Корона из цветов

      Чонгук хотел ответственно проспать всю субботу, восстанавливаясь после напряженной недели, но его планам не суждено было сбыться. На часах пятнадцать минут одиннадцатого, а телефон разрывается мелодией звонка. Первый раз Чон не глядя сбросил. Потом перезвонят. Второй раз старался просто игнорировать надоедливую мелодию, которую сам же и поставил когда-то. На третий пришлось поднести экран к глазам, чтобы увидеть кто там такой бессмертный. Увидев имя на определителе номера, альфа мгновенно проснулся.       — Джин-хен? Что-то случилось? — испуганно пролепетал парень, подскакивая на кровати. Старший Ким еще ни разу ему не звонил.       — Гук-и, ты можешь прийти к нам в квартиру сейчас? — мужчина звучал взволнованно.       — Зачем? Что-то с Тэхеном?       — Можно и так сказать. Ему нужна твоя помощь, — Сокджин подозрительно замолчал, будто не решился сказать что-то еще.       — Какая помощь? Почему он сам не позвонил? — не унимался Чонгук.       — У него… — в трубке послышался тяжелый вздох. — У Тэхена началась течка. Ему ужасно плохо, а лекарства никакие все еще давать нельзя, иначе у него могут отказать органы. Приди к нему.       — Хен, ты совсем с ума сошел? — почти кричал Чон, ошарашенный такими словами. — Ты понимаешь, что просишь малознакомого альфу прийти к твоему брату в течку? Да он меня с порога головой о стену ебнет.       — Не дерзи мне тут, — зло прорычал Ким. Сейчас он не отличался терпением. — Во-первых, ты для Тэ такой же близкий стал, как и Чимин, так что не затирай мне. Во-вторых, ему надо, чтобы ты просто рядом побыл и феромонами успокоил. Тебя никто не просил трахать его.       — Почему ты или Намджун не можете? — чуть ли не заскулил парень. Он очень хотел бы помочь другу, но было слишком страшно не удержать контроль и навредить. — Вы же тоже альфы!       — Да он нас чуть не покусал, когда мы к нему заходили на завтрак позвать. Мы для него слишком чужие. Ему… Ему нужен ты, Гук-и. Он привык к твоему запаху, ты точно сможешь помочь. Тэ, когда мы уходили из квартиры, почти в обморок падал от боли. Пожалуйста, помоги.       — Вы оставили его дома одного?! — Чонгук даже прекратил натягивать свободной рукой на себя штаны.       — Ему плохо от нашего присутствия. Да и мне тоже. Знаешь, нет ничего прикольного, когда альфа внутри тебя хочет повязать собственного брата, просто потому что у того течка началась. Мы с Джун-и в другой квартире побудем, пока Тэ в норму не придет. Ключи оставили под ковриком у двери. Ты же придешь?       — Куда я денусь. Только забегу купить себе таблеток. Я никогда еще не сталкивался с течкой, не знаю, как зверь себя поведет, — смущенно пробормотал альфа, натягивая на себя куртку. Одеваться одной рукой было тяжелой, но все же выполнимой задачей.       — Ты буквально его спасение сейчас, — разбито произносит Сокджин, завершая звонок.

***

      Чонгук очень не хотел врываться в чужую квартиру, а уж тем более к течному омеге. Тэхен явно такого жеста не оценит. Однако, на звонок в дверь и крики никто не реагировал. Помня слова о состоянии омеги, Чон лишь надеялся, что тот лишь уснул, а не в обморок грохнулся. Парень сжал в руке оставленный ему ключ и, глубоко вдохнув, все же отомкнул замок.       В нос тут же ударил сладковато-кислый запах физалиса, пробирающийся буквально под кожу, заполняющий каждую клеточку тела альфы. Чонгук тихо чертыхнулся, зверь против воли поднял голову, хищно облизываясь. Главное держать себя в узде и будет все хорошо. Они с Хосоком много тренировались в контроле своей сущности и ауры за эти полгода знакомства. Все должно пройти хорошо.       — Тэхен, — негромко крикнул Чон и тут же услышал сдавленный стон со стороны спальни. Пока гость спешно разувался, едва живой омега выполз в коридор, держась за живот и морщась от боли.       — Какого черта ты тут делаешь? Как ты вообще сюда попал? — зарычал омега. Его клыки делали речь немного шепелявой, а тигриные ушки недовольно дергались вместе с неуемным хвостом.       — Твой брат попросил прийти и помочь, — неловко почесал затылок альфа.       — Блять, он совсем рехнулся? — застонал от боли Тэхен, почти сползая вдоль стеночки. Чонгук честно старался не смотреть на него, но это было чересчур сложно. Ким и так до безумия красивый, а сейчас на нем лишь огромный свитер, едва прикрывающий бедра, которые заметно блестели от стекающей по ним смазки.       — Я ему то же самое ответил, когда услышал эту гениальную идею. Но хен сказал, что тебе может стать лучше от моего запаха… — смутился Чон, все же отводя взгляд от разъяренного друга.       — А я-то думаю почему в квартире так воняет, — закатил глаза омега.       — Вообще-то обидно звучит… Я к тебе помочь пришел. Купил сладкого, Хоби сказал, что от него чуть меньше больно будет.       — Прости, — виновато опустил голову Тэхен. — Я просто… Я очень зол и растерян. У меня течек три года не было, я уже и забыл каково это. А такой болезненной ни разу в жизни не случалось. Я не хотел тебя обидеть, Гук-и.       — Ничего, я все понимаю, — нежно улыбается парень и тут же испуганно подскакивает к танцору, который начинает падать на пол из-за ослабевших ног. — Может, мне тебя в твою спальню отнести. Сделаю тебе горячий чай и компрессы, откормлю шоколадными пироженками.       Ким не удержался от улыбки и постарался спрятать ее, уткнувшись лицом в чужую грудь. Чонгук слишком милый и заботливый. А еще безумно вкусно пахнет. От его запаха и правда становится немного терпимее. Брат был прав.       — Ты дурак или да? — легонько бьет альфу в плечо кулаком. — Идти к омеге в комнату во время течки…       — А что не так? — непонимающе смотрит на него Чон, перенося свою ношу на диван. Но положить Тэхена не удалось, он словно липучка не хотел отдираться. Пришлось сесть самому, разместив друга на своих коленях.       — Ты никогда не проводил с омегой течку? — удивленно поднял глаза Ким.       — Неа, все мои предыдущие отношения были с парнями-бетами.       — А биологию ты благополучно променял на сон, я помню, — фырчит омега, перекидывая ногу через чужие бедра и усаживаясь удобнее, чтобы лицом к лицу. — Мы в течку гнездимся. И гнездо всегда в самом возможном безопасном месте делаем. Для меня это моя спальня. И к гнезду омега никого не подпустит, только для того, чтобы спариться. Поэтому Джин и Намджун сегодня ушли из дома с расцарапанными руками и лицами. Они не думали, что я гнездиться начну. Это не всегда происходит, только когда омега чувствовал до этого себя долгое время в безопасности.       — Ого, я и не знал, — искренне прошептал Чонгук, мягко придерживая Тэхена за талию и не давая прижаться бедрами ближе. Все же организм довольно однозначно реагирует на чужую течку и не спрашивает о желаниях своего хозяина.       — Теперь будешь знать, — довольный собой, Ким начинает улыбаться. Боль рядом с альфой начинает медленно уступать, но ей на смену приходит неприятное возбуждение и зуд изнутри. — И вообще, это твоя вина, что я гнездиться начал.       — Моя? — глаза Чона мгновенно испуганно распахнулись, заставив Тэхена довольно захихикать.       — Твоя, Гук-и, — сладко тянет омега, мягко поглаживая пальчиками чужую шею. — Из-за тебя я стал чувствовать себя более защищенно и комфортно, поэтому зверь решил, что ему срочно надо вить гнездо и создавать семью, пока опять какой-нибудь пиздец в жизни не произошел.       — Ужасно, скажи своему зверю, что ты еще слишком молодой для семьи, — фыркнул Чонгук. — Да и слишком вредный, даже я едва тебя выдерживаю.       — Но выдерживаешь же, — растягивает губы в квадратной улыбке парень.       — Что-то ты не выглядишь таким уж умирающим, как описывал Джин-хен, так что я, пожалуй, пойду, — фыркнул Чон, пытаясь встать, но ему тут же надавили руками на плечи.       — Мне лучше стало из-за твоего феромона, но все еще очень больно, — уже более серьезно произнес Ким.       — Почему именно я? Чем тебе тот же Намджун не понравился? Просто посидеть ведь с тобой, — чуть ли не застонал альфа. — Не думай, что я помогать тебе не хочу. Просто… Для меня тяжело впервые ощущать течного омегу и сдерживаться. Я навредить боюсь.       — Я верю, что не навредишь. Чувствую твоего зверя, он не набросится на меня, — успокаивающе огладил его по щеке Тэхен. — Но мне бы и правда перестать ерзать по тебе. Иначе Джин меня убьет за то, что у нас в гостиной будет лежать труп погибшего от спермотоксикоза альфы.       — Очень смешно, — рыкнул Чон и прикрыл рот рукой. Начали появляться клыки, а это ой как не хорошо.       — Это именно ты, потому что мой зверь был сломлен. Обычно омеге достаточно любого альфы рядом, чтобы боль была меньше, но мой зверь рвать самого себя на куски начинает, стоит только другому альфе показаться рядом, на Намджуне проверено. А к тебе я привык. К тебе меня тянет. И это не какая-то там совместимость, истинность и прочий бред. Ты для меня синоним безопасности и комфорта, я доверяю тебе больше, чем самому себе. И мой зверь тоже принял тебя.       — О-ого, — у Чонгука не было слов, чтобы ответить на подобное. Он ожидал что угодно, но точно не этого.       — Единственный минус, когда боль становится меньше, на смену приходит возбуждение, а от него в какой-то момент тоже больно становится, — грустно изрекает омега. — Но даже так это явно лучше, чем было. Спасибо, что пришел.       — Тебе не за что меня благодарить, тигренок, — ласково произнес Чон, поглаживая парня между ушек. — Тебя точно не смущает мой феромон? Я правда стараюсь его контролировать, но твоя течка… делает свое.       — Все хорошо. Если станет неприятно, я тебе сразу скажу, — Тэхен тянется вперед и оставляет на алеющей щеке друга невинный поцелуй, обжигающий кожу и пробирающий до самых костей.       — Можно мне сходить в душ на пять минут и вернуться к тебе? — смущенно отвел взгляд Чонгук. Возбуждение уже слишком болезненно давило на ширинку.       — Да, конечно. Принести тебе чистые штаны? — склонил голову вбок омега, даже и не думая вставать. — Я твои смазкой испачкал.       — Не стоит. Все равно ведь и новые перепачкаются, если опять сидеть на мне будешь.       — Буду, — без капли стеснения утверждает парень.       — Тигренок, мне надо встать. С тобой на коленях я этого не сделаю.       — Не хочу вставать. Может… Я что-то для тебя сделаю? — ранее золотые глаза теперь отливали темно-зеленым, заставляя утопать в искрящей на глубине похоти.       — В тебе течка говорит, так что не стоит.       Чонгук нежно целует Тэхена в лоб и насильно снимает с себя, усаживая на диван. Ким демонстративно отворачивается, подбирая под себя ноги, и начинает дуть губы, вызывая этим у альфы лишь умилительную улыбку.       Как только щелкнула задвижка на двери ванной, Чон со стоном облокотился о холодную кафельную стену. Дрожащие пальцы с трудом расстегнули джинсы, тут же приспуская их вместе с промокшими от предэякулята боксерами. Альфе хотелось заскулить от того, насколько эта свобода была желанна. Он натурально тек, весь член блестел от влаги на нем, даже смазывать руку ничем не придется. С ним такое впервые и парень не знает, нравится ему это или нет.       Запах Тэхена преследовал даже здесь. Казалось, он пропитал каждый уголок этой квартирки. Сжимая себя у основания, Чонгук зажмурился. Перед глазами невероятные бедра Кима, его чудовищно соблазнительные губы и глаза, в которых эмоции меняются со скоростью света. С губ срывается тихий стон, больше похожий на всхлип, когда ладонь начинает двигаться. Этого чертовски мало. Чонгуку ужасно холодно, он нуждается в тепле чужого тела. Но именно этого он не может позволить. Худшее, что альфа может сделать сейчас, так это воспользоваться состоянием Тэхена. Каким бы осмысленным омега не выглядел, течка плавила мозги не хуже гона, а Чон помнил себя в гон. Да, Ким точно не стал бы сейчас лезть на любого, даже на Чонгука вряд ли, но если альфа хоть немного надавит — точно позволит все.       Еще никогда оргазм не настигал так быстро. Никогда он не был настолько приятным и крышесносным. Это просто следствие течки или дело в том, кто сидит сейчас на диване в гостиной? Чон уверен во втором варианте, иначе он не кончил бы с именем Тэхена на губах, которое осталось приятным послевкусием, разливающимся дальше по всему телу, словно кровь. Этот омега и без течки был уже глубоко внутри. В теле, в каждом сосуде, в голове, в каждой мысли, в душе, в каждой мечте.       Чтобы привести себя в божеский вид понадобилось еще минут пять. Штаны и правда были очень мокрыми от чужой смазки, но сейчас это не волновало. В эту минуту главное — Тэхен, к которому нужно вернуться. К которому хотелось вернуться.       — А я думал, ты там утопился, — почти обиженно тянет омега, доедающий очередной кексик, из принесенных Чонгуком. — Хоть руки помыл? Не дам к себе прикасаться, зная, чем эти руки были заняты только что.       — Трижды вымыл, вредный тигренок, — хохотнул Чон, усаживаясь на другой конец дивана. — Как ты себя чувствуешь? Больно?       — Метки очень болят. Живот чуть меньше, сладкое и правда помогает. От твоего запаха спазмы намного реже. Если бы из меня не текло фонтаном и на периферии не крутилась мысль о том, чтобы засунуть в себя хоть что-нибудь, то я был бы самым счастливым человеком на планете, — отчитался Тэхен, облизывая испачканные в глазури пальцы.       — Я могу что-то сделать для тебя?       — Не знаю. Я в таком же неведении, как ты. Но твое присутствие уже помогает. Не только благодаря феромону. Я сам очень рад тебя видеть, Гук-и, — с неожиданной нежностью говорит Ким, а глаза на несколько мгновений возвращают привычный золотистый оттенок, давая понять, что эти слова продиктованы явно не инстинктами.       — Я рад. А еще у меня есть одна идея, — альфа воодушевленно убегает в коридор и возвращается уже с телефоном, что-то увлеченно печатая в нем.       — Прости, что пришлось вот так сорваться ко мне в выходной, — виновато прижал уши к макушке парень. — Ты можешь уйти, когда захочешь, я не обижусь. И все будет нормально, правда.       — Тогда уйду по окончанию твоей течки, если раньше не выгонишь, — беззаботно улыбнулся Чонгук. — Щас найдем разных способов, как облегчить твое состояние, и все будет по красоте. А свои работы я почти все сдал, — безбожно врет, — и с влечением понял как справляться, просто буду бегать от тебя время от времени.       — Избавь меня от подробностей, — наигранно возмутился Тэхен. — Я пойду в душ схожу, весь мокрый и липкий. Мерзко.       — Мне помочь тебе? — на автомате спросил художник, тут же получая легкий подзатыльник.       — Обычно нормальные люди моются нагишом, а эксгибиционизмом я не увлекаюсь, — с улыбкой произнес Ким.       — Будто я собирался подглядывать… Я ж волнуюсь, — надулся Чон. — И вообще, я тебя видел без рубашки и с почти обнаженными ногами сейчас, так что мало чего я у тебя не видел.       — И не увидишь, дорогой, — крикнул уже из ванной Тэхен. — Дверь не замыкаю, так что если через полчаса не появлюсь — можешь вытаскивать мой труп.       — Идиот, — фырчит альфа, продолжая дуться. — Будто я так рвался увидеть тебя под одеждой… Любая твоя улыбка раз в сто интимнее будет.       Омега тихо прикрыл дверь ванной, смущенно улыбаясь и даже не замечая этого. Впервые он был благодарен своему хорошему слуху и привычке вслушиваться в чужую речь. Слова Чонгука грели душу до невыносимого приятно.       Через минут двадцать Тэхен, наконец, выполз обратно в гостиную. Свитер сменился старой растянутой футболкой и бомбером поверх нее, а на ногах все также не было штанов, чтобы не приносить лишний дискомфорт.       — О, ты вернулся, — радостно обернулся Чонгук, только услышав чужие шаги. — Я тут подумал, может нам с дивана на пол перебраться, а то его стирать потом заебешься.       — Не волнуйся, на нем омежий чехол, — отмахнулся Ким, проводя ладонью по месту, где до этого сидел, и показывая полностью сухую руку. — Брат купил, потому что Намджун ходячая катастрофа и обязательно если не разобьет, то точно что-то разольет. Так что гранулы внутри чехла позволяют любой жидкости быстро впитываться и также испаряться, из-за того что капсулы начинают сильно нагреваться, но этого не чувствуется благодаря подкладке снаружи чехла.       — Звучит так, будто бы ты консультант в магазине. Я уже готов купить любой твой товар, — хохотнул альфа, тут же слыша ответный смешок.       — Не срастется с хореографией, пойду работать консультантом.       — Срастется, ты великолепный танцор и умеешь прекрасно комбинировать движения под музыку. Так что будешь ведущим хореографом любой из понравившихся танцевальных студий, — уверенно ответил Чонгук, который искренне верил в свои слова, это трогало размякшее омежье сердце.       — Тц, прекращай, иначе начну смущаться, а я это не люблю.       — Хорошо-хорошо. Кстати, я тут Хосоку написал и сестре. Они несколько фишек подсказали по поводу твоей течки, — довольно покрутил телефон в пальцах парень.       — А когда это Хосок-хен стал у нас экспертом по омежьей физиологии? — насмешливо фыркнул Тэхен. Раздраженное и злое настроение сменилось веселым и даже немного игривым. Все же отсутствие боли, от которой перед глазами белая пелена — благодать.       — Он с бывшей и с Чимином проводил течку без, ну… этого… — смущенно пролепетал Чон.       — Секса? — почти проурчал танцор. Его забавляло поведение Чонгука.       — Ага, — краснея, кивнул альфа. — Короче, вот что по итогу мы имеем. Если твоему зверю комфортен мой феромон, то я могу попробовать на него своим…       — Не катит, только разозлишь, — покачал головой омега. — Можешь не контролировать свой запах, распространять ауру, но не пытайся подавить моего зверя своим. Не боишься, что глотку перегрызу?       Чон на мгновение завис, а потом, тяжело вздохнув, расстегнул верхние пуговицы рубашки. Он оттянул ворот, оголяя плечо, и отклонил голову в сторону, чтобы дать доступ к незащищенной шее. Тэхен на это лишь непонимающе захлопал глазами.       — Что ты делаешь?       — Показываю. Не боюсь. Я доверяю тебе. И твоему зверю, — уверенно и без тени сомнения ответил альфа.       Ким глубоко вдохнул, ощущая сгустившийся аромат виски, который пьянил и так мало соображающий мозг. На теле медленно начали проявляться тигриные полосы. Двигаясь мягко и плавно, он навис над своим гостем, буквально уложив того на лопатки, и провел носом по шее, которую даже не пытались прикрыть.       — Я ведь могу тебе даже метку поставить сейчас. Правда не боишься? — рокочет Тэхен, а Чонгук забывает как дышать, не то что говорить. Его от такого омеги ведет. Он в бездну падает и добровольно из нее вылезать не собирается.       — Ни капли, тигренок.       Парень довольно заурчал на такой ответ и провел языком по пахучей железе, собирая вкус на самом кончике. Горьковатый и безумно приятный. Дыхание у обоих тяжелое, тела плавятся от близости друг друга. Тэхен прижимается губами к нежной шее альфы, оставляя легкие поцелуи и мягкие укусы, после которых лишь едва заметные царапины от клыков остаются. Чонгуку многого стоит не застонать сейчас и еще большего — не прижать столь желанное тело к себе. Но он не двигается, позволяет чужим инстинктам и желаниям взять над собой верх. Сейчас руководит Ким и альфа вроде даже и не против.       Омега оставляет себя опираться только на одну руку, второй ведя по открытым участкам кожи. Чон обжигающий и такой желанный. Тэхен не понимает, что ощущает, но это чувство не вызывает отвращения. Это не возбуждение и вожделение, а скорее интерес. Чонгука хочется исследовать. Руками. Губами. Языком. Всего, каждую частичку. Зверь внутри довольно урчит, получил желанную покорность от того, кто в теории должен быть сильнее и подавлять.       — Ты такой дурак, Гук-и, — шепчет прямо в чужие губы омега и с трудом отстраняется, перебираясь обратно на дальнюю часть дивана. — Погоди… Почему возбуждение стало намного терпимее?       — О, — удивленно охнул парень и тут же расплылся в довольной улыбке. — Ну, думаю получилось почти то, о чем говорил Хосок. Воздействуя на тебя своим зверем, я бы успокоил твоего, который метался из угла в угол. Но то, что сейчас произошло… Я чувствую, как твой омега внутри сейчас сидит спокойно и не лезет на стенку в поисках удовлетворения. Ты просто успокоился на уровне инстинктов, пусть это и вышло случайно.       — Больше так не делай, — бурчит Тэхен, прикрывая ладонью стремительно краснеющее лицо. Не говорить же Чонгуку, что зверь внутри сейчас сыто облизывается и довольно урчит, лишь от легкого физического контакта. — Вот не сдержусь в следующий раз и цапну твою милую шейку. Или вообще из вредности это сделаю.       — Если это ты, то я не против, — пожимает плечами Чон и принимает более устойчивое сидячее положение. — По поводу того, что у тебя метки болят. Сестра сказала, что такое бывает почти у всех меченых, когда альфа не рядом долгое время. И так как твой зверь принимает меня, то я могу… взять на себя роль твоего альфы. В том плане, что обычно альфа зализывает свою метку, когда она болеть начинает, если говорить о способах не подразумевающих под собой с… секс.       — Хорошо, звучит правдоподобно. Буду рад, если поможет, — довольно кивнул Ким. — Если подействует, то я ж тебя буду доставать и вне течки, так как болят они и в обычное время.       — Я буду рад тебе помочь, тигренок, ты же знаешь.       — Что-то еще твои советчики сказали? Огласите весь список, пожалуйста, — хихикнул омега, ныряя в пакет и доставая какие-то конфеты, фантики от которых тут же опадают на пол.       — Если коротко, то тебя надо отвлекать. Разговаривать, фильмы смотреть, в настолки играть, да что угодно. И постоянный физический контакт. Объятия там или за ручки держаться. Хосок еще сказал, что лучше дать тебе полную свободу, чтобы ты не сдерживал инстинкты и делал то, что зверь захочет, но при этом останавливать тебя, если попытаешься в штаны ко мне залезть, потому что после течки жалеть будешь.       — Ой, больно мне нужно то, что у тебя в штанах, — фыркнул Тэхен, понимая, что очень благодарен Чонгуку за понимание. Вот сейчас омега все контролирует, а через секунду зверь может взбеситься и на стенку от желания секса лезть, поэтому уверения, что Тэхена в случае чего остановят, и правда успокаивают.       Условившись провести кино-марафон, парни разложили диван. В этот раз первый фильм выбирал Ким, поэтому альфа заранее приготовился жмуриться на моментах, где предполагаемо могут вылезти скримеры. Чонгук сел к спинке, а между его ног умостился уставший от скачков настроения из-за течки Тэхен. Омега потребовал от друга все же переодеть свои штаны, потому что в квартире не так уж и тепло, чтобы в мокром шастать.       — И как ты можешь так спокойно поглощать бургеры под кадры с расчлененкой? — удивленно прошептал на ухо Чон, чьи руки были сомкнуты на чужой талии и поглаживали мягкий животик под футболкой.       — Спокойно. Бургеры есть бургеры. Фильм есть фильм, — отмахнулся Ким. — Гук-и, метки болят. Попробуем ту штуку, которую твоя сестра сказала?       — Хорошо, снимешь футболку?       Омега коротко кивнул и, отложив глубокую тарелку с целой коллекцией чизбургеров, принялся раздеваться. Чонгук нервно сглотнул. Мышцы танцора чересчур красиво перекатывались под карамельной кожей, а осознание, что к этой самой коже можно прикасаться как только вздумается, туманило разум.       — Гук-и, твое альфье достоинство мне в задницу упирается, — недовольно ворчит Тэхен, ерзая этой самой задницей по паху бедного Чона, который уже одной ногой на небесах.       — Ну прости, рядом со мной самый прекрасный омега в мире, так еще и с течкой. Мое тело работает раньше мозга в этом случае, — фырчит парень, стараясь усесться так, чтобы не задевать Кима своим членом.       — Да ладно, я ж просто стебусь над тобой, мелочь, — довольно хихикает Тэхен и накрывает себя спереди лежащим недалеко пледом. — Холодно, давай начинай уже, шея слишком сильно ноет.       Возможно, омега немного приврал и болит не так уж сильно. Возможно, ему вспомнились касания и поцелуи Чонгука с той ночи, когда рассказал о себе все. Возможно, он правда использует сейчас течку как предлог, чтобы получить больше не дружеских действий от Чона.       — Как прикажешь, тигренок, — смеется ему в затылок альфа.       Горячий мокрый язык мягко касается бугристой метки, очерчивая каждую неровность на коже. Чонгук похож на кота, дорвавшегося до миски с молоком. Он уже совершенно не обращает внимания на фильм, всецело поглощенный тщательным вылизыванием каждого миллиметра испещренной следами кожи. Иногда скольжения языка заменяются горячими и краткими поцелуями. Пару раз по коже даже прошлись небольшие клычки альфы. Колечко на губе обжигающим холодом проходилось по чувствительной коже омеги.       Очередной поцелуй ближе к линии челюсти, там где уже нет следов от меток, но так хочется целовать, вызывает сдавленный и тихий стон у Тэхена. Он очень старался держаться, следить за происходящим на экране, но даже все демоны Ада не могли отвлечь от такого желанного Чонгука, чьи руки так правильно сейчас оглаживали бока, медленно поднимаясь к ребрам и возвращаясь обратно на талию.       — Гук-и, — судорожно выдохнул Ким, откидывая голову на чужое плечо и давая больше простора для действий.       — Да, тигренок? — заурчал альфа, мягко обхватывая мочку уха губами. Он уже явно зашел за рамки обговоренного, но обоих это не смущает.       — Ты бы для любого такое сделал? С любым другом-омегой провел течку, если бы она была болезненной без альфы? — с придыханием спросил Тэхен.       — Я бы ни для одного друга не сделал такого, тигренок, — шепчет прямо в ухо Чонгук, а затем мягко поворачивает за подбородок к себе, заставляя смотреть прямо в глаза. — Ты для меня больше чем друг. Ты очень дорог мне. Я люблю тебя. Всем сердцем и душой. Кажется, влюбляться начал еще тогда, когда мы впервые прогоняли пьесу, когда я еще не знал о том, что ты омега. Я влюбился в замкнутого и ужасного милого ворчуна с белыми волосами. Влюбился в квадратную улыбку и россыпь родинок на твоем лице. Влюбился в смех и дурацкие шуточки. Влюбился в каждую частичку тебя. Ты для меня не друг, ты мое личное солнце.       — Только попробуй мне этого не повторить, когда кончится моя течка, и я точно убью тебя, — с улыбкой грозится Ким, притягивая к себе парня за шею и впиваясь в его губы жадным поцелуем. Воздух будто мгновенно кончается, но в нем и нет потребности. Эти двое дышат друг другом. Поцелуй с горечью прошлых травм и сладостью общей надежды.       — Скажу, — произносит прямо в губы альфа, прижимая свое сокровище к себе ближе. — Каждый день говорить буду, если позволишь. Каждое мгновение правдивость своих слов буду доказывать.       — Смотри мне, я запомнил и записал, — смеется в поцелуй Тэхен, переворачиваясь и теперь восседая на бедрах Чонгука. Уже так привычно.       — Куда ты там записал, дурачок? — ухмыляется Чон, едва осязаемыми движениями проходясь подушечками пальцев по чужому позвоночнику.       — В голове записал. Надежнее любого блокнота, — утыкается носом в шею Ким. — Кажется, я тоже тебя люблю, мелочь.       — Значит, Чимин не соврал.       — Он тебе говорил что-то? — мгновенно встрепенулся омега.       — Да, просил не ранить тебя. А я сказал, что не смогу, ведь люблю тебя больше жизни, — короткий поцелуй остается на кончике носа Тэхена рядом с родинкой. — И он сказал мне, что ты тоже выглядишь ужасно влюбленным в меня. Только из-за его слов я сейчас решился тебе все это сказать.       — Ага, то есть если бы не Чимчим, ты бы молчал?! — оскорбленно воскликнул парень.       — Ближайший месяц точно молчал бы. Я боялся спугнуть тебя. Ты такой хрупкий, я боюсь лишний раз коснуться тебя, чтобы не сломать. Я собирать тебя по кусочкам хочу, чтобы ты жил без страха, а не ломать сильнее.       — Хм, — задумался о чем-то Тэхен. — Тогда выходит, что ты теперь мой альфа официально?       — Ага, а ты мой самый прекрасный омега, — довольно урчит Чонгук, с нескрываемой нежностью смотря на возлюбленного.       — Тогда я могу по праву сделать так, — губы омеги касаются чужой кожи, и Чон тихо шипит, когда на ней остается яркий алый след от засоса, который явно в скором времени станет фиолетовым.       — Я получил себе в качестве парня пылесос. Ужасно, — закатывает глаза альфа, тут же получая кулаком в плечо. — Не дуйся. Теперь буду требовать с тебя постоянное обновление таких вот меток на своей шее.       — Ты правда не злишься? — удивленно хлопает глазами Ким.       — А с чего бы? Любимый человек оставил на мне свой след. На мне и твой запах так останется дольше. Именно твой, — и снова поцелуй, на этот раз в уголок губ. Дорвавшись, теперь Чонгук остановиться сам уж точно не сможет, хочется всего омегу зацеловать. Его омегу.       — Я слышал, что многие альфы возмущаются, когда им следы оставляют. Типо это удел омег мечеными ходить. Я поддразнить тебя думал, так-то, — растерянно пояснил Тэхен. — Правда-правда мой запах будет? Не тот, который у меня из-за меток? — его глаза загорелись искренним восторгом.       — Мне приятно носить твои метки. И если когда-нибудь захочешь поставить на шее зубами, то тоже против не буду. Я не шутил, когда говорил тебе до этого про нее, — Чон мягко щелкнул своего парня по носу. — Да, именно твой. На мне ведь остаются только твои феромоны, а не те, которые в тебя проникли вместе с метками.       — И как ты мне такой чудесный и придурковатый попался, — усмехнулся Ким, утыкаясь лбом в чужую грудь, чтобы скрыть медленно подступающие слезы.

***

      Течка у Тэхена длилась до четверга. Сокджин каждый день приходил к двери квартиры, чтобы принести для брата и Чонгука домашней еды. Чон был очень за это благодарен, потому что омегу нельзя было оставлять одного в квартире больше чем на десять минут, иначе начинались очень сильные боли. Поэтому походы в магазин не представлялись возможными.       За эти дни парни успели пересмотреть столько фильмов, сколько не смотрели и за месяц. Теперь Чонгук мог обнимать Кима и прижиматься к нему с точной уверенностью, что его не оттолкнут, а для тактильного омеги это просто рай был. Чимин и Хосок звонили им почти каждый день, спрашивая о самочувствии. Чон тайком жаловался, что его беспощадно ночью используют вместо подушки, на которую можно закинуть ноги. Если Чимин на это лишь хихикал, то Хосок понимающе вздыхал. Спать вместе с течным омегой это то еще испытание для альфьего организма, а если учитывать то, что Чонгук от каждого шевеления в собственных штанах смущался до чертиков, то вообще не весело было.       В четверг утром неожиданно бодрый Тэхен после душа тут же уселся на бедра своего спящего альфы, дергая того за плечи. Чонгук на это лишь что-то невнятно бормотал и отмахивался.       — Гук-и, вставай, — омега нетерпеливо царапнул парня по обнаженной груди. Весь торс Чона был украшен россыпью укусов и засосов. Хосок сказал, что позволить кусать себя при желании, поможет Тэхену уменьшить уровень возбуждения, а сестра Чонгука подтвердила, что это и правда может сработать. Они оказались правы. Да и в принципе кусать Чона и слушать его тихие стоны и поскуливания оказалось довольно забавным опытом. Альфа был таким открытым и податливым в чужих руках, совершенно не прятал своих чувств и эмоций, открывая возлюбленному свою душу нараспашку.       — Боже, еще ведь рано, дай поспать, ты половину ночи мучил меня игрой в приставку, чудовище, — недовольно буркнул парень, беря свободную подушку и не сильно ударяя ею нарушителя своего спокойствия.       — То самый прекрасный омега в мире, то чудовище, ты уже определись, Гук-и, — хихикает Тэхен склоняясь ниже и обхватывая чужие губы своими. Без влияния течки поцелуй ощущался иначе. Он не вызывал голод и не выбивал разом все мысли из головы. Ким очень боялся, что без течки ему будут неприятны прикосновения Чонгука, но пока что все было нормально.       Медленно начинающий просыпаться альфа мягко обхватил чужую талию, сжимая ее сквозь ткань пижамы, наконец омега был полностью одет, и неторопливо ответил на поцелуй, кратко проходясь языком по чужим слегка припухшим губам.       — Ладно, если ты будешь вот так меня будить, я готов вставать хоть в четыре утра, — приоткрыв глаза, прошептал Чонгук. — Что случилось в такую рань?       — Я хочу пибимпаб, — радостно огласил Тэхен, широко улыбаясь. Чон страдальчески застонал.       — Знаешь, что? Беру свои слова назад, я тебя не люблю и вообще меня тут нет, я домовой, — попытка спрятаться под одеяло с головой оказалась провальной.       — Ах так?! — наигранно возмутился омега, мгновенно начиная щекотать художника, вызывая у того смех и слезы.       — Сто-ой! — взвыл Чонгук, аккуратно перехватывая чужие запястья и переворачивая их, так чтобы теперь самому нависать над Тэхеном, устроившись между разведенных стройных ног. — Это был нечестный прием, тигренок.       — Ты сказал, что не любишь, — надулся Ким, тут же получая нежный поцелуй в родинку на кончике носа.       — Люблю. Больше жизни люблю. Но, честное слово, если будешь меня в такую рань будить, то я тебя к стулу привяжу, — беззлобно пригрозил Чон, тут же отпуская омегу и вставая с кровати. — Дай мне в душ сходить и сделаю я тебе твой пибимпаб.       — Ура! — радостно хлопнул в ладоши танцор. — Я в квартире убрал почти все следы нашего пребывания, пока ты дрых, так как брат с Намджуном через пару часов домой вернутся.       — Не забудь проветрить все комнаты, потому что запах твоей течки все еще по всей квартире расползается, — Чонгук подошел ближе и нежно потрепал Тэхена по волосам, подмечая, что от звериных элементов в нем уже ничего не было. — Я совершенно не хочу делиться твоим прекрасным запахом с другими альфами.       — Ой, иди уже, собственник, — фыркнул Ким, кидая вслед парню подушку. — Началось утро в деревне, называется.       — Но ушки у тебя от моих слов покраснели, — довольно расхохотался Чон, спешно сбегая в душ, чтобы не получить по голове чем-то увесистым. От этого омеги можно ожидать чего угодно и в этом своя прелесть.       Чонгук и правда потом послушно потопал на кухню, готовить своей новоиспеченной паре завтрак. Он то и дело громко зевал, постоянно пытаясь уснуть, уперевшись лбом в подвесные шкафы.       — Кстати, что будем делать с Джином, Намджуном, Чимином и Хосоком? — вдруг спросил Тэхен, до этого спокойно сидящий в углу и листающий какую-то книгу.       — О чем ты? — разбивая яйцо на сковороду спросил альфа.       — О нас. Будем рассказывать им?       — А ты хочешь скрыть? — обернулся Чонгук. — Я сделаю так, как ты захочешь. Мне главное, чтобы тебе было хорошо.       — Но я хочу услышать твое мнение, — нахмурился Ким. — Мне приятно, что ты всегда учитываешь мои желания, но я тоже хочу также. Ты мне важен, как и твое мнение.       — Хорошо, тигренок, — нежно улыбнулся парень. — Если честно, то я хотел бы рассказать, потому что мне очень хотелось бы брать тебя за руку или обнимать, не боясь, что это вызовет вопросы. Плюс я не люблю держать тайн от дорогих мне людей, а Чимин с Хосоком мне очень дороги, да и хен стал как брат, хе-хе.       — Тогда расскажем, — улыбнулся Тэхен, мягко вставая на ноги и подходя к альфе. — Я очень многое упускал в нашем общении, как оказалось. Я принимал тебя как должное и теперь хочу исправиться, потому что ты мне правда дорог.       — Мне приятно, что ради меня ты хочешь что-то менять в привычном тебе укладе, но не делай ничего, что может навредить тебе, — мельком поглядывая на жарящуюся яичницу, Чонгук повернулся назад и звонко чмокнул омегу в щеку, заставляя Кима покраснеть от неожиданности.       — Невиданная наглость, — пробурчал танцор, отходя от греха подальше. — Если сделаешь так при Намджуне, его точно инфаркт хватит.       — Надо попробовать, но если что, держи руку на быстром наборе скорой, — хохотнул альфа, снимая последний ингредиент с огня. — Держи, приятного аппетита.       — А ты разве не будешь? Почему только одну порцию сделал?       — С твоего позволения я пойду досыпать, эти несколько дней были, конечно, прекрасными, но ужасно выматывающими. Мне нужен отдых, — устало улыбнулся художник.       — Подойди сюда на секунду, — поманил пальцем его Тэхен.       Чонгук послушно сделал несколько шагов вперед и удивленно охнул, когда его притянули к себе за ворот футболки и жадно поцеловали в губы, скользнув языком между. Но поцелуй быстро прекратился, а Ким улыбался как заправский чертенок.       — Я люблю тебя, Гук-и. Спасибо, что ты есть.       — Каждый раз, когда ты говоришь эти слова, я все еще поверить не могу, что это правда, — глупо улыбается Чон, не скрывая своего довольного состояния. — Я тоже люблю тебя, тигренок.       — Ребята, мы дома! — вдруг раздался крик Сокджина как гром среди ясного неба.       — Вот и поспал, — раздосадованно проскулил альфа под ехидное хихиканье своего омеги.