Чужак

      Арсений, как и обещал, ждал его за домом в лесу, уже обратившись волком. Выражение морды было совершенно нечитаемым, но хвост пару раз приветливо дёрнулся, ударяя по бокам, как бывает у собак. Кажется, Арсений не особо это контролировал. Он опустился ниже, давая Антону возможность залезть на спину и расположиться с комфортом. Хотя забраться наверх было не то чтобы легко.       «Надеемся, что наше вип-такси вас не разочарует. Держитесь крепче!» воспользовался ментальной речью Арсений, а потом поднялся на лапы и как рванул. Понятное дело, всё-таки выпендривается, но такой скорости Антон всё равно не ожидал. Возможно, размер всё же имеет значение. А размер волколака огромен, так он ещё и старается.       Меньше, чем через десять минут, они остановились на границе леса. Антон кое-как слез на землю, предусмотрительно скинув сначала пустой рюкзак. Арсений же, актёр хренов, подождал, пока тот поднимется, после чего сделал вид, что трясёт гривой и даже побил лапой землю, как копытом.       — Дурак! — беззлобно рассмеялся Шастун и протянул руку потрепать волка по холке. Волк посмотрел на него, кажется, непонятливо, вроде бровь даже приподнял — есть у него бровь вообще? — а потом покрутил мордой и чихнул. И ещё два раза подряд. Антона скрутил новый приступ смеха. Арсений посмотрел на него оскорблённо, — кажется Антон начинает читать эмоции по волку, — а потом обернулся и встал, скрестив руки на груди.       — Всё время до закрытия проржёшь, пойдём. Тут метров двести всего, вон магазин, — он указал рукой Антону за спину, и тому пришлось повернуться.       Распознать местоположение магазина в сгущавшихся сумерках помогал только одиноко светящий на пустом, залитом асфальтом прямоугольнике пространства фонарь, единственный работающий. Вывесок на небольшом, обшитом посеревшим от времени и пыли сайдингом домике не было, как и любых других опознавательных знаков. Подойдя ближе они увидели на двери лист А4 в файлике с написанным от руки расписанием работы и ещё пол листа ниже с большой зелёной надписью «Открыто», тоже сделанной от руки.       Антон толкнул серую металлическую дверь, но она не поддалась, и он непонимающе уставился на Арсения. Тот закатил глаза и максимально показательно потянул дверь на себя, с лёгкостью её открывая. Шастун натянуто ему улыбнулся и прошёл внутрь.       Помещение оказалось, на удивление, достаточно большим и пустоватым. Холодильники и стеллажи располагались по стенам, а место посередине было ничем не занято. В углу видно было завешенный длинными кусками плотного полиэтилена вход во второе помещение, где, судя по всему, разделывали и продавали свежее мясо.       — Ну кого ещё там нелёгкая принесла?! — спросила в воздух продавщица средних лет и пристально оглядела вошедших, но быстро потеряла интерес, продолжив раскладывать пасьянс в телефоне.       Антон с грустью огляделся по сторонам. Выбирать было особо не из чего, так что он решил сделать вполне логично и, повернувшись к Арсению, спросил:       — Что ты хочешь на ужин?       Продавщица из-за прилавка стрельнула в них взглядом, но ничего дискредитирующего не увидела и снова вернулась к пасьянсу.       — Мне вообще всё равно, — пожав плечами ответил Арсений, — учитывая то, что у тебя там нет совсем ничего, я бы на твоём месте просто купил стандартный набор продуктов. Подсолнечного масла тоже нет, кстати.       — Ну пойдём тогда наберём, поможешь держать.       — А корзину взять не?       — Мы не ищем лёгких путей, — помотал головой Антон. Арс спорить с ним не стал.       Они пошли вдоль стеллажей под внимательным наблюдением продавщицы. Точнее, Антон брал с полок то, что казалось ему нужным, а Арсений выступал в роли не взятой корзинки, просто держа всё, что Антон ему протягивал: гречу, макароны, две пачки сосисок, подсолнечное масло, килограмм соли, потому что меньше не было, и килограмм сахара по той же причине. Потом взял пачку колбасы и пачку сыра в нарезке под недовольный шёпот Арсения, что кусок купить дешевле. Ещё пачку хлеба, булку — и вот уже Арса почти не видно за всем этим добром, как только ему рук хватает.       — Давай ты, может, на прилавок положить отнесёшь? А то нам ещё овощи надо, мясо и че-нить из молочного отдела.       — Ага, — согласился Арс, одновременно с этим у него из рук выпал и шлёпнулся на пол хлеб.       Оба смерили его непонятным взглядом, после чего Антон поднял его и снова водрузил на верх башенки, сказав шёпотом: «Иди».       А сам пошёл в сторону молочных продуктов, выбрал там максимально свежую по маркировке сметану, и две пластиковые бутылки молока непонятной литровки.       — Ну и зачем тебе две? — спросил подошедший Арсений.       — Нравится, — опять шёпотом ответил Антон и протянул продукты Арсу, который принял их без возражений, видимо уже окончательно смирившись со своей участью носильщика.       — Яйца брать будешь? — кивнул на завязанные полиэтиленовые мешки по пять и по десять штук Арсений, — или четыре у нас уже есть?       — Что?       — Что?       Продолжили молча. Арсений, правда, ещё минут с пять хихикал со своей шутки, усиленно стараясь перестать.       Сразу же, не относя набранные продукты к кассе, взяли сетку с пятью килограммами картошки, пару морковок и ещё чего-то фруктово-овощного по мелочам, выбирать всё равно было особо не из чего.       — Мясо бери сам, какое хочешь, но ничего целого и никаких органов! — сказал Антон, когда они донесли остальное до прилавка. Куча получилась внушительная.       — Там нет никого, пойдёмте, отрежу, — сказала продавщица, со вздохом поднимаясь со своего места. Арсений пошёл за ней в комнату за полиэтиленовой шторой, Антон же остался и попытался примерно прикинуть общую стоимость.       По итогу, когда уже вернулся Арсений с продавщицей, и она пробила все товары, получилось дешевле, чем казалось. В рюкзак, правда, всё не влезло, пришлось обеднеть ещё на пять рублей и купить пакет.       — Я взял мясо на суп и ещё просто пожарить или потушить, — доложил Арсений, когда они вышли из магазина и пошли в сторону леса, — хотел взять на шашлык, но там не было хорошего куска, и мне было совестно тратить твои деньги.       — Всё равно дешевле, чем в городе, — махнул рукой Антон.       — Смотря в каком.       — Я в Петербурге уже лет семь живу.       — Нашёл с чем сравнить! — фыркнул Арсений.       В лесу они прошли чуть вглубь, просто прогуливаясь, пока Арсу не надоело нести пакет. По какой причине, собственно, пакет достался именно ему, он не понимал. Может, конечно, рюкзак Антоновский, вот он и тащит его радостно, закинув лямки на плечи, но они даже на камень-ножницы-бумага не разыгрывали варианты. Несправедливо.       — Ну и как я полезу наверх с пакетами? — пробормотал Антон, когда вновь обернувшийся Арсений перед ним присел. Если бы мог, волк бы пожал плечами, но движение это было ему недоступно.       Провозившись минут десять, не меньше, Антон победно расположился сверху, прижимая пакет к себе двумя руками и завязав предварительно его ручки между собой.       — Только не торопись, я тебя умоляю, — попросил Антон. Волк ответил ему глухим ворчанием. Кажется, это была насмешливая интонация. Или всё же слегка пренебрежительная?       Уже около дома, закрывая за собой калитку со стороны леса, Арсений поинтересовался:       — Как впечатления?       — Нормально, — лаконично-издевательски ответил Антон и добавил, — ты выпендривался.       — Зато мы не умрём с голоду.       Возразить, впрочем, было нечего. Второй раз за сегодня они вошли в дом вместе. Продукты разбирали тоже вместе, хотя и молча. Тишина, однако, совсем не тяготила, а ощущалась вполне уютной, и нарушать её не хотелось.       