Сцена 3. Их защита
11 апреля 2023 г., 11:00
Среда встретила довольно сильным ветром и неприятным холодом. Чонгук то и дело смотрел на свои часы. Он очень надеялся, что успеет донести кофе и какао вовремя. Парень опять проспал. Пришлось поздно лечь из-за домашнего задания по рисунку. Альфа практически бежал, то и дело поглядывая на картонную коробку с ручкой в своей руке, в которой покоились два стакана из кофейни за две остановки от университета. Хосок сказал, что видел там Чимина и Тэхена не раз, так что им явно там нравится.
Альфа уже подходил к воротам, как заметил впереди фиолетовую макушку. Чимин стоял к нему спиной и с кем-то очень оживленно разговаривал по телефону. Парень выглядел сегодня иначе. Осунувшиеся плечи, дрожащие руки, даже одежда была максимально серой, невзрачной и мешковатой. Омега будто хотел сжаться как можно сильнее и не отсвечивать.
— Хен! — позвал Пака Чонгук, размахивая свободной рукой в воздухе.
Чимин быстро обернулся и как-то вымученно улыбнулся. Что-то точно было не так. Чон подошел ближе, неосознанно глубже вдыхая. Лимон стал более горьким, но не усилился, это почему-то радовало. Альфа отгонял от себя мысль, что его успокоил этот факт потому, что тогда догадка Хосока про то, что Тэхен помогал другу с течкой, рушится.
— Иди уже скорее, — буркнул в трубку парень и перевел взгляд на первокурсника. — Доброго утречка, Гук-и.
— Доброго, хен, — мягко улыбнулся Чонгук и протянул коробочку с напитками. — Вот, Тэхен-хен просил принести вам перед парами. Эспрессо с двумя стиками сахара и какао с зефирками.
— Оу, какой ты милашка, — потрепал его за щеку Пак, заставив мгновенно покраснеть. — Спасибо. Подождешь со мной этого олуха?
— Да, конечно, — как болванчик закивал Чон. — Проспал?
— Хуже, уснул в автобусе и проехал нужную остановку, — закатил глаза Чимин и выудил свой кофе. — О, боги, это же из кофейни по проспекту. Ты божество, Гук-и.
— Да ничего особенного же, просто выполнил просьбу хена, — смущенно пролепетал альфа, отводя взгляд. Подобная похвала выбивала из колеи.
— На, отдашь Тэхен-и какао сам, — протянул стаканчик Пак и хитро подмигнул.
— Может лучше ты? Не хочу, чтобы Тэхен-хен опять от меня шарахался, — с некой грустью ответил парень.
— Не говори глупостей, пусть привыкает потихоньку. Дай мне побыть свахой для лучшего друга, — хохотнул омега, втискивая в чужую ладонь стаканчик.
— Хен! — возмущенно воскликнул Чонгук. — Я же не для… чего-то там. Как ты вообще мог?
— Успокойся, просто хочу расширить круг друзей Тэхен-и, — цыкнул омега, отпивая кофе и закатывая глаза от удовольствия. — Чего ты так на шутки резко реагируешь?
— Боюсь испугать, — честно ответил Чон. — Вы оба относитесь настороженно к альфам. И я все понимаю. Поэтому не хочу показаться вам каким-то мерзким и…
— Милашка, — с улыбкой протянул третьекурсник. — Мое расположение ты уже получил этим прекрасным кофе. Но если сделаешь что-то Тэхену плохое, то я от тебя и мокрого места не оставлю, ясно?
— Я и сам от себя ничего не оставлю, если такое случится, — вырвалось у Чонгука и он тут же отвернулся от омеги. Окей, парень почти был готов признать, что ему понравился Ким. Пока что внешне, пока что очень поверхностно. Но зацепил сильнее, чем кто-либо раньше.
Сидеть в неловкой тишине долго не пришлось. Во двор университета мрачной тучей вошел Тэхен. Под глазами у него были ужасные синяки, а бронзовая кожа на лице была явно болезненно бледной. Он поджимал недовольно губы и смотрел куда-то сквозь встречающих его парней. На Киме опять была рубашка, застегнутая до самого горла. Черная шелковая, она красиво переливалась на солнце. Такие же черные брюки изящно облегали бедра. Из всей гаммы выбивалось только светло-коричневое пальто и белые кроссовки. И вновь стоптанные задники.
— Тэхен-и! — взвизгнул Чимин и помчался на друга, который ловко сделал шаг в сторону, не давая заключить себя в объятия. Из-за чего Пак чуть не упал носом в асфальт, но ловко устоял на ногах.
— Здравствуй, хен, — мягко поздоровался Чонгук, не сдерживая улыбки. Он поставил стакан с какао на высокий парапет, у которого стоял, и кивнул на напиток. — Это тебе, с зефирками, как просил.
Уголки губ Тэхена едва заметно дрогнули. Почему-то ему казалось, что Чонгук забьет и не принесет напитки. Но вот он тут, стоит и улыбается своей кроличьей улыбочкой, до безобразия счастливый. Как ребенок, ей-богу.
— Спасибо, — тихо произнес Ким, тут же беря в руку стаканчик, снимая крышку и отпивая еще довольно теплое какао. Парня подкупило то, что Чонгук не стал пытаться передать напиток из рук в руки, хотя по нему видно, как хочет коснуться. Тактильный маленький альфочка, так обозвал его в своей голове Тэхен.
