Кольцевые лампы, и что они освещают

      Андрей стоял на балконе, выкуривая третью сигарету подряд. Ночь выдалась бессонная, отчего в мешках под его глазами можно было спокойно сложить по парочке трупов. Кофе никак не спасал ситуацию, поэтому он просто стоял на холоде, накинув лишь дырявый халат и бесцельно смотрел в расцветающий рассвет.       Ему было плохо: и физически, и морально. Казалось, что у разума не осталось места, куда бы не проникло чувство полного опустошения и безнадёги. Сигарета тлела в его руках, вместе с желанием жить.       Он сам даже не до конца понимал, из-за чего именно ему было так хреново на душе. Слишком много факторов, безусловно, но всегда есть тот, самый важный, та точка невозврата, которая и обрушает плотину, скрывающую до этого эмоции от окружающих. Всю ночь он пытался выяснить, в какой именно момент всё покатилось под ноги Дьявола.       Начиная с начала, он вспомнил свой первый год обучения в университете. Свои горящие глаза, когда он познакомился со своей группой, первые совместные попойки и вечеринки до утра. Как встречал рассвет в объятьях неравнодушных к нему девушек, парней, чувствуя себя любимым. Радость от успешного закрытия первой сессии, гордости в глазах родителей. А потом, появилась Она.       Мечта. Мечта уехать из города, который душил его своим показным радушием, лживыми людьми и продажными друзьями. Свалить навсегда, куда глаза глядят, лишь бы не видеть больше, как на твоих глазах умирает то, чему умирать не дано. Вера.       Началом конца Андрей всё же решил считать второй день июля. В то время он работал официантом в одной из летних кафешек на набережной. Зарплата была небольшая, но чаевые выходили что надо, особенно, если выходить в ночные смены, когда компании толстосумов решали грандиозно отдохнуть после тяжёлых рабочих будней. Андрей был смышлёным и быстро учился, от этого мог спокойно найти подход даже к, казалось бы, самому привередливому клиенту. Если произвести нужное впечатление, то какой-нибудь богатей оставит "на чай" его месячную зарплату, чем он активно и пользовался. Обаяние было его даром и, одновременно с этим, проклятьем.       Его преследовали, почти всегда он замечал в свои смены одни и те же лица, которые с показным удивлением твердили: "Надо же, опять ты! Это судьба!" Но всё, что он мог - это мило улыбаться в ответ, даже если порой ему было страшно от таких мерзких "подарков небес".       Чаще всего подобные инциденты этим и ограничивались, кроме одного. Это произошло уже ближе к середине августа. Андрей уже собирался увольняться из кафе, и отрабатывал свои смены вяло. Недельку перед учёбой он хотел отдохнуть и прокуражить добрую половину скопленных денег. Но тогда в его жизнь постучал Иван Антонов - высокопоставленный мужик в городе, пользовался авторитетом и, в целом, был бы завидным женихом для какой-нибудь меркантильной особы. Но почему-то взгляд этого человека зацепился именно на Андрее.       Он приходил в кафе через день, оставлял очень щедрые чаевые, и каждый раз в книгу с чеком клал свою визитку. Парень активно это игнорировал, пока в один из августовских вечером, когда он выходил из подъезда, его не остановил мужчина на BMW. Сказав, что он приехал за ним, водитель предложил Андрею сесть в машину. Не узнав ничего конкретного: кто прислал, куда ехать, какого хрена происходит - Андрей скрылся во дворах. Надеясь, что это единичный случай.       Через пару дней ему поступил звонок с неизвестного номера. Без задней мысли он поднял трубку и сразу пожалел об этом. Мужчина очень настойчиво предлагал ему встретиться, просто говорить в компании бутылочки бренди. Андрей отказывался, придумывая тысячу и одну отговорку. В тот момент им руководила только паника и страх, настолько абсолютные, что не прерывая разговор, он уже собирал вещи первой необходимости в сумку. Квартиру он покинул быстро, быстрее, чем раздосадованный мужчина оборвал звонок.       Последние недели перед учёбой он прожил в квартире матери, почти не выходя на улицу. Звонки не переставали поступать, загоняя Андрея в пучину паранойи.       Начало учебного года не сулило для него ничего хорошего. Стоило ему только показаться на территории университета, как к нему тут же подлетел Иван Антонов (или, как его называл сам Андрей - Ебаный Гондон). Ему очень не понравилось, что парень от него отпирается и ведёт себя слишком неблагодарно. В тот момент Андрея спасло лишь то, что на них смотрело слишком много зевак, и мужчине пришлось быстро оставить парня в покое.       Ситуация повторилась через пару недель, когда хозяйка квартиры, которую Андрей спешно покинул, сообщила о посылке, которую доставили на его имя. Немного позабыв о преследователе или теша себя надеждой на то, что от него, наконец, отстали, он договорился о встрече с ней. Презент, конечно же, был от мужчины. В большой коробке, обвязанной синей лентой, лежал дорогущий ноутбук и записка: "Будь паинькой, и это окажется только первым подарком!"       Злости Андрея не было предела. Прекрасно осознавая, что этот чёрт следит за его социальными сетями, он выложил видео, где эта коробка поится на лавочке первого попавшегося двора. Парень рассказал, что находится в коробке и предлагал любому желающему её забрать совершенно бесплатно. Видео он подписал: "Я не продаюсь".       Спустя каких-то полчаса ему пришло сообщение от Серафима, который любовно обнимает оставленный им ноутбук.       Сидорин Серафим       Я не знаю, дебил ты или гений, но с меня пиво!       Так из его жизни пропал пугающий его мужик и появился новый друг. Серафим не обманул, пивом он и правда угостил, даже составил неплохую такую компанию. Он узнал, что Сидорин не только классный собутыльник, но и отличный психолог. Андрей как на духу рассказал ему всю историю, на что Серафим лишь выдал: "Из тебя вышла бы хуёвая проститутка, но отличная вебкамщица!" Эта мысль зацепила парня.       Пару дней он изучал этот вопрос, выбирал сайты, смотрел, кто как ведёт себя на трансляциях и понял - он может в разы лучше! Остатки скопленных денег он потратил на хорошую камеру, парочку диодных колец, несколько подсветок и покупку приватных шоу у топовых моделей, чтобы посмотреть, что они желают и как. Заметил, что все социальные сети их были закрыты, возможно, чтобы было труднее найти информацию о них. Когда теория была изучена, Андрей приступил к практике.       Поначалу, он ужасно боялся камеры: сидел где-то сбоку, вечно закрывая лицо, разговаривал неохотно и почти ничего не делал. Заработать ему так и не удалось. На помощь пришёл алкоголь: пьяному ведь и море по колену? Так и вышло, опьянение влияло на него дурманящее, он вообще ничего не стеснялся, болтал с мужиками в чатах по нескольку часов, танцевал, облизывал пальцы и учился произносить "Папочка!" со всеми возможными тональностями разврата. Популярность его поползла вверх, в день он мог заработать под полсотни тысяч. В нём заиграл азарт!       Понимая головой, что если он будет перед каждой трансляцией так пить, что к концу года умрёт от цирроза печени. Тогда ему пришлось учиться быть развратным без влияния из вне. С трудом, но у него это получилось. Иногда наблюдая за другими моделями на сайте, он перенимал их фишки, купил себе ободок с ушами, научился просить токены, даже если не собирался ничего делать. Он вошёл во вкус.       Выведя свой первый заработок, Андрей первым делом пригласил Серафима это отметить. Он, конечно же, не сказал, откуда у него деньги, но и Сидорин не стал докапываться. Даренному коню под хвост не заглядывают!       Так он проторговал лицом месяц. Зарабатывал он хорошо, помогал маме и сам жил на широкую ногу, пока не вспомнил о своей давней мечте. Уехать. С того момента большую часть заработка он откладывал. Планировал скопить достаточно, чтобы несколько месяцев беззаботно прожить в другом городе и встать на ноги. И у него это получалось.       В середине октября он уже умудрялся неплохо учиться, проводить трансляции и иногда даже тусоваться с Серафимом и Владом. Второй, к слову, привлекал его больше: в меру умный, высокий, почти всегда спокойный и ответственный. С ним он мог часами сидеть на лавочке во дворе, потягивать пиво и рассуждать о вечном. Он понимал, что для Влада он очередной друг Серафима с прибамбасом, но его это нисколько не смущало.       А затем появился Федя. Чертов брюнет в темными, как сумеречный лес глазами, которые всегда смотрели так пристально, что хотелось таять. Этот парень сразу привлёк внимание Андрея: он был чутким, но не навязчивым; эрудированным, но не занудой; правильным, но не праведником. Всегда скромный и тихий, осторожный и спокойный. Это вызывало симпатию и какое-то ненормальное притяжение.       Он часто о нём думал, всегда спрашивал у Серафима, будет ли Федя на их очередном сборе. Искал поводы пересечься, мимолётно встретиться. Просматривая его социальные сети, он хотел узнать о нём больше. узнал, конечно, мало, но и этого хватило понять, что он точно не плохой человек.       В тот вечер, в квартире Глеба, он точно видел в глазах Феди похожее. Его взгляд, хоть и немного расплывшийся из-за травы, был нежным и туманно родным. Это зацепило Андрея, так сильно, что он не желал упускать это чувство. Даже когда Федя обронил те несчастные слёзы, он не оставлял надежду, что парень плачет не из-за него.       Время проведённое с Логвиновым было отдушиной для него. Даже те молчаливые посиделки в столовой действовали на него, как антидепрессанты. И он хотел верить, что Федя чувствовал то же самое. Он почти всегда хотел, чтобы парень был рядом, хотя бы слышать его голос. Искал любую возможность позвонить, списаться, просто поздороваться, пока они шли в разные аудитории.       Пиком осознания его влюблённости стало то, блядское, сообщение: "Я это чувствую сердцем". В тот момент пресловутые бабочки в животе устроили настоящий рейв, он был готов завизжать от чувства, что его переполняло. И даже наглые мемберы на сайте не могли убить его эйфорию. А Федя смог.       В тот момент, когда Логвинов позвонил, с просьбой перестать исполнять любые прихоти мужиков на сайте, первая мысль, что посетила Андрея была: "Спасибо, спасибо, что просишь меня об этом!" Но следом его тут же накрыла паника, как тогда, когда мужик со своим преклонным спермотоксикозом следил за ним, копал информацию и следовал по пятам.       Его мало волновало то, что Федя знал о его деятельности, он ничего ужасного там не делал, чтобы стыдиться. Пугала мысль, что парень настолько сильно копался в нём, что смог найти даже то, что было скрыто за семью печатями. Он знал, но молчал. Словно считал это своим секретом! Свои оружием, рычагом давления? Хотел всегда иметь козырь в рукаве? С какой целью он скрывал это?       Теперь, вспоминая карие глаза, он видел в них не глубину и нежность, а скрытность и, неведомый ему, расчёт. Фёдор пугал Андрея, и Андрею это не нравилось.       И сейчас, стоя на прокуренном балконе, промёрзший до чёртиков Андрей, выбросил пятую по счёту сигарету в сторону посветлевшего неба и вернулся в полутьму квартиры.       Вернувшись на кровать, он наскоро написал старосте своей группы, что сегодня не придёт, ссылаясь на простуду и уткнулся в подушку. Он будет спать, пока не проснётся в мире, где не будет столько разочарований. А если такого нет, то лучше ему не просыпаться вовсе.