Оба, кажется, это чувствовали, так что минимальное общение свели к жестам. Антон вопросительно помахал пачкой макарон и сосисками, Арсений согласно кивнул, нашёл где-то кастрюльку и налил воды.       Что-то пошло не так, когда Шастун решил достать сковороду, но и это легко объяснилось без слов — он собирался нарезать сосиски кружочками, вывернуть туда макароны, как сварятся, и вбить по яйцу. Арсений от яйца, правда, отказался.       Поужинали достаточно быстро и тоже молча. За окном почти полностью село солнце, подсветив напоследок тощие сосны за полями своими мандариновыми лучами.       — Я обещал завалить тебя вопросами, — начал Антон, сгрузив посуду под рукомойник и явно не собираясь сейчас её мыть, — но что-то не срослось… Так что я сделаю это завтра.       — Как хочешь, — пожал плечами Арсений.       — А сейчас спать?       — У тебя есть вторая подушка и одеяло?       — Не уверен, надо поискать. Точно есть шерстяной плед, — задумался Антон и добавил ехидно, — шерстяной плед для шерстяного придурка.       — Сейчас-то за что?! — возмутился Арс.       — Да просто так. Пойдём посмотрим, есть ли в кровати что-то, а то я на ней не спал. Я спал на веранде.       В кровати в спальне не обнаружилось ничего, кроме голого старого матраса. Даже клопов не нашли. Это, конечно, вводило в уравнение новые переменные, но два «А», кажется, будут вынуждены расположиться по одну сторону от знака равно.       — Можем лечь валетом, если тебя это напрягает, — сдавшись в поисках хотя бы подушки, предложил Шастун, — но я предлагаю просто друг от друга отвернуться, потому что ты не выглядишь как человек, который готов отказаться от подушки.       — Ты чертовски прав, Антон, я восхищен, — без особого энтузиазма ответил Арс, — так и быть, постараюсь во сне тебя не лапать.       — Очень смешно. Вторую ночь подряд вместе спать будем, — сказал задумчиво Антон.       А потом развернулся и вышел до того, пока Арсений успел бы хоть что-то ответить. Возражать он бы и не стал, как и комментировать, но Антон всё равно выбрал перестраховаться и ретироваться заранее. А может просто зубы чистить пошёл, кто ж его знает.       Предоставленный ненадолго самому себе Арсений быстро огляделся вокруг. Взгляд ни за что не цеплялся, достаточно пусто. Только чашка с клубникой на узком подоконнике и ноутбук в чехле на полу. Узнавать что-то про Антона преступными путями в планы не входило изначально, а теперь оказалось, что это и не особо получилось бы. Хотя…       Арсений аккуратно выглянул с веранды и прислушался. Кажется, Антон был на кухне и почему-то чистил зубы там: было слышно металлическое бренчание рукомойника и шум воды время от времени. Стараясь не шуметь и не наступить ненароком на подлую скрипящую половицу, Арс прошёл в большую комнату. Положение его, несомненно, было не самым лучшим, комнаты ведь все проходные, так что сделай Антон шаг назад, сразу бы увидел его в дверной проём.       На столе, пододвинутом к стене, лежала небольшая записная книжка, папка с листами, как для документов, и две вырезки из газет, пожелтевших от времени. Зацепиться не за что.       Ещё раз оглянувшись, Арсений подошёл ближе и решил сначала заглянуть в газеты. Один из кусков был меньше, это была аккуратно вырезанная по контуру рамочки статья. Мелкие буквы, печать в несколько узковатых столбцов, Арс осмотрел лист с обеих сторон, но ни даты, ни издания — ничего. Название статьи выглядело совсем уж невнятно, а текст тем более. Оборотни в Новосибирске? Что за бред… Но зачем-то же Антон это хранил.       Вторая вырезка была больше, верхний край не обрезан, так что видна дата. По краям лист уже начал осыпаться, так что брать его в руки Арсений не решился. Датирована вырезанная статья была… 1973 годом. Откуда, зачем и почему — сколько вопросов. Текст такой же непонятный и полубредовый, а происхождение газеты вообще неизвестно. Да Шастун ещё даже не родился, когда это написали и выпустили в печать!       