— Был рад угодить, — выпалил Чон, улыбаясь еще шире. — Какая у вас сейчас пара?
— Философия, чтоб ее, — кривится Тэхен, зарываясь пальцами в белые волосы.
— Кто только придумал на факультете современного танца преподавать философию, — возмутился Чимин, присаживаясь на парапет между парнями.
— И не говори, Чимчим, — раздался рядом смешок и все тут же обернулись на голос. Хосок не спеша подходил к троице, засунув руки в карманы, и обворожительно улыбался. — Доброго утречка всем.
— Хоби! — Пак довольно заулыбался и резко подскочил к альфе, обнимая того за шею и буквально запрыгивая на него, обвивая ногами бедра, благо Хосок успел вытащить руки из карманов и подхватить свою неожиданную ношу.
— Обезьянка, — хохотнул парень, придерживая омегу за бедра. — А если бы не поймал и ты шлепнулся?
— Ты всегда ловишь, — довольно урчит Чимин и кивает в сторону Тэхена. — Это все из-за этого говнюка. Он обниматься не захотел при встрече, а мне жизненно необходимы объятия.
Парень еще что-то увлеченно говорил, но Ким уже не слушал его. Взгляд приковал идущий по территории университета альфа. Юнги поправлял свою бандану и вдруг застыл на месте, смотря на происходящее у парапета. Почему-то было неприятно видеть, как Чимин виснет на ком-то, как улыбается кому-то, как чьи-то руки касаются его. Подавив в себе рвущийся собственнический рык, Мин перевел взгляд на того, кто уже готов был, казалось, дыру в нем проделать. Настолько ненавистного взгляда ему еще не посылали, а за свою жизнь студент получал их немало, его никто не любил, но настолько пробирающего до костей — никогда.
Тэхен тяжело дышал и смотрел во все глаза на того, кто смешал его друга с грязью. На того, кто поигрался и сломал, даже не задумываясь о последствиях. Кровь вскипела, когда Киму послали самодовольную ухмылочку. Это стало последней каплей. Парень дернулся вперед, но его тут же схватили за локоть. Обернувшись, Тэхен удивленно смотрел на Чимина, который уже стоял рядом и удерживал от эмоционального порыва. Ким выглядел устрашающе. Зрачок почти полностью пропал, поглощенный золотой радужкой, в которой стали появляться зеленые вкрапления, а увеличивающиеся клыки заметно давили на нижнюю губу. Неконтролируемое обращение — самое страшное, что может произойти с любым альфой или омегой.
— Не надо, прошу, — тихо попросил Пак. Вся его напускная веселость исчезла. Осталась лишь голая боль и обида. В глазах стояли слезы.
Хосок и Чонгук обернулись на того, кто вызвал такую реакцию у Тэхена. Юнги почти скрылся за дверью главного входа, но все же различить его можно было. Старший Чон с силой сжал кулаки. Понял, что происходит. Но все же решил уточнить.
— Чимин, он тебе что-то сделал, да? — голос альфы стал низким и устрашающим. Даже Чонгук вздрогнул, не ожидая такой перемены. А вот омега наоборот будто успокоился, словно ощущал от этой неприкрытой агрессии не страх, а защищенность.
— Все нормально, хен, — соврал Пак.
— Ты на себя не похож, словно труп ходячий, а Тэхен почти обратился, лишь наблюдая за Юнги, — едва ли не рычал Хосок. От привычной улыбки не осталось и следа — Он тронул тебя? Сказал что-то? Прошу, не молчи.
Чимин вздрогнул. Его просили. Альфа спокойно мог использовать подавляющую силу собственного феромона, заставив сказать все, что пожелает. Но он, даже несмотря на злость, будто ограждал их с Тэхеном от собственного влияния. Контроль Хосока поражал парня с каждым разом все больше и больше. Ведь, судя по виду Чонгука, подавляющая сила у старшего Чона сейчас была довольно близка к пику.
— Я не хочу об этом говорить, Хоби, — почти умоляюще произнес Пак. — И видеть его я больше никогда в жизни не хочу. Давайте пойдем на пару, прошу.
Хосок медленно кивнул, будто это действие далось ему с трудом. Хотя так и было. Он считал Чимина другом. Тем, кого надо защищать и оберегать. Улыбка этого омеги часто заставляла забыть обо всех заботах. А уж сколько раз Пак выслушивал любовные проблемы Хосока — не сосчитать. Чон и правда считал парня очень близким для себя человеком. И поэтому всегда остро реагировал на любые конфликты влюбленного парня и Юнги. Но держал себя в руках. Чимин не маленький, справится сам. А понадобится помощь — всегда знает, где Хосока найти. Однако на этот раз все было иначе. Омега явно пропустил вчерашние занятия из-за стычки с Мином. И судя по поведению Тэхена, которого на обычные эмоции вывести невозможно, а тут настолько неприкрытая ярость и ненависть, ситуация была из ряда вон выходящая. В голову лезли худшие из возможных сценариев. Альфа боязно втянул носом воздух, надеясь, что не услышит ноток имбиря. Только лимон в сахаре, едва ощутимый запах Чонгука, стоящего рядом, и ничего от Тэхена. Это немного успокоило. Изнасилуй Юнги Чимина — запах не свести никакими средствами еще пару дней после. Но нечто схожее точно произошло. И разбираться что конкретно — желания не было, хотелось лишь размазать Мина по стене.
