нахмурился, и от этого что-то неприятное свернулось тяжелым узлом на её душе. — Что такое? — спросила она. Тревожное чувство только усилилось, когда Мадара убрал от нее руки. Он продолжал сидеть рядом, их колени соприкасались, но из-за перемены в его поведении ей было трудно даже вдохнуть. — Ты, наверное, не в курсе, сегодня были похороны Тобирамы, — сказал ей Мадара. Она нахмурилась при смене темы. — И? — Я приехал туда, чтобы поговорить с Хаширамой. И мы пришли к соглашению, — сказал он. Его тон был таким ровным и натянутым, что у Сакуры перехватило дыхание, она ждала плохих новостей. — Он согласился оставить тебя в покое, пока ты не будешь заходить на его территорию. Это включает в себя северную часть города и большую часть востока. Тебе нужно держаться подальше от этих районов. Он прямо заявил, что если увидит тебя, то, не колеблясь, примет против тебя меры. Понимаешь? Нет, не понимала. Наморщив лоб и приоткрыв губы, Сакура молча смотрела на Мадару, пытаясь осознать сказанное. Неужели Хаширама оставил её в покое? — Так подожди… значит тогда… значит, он не будет преследовать меня? — спросила Сакура с надеждой в голосе. — Я больше не мишень для Сенджу? — Нет, ты свободна. Прошла целая секунда. Затем у нее вырвался тихий смех. На лице Сакуры появилась улыбка, но она исчезла также быстро, как и появилась. Она наклонилась вперед и недоверчиво провела руками по волосам. Это действительно произошло. После года жизни в постоянном страхе, после пыток, преследований и чуть ли не убийства, всё это закончилось. Еще один смешок сорвался с её губ. Ей хотелось плакать, прыгать от радости и праздновать. Она была в безопасности, Ино была в безопасности, и ее друзья были в безопасности. Они могут поехать домой, Сакура может поехать домой. Но она уже дома, не так ли? Словно солнце, поглощённое горизонтом, тепло покидало тело Сакуры. Она тяжело сглотнула и повернула голову, чтобы посмотреть на Мадару. — А как же ты? Выражение его лица было непроницаемым. — Хаширама всегда будет метить в мою спину. Это неизбежно, — сказал он ей. — Но… — Со мной у тебя никогда не будет гарантий безопасности, Сакура, — сказал Мадара, его низкий голос звучал отчетливо в тихой комнате, — я живу в мире, где много врагов, и это не только Сенджу. Всегда найдется другой Тобирама. Ты можешь получить или меня или свою безопасность, но я не могу дать тебе и то и другое. Её только что залатанное сердце снова трещало по швам. Это обожгло её от груди до носа, в глазах выступили слезы. Сакура хотела ответить, но не смогла сказать ни слова. — Это было нашей целью с самого начала, Сакура, — так же мягко продолжил он. — Ты сказала мне как-то, что надеешься вырваться из моего мира. Это твой единственный шанс сбежать отсюда. Он, конечно, был прав. В течение месяцев, прежде чем Сакура позволила себе поддаться Мадаре, она мечтала о возвращении к своей прежней жизни. Чтобы всё было до того, как Изуна похитил ее с больничной парковки. Она мечтала о простой жизни и мнимом чувстве безопасности до того, как темный подпольный мир узнал о её существовании. Всего несколько месяцев назад она бы ухватилась за предложение Мадары и ушла, не оглядываясь назад. Однако сейчас она почувствовала, будто небо раскололось и обрушилось вокруг нее. Пытаясь и не сумев сморгнуть слезы, Сакура отвела взгляд от Мадары. Ее глаза остановились на бутылке вина, которую она принесла с собой. Она хотела разделить её с Мадарой. Вместо этого она схватила пальцами горлышко и отпила вино прямо из бутылки. ХХ Два дня спустя всё ещё лил дождь. Сакура стояла на нижних ступенях каменной лестницы, ведущей к особняку Мадары. Легкий дождь намочил ее пальто и волосы. Позади неё Ино болтала с персоналом, они переносили сумки и ещё раз проверяли, все ли собрано, но Сакура не обращала на них внимание. Она смотрела невидящим взглядом через дорогу. Ей потребовалось два дня, чтобы собрать свои вещи, и каждая вещь, которую она