Шумы за стенкой утихли. Вода перестала литься. Радуясь тому, что комнаты проходные, Арсений моментально метнулся в сени и встал за дверью, прислушиваясь.       Антон, судя по звуку шагов, прошёл на веранду и встал там, наверняка не понимая, куда делся его случайный сожитель.       Стараясь сделать всё максимально естественно, Арсений специально хлопнул дверью туалета и тоже прошёл на веранду.       — Я дал тебе время переодеться и лечь, а ты сделал что? — спросил его Антон.       — Хотел уложить меня к стене? — вопросом на вопрос ответил Арс. Лишь бы не выдать, что сделал что-то не то, хотя он и не успел — скорее, только собирался.       — Я могу сам лечь к стене, если для тебя это принципиально.       — Не принципиально, но если волчок придёт ночью кусать за бочок, то меня он не тронет.       — Всё-таки, ты редкостный дурак, Арс, — наконец Антон звучал расслабленно, лицо его потеплело и мягкая улыбка коснулась губ, а потом он добавил серьёзнее, но улыбка стала лишь шире, — технически, если я всё правильно понял, то мы с тобой оба волчки, а значит не важно, кто из нас ляжет с краю.       — В таком случае, я предпочитаю возможность свалиться на пол возможности быть прижатым к стене, — тоже улыбнулся Арсений и отвернулся к окну, чтобы переодеться. Раз уж Шастун решил оставить его, дав время на раздеться, которым он не воспользовался, то тот явно не горит желанием снимать штаны, глядя друг другу в глаза. Даже жаль немного.       На самом деле, такая позиция была стратегической и немного подлой — из-за темноты снаружи и горящего света внутри в стекле под правильным углом отражалась комната, а значит и Антон. Но ничего дискредитирующего он не сделал, отвернувшись тоже и стянув свитер через голову, сразу откинув его куда-то в сторону ноутбука, оставшись в футболке. Как будто сложно было заранее принести для одежды стул, их как раз три.       Арсению хотелось посмотреть на метки ещё раз, убедиться окончательно, но так как Антон трусы снимать не собирался, пришлось бы либо попросить, что Арса, может, и не парит, но Антона вполне может отпугнуть, либо оставить до лучших времён.       — Ты можешь поворачиваться, я уже лёг, — вырвал Арсения из раздумий неожиданно тихий голос.       Антон лежал под одеялом, натянув его до самого носа, и смотрел в потолок. На подоконнике над изголовьем Арс заметил сложенные во внушительную кучку металлолома кольца и два браслета: цепочку и что-то из крупных бусин.       — Я могу… ещё раз посмотреть? — всё же решился Арс. Антон смерил его непонимающим взглядом.       — Посмотреть что?       — Руны.       Шастун, кажется, слегка впал в ступор. Посмотрел на Арсения недоверчиво, а потом снова задумчиво уставился в потолок.       — Сейчас нет, — наконец сказал он, — давай поговорим об этом ещё раз завтра? Сейчас не могу и не стану себя заставлять.       — Хорошо, — не согласиться он бы не смог, так что просто лёг рядом и укрылся шерстяным пледом.       Антон протянул руку к шнурку светильника и выключил его. На какое-то время стало непозволительно темно с непривычки. Антон вдруг заговорил шёпотом:       — Если я буду ночью закидывать на тебя ноги и вообще много шевелиться, то прости. Я плохо сплю и мёрзну постоянно, так что ещё могу начать тянуть с тебя плед. Просто отними его обратно и всё. Или можешь разбудить, я отвернусь и перестану.       — Много текста, — максимально мягко попытался укорить его Арсений, — не оправдывайся, ты это не контролируешь. К тому же я здесь случайно, не мне жаловаться.       — Случайности не случайны, — пробормотал Антон и отвернулся к стене, сразу же укрываясь одеялом ещё больше, видимо оставляя дырку только для носа, чтобы дышать.       — Спокойной ночи, — со вздохом ответил ему Арсений и тоже отвернулся.       