***
Старшекурсники довольно быстро оставили Чонгука одного. Чимин повел Тэхена в туалет, чтобы умыться и привести себя в порядок, а Хосок пошел занимать им места на паре. Дизайнер еще несколько минут не двигался, пытаясь понять, что именно произошло. Ответа найти он не мог. Слишком много вариантов. И один хуже другого. Так что Чонгук решил, что ему лучше не думать на эту тему — меньше проблем для всех. Надо было найти себе какое-то занятие на целую пару, ведь парень по расписанию должен был прийти только ко второй. В голове появилась гениальная мысль поискать свободную аудиторию с мольбертами, чтобы закончить несколько работ. Первые четыре кабинета оказались заполненными студентами, еще один — заперт. Повезло только на шестой двери. Небольшая аудитория с восемью мольбертами, измазанными краской стульями, складом гипсовых фигур у стеночки и многообразием вазочек в шкафах. За неимением вешалки альфа накинул свое пальто на массивную гипсовую скульптуру Венеры Милосской. Оставшись в довольно легкой белой футболке, заправленной в брюки, парень довольно потянулся, разминая мышцы. Все же они довольно долго простояли на одном месте у входа, конечности слегка затекли. Подхватив на руки массивный мольберт, Чонгук поставил его ближе к окну и бережно отодвинул шторы в самый край. Не хотелось бы заляпать ткань акварелью. Достав из тубуса лист бумаги, краски и кисти, Чон склонил голову на бок. Натягивать лист на планшет совершенно не хотелось. Это еще возиться с тем, чтобы мочить, сушить, морока одна. Подумав, что все равно ему никто сейчас ничего против не скажет, парень просто прикрепил работу к деревянному планшету кнопками и стал раскладывать материалы на подоконнике. Так было намного удобнее, чем пытаться уместить на небольшом пространстве подставки мольберта или использовать стул. Набрав в раковине, установленной в аудитории, воды, альфа намочил кисть и тут же принялся бережно смешивать акварель на куске пластика, который заменял палитру. В каждой аудитории таких лежало немеренное количество как раз для подобного использования. Первая прописка шла легко. Конечно, рисовать с фото на телефоне не настолько удобно как с натуры, но это лучше, чем ничего. Цвета у Чонгука выходили нежные, но при этом не блеклые. Довольно быстро рефлексы связали объекты между собой, позволяя поверить, что все находятся на одной плоскости рядом друг с другом. Холодные тени прекрасно подчеркивали объем предметов. К концу пары готова была где-то треть. Выглядело довольно пристойно. Явных косяков почти не было, не считая одного потека краски, который не удалось убрать до конца. Но во время детализации с этим точно можно будет что-то сделать, Чон в своих силах был уверен. Быстро вымывая кисти и открепляя работу, парень засобирался на свои занятия. Пришлось положить еще влажный лист на стол для работ, чтобы тот высох. Оставалось надеяться, что на него никто не ляпнет краской.***
Чонгук был готов заснуть на истории искусств, как вдруг телефон неожиданно завибрировал от уведомления. Чон протер глаза руками, едва сдерживая зевок, и разблокировал экран, чтобы глянуть, кто ему написал. ktae: Чимин попросил спросить, будешь ли ты идти есть в столовую и не хочешь ли с нами в кафе на большом перерыве ktae: Хосок уже согласился пойти ktae: Это Тэхен, если что ktae: Я ведь обещал тебе написать ktae: Из-за замеров, да Альфа чуть воздухом не подавился. Ким Тэхен. Ему написал Ким Тэхен, так еще и пообедать позвал. И плевать, что он передавал слова друга. Ощущения такие, будто Чонгука не перекусить позвали, а на свидание. По крайней мере для самого Чона. J_kook: да, хен. я с радостью пойду с вами ktae: Не обязательно обращаться ко мне всегда так уважительно J_kook: но я уважаю тебя, хен ktae: Окей, я чувствую себя старым, а тебя ребенком каждый раз, когда ты так зовешь меня. Понятнее? Чонгук беззвучно смеялся, медленно скатываясь под парту. Он бы никогда не подумал, что Тэхен может переживать из-за возраста. Это было забавно и мило. J_kook: ладно-ладно J_kook: хен~~~ ktae: Скажу Чимину, что ты умер от вируса вредности и не сможешь прийти J_kook: хей! я же шутил J_kook: я куплю тебе какао, не-хен ktae: Чимин сказал, что мы будем ждать тебя у главного входа J_kook: а что сказал ким тэхен? ktae: Ким Тэхен сказал, что ты вредная задница, которая пользуется чужой любовью к какао Альфа уткнулся носом в сгиб локтя, пряча глупую улыбочку. Тэхен был более открытым через текст, говорил больше. Поэтому возможность хоть иногда с ним списываться заставляла что-то внутри приятно теплеть. И вот в который раз парень едва досидел до конца пары. Ким делал его слишком нетерпеливым, такого раньше не было, но не сказать, что это сильно плохо. Танцоры и правда стояли у главного