Меж пальцем и спусковым крючком

      Они с очевидной опаской передвигаются днем, а ночью стараются найти убежище потемнее и позащищеннее, чтобы не попасть впросак.       Шанайя большую часть времени молчит: «ласковое» прикосновение Скарамуша, когда-то чуть не задушившего ее, уже исчезло с шеи, и теперь установившаяся связь с соулмейтами давит на нее, утверждая, что к ней обязаны прикоснуться, оставить отпечаток, ведь такова природа, против нее не попрешь.       В ответ Шанайя лишь стискивает зубы крепче и плотнее кутается в куртку. Начинает холодать, и мысль о том, что ее одежда недостаточно теплая, совсем не радует. Где она теперь найдет пуховик или теплую парку? Шанайя искренне сомневается, что чертовых соулмейтов волнует ее состояние.       Свое имя она называет лишь через три дня после выхода из убежища, когда ей надоедает, что к ней обращаются излишне вежливым «мисс» или наглым «эй, ты», и настоятельно просит называть ее именно так. Скарамуш высокомерно задирает нос, Эфир наоборот – соглашается практически с радостью, и его улыбка теплая.       Но в глазах сквозит лед: оценивающий взгляд Эфира Шанайя чувствует кожей, и ей хочется, наплевав на обещание самой себе, сорваться с места и вцепиться Эфиру в плечи, встряхнуть, спросить, какого черта он так смотрит, что он пытается в ней найти, что?..       Однако Шанайя молчит.       И молча следит за маленькими знаками внимания, которыми – явно привычно – обмениваются ее соулмейты.