Голос, который выбрал тишину

Наруто поставил будильник на девять утра — невиданная для субботы жестокость. Обычно он выползал из-под одеяла не раньше одиннадцати, но сегодня гостеприимство требовало жертв. К тому же он хотел успеть привести себя в порядок до того, как в дом ворвутся чужие люди. Отец с вечера ходил какой-то напряжённый. Не то чтобы Минато часто устраивал сцены — напротив, он был само спокойствие, — но вчера его плечи казались неестественно жёсткими, а взгляд всё время уходил в сторону, словно он высматривал что-то на пустом месте. Наруто хотел спросить, даже открыл рот — но передумал. Иногда молчание было лучше. Да и голос беречь стоило. «Может, на работе проблемы», — подумал блондин, сидя на кровати и наблюдая, как Курама умывается с самым независимым видом. Когда Наруто спустился в гостиную, родители уже были одеты. И это зрелище его удивило. Минато надел не свой обычный свитер с оленями, а строгую рубашку. Кушина — платье, которое обычно пылилось в шкафу для особых случаев. Они выглядели так, словно собрались на юбилей к президенту. Наруто оглядел себя: спортивные штаны, любимая оранжевая футболка оверсайз с выцветшим логотипом, на ногах — домашние тапки. Он пожал плечами. Праздника вроде не намечалось, так зачем пафос? — Наруто! — Кушина всплеснула руками, как только увидела его. — Ну хоть бы прилично оделся! Всё-таки гости придут! Она нервно теребила свой рыжий локон и мерила шагами гостиную, словно тигрица в клетке. Наруто лишь пожал плечами и, не дожидаясь продолжения, ушёл к себе. Оставшееся время он провёл в телефоне. Листал ленту в соцсетях, гладил кота и думал о том, зачем вообще нужны все эти встречи. За несколько минут до прихода гостей ему захотелось в туалет. Отказывать себе в таких мелочах он не привык. «Ничего страшного, если я их не встречу, — подумал он, закрывая дверь санузла. — Подумаешь, опоздаю на минуту». И как только щёлкнул замок, в дверь позвонили. — Как вовремя, — буркнул Наруто себе под нос, стараясь говорить тихо, чтобы не напрягать связки. Голос звучал хрипловато, но разобрать было можно. Громко разговаривать он всё ещё не мог — слова словно упирались в невидимую стену. Да и не хотелось на всеобщее обозрение это выставлять. В прихожей раздались голоса. Родители приветствовали гостей, и Наруто услышал, как мать сбивчиво, чуть громче обычного, говорит что-то про радость встречи. Потом её голос изменился: — А где Наруто? Только что же был! И тут началось. Кушина позвала его — точнее, позвала так, что, наверное, услышали соседи этажом ниже и выше. Наруто вздохнул, спустил воду и вышел, старательно делая вид, что ничего не случилось. — О, вот он, — сказал Минато с облегчением. — В туалете был. Кушина тут же подхватила сына под руку — тот удивлённо изогнул бровь — и повернула к гостям. — Наруто, знакомься. Это семья Учиха. Саске ты уже знаешь, это его старший брат Итачи, а это родители — Микото и Фугаку. Наруто обвёл гостей скучающим взглядом. Остановился на Саске на секунду дольше, чем следовало, — тот опять смотрел на него, чёрные глаза блестели в свете люстры. Потом перевёл взгляд на Итачи — высокий, с длинными волосами и спокойным, чуть усталым лицом. На Микото — мягкая улыбка, очень похожая на мамину. На Фугаку — строгий, с тяжёлым взглядом, но без злости. Блондин коротко кивнул каждому. Всё. На большее у него не было ни сил, ни желания. Он ненавидел такие встречи. Всегда громко, всегда многолюдно, и он чувствует себя лишним, как пятое колесо в телеге. В такие моменты он просто залипал в телефоне, делая вид, что происходящее его не касается. Кушина часто ругала его за это — «неуважение к людям!», — но Минато всегда понимающе сжимал её плечо и шептал: «Оставь, он так справляется». На кухне все расселись за столом. Наруто предусмотрительно занял место между родителями — так безопаснее, не нужно сидеть вплотную к чужим людям. Но Саске устроился прямо напротив, и блондин снова поймал на себе его взгляд. Зачем он так смотрит? Что ему надо? Минато всё ещё был напряжён — Наруто заметил, как отец сжимает вилку чуть сильнее обычного. А вот Кушина постепенно расслабилась, улыбалась и шутила, накладывая гостям салаты и предлагая ещё чашечки чая. Полчаса спустя Наруто уже успел устать от этого "светского" мероприятия. Единственными радостями были еда — Курама, который устроился у него на коленях и требовательно тыкался носом в руку, выпрашивая кусочек рыбы. Пока мать отворачивалась, блондин ловко скармливал коту лучшие куски. Минато видел это и украдкой