входа, о чем-то оживленно разговаривая. Точнее разговаривали Чимин и Хосок. Тэхен просто стоял недалеко и с безразличным взглядом наблюдал за листиком, который по асфальту гонял туда-сюда ветер. — Пойдемте? — довольно поинтересовался Чонгук, укладывая руку на плечо Хосока. — Ага, есть хочу жутко, — улыбнулся своей с недавнего времени сломанной улыбкой Чимин. После произошедшего перед парами это остро бросалось в глаза. — Значит, дома ты есть отказываешься, а как в кафе решили пойти, так ты есть захотел, — тихо пробубнил себе под нос Тэхен, но его услышал Чонгук, который тут же невольно улыбнулся. — Вы живете вместе? — будто невзначай спросил младший Чон, слегка сбавляя шаг, чтобы идти рядом с Кимом. — Нет, я со старшим братом живу, а к Чимину прихожу иногда проверить не помер ли, — недовольно фыркнул парень, а альфа от его мимики пищать хотел, настолько восторженно ловил самые малейшие изменения. — Ты не забудь уточнить, что когда ты готовишь, твоей стряпней можно массовые убийства совершать, — бросил через плечо Пак и тут же отбежал вперед, так как друг почти успел отвесить ему пинка. — Поэтому я и притаскиваю тебе стряпню Джина или из доставок что-то, но ты же все равно не ешь, — спорит Тэхен, недовольно морща нос и поджимая губы, а Чонгук готов уже молиться всем богам, лишь бы эта перепалка не заканчивалась. — Джин-хен готовит ужасно вкусно, но ты все приносишь уже холодным, а микроволновка сломалась, — пытается оправдать себя омега, прячась за смеющимся Хосоком. — А Чонгук тоже хорошо готовит, к слову, — выдает старший Чон и все взгляды тут же перемещаются на стремительно краснеющего альфу. — Я думал, альфы считают ниже своего достоинства готовить себе, — язвительно замечает Ким и его слова почему-то довольно болезненно колят в самое сердце. — Ну, я же не могу жить на завариваемой еде всю жизнь, — пожал плечами Чонгук. — Мне нравится возиться на кухне. Тем более я не считаю, что мой партнер обязан мне готовить из-за того, какой у меня вторичный пол. У меня есть свои руки, зачем утруждать кого-то тем, что я сам могу? — Йа, — довольно протянул Чимин и подхватил парня под руку. — Гук-и, у тебя паспорт с собой? Пошли в ЗАГС, мне очень нужен такой муж. Вся компания дружно начинает смеяться, только Чонгук стоит растерянный и хлопает глазами, не понимая пошутили ли над ним сейчас или говорят серьезно. От его вида танцоры еще громче смеяться начинают. А Чон взгляда от хохочущего Тэхена оторвать не может. Такой прекрасный. Даже смех удивительный. Низкий, пробирающий до самых костей. — Он еще и по дому хорошо управляется. Везде чистота, а от стирки так и вовсе фанатеет, — сдает друга с потрохами Хосок, едва не роняя слезы от смеха. — О-о-о, это нам надо, — довольно улыбается Пак, сильнее прижимаясь к чужой крепкой руке. — Гук-и, умоляю, скажи, что у тебя нет парня и ты можешь пойти со мной в ЗАГС. — Чимчим, отлипни уже от ребенка, — с улыбкой говорит Тэхен, оттягивая друга в сторону за талию. — Не ребенок я, — недовольно хмурится Чонгук и тут же растерянно смотрит на то, как Ким протягивает к нему руку. Пальцы невесомо касаются кончиков волос, почти не ощутимо. Но это кажется интимнее всего, что альфа за всю жизнь испытывал. — Посмотри на себя, хмуришься, губки надул, глазки блестят, даже щечки покраснели. Вылитый малыш, — с нежностью в голосе произносит Тэхен и тут же одергивает руку назад, отступая на пару шагов. — Ну все, ты сломал его, — все еще хохочет Хосок, слегка встряхивая друга за плечо. — Очнись, зачарованный. Чонгук смущенно кусает нижнюю губу и отводит взгляд. Он неловко напоминает всем, что перерыв не резиновый и им лучше наконец зайти в кафе, перед которым они уже минут пять стоят. — Кстати, не думал, что ты умеешь так, — едва слышно говорит старший Чон, когда Чимин и Чонгук пошли выбирать себе еду у прилавка. — Как? — вопросительно приподнимает брови Тэхен. — Улыбаться и смеяться. Я ведь тебя постоянно с первого курса рядом с Чимином вижу, а таким — впервые. Необычно. Тебе идет быть радостным, — бросает Хосок, смотря прямо в золотистые глаза. — Это… Случайно. Сам не ожидал. Я редко смеюсь, когда не наедине с Чимчимом, — честно признается Ким, не отводя взгляда. Он уже не ребенок, каким был, взгляд от альфы в страхе больше не отводит. Даже не желая ничего плохого, альфы взглядом в глаза подавляют, показывают, кто сильнее и главнее. И Тэхен в шоке наблюдает, как Хосок совершенно спокойно отводит глаза, слегка кивая, чтобы потом вновь взглянуть точно также. Признал равным, это подкупало. — Воркуете тут, да? — подлетает к ним Пак, усаживаясь рядом с другом, пока Чонгук смущенно опускается на свободное место рядом с Хосоком. Ему неловко от подобных фразочек, которые постоянно выдает Чимин. — Ага, уже