***

      Проснуться ему, всё таки, пришлось. Время уже было далеко за полдень, в окно был надоедливый свет. Андрей нехотя поднялся и, по привычке, вышел на балкон. Оказалось, телефон его так и лежал на подоконнике, и явно не скучал. Его разбора ждало сотни сообщений: от Влада - обеспокоенные, от Серафима - с долей угрозы и от Феди - всего два.       Логвинов Фёдор       Чтобы я ни сделал, прости меня 10:45       Логвинов Фёдор       Пожалуйста, ответь. Хотя бы Нет. Ответь. 13:07       Андрей свернул переписку. Он не знал, что ему написать. После сна голова стала чуть яснее соображать, и, где-то на задворках рациональности, Федю можно было понять. Откуда ему знать, какие тараканы разъедали его, Андрея, мозг. Не мог же парень предугадать реакцию, если бы он сразу сообщил, что знает о его способе заработка. Андрей и сам не знал, как бы отреагировал, но точно не так, как сделал.       Откуда-то изнутри поднялось чувство вины. Он слишком агрессивно ответил на слова Логвинова, перегнул палку. Эмоции всегда были слабостью Андрея, ещё только учился контролировать их. Может, зря он погорячился?       Логвинов Фёдор       Прочитал, значит жив. Этого мне достаточно... 16:24       Сообщение было переполнено болью и отчаянием. Андрей смахнул уведомление и достал сигарету, но так и не смог её закурить. Руки тряслись, а ком в горле не давал вздохнуть. Всё что он смог, это медленно сползти на пол, закрывая лицо руками. Всепоглощающая тоска перекрыла все эмоции, он был выжат, потерян и опустошён. Все чувства разом покинули тело, оставив только боль, съедающую изнутри, словно ненасытный и злорадный червь. Ещё пара мгновений, и он доползёт до сердца, обгладывая то, что от него осталось.       Андрей пришёл в себя, когда вибрации телефона было уже невозможно игнорировать. Отрешённо он поднял трубку.       - Вены, веревка или окно? - голос Серафима обжигал через динамик.       - Чего?       - Я спрашиваю, какой способ самовыпила ты предпочтёшь прежде, чем я до тебя доберусь? Ты где был весь день, скотина?       - Дома я был, не ори.       - Ах дома, - Андрей чувствовал, что Серафим сделал важное лицо, манерно кивая. - А предупредить об это не судьба была? Или ты там лежал, блаженно представляя, как я по всему ебаному универу бегаю, расспрашивая людей: "А вы Андрея не видели?"       - Мой косяк, брат, - устало ответил парень. - Хреново просто было.       - Это я уже понял, - голос из динамика стал в разы спокойнее. - Что случилось? Только давай без этой херни с простудой?       - Ты докопался до моей старосты? - он даже усмехнулся.       - Ясен хуй! Она единственная, кто хоть что-то знала! Что, блять, у тебя случилось?       - Накрыл депрессняк, - уверенно ответил Андрей. - Не новость, хах!       - Если хочешь, могу к тебе заскочить, - участливо сказал Серафим. - Поболтаем по душам, заплетём тебе косички.       - Заманчиво, но не стоит. Мне уже лучше.       - Пиздишь?       - Разумеется, - усмешка. - Но, правда, я проспался, голова вроде варит. Завтра буду как огурчик, обещаю.       - Свежо предание, милый мой!       - Честно.       - Ладно, - сдался Сидорин. - Если что звони или пиши. Я всегда на связи. Понял?       - Да, мам, - у него даже хватало сил на шутки.       - Давай, брат, люблю тебя.       - До связи.       Конечно же, Серафим его не любил, зато любил эту фразу. По его словам, братская любовь в разы лучше, чем та, что изувечена поп-культурой. И Андрей был благодарен даже такой.       На часах было чуть больше шести вечера, когда Андрей вышел из душа. В нём разыгрался жуткий аппетит, ведь кроме кофе и сигарет он сегодня ничем свой организм не радовал. Холодильник встретил его морозящей пустотой и протухшими макаронами в кастрюле. Настроения это не прибавляло. Хуже стало, когда со стороны входной двери послышалась череда глухих стуков.       С лёгкой дрожью в теле, Андрей подошёл к двери и взглянул в глазок. Федя.       Парень стоял с пакетом из супермаркета, держа руку на металле, что их разделял. Немного помедлив, он снова постучал.       - Проваливай, - как можно более уверенно крикнул Андрей.       От неожиданности Федя немного отошёл от двери, уставившись прямо в глазок. Андрей отпрянул назад, боясь встретить с его глазами.       - Андрей, я без зла, правда. Я еды тут принёс, всякой.       - Не надо, уходи.       Тишина. Спустя полминуты Андрей услышал, как пакет опускается на пол.       - Я пакет оставил, - голос Фёдора стал тише. - Рад, что ты живой и здоровый.       Глухие, но тяжелые шаги раздались по лестничной площадке. Андрей боялся пошевелиться. Внутри него боролись два желания: просто развернуться, забыв про это или открыть дверь в надежде, что Федя всё ещё там, выслушать его. Казалось, решение он принимал целую вечность и, аккуратно открывая дверь, он был уверен, что Логвинов давно ушёл, не дождавшись его.       Но он был ещё там, сидел на нижней ступеньке, уставившись в узкое окошко.       - Ты, - начал Андрей неуверенно. - Что-то хотел?       - Да, принести тебе немного вкусностей, - не оборачиваясь ответили ему.       - Спасибо, - он поднял пакет, в нем звякнули бутылки. - Если хочешь... Можешь зайти.       Федя обернулся, тоскливо взглянув.       - Буду рад.       Андрей кивнул, возвращаясь в квартиру, вслед за ним в незакрытую дверь вошёл Федя. В воздухе повисло напряжение, чиркни спичкой - всё взлетит на воздух.       Андрей спохватился, что на нём из одежды только трусы.       - Ты пока достань продукты, я хотя бы оденусь, - он скрылся в комнате, прислушиваясь, как Фёдор шуршит пакетом на кухне.       Он понятия не имел, как себя следует вести. Все эмоции и чувства смешались в одну непонятную кашу, разобрать которую не смог бы даже самый опытный психолог. Решив, действовать по ситуации, Андрей нацепил футболку и домашние шорты, вернулся на кухню.       Федя уже разложил на столе все принесённые вещи: парочка бургеров, пачка чипсов, несколько шоколадок, печенье и четыре бутылки пива.       - Я не знал, чего ты захочешь, - начал оправдываться Логвинов. - Поэтому принёс всего понемногу.       - Сгодится, - Андрей попробовал усмехнуться.       Он достал из ящика открывашку, откупорил пару бутылок и протянул одну Феде. Тот кивнул в знак благодарности. Чокнувшись, они сделали первый глоток.       Бургеры они ели в тишине, Андрей был слишком голоден, чтобы пытаться сказать что-то умное, а Фёдор явно не хотел навязывать разговор. Когда с этим было покончено, Федорович откинулся на спинку стула и выжидающе смотрел на гостя.       - Давно ты узнал об этом? - прервал молчание Андрей.       - Со дня нашего знакомства, - без тени лжи ответили ему.       - И ты всё это время молчал об этом?       - Честно, сначала я не знал, как реагировать. Я впервые с подобным столкнулся!       - Погоди, а как ты вообще об этом узнал?       - Твоя аватарка, она была загружена на сайте, так и вышел на твой аккаунт, - на одном дыхании признался Федя.       - А какого хрена ты искал меня по фото? - Андрею было трудно скрывать раздражение.       - Ты тогда мне провод не вернул, - ответил ему виноватый голос. - Я думал в соцсетях тебе написать, но везде закрыто было, пришлось искать обходные пути.       - Из-за провода? - он сам не понимал, была это ирония или банальная насмешка.       - Пиздец, я знаю! - согласился Федя. - Но вышло, как вышло!       Андрея сильно это удивило, это было похоже на правду, но всё равно казалось, что он что-то скрывает.       - И долго ты смотрел? Ну.. Мои трансляции?       - Не особо, - Федя оборвал фразу глотком пива.       - Было настолько не интересно? - спросил он с усмешкой и, как он сам для себя заметил, вызовом.       Федя заметно нервничал, словно от его ответа зависит будущее целой планеты. Но он, всё же, собрался с мыслями.       - Если я скажу тебе правду, тебе станет легче?       Такие вопросы всегда ставят в тупик. Что такого может услышать Андрей в правде? Но он кивнул.       - Было настолько интересно, что порой было невыносимо смотреть, - Федя потупил взгляд, хватая горсть чипсов.       - Это... Это как?       - Ну вот, понимай как знаешь, - усмешка.       - Так я нихера не понял!       - Я тоже!       Минуту они сидели друг напротив друга, сверля глазами пол. У Андрея стало гораздо больше вопросов, ответы на которые он не хотел получать. Шестым чувством понимал - у Феди то же самое. Молчание затягивалось, нервы были на пределе.       - Надо покурить, - встав, оповестил Андрей. - Пойдешь?       - Разве что, за компанию, - сказал Федя, выходя за ним на балкон.       Небо уже окрасилось в темно-синий, укрывая город перед ночной тьмой. Андрей поджёг сигарету и, по привычке, предложил Феде. Когда он опомнился и хотел одернуть руку, пальцы парня сами выхватили одну из пачки. Немного шокированный он стоял, пока зажатая в зубах Логвинова папироса соприкоснулась кончиком в его, вспыхивая от тлеющей в губах Андрея. Выпустив дым, Федя отошёл, как ни в чём не бывало.       Внутри у Андрея что-то ёкнуло, промелькнуло вспышкой и тут же исчезло.       - Пепел, - одернул его Фёдор. Только после этих слов парень заметил, что сигарета во рту уже истлела настолько, что пепел с неё мог упасть в любой момент.       - Давно закурил? - решил поинтересоваться Андрей.       - Первая за год, - почти без эмоций ответили ему.       - Ты нервничаешь? Почему?       - Ты тоже нервничаешь. Почему? - взглянул на него Фёдор.       - Это не ответ.       - Ты сам знаешь ответ, - тихо произнёс Фёдор, высунув в окно руку с сигаретой. - И я нервничаю, от того, что сам я не могу озвучить этот ответ.       Андрей опустил взгляд.       - Я... - продолжал Фёдор. - Блять, я ведь даже не знаю, чем расстроил тебя. А ты знаешь?       - Честно? Не особо..       - Видишь, нам обоим не легче, - он грустно усмехнулся, делая последнюю затяжку.       - Так... Почему же ты, всё-таки, не рассказал мне, что нашёл мой аккаунт?       Федя помедлил, словно перебирал в голове сотни вариантов того, что сказать. Андрею казалось, чтобы он не сказал, правдой это не будет.       - Я боялся. Боялся как ты отреагируешь. Станешь меня избегать, оборвешь все контакты, будешь думать, что я начну тебя этим шантажировать. Я знал, что это твой секрет, а секреты можно хранить только поодиночке.       - Ну ушёл бы я, велика потеря, - усмехнулся он. - На тот момент мы ещё не так хорошо общались, чтобы держать за меня.       Федя горько усмехнулся.       - Сначала я выжидал, наблюдал за тобой. Ты и твой секрет были чем-то новым для меня. Затем разыгрался нешуточный интерес, а потом...       - Потом?       - Ты мне сам скажи, - Федя смотрел с вызовом, пытаясь заставить Андрея самостоятельно ответить на его же вопрос.       - Но я не знаю.       - Ты всё знаешь, Андрюша, - он отвернулся в окно, вдыхая прохладный осенний воздух.       Федорович правда не знал, что от него хочет услышать Фёдор. Он терялся в догадках, хотя на языке вертелось самое очевидное. Но в то же время самое опасное. Отступать было некуда, поэтому Андрей решил испытать судьбу.       - А потом ты понял, что я интересую тебя гораздо больше, чем просто друг?       - Я же говорил, ты и сам всё знаешь, - голос был спокойный, ровный, словно Федя на такой ответ и рассчитывал.       На мгновение Андрея сковал страх. Непривычный, а совсем иррациональный. Он знал, какого это быть влюблённым не взаимно, и когда невзаимно любят тебя. Но сейчас перед ним стоял человек, чувства к которому настолько неоднозначные, что даже слово "любовь" не опишет всей его полноты. И этот человек только что признался, что это взаимно.       - И ты не заметил, что я испытываю то же самое? -с легкой иронией, спросил Андрей.       - Заметил, - ответил Федя, повернувшись к нему. - Поэтому я здесь.       Между ними было не больше метра, и Логвинов за секунду сократил расстояние, мягким поцелуем коснувшись его губ. У Андрея перехватило дыхание, внутри что-то повернулось, заставляя его впасть в ступор на мгновение. С усилием совладав с собой, он положил одну руку на плечо парня и слегка приоткрыл губы. Властным, но нежным жестом, Фёдор притянул Андрея к себе за талию, крепко обнимая.       Они стояли так несколько секунд, пока Логвинов не отстранился, но не выпуская парня из объятий. Он смотрел Андрею прямо в глаза, ища что-то, что заставит его остановиться. Но Федорович смотрел на него с искренней, неподдельной любовью. Тогда он заправил выбившуюся желтую прядку волос за ухо парня и тихо произнёс:       - Ты самое удивительное, что случалось в моей жизни. И я очень хочу тебе это доказать.       - Я верю тебе, - сказал Андрей, вовлекая его в новый поцелуй.