Заснуть получалось с трудом. Арсений лежал, стараясь максимально не шевелиться, чтобы не мешать засыпать Антону, но буквально чувствовал, что тот тоже не может уснуть и точно так же пытается не шевелиться и не дышать.       — Не спится? — тихонько спросил Арс через непонятный отрезок времени.       — Думал, после всего, что сегодня было, усну моментально и даже просыпаться не буду, а не получается, — тоже шёпотом ответил ему Шастун. Оба не шевелились.       — А вчера как спал?       — Когда на тебе?       — Да.       — Хорошо спал, — после паузы ответил Антон, а потом внезапно поделился, — мы почти не знакомы, но я тогда себя чувствовал максимально в безопасности, хотя ты и сказал, что можешь меня сожрать.       — А сейчас? — спросил Арсений, игнорируя комментарий про сожрать.       — И сейчас тоже. Не знаю, как это работает. Ты владеешь какой-то успокоительной магией и всё-таки собираешься меня съесть, но не хочешь, чтобы я это понял?       — Что за бред, не владею я никакой магией, и уж тем более я не ем представителей своего вида.       Антон вздохнул и всё-таки повернулся к Арсению, лежащему на спине. Явно собирался что-то сделать, но в последний момент будто передумал и просто лёг, подложив сложенные ладони под щёку.       — Мне казалось, что лес меня зовёт, — продолжил делиться Антон, — я вообще не знаю, зачем я сюда приехал, в такую-то глушь.       — Получается, правильно ехал.       — Тянуло как будто. Но разве может просто так тянуть? Только из-за происхождения?       — А почему нет? Это, считай, твоя малая родина, — усмехнулся Арс.       — Как оно вообще работает? Мои родители тоже оборотни, получается?       — Волколаки, — поправил Арсений, — и нет, думаю, нет. Скорее всего, у тебя в роду был кто-то обращённый, но кто смог как-то снять магию и остаться в целом человеком. Мы ведь… достаточно привязаны к месту и стае, нас это держит… Магию полностью снять нельзя, став волколаком однажды, ты уже никогда не будешь человеком, даже если ведьма отзовёт чары.       — Но меня-то никто не оборачивал.       — Подожди, ещё не всё. Так вот, если у тебя в роду был обращённый, а он явно был, то это может вылезти через поколение, два, три. Как угодно. И вот — твои родители люди, а ты нет.       Антон тяжело вздохнул и опустил одну ладонь под подушку.       — В школе таких задачек по генетике мы не решали, — попытался он отшутиться.       — Это, знаешь, как диабет или шизофрения, вылезает через поколения, когда совсем не ждёшь, — ответил Арсений, поворачиваясь лицом к Шастуну. В темноте было почти ничего не разобрать, даже несмотря на такую близость. Арс чувствовал только его размеренное дыхание.       — Пожалуй, это лучше, чем диабет, — рассмеялся Антон, — и уж тем более лучше шизофрении!       — Подождём ещё пару лет, ты слишком молод для диабета второго типа.       — Очень смешно, — ответил Антон, в голосе слышалась улыбка. Прошёл всего лишь день, а Арсений уже мог с лёгкостью представить себе эту улыбку — такую же, как когда Антон обзывал его дураком. Смягчающееся выражение лица, тёплый взгляд, а сама улыбка неширокая, он будто бы тянет уголки губ чуть вниз, чтобы не расплыться ещё больше.       — Может всё-таки спать? — спросил Арс.       — Очень жаль, что приходится лежать в кровати, а не на спине у огромного тёплого волка.       — Разболтался ты что-то на ночь глядя.       — А мне просто днём будет стыдно, стремаюсь ужасно, хотя казалось бы.       — Дурак ты потому что, Шастун, редкостный.       — Ой кто бы говорил.       — Спи давай, чудо.       — У меня уже закрыты глаза, ты просто в темноте не видишь, — сказал Антон. Арс решил не отвечать, но не успел он сам глаза закрыть, как Антон снова заговорил, — а чудо как йогурт? Или как восьмое?       — Как чудо-вище, потому что мешаешь спать. Продолжай в том же духе и станешь чучелом!       — Справедливости ради, ты первый начал говорить! — возмущённым шёпотом ответил Антон.       — А теперь первый заканчиваю.       — Жестокий ты, Арс, — голос стал чуть менее возмущённым, а сам Антон, провозившись на узкой кровати так, что простынь на резинке сползла с угла где-то в ногах, отвернулся к стене, чуть ли не утыкаясь в неё носом.       — Спи, — в который раз за сегодня мягко сказал Арс и, чуть помедлив, закинул руку ему на плечо — скинет или нет?       Антон, кажется, даже не удивился, но делать ничего не стал, а через какое-то время Арс услышал, как его дыхание выровнялось. Уснул…       Арсений, впрочем, лежал ещё какое-то время. Не получалось, правда, ни одной внятной мысли словить, только ощущения. День был… сложный какой-то, непонятный, напряжный и как из кусочков собранный.       Желтоватая луна за окном периодически показывалась из-за облаков, ветер изредка шумел кронами в лесу, что в ночной громкой тишине на веранде было отлично слышно. Отвлечённый от обрывков мыслей привычными лесными звуками, Арсений заснул, перед сном успев-таки уловить одну единственную мысль: спокойно, будто дома.       Первый раз проснулся Арсений совершенно неожиданно для себя с чувством бодрости и ощущением собственной ладони на чужом бедре. Проснуться лицом к лицу, как клишированно!..       Антон лежал на кровати чуть ниже, дыша Арсу куда-то в ключицу и совершенно очаровательно сложив обе ладони у себя на груди. Во сне его такая близость, конечно, не напрягала.       Рассвет только занимался, всё погружено было ещё в лёгкий сероватый полумрак, отбрасывая на лицо Антону, от рассматривания которого Арс не мог оторваться уже несколько минут, свой особый мраморный отблеск, берущийся словно из ниоткуда. Всё как будто неживое, почти что идеальное. Пожалуй, Арсений назвал бы его красивым.       Не из-за света, не из-за времени, не из-за ситуации. Просто. Он не был красивым сейчас или иногда, он был таким всегда, просто Арс чётко осознал это именно сейчас. Это была совершенно другая, незнакомая ему до, красота. Она не была апогеем, апофеозом, превознесением. Не была зенитом. Не была схимой. Эта красота не видела греческих статуй с их величественностью, неумолимостью и гордыней. Её не рисуют в ню, её не знал ренессанс, её не ищут в зарослях модерна. Не так проста и невинна, как сентиментализм, но всё ещё слишком мягка для романтизма. Она просто другая.       Пожалуй, таких людей не пишут на картинах. Им не сочиняют стихов, не поют серенад. За них не стреляются насмерть, ради них не бросают жён. Их и любят иначе, без драматизма, абсурда и радикальности. Проще, чище, искреннее.       Откровение сознания показалось открытием почти непристойным. Убрать бы руку с чужого бедра, поправить чужую задравшуюся слегка футболку, натянуть одеяло чуть выше на чужое плечо. И больше не трогать, только смотреть. Но не получается. Не получается оторваться. Ни взглядом, ни прикосновением.       Он так и засыпает во второй раз, хотя и казалось сначала, что выспался. Ладонь остаётся там, где была.       Снова просыпается, по ощущениям, часа через два. На улице уже рассвело, но небо не успело пока приобрести этого особого синего-синего цвета летнего дня.       Ничего дискредитирующего на этот раз нет. Антон рядом завернулся в одеяло с головой, только лицо торчит. Правда пледом поверх укрыты они оба.       Продолжать лежать Арсений не видит смысла, сейчас он точно знает, что больше не уснёт, да и лесные привычки сказываются.       Здраво оценив, что Антон часов до одиннадцати, наверняка, сам даже не проснётся, а может и дольше спать будет, если не будить, Арс решает доделать то, что он делал вчера. Не совсем хорошо с моральной точки зрения и мало чем оправдано, кроме любопытства, но уж очень хочется…       Стараясь не шуметь лишний раз, Арсений получше укрывает Антона в одеяле пледом, а потом одевается и выходит с веранды, прикрывая за собой дверь. Смысла в этом мало — в двери стекло и плотно её не закрыть, но шуметь, вроде как, Арс не собирался.       В большой комнате Арсений первым делом берётся за записную книжку, вот уж где должна быть информация! Перелистывая страницу за страницей, он не особо вчитывается в написанный крупными, слегка наклонёнными буквами, текст, отмечая лишь нарисованные от руки диаграммы и карты. Иногда в углах скапливаются маленькие бессмысленные рисунки шариковой ручкой, сделанные как будто в перерыв, но в процессе обдумывания.       Разочарование оказывается фатальным.       Никакой личной информации, ничего о самом человеке. Только псевдонаучные исследования, написанные скорее в виде художественного текста, смысл которых не просто сомнителен, его нет.       На задней обложке Арсений обнаруживает имя-фамилию владельца книжки и контактный телефон. Первое он и так знал, второе для него бесполезно, в лесу здесь телефон не ловит. А если бы и ловил, у Арса его всё равно нет.       Папка, оставленная на конец, оказывается… пустой. Как будто бутафория. В файлы местами вставлены пустые листы а4, но большая часть вообще без ничего. Создаётся ощущение, что где-то его очень сильно дурят, даже несмотря на то, что Антон вот совсем не выглядит как человек, который будет устраивать такие квесты. Или он, конечно, что-то скрывает. Эта версия на данный момент звучит наиболее адекватно, но рождает закономерный вопрос — скрывает что?       Если хорошо, очень хорошо, подумать, то появление в этих местах волколака, особенно в одиночку, должно настораживать. К стае он не привязан, ни к какому клану не принадлежит, так что намерения его могут быть совершенно любыми, их просто не предугадать.       Может это всё — незнание собственной сущности, непонимание рун, «случайный» приезд — хорошо продуманная и тщательно спланированная тактика. Прикидывается дурачком и срабатывает это на раз. Только вот какова цель…       Арсений аккуратно раскладывает предметы на столе так же, как они и лежали, и, предварительно заглянув на веранду, чтобы удостовериться, что Антон всё ещё спит, проходит на кухню. Он мог бы приготовить завтрак, изобразить из себя благодарность за ночлег и всё такое, но кулинар из него так себе, к тому же человеческими кухонными приблудами в последний раз он пользовался… ну… давно. Лет десять назад что ли. История была конечно на редкость удивительная, и дело далеко не в готовке. Арс усиленно трясёт головой — вспоминать это сейчас совершенно не хочется. Как и всегда.       Занимать себя в чужом доме, пока хозяин спит или занят, всегда отвратительно. Не знаешь, что можно потрогать, куда можно сесть, что можно съесть и что почитать.       Выйти на улицу было бы неплохо, но если вдруг неравнодушные соседи заметят и обсудят, что на участке у Антона непонятно откуда взялся неизвестный им мужик, то проблем наверняка не оберёшься.       Промаявшись до десяти неприкаянным привидением, Арсений наконец слышит на веранде хоть какое-то шевеление и сразу же устремляется туда. Вставать, однако, Антон явно не планирует. Он пытается скинуть с себя плед, не открывая глаз, но судя по всему, путается в одеяле и поэтому не может высунуть даже руки. Попыток, правда, не оставляет, ровно как и не открывает глаза, видимо намереваясь дальше спать. Арс неравной схватке не мешает, прислонившись к дверному косяку и тихонько хихикая. Выглядит действительно комично.       Когда ему начинает казаться, что Антон помучался достаточно, Арс подходит и одним движением снимает плед, сразу же складывая его и кидая на пол. Каким-то макаром Антон вообще оказался наполовину в пододеяльнике вместе с одеялом, но его это совершенно не смущает, и поэтому, избавившись от мешавшего пледа, он накрывает голову подушкой и отворачивается к стене, не собираясь просыпаться окончательно.       — Э, нет, так не пойдёт, — вслух озвучивает Арсений и тянет с Антона подушку.       Тот бормочет что-то неразборчивое и накрывает голову рукой. Тогда Арсений пытается начать тянуть с него одеяло, точнее вытаскивать его из пододеяльника. Это получается с трудом, так что затею приходится бросить.       — Антон, — зовёт и за плечо тормошит, — Антон, вставай! Десять часов уже, Антон. Доброе утро!       — Нет, — кратко отвечает тот и опять пытается чем-нибудь накрыться.       — Ну Антон, вставать пора.       — Ничего не пора, — наконец открывает один глаз Антон и тут же жмурится, уж слишком светло, — приходи через час.       — И ты встанешь?       — Обязательно.       Вздохнув, Арсений поднимается и выходит, напоследок пробормотав что-то о том, что с ним как с ребёнком.       Возвращается ровно через час, ощущая на кончике языка чувство сходное с удовольствием от сделанной кому-то мелкой пакости.       — Час прошёл, вставай! — крайне довольно говорит он, снова пытаясь стянуть с Шастуна одеяло.       — Что, уже?! — снова приоткрывает один глаз, — мне снился какой-то постапокалипсис с огромными многоэтажками и межмировой войной. Мы отправляли сообщения на крысах! А ты разбудил и всё мне засрал, теперь я не узнаю, победили ли мы огромного стрёмного робота с помощью мягкого лазерного хлыста.       — Очень информативно, можешь потом книгу такую написать, а сейчас вставай, будем есть.       — Ты приготовил завтрак? — с интересом спросил Антон, открывая уже оба глаза.       — Нет, это же твой дом.       — Никакого завтрака в постель… а я уж подумал…       Арсений только фыркнул и, кинув в Антона свитер, вышел с веранды. Уже в гостиной он услышал, как что-то или кто-то падает, пару шикарных матерных выражений и следующий за ними удивлённый возглас: «Какого хера я в пододеяльнике?!»       — Знаешь, Арс, ты кошмарный сожитель, — сказал Антон, заходя на кухню минут через пятнадцать.       Арсений с ногами сидел на стуле около окна и со спокойным лицом наблюдал чайник, который только что поставил на плиту. Он перевёл задумчивый взгляд на Антона, выглядящего таким домашне-расслабленным в коричневом свитере со смешными схематичными то ли оленями, то ли лосями и торчащими вверх с одной стороны волосами. Хороший какой… Даже несмотря на то, что головой почти подпирает потолок. Очень хороший…       — Как жаль, что я больше не могу угрожать тебе тем, что съем.       — Учитывая то, что я не умею оборачиваться, то вполне можешь. Пока что.       С этими словами Антон заглянул в холодильник и смерил содержимое непроницаемым взглядом.       — Яичницу с помидорами хочешь? — спросил он у Арсения.       — Мне, в целом, всё равно. Если хочешь, то давай. Могу помидоры порезать.       — И что тебе мешало сделать это, пока я спал… — пробормотал Шастун, а потом передал Арсу сначала деревянную разделочную доску и нож, а после помидоры, предварительно помыв, — предлагаю ни в чём себе не отказывать и сделать из четырёх яиц.       — Четыре у нас есть, знаю, — вспомнил Арсений свою вчерашнюю шутку и снова принялся над ней хихикать тихонько. Хотя казалось бы… чистейший идиотизм.       Предварительно закатив глаза так, чтобы Арс оценил, что он может увидеть свой затылок, Антон достал из холодильника яйца, а из шкафчика около печки сковороду, перед этим попереоткрывав все ящики по очереди.       — А ты помыл яйца, перед тем как жарить? — спросил Арсений, когда Антон уже закинул нарезанные помидоры на сковороду. Тот аж повернулся.       — Что, прости?       — Спрашиваю, помыл ли ты яйца, — звучало максимально спокойно и естественно, какой актёрский талант пропадает…       — По-моему, это уже на грани, — пробормотал Антон и отвернулся обратно плите, может Арс и не имел в виду ничего такого, но звучало всё-таки…       Позавтракали в абсолютной тишине, слегка напряжённой, но пока что не неприятной. Хотя на грани, как и намёки эти все.