свидание назначили, свадьбу спланировали, шесть детей и тебя в любовники, — широко улыбается старший Чон. — Ого, а кому любовником буду? — заинтересованно спрашивает омега, откусывая круассан с куриной грудкой. — Обоим, как тебе идея? — потешается Хосок, отпивая зеленый чай. — А Чонгука тогда приемным ребенком возьмем? — неожиданно поддерживает шутку Тэхен и все начинают тихо хихикать, пока Чон до самой шеи краснеет и бурчит что-то про несносных хенов. — А сколько у вас сегодня пар? — пытается перевести тему первокурсник. — До пятой точно сидеть будем. На носу отчетные концерты, а мы с Хоби решили ставить парный номер, — отрывается от своего круассана Чимин. — О, так ты согласен? — просиял Хосок, отставляя пустую чашку. — Ага, подумал, что мы и правда хорошо сможем сочетаться на сцене, — кивнул Пак и повернулся к Чонгуку. — Приходи на отчетник. Посмотришь. Только салфетки прихвати, я на сцене слишком горяч. — Чим, ну не за столом же, — простонал Тэхен, который уже выпил свое какао и искренне не понимал, зачем сидит с этими тремя. — Молчи уже, иначе расскажу им, что ты готовишь на отчетник, — довольно проурчал Пак, пихая друга локтем в бок. — А правда, что? Ты постоянно сдаешь отдельно, я тебя только на общих практиках видел пару раз и то в углу всегда жмешься, — воодушевился Хосок. — Никогда толком не видел, как ты танцуешь. — И не увидишь, надеюсь, — спокойно отвечает Ким. — Мне неприятно, когда на меня смотрят, пока я на сцене. Просто стоять или говорить еще куда не шло, но не танец. И, зная кое-чей длинный язык, могу сам сказать, что я собирался представлять на отчетник. Но не буду. Стрип-пластику. За столиком повисла тишина. Хосок непонимающе хлопал глазами, а Чонгук радовался, что у него во рту в этот момент ничего не было, иначе точно подавился бы. Представить Тэхена на стрипах, красиво огибающего пилон… слишком легко и фантазия явно щадить молодого альфу не собиралась. — Почему не будешь? У тебя же шикарно получался тот номер, который ты мне показывал, — возмутился Чимин, прерывая резкое молчание. — Потому что мне не разрешили установку пилона. Точнее сказали либо подавать заявку на установку на общей сцене во время отчетника и сдавать со всеми, либо выбирать что-то другое и сдавать отдельно, как всегда, — с некой грустью ответил Ким. — Жаль, — протянул Хосок. — Но идея, конечно, зашибенная. Разговор медленно перетек на хореографию, которую хотел поставить Чон. Чимин оживленно спорил с ним по поводу многих моментов, но его то и дело одергивал Тэхен, который редко вставлял свои комментарии, однако всегда они попадали в цель, давая обоим танцорам пищу для размышлений. Чонгук же лишь наблюдал за этим со стороны, а сознание то и дело подкидывало картины с Тэхеном на шесте. И это были не пошлые и развратные образы. Скорее нежные, парящие, едва уловимые. Желание нарисовать этого парня на пилоне росло в геометрической прогрессии. Но альфа никогда не заикнется ни о чем подобном. На пару все четверо едва успели. Для Чонгука она была последней, но ему очень уж хотелось еще увидеться с новыми знакомыми, так что попросившись у одного из преподавателей, студент тихо сидел в аудитории с другими курсами и заканчивал начатый утром натюрморт. К пятой паре работа была окончена, так что парень подписал ее и аккуратно сложил в специальный шкафчик до просмотра в конце семестра. Когда Чонгук завернул в корпус к танцорам, его чуть не сбил с ног несущийся Тэхен. От него неприкрыто веяло агрессией. Из приоткрытой двери мужского туалета выбежал Чимин, на глазах которого виднелись слезы. — Тэ, не надо, стой! — крикнул Пак, но его ноги настолько сильно дрожали, что парень практически рухнул, если бы только его не подхватил Чонгук. — Хен, что случилось? Что с тобой? А с Тэхеном? — обеспокоенно спросил альфа, придерживая Чимина за талию. — Я… мне плохо стало… И Тэхен, — слезы с новой силой брызнули из глаз. — Он пошел к Юнги, я уверен. Прошу, останови его. Он же не отдает себе отчет в том, что делает. — Что за Юнги? Тот с зеленой башкой? Где его найти? — нахмурился Чонгук. — На третьем этаже в аудиториях пианистов, — слабым голосом ответил Пак, он почти терял сознание от стресса. Чон зажмурился, позволяя на мгновение животной сущности брать верх. Лишь мгновение. Но это подействовало. Терпкий и резкий запах заполнил легкие омеги, заставляя широко раскрыть глаза. В голове прояснялось, а эмоции медленно утихали. Чужое присутствие сейчас действовало как успокоительное. — Прости, хен, — виновато посмотрел на него Чон, но Чимин лишь легонько кивнул, давая понять, что не сердится. На него только что повлияли на уровне животных инстинктов. Не самая приятная вещь. Зато действенная. — Сможешь сам стоять? — Пак опять кивнул. — Хорошо, тогда я отпускаю тебя и иду за Тэхеном. Сможешь найти Хосока? — Зачем? — слегка испуганно спросил омега. — Он лучше понимает происходящее, чем я. Он не сделает ничего безрассудного, я ручаюсь. Но он нужен, правда. Чимин осторожно кивает и убирает от себя чужие руки, давая понять, что может выполнить то, о чем его попросили. В последний раз окинув взглядом парня, Чонгук убедился в том, что тот больше не теряет сознание, и рванул к нужным аудиториям. Найти Тэхена было не сложно. У него не было конкретного запаха, но при этом после него оставался шлейф концентрированной животной ярости. Звучало противоречиво, но иначе то, что ощущалось, Чон объяснить не мог. Кима было слышно еще на подходах к аудитории. Он кричал. Он был зол. Когда Чонгук распахнул дверь, то как раз застал тот момент, когда Тэхен со всей силы ударил кулаком по чужому лицу. — Ты хоть понимаешь, что натворил? — рычал Ким. Это не было похоже на слова, именно рык. — Ты сломал его. Словно игрушку сломал. Весело было? — Смеюсь до сих пор, не видишь? — скалится Юнги, сплевывая собравшуюся во рту кровь на пол. Комната медленно заполняется подавляющим ароматом имбиря. — Не бойся, больше не сможешь смеяться, — хищно облизывается Тэхен и бьет вновь. Кровь из носа заливает серую футболку альфы. Тэхена трясет. От собственных эмоций, от чужого запаха, который разъедает изнутри. Все внутри кричит о том, что надо встать на колени и умолять о прощении. Но Ким давно заткнул инстинкты, не позволяя им управлять своей жизнью. Однако больно от этого меньше не стало, только наоборот. Даже Чонгук не мог пошевелиться. Юнги подавлял даже его. Хотя парень сидел на блокаторах и становился более восприимчивым к такому, но все равно силу Мина нельзя было приуменьшать. Музыкант хмурился, но даже не думал бить в ответ. Сжимал кулаки, впиваясь пальцами в ладони до крови, но не двигался с места. За любым действием идут последствия, это он понимал прекрасно и не собирался сбегать. — Разве сложно было просто поговорить? Просто сказать, что он тебя не интересует. Ты же тоже чувствуешь? Вашу совместимость, истинность, генетическую сочетаемость, называй как хочешь, — продолжал рычать Тэхен. — Чимин нежный и ранимый, он влюбился в тебя, как ребенок. А когда потом твой запах учуял, так и вовсе готов был прыгать от радости. Слышишь, подонок? Он даже без этой чертовой совместимости полюбил тебя, восхищался, посещал каждый твой концерт. — И мне теперь ему за это в ножки кланяться? — почти также животно рычит в ответ Юнги. С удлинившихся клыков капает кровь, видимо проткнули губу. — Хотя бы не вести себя как последняя мразь! Или язык тебе просто так дан?! Знаешь, что он теперь думает? Что он мерзкий и грязный. Раз не оттолкнул тебя. И плевать, что, я более чем уверен, ты своими феромонами его подавил. Даже мне стоять перед тобой тяжело, а он к тебе восприимчивее всех. Скажи мне, он просил тебя остановиться? Просил?! — Ким подхватил альфу за ворот рубашки и швырнул на парту, которая тут же завалилась, а Мин распластался на полу, жмурясь от боли в ушибленной спине. — Просил, — тихо произносит альфа, отводя взгляд в сторону. Самому от себя тошно. Он даже уже оправдать себя не может никак. Даже перед самим собой. Кончились оправдания. Почувствовал собственную слабость в нежном мальчишке и решил оттолкнуть так, чтобы раз и навсегда. Но сталкиваться с последствиями своих действий теперь невыносимо. И речь не про удары. Тэхен утробно рычит, Чонгук вовремя замечает появившиеся когти на чужих руках и успевает подбежать к парню, оттаскивая назад. Запах другого альфы больше не давил, будто тот сдался, принял происходящее как нечто нужное и необходимое. — Тэхен, Тэхен, прошу, успокойся, — шепчет на ухо Чон, удерживая чужие запястья и стараясь не прижиматься грудью к спине Кима, страх касаний никуда не девался и при обращении. — Пусти, Чонгук, — поворачивает голову парень и замечает неподдельный ужас в чужих черных глазах. Видит собственное отражение в них. Прорезавшиеся клыки, тигриные полосы, испещряющие кожу, безумные глаза со сузившимся зрачком, почти горящие зеленым. Чон впервые видит так далеко зашедшее обращение, чтобы даже животная натура будто из-под кожи проглядывала. Словно человеческое тело — маскарадный костюм для зверя. Пугающе. Хотелось отпустить когтистые руки и больше никогда не прикасаться к… животному. Вопреки собственным желаниям и страхам, парень прикрыл глаза и уткнулся носом в чужую макушку, позволяя рукам ослабить хватку. Пальцы мягко поглаживали кисти, успокаивая. Тэхен едва слышно заурчал. Неосознанно, не самостоятельно, зверь внутри откликнулся на чужую ласку и некую смелость. — Тэхен, прошу, пойдем отсюда. Чимину не нужно это, он только расстраиваться будет, если ты попадешь в неприятности из-за этой драки, — шепотом произнес Чонгук, стараясь ни капли не воздействовать на чужого зверя. Слишком опасно, легко разозлить. Впервые альфа настолько был рад тому, что принимает блокаторы. Юнги все это время тихо сидел на полу, пытаясь сконцентрировать плывущий взгляд на этих двоих. Голова ужасно кружилась, удар у паренька был тяжелый. Хотя может дело в том, что сам Мин не был особо устойчивым. Его физические показатели никак не вязались с мощью внутреннего альфы, чему всегда удивлялись те немногие, кто умудрялся по какой-либо причине попасть под влияние парня. — Хорошо, — прохрипел Тэхен, прикрывая глаза и позволяя увести себя из аудитории. В дверях они столкнулись с Хосоком. Тот оглядел всех троих и лишь кивнул Чонгуку. Альфа без слов понял, что друг разберется здесь, а вот Кима надо было увести подальше. Чем Чон, собственно, и занялся. Чтобы не касаться больше чужой кожи, он аккуратно взялся за часть рукава рубашки Тэхена и направился в сторону медпункта. В это время медсестры не было, она оставляла кабинет открытым, лишь запирала ящики с лекарствами. Доступными были лишь бинты, пластыри и все, что требовалось при ушибах или небольших ранениях. Художники особенно часто резались своими ножами, когда точили карандаши или доставали листы. Чонгук бережно усадил Тэхена на одну из кроватей и полез искать спирт и вату. Надо было обработать сбитые костяшки. Даже несмотря на повышенную регенерацию при озверении руки Кима выглядели ужасно. — Боишься? — вдруг подал голос парень. Когти медленно втягивались обратно, превращаясь в обычные ногти, а полосы на лице почти исчезли. Только глаза все еще горели ярко-зеленым и клыки то и дело впивались в мягкую нижнюю губу. — Боялся, — честно признался Чон, подходя ближе. — Но сейчас нет. — Почему? Вдруг накинусь, — взгляд Тэхена нечитаем. — От тебя не веет злостью. Не так сильно, — пожал плечами альфа и принялся смачивать ватку спиртом. — А еще ты урчал. Значит, не видишь во мне угрозы. Зверь не нападет без угрозы для него или того, что ему дорого. — То, что мой зверь принял тебя, не значит, что я сам не захочу сделать с тобой что-то за то, что не дал избить того мудака до полусмерти, — глаза медленно желтеют обратно, а зрачок начинает увеличиваться. — Не разделяй себя и зверя, вы едины, — нахмурился Чонгук и присел на корточки перед парнем. — Позволишь руки обработать? Тэхен кивнул и тут же зашипел от боли. — Ты когда-нибудь обращался? — вдруг спросил Ким, проводя языком по медленно возвращающимся в норму клыкам. — Только клыки во время гона появлялись, — ответил парень, не отвлекаясь от своего занятия. — Тогда ты не поймешь. Зверь не един с тобой. Это нечто иное, что не поддается разуму и логике. Сгусток эмоций и животных инстинктов, — с некой грустью произнес Тэхен, но тут же замолк, когда почувствовал, что на ранки начали бережно дуть. Непривычная нежность. — Но можно же ужиться со зверем, контролировать. — Только пока не встретишь кого-то сильнее себя, — хмыкает Ким. — Ты же знаешь, что такое истинность? — Предначертанные судьбой и тому подобный бред, который в книгах пишут, — скептически хмыкнул альфа, выкидывая окровавленную вату в урну, и беря в руки бинт. — Биологию в школе ты явно пропускал, мальчик, — самодовольно хмыкнул Тэхен. — Я на ней всегда спал, хен. — Истинные, это те, у кого совместимость на генетическом уровне близится к ста. У тебя может быть множество истинных. С кем-то у тебя восемьдесят семь процентов совместимости, с другим может оказаться девяносто. И ко второму зверя будет тянуть сильнее. — И к чему эта лекция по биологии? — поднял бровь Чон, мягко перебинтовывая чужие руки и стараясь не прикасаться. — К тому, что омега не сможет остановить истинного, если тот решит изнасиловать, — резко произносит парень, заставляя поднять на себя ошарашенный взгляд. — Если альфа будет подавлять омегу своими феромонами, то она не будет способна к сопротивлению. А если совместимость близка к ста, то даже словесно остановиться не сможет попросить. Конечно, ты не сможешь, но попробуй представить себя на месте омеги, которая не хочет, чтобы секс происходил. А ее зверь хочет. Ему важно лишь сильное потомство. Чем выше совместимость, тем сильнее потомство. Тело не слушается, мысли расплываются. Организм, чтобы его не травмировали во время изнасилования, даже больше смазки вырабатывать начинает. Представь, настолько это мерзко. Ты не хочешь происходящего, тебе больно и плохо. А, со стороны выглядит так, будто бы это единственное, чего желаешь. И все потому, что зверь всегда подчинится тому, кто сильнее. После этого ты тоже будешь говорить, что мы со зверем едины? В кабинете повисла гнетущая тишина. Чонгук немигающим взглядом смотрел на