складывала в чемодан, была еще одним куском её сердца, который она отрывала, пока не осталось ничего. Осталась только зияющая дыра. Это так поглотило её, заняв каждую клеточку её существования, что она не заметила, как кто-то подошёл и остановился рядом с ней. — Мы забрали твою машину. Ты готова ехать? — спросил Шисуи. Когда Сакура не ответила, он окликнул её. — Сакура? — Знаешь, а я ведь никогда не ценила, насколько прекрасно это место, — пробормотала она, осматривая территорию. В первый раз, когда Сакура приехала сюда, она восхищалась цветущими кустами и фруктовыми деревьями вдоль ухоженной лужайки, но ни разу не нашла время, чтобы подойти и понюхать розы. Именно Шисуи привез её сюда. И теперь он здесь, чтобы проводить её. Круг замкнулся. Вот только как всё изменилось. — Всё к лучшему, Сакура, — пробормотал Шисуи. Тогда почему ей кажется, что её душу вырывают из тела? Хруст гравия привлек внимание Сакуры к дороге. Она увидела, как белый седан проехал по подъездной дорожке и остановился в нескольких шагах от нее. Сакура медленно моргнула. — Это не моя машина. Это была её машина, но в тоже время не её. На её машине была небольшая трещина на лобовом стекле и вмятина на переднем крыле в результате мелкой аварии пару лет назад. На этой машине не было ни того, ни другого. Она была безукоризненна и блестела под дождем своей новой краской. — Мадара попросил наших ребят отвезти твою машину в салон. Они заменили шины и установили армированные стекла. Тебе, конечно, сейчас не о чем беспокоиться, но лучше перестраховаться, — рассеянно сказал ей Шисуи. Как будто это была самая обычная вещь на свете. Сакура отвела взгляд от своей машины и посмотрела на него снизу вверх, но Шисуи отвлёкся на персонал, загружавший в багажник чемоданы Сакуры и Ино. Она сглотнула комок в горле, пытаясь подобрать нужные слова, чтобы поблагодарить его, выразить свою признательность или что-то в этом роде, но ей потребовались все усилия, чтобы не разрыдаться. Слишком быстро дворецкий загрузил их чемоданы и открыл перед ней дверцу машины. Ино уже сидела на пассажирском сиденье и набирала сообщения на телефоне, но Сакура не могла сдвинуться с места. Ее ноги превратились в камень. Это всё было реально. Она сейчас вернётся в свою квартиру раз и навсегда. — Ну вот и всё, — пробормотал Шисуи. Взглянув на него, Сакура обнаружила, что Шисуи смотрит на нее сверху вниз со знакомой мальчишеской ухмылкой. От этого узел в её животе скрутился еще туже. Она попыталась изобразить улыбку, но была уверена, что у нее ничего не вышло. — Думаю, да, — согласилась она, — я хочу сказать всем вам спасибо, но знаю, что мне никогда не хватит слов, чтобы выразить благодарность за всё, что вы для меня сделали. Его улыбка стала шире. — Просто береги себя. А если увидишь Сенджу, то беги в другую сторону. Призрачная ухмылка промелькнула на её лице, она подошла к нему и слегка поцеловала его в щеку. Он замер, но она уже отстранилась, и на этот раз настоящая улыбка озарила её лицо, когда она увидела, как покраснели кончики его ушей. Так вот что было нужно, чтобы проникнуть ему под кожу. — До свидания, Шисуи. — Пока, Сакура. Отвернувшись, Сакура обошла свою машину. Она вежливо кивнула дворецкому, но не сразу села за руль. Она не смогла удержаться и в последний раз взглянула на дом. Она надеялась, что Мадара придёт, чтобы проводить её, но знала, что так будет лучше. Она не смогла бы отпустить его, если бы он провожал ее объятиями и поцелуями. Момент, длившийся всю жизнь, прошел, и Сакура, наконец, села в свою машину и поехала по подъездной дорожке, не замечая, как за ней следят черные глаза из окна на третьем этаже. Сакуре потребовалась вся сила воли, чтобы не заплакать перед Ино, но когда высокие железные ворота закрылись за ней в последний раз, она готова была поклясться, что оставила своё разбитое и истекающее кровью сердце на нижней ступеньке рядом с Шисуи. Её жизнь уже никогда не будет прежней.