показывал сыну большой палец — мол, молодец, так держать. Учихи тоже заметили. Все, кроме, кажется, Фугаку, который сосредоточенно жевал. Микото и Саске наблюдали за этим маленьким заговором с явным умилением, и никто не собирался сдавать блондина Кушине. Когда Курама наелся — живот у него стал круглым, как воздушный шарик, — он грациозно спрыгнул с коленей и потопал в гостиную. И тут Минато, словно что-то вспомнив, повернулся к сыну: — Наруто, я забыл закрыть нашу комнату. Сходи, пожалуйста, закрой на ключ. А то Курама зайдёт, а мы с мамой не любим, когда он там сидит. Наруто подозрительно прищурился. С каких пор комнату нужно закрывать на ключ? Обычно просто захлопывают дверь, и кот, сколько ни старайся, не откроет. Но он не стал спорить — встал из-за стола и направился на второй этаж. Как только его шаги затихли на лестнице, Минато резко посерьёзнел. Глаза его сузились, он повернулся к Фугаку и тихо, но твёрдо спросил: — Неужели это то, о чём я думаю? Кушина, до этого раскладывавшая салат, замерла с ложкой в руке. Она переводила взгляд с мужа на гостей, не понимая, что происходит. Фугаку кивнул, и в его голосе прозвучала спокойная уверенность: — Правильно понимаешь. Мы пришли сказать, что ваш сын — соулмейт Саске. Кушина ахнула. Ложка выпала из рук и со звоном ударилась о тарелку. — Что?! — вырвалось у неё. Саске опустил взгляд в стол. Ему было неловко — не потому, что он стыдился, а потому, что не привык, чтобы его личную жизнь обсуждали так открыто. И всё же он молчал, давая говорить старшим. — Не переживайте, — продолжил Фугаку. — До семнадцати лет он ничего не узнает. И мой сын не будет предпринимать никаких серьёзных шагов до совершеннолетия вашего сына. Минато долго смотрел на Саске. В его взгляде не было злобы — только холодная, тяжёлая оценка. Наконец он заговорил, и голос его звучал так, как Саске ещё никогда не слышал: — Саске Учиха. Если ты хоть пальцем тронешь моего сына, если с его головы упадёт хоть один волос, если он проронит хоть одну слезу из-за тебя, если ты сделаешь ему больно — я клянусь, ты пожалеешь. Ты меня понял? Кушина, которая никогда не видела мужа таким, почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она сама была готова наброситься на любого, кто обидит её ребёнка, но Минато сейчас пугал даже её. Саске поднял голову. Он не отвел взгляд, не испугался. — И в мыслях не было сделать его несчастным. Вы же знаете, как работает эта связь. Я клянусь оберегать его и не делать ничего во вред. Тишина затянулась. Потом Кушина выдохнула — и в её голосе проступила усталая, материнская мудрость: — Только Саске… зная характер Наруто, он будет против этой связи. Он не доверяет людям. Из-за определённых обстоятельств. Тебе придётся туго. Саске кивнул. Он это уже понял. Блондин смотрел на всех с таким видом, будто ждал подвоха. Как дикий кот, который готов защищаться. — Я буду лишь другом, — сказал Саске. — Пока. Буду намекать, постепенно готовить его. А когда ему исполнится семнадцать, я скажу ему правду. Минато и Кушина переглянулись. В их взглядах читалось одно и то же: мальчик говорит искренне. И хотя отцу до сих пор хотелось придушить этого темноволосого парня, просто на всякий случай, он кивнул. — Ладно. И тут же, словно ничего не произошло, Минато достал из кармана брюк ключ от комнаты — тот самый, который, по его словам, «потерялся», — и крикнул в сторону лестницы: — Наруто! Ключ, оказывается, у меня! Иди сюда! Сверху донеслось возмущённое топанье. Блондин спустился быстрее, чем от него ожидали, и сразу сунул отцу телефон, где было написано: «Сам будешь закрывать. Там тебя сюрприз ждёт». Минато прочитал, хмыкнул и отправился на второй этаж. Наруто же сел за стол, оглядел всех присутствующих и с подозрением приподнял бровь. Что-то было не так. В воздухе висело странное напряжение, которое он не мог объяснить. — Всё в порядке, дорогой, — быстро сказала Кушина, но её голос дрогнул. — Я, кстати, забыла! Пирог же испекла! Она вскочила и бросилась к духовке, с облегчением хватаясь за первую попавшуюся причину отвести взгляд. И тут сверху раздался рёв: — Наруто! Чёрт маленький! Ты зачем всю комнату разгромил?! Причём только мою сторону?! Блондин, сидевший за столом с самым невинным видом, медленно повернул голову к спускающемуся отцу. На его лице застыло выражение ангельского неведения. — Это месть? — спросил Минато, спускаясь и поправляя растрёпанные волосы. Наруто наклонил голову, прижал руки к груди и распахнул глаза — точная копия отцовского жеста десятиминутной