напряженное лицо Тэхена. Ему и в голову даже не приходило использовать свои феромоны подобным образом. Да, он знал, что омеги податливы к феромонам альф, но Чону казалось, что эту связь обычно используют пары, чтобы успокоить друг друга или добавить страсти в постели. О том, что это можно использовать во вред, даже не задумывался. Как и не задумывался о том, что правда со зверем желания не всегда сходятся. Даже тот же гон взять. Хоть на стену лезь омегу хочется. Но если самому не хочется ни отношений, ни секса на раз? Или если постоянный партнер — бета? Чонгук просто не задумывался обо всем этом, просто плывя бездумно по течению. А теперь в голове как никогда много мыслей. — Я пойду. Чимин волнуется, я уверен, — произнес Ким, сам себе затягивая узел на руке зубами. Он аккуратно поднялся на ноги и прошел мимо все еще сидящего на корточках Чонгука. — Я тоже для тебя такой? — неожиданно прозвучал тихий голос. — Меня ты тоже видишь таким же монстром, который может сотворить подобное? — Нет, — мгновенно отвечает Тэхен, даже не оборачиваясь. — И это меня пугает. — Пугает? — Что я не смогу быть морально готовым, когда по какой-то причине ты отдашься зверю и причинишь кому-то невиновному боль. Потому что не могу увидеть тебя в таком виде, не выходит представить, — едва различимо пробормотал Ким и вышел в коридор.***
Хосок медленно запирает аудиторию и медленно подходит к Юнги, который не сводит помутневшего взгляда с нового гостя. На окровавленных губах играет легкая улыбка. Чон сжимает челюсти до скрипа и ощутимо бьет ногой в живот, заставляя альфу скрючиться на полу. Бил со знанием дела. Не очень сильно, точно не повредил ничего, но довольно показательно и больно. — Сколько же своих песиков еще на меня натравил этот мальчишка? — хрипит Мин. — Он с порога попросил не трогать тебя, — ледяным тоном сообщает Хосок. — Первое, что сказал, что тебя надо защитить. Не Тэхена, который слабее тебя. Мин Юнги. Подонка, который игрался бедным омегой почти три года и под конец решил распустить руки. Чон окидывает взглядом пытающегося встать парня. Когда-то они были друзьями. Когда-то. Но не сейчас. Хосок мог стерпеть чужой холод. Мог стерпеть отстраненность. Но не мог стерпеть, когда ранили дорогих ему людей. — Ох, я обязательно поблагодарю его. Как думаешь, подарить шоколадку или цветочек? — язвительно прошипел Юнги, опираясь о рояль и вставая на ноги. В груди болело от чужих слов. Чимин должен был ненавидеть, а не защищать. — А я надеялся, что Тэхен хорошенько тебя по голове ударил и мозги на место встали, — хмыкнул Чон. — Если ты пришел попиздеть, то проваливай. Если бить, то бей. Как видишь, я не особо сопротивляюсь, — рычит Мин. — Мне еще убирать весь этот срач, — альфа кивает на пол, залитый каплями собственной крови. — Успеешь, — качает головой Хосок. — Я зашел к тебе сказать, чтобы ты не попадался на глаза ни Чимину, ни мне, а про Тэхена, я думаю, ты и так понял. — Этот омежка сам ко мне лезет постоянно, если не заметил. Я был бы рад никогда в жизни его не видеть. — И не увидишь больше, — на губах играет легкая улыбка и это пугает Юнги. — О чем ты, черт возьми? — Я заберу Чимина. Я дам ему все то, что не дал ты. Тебя тянет к нему, но ты не сможешь больше даже взглянуть на него. Тебе ясно? — воздух в мгновение ока ощутимо уплотняется. Хосок не уступает в звериной силе Юнги ни на йоту, а сейчас, возможно, является даже более сильным. — Не говори глупостей. Тебе девушки нравятся. А Чимин хоть и женственный, но не настолько же, — с губ срывается нервный смешок. — Я готов переступить через себя. Я дам ему любовь, заботу, счастье. Дам все, что попросит. Он красивый, интересный, а самое важное — ужасно мне важен. И если придется отказаться от собственного «счастья» ради его, то я готов. Настоящее счастье — это видеть дорогих тебе людей с искренними улыбками на губах. Но тебе не понять, Мин, ты же у нас ледяной принц, лишенный эмоций, — аура Хосока давит так, что хочется разорвать собственную глотку, лишь бы не дышать этим воздухом. — Я посмотрю, насколько ты будешь беспристрастным, когда осознаешь, что тот, кто впервые за множество лет вызвал у тебя какой-то отклик в твоей окаменевшей душонке, никогда не будет рядом. Что его целует другой, вызывает его улыбки другой, касается другой, даже сладко стонать его будет заставлять другой. Не ты. Никогда ты. От феромонов Хосока уже даже и следа в аудитории не осталось, а Юнги продолжал стоять на том же самом месте, прокручивая в голове последние сказанные ему слова. Внутри было больно. И не альфе, который не хотел делиться своим. Больно человеку, который осознал, что разрушил возможное счастье собственными руками. Впервые более чем за три года по бледным щекам прокатилась слеза.