давности. И улыбнулся. Кушина, не сдержавшись, шлёпнула сына по затылку, но беззлобно. Учихи, наблюдавшие за этой сценой, улыбнулись — даже у отца семейства дрогнули уголки губ. — Спасибо, что мою часть комнаты не трогал, — вздохнула Кушина. — Но твой отец будет убирать сам. И это не обсуждается! — Что?! — Минато распахнул глаза и прижал руки к груди — теперь уже в полной драматической агонии. — За что?! Наруто фыркнул беззвучно, но плечи его затряслись от смеха. Минато с притворной угрозой двинулся к нему, и блондин, мгновенно оценив опасность, вскочил и сделал круг почёта вокруг стола, прячась за спинками стульев Учих. — А ну стой! Наруто не собирался стоять. Они вылетели из кухни в гостиную, и оттуда донеслись звуки возни, сдавленное хихиканье и глухие удары. Когда остальные заглянули в гостиную, картина была великолепна: Минато сидел верхом на сыне и щекотал его, а Наруто извивался ужом, пытаясь одновременно и защититься, и не засмеяться в голос — что было бы катастрофой, потому что смех у него получался почти беззвучным, но от этого ещё более жалким. — Сдавайся! — рычал Минато. Наруто мотнул головой — нет! — и, когда отец на секунду ослабил хватку, резко перекатился, скинул его с себя и, оказавшись сверху, гордо выпрямился. Волосы его стояли дыбом, щёки пылали, дыхание было тяжёлым, но в глазах горел азартный огонь. И только тут он заметил, что вся семья Учиха и его мать стоят в дверях и смотрят на них. Минато тоже это понял. Он медленно поднялся, отряхнул рубашку и встал рядом с сыном, принимая позу «ничего необычного, мы всегда так». Наступила тишина. — А у вас тут весело, — сказал Итачи с лёгкой усмешкой. Все засмеялись. Даже Фугака издал что-то похожее на смешок. Наруто же фыркнул, поднялся и, демонстративно отряхнув штаны, направился обратно на кухню. Остальные потянулись за ним. — Часто у вас так? — спросила Микото у Кушины. — Часто, — вздохнула та с улыбкой. — Теперь вы знаете, в нашем доме всегда весело. Минато подошёл к жене, поцеловал её в макушку и сел рядом с сыном. Наруто уже налил себе чай и отрезал кусок яблочного пирога, который мать только что достала из духовки. — Наруто! — возмутилась Кушина. — Ты один что ли дома? Только себе налил? И пирог не разрезал на всех! Блондин сделал вид, что не слышит, и продолжил есть, одной рукой листая ленту в телефоне. Кушина вздохнула, но налила чай всем остальным и разрезала пирог. Узумаки всё-таки получил подзатыльник, но это был уже ритуал. --- После пирога Минато предложил посмотреть фильм. Все согласились — делать больше было нечего, а расходиться не хотелось. Наруто отправили за стульями, потому что на диван все не помещались. Он принёс два обычных стула и, немного подумав, покатил из своей комнаты офисное кресло — мягкое, удобное, с высокой спинкой. Уселся в него с видом короля. Саске посадили рядом. Итачи и Микото сели на стулья, Фугаку — в кресло, которое оказалось в гостиной, а родители Наруто примостились на оставшихся двух стульях. Фильм шёл несколько часов. Наруто даже названия не запомнил — какая-то затянутая драма с красивыми пейзажами и непонятным сюжетом. Он просто сидел, пил чай, иногда поглядывал в телефон и слушал тишину, которую нарушал только голос из телевизора. Он чувствовал взгляд Саске. Тот смотрел на него не постоянно, но часто — украдкой, когда думал, что Наруто не видит. Но блондин всё видел. И не понимал, зачем. «Чего он на меня уставился? — думал Наруто, делая вид, что смотрит в экран. — На мне что, пятно?» Он провёл рукой по лицу — нет, всё чисто. Саске же видел больше. Он видел, как Наруто сидит чуть в стороне от всех, как его редко спрашивают о чём-то, а если спрашивают — только родители, которые понимают его даже по движению бровей. Он видел, как блондин вжимается в кресло, когда на экране становится слишком громко. Как он оживает только когда на колени прыгает Курама или когда отец подшучивает над ним. «Он одинок, — понял Саске. — Даже в собственной семье, где его любят, он одинок. Потому что не может говорить так, как все». И эта выходка с щекоткой, этот дикий смех без звука, это сияние в глазах — всё это показало Саске, что Наруто не сломлен. Он жив. Он борется. И он чертовски красив с этими растрёпанными волосами и красными щеками. Саске поймал себя на мысли, что не может отвести взгляд. И отчаянно надеялся, что скоро станет для этого парня кем-то большим, чем просто сосед по парте. Но Наруто на него даже не смотрел. «Ничего, — подумал Саске, отворачиваясь к экрану. — Это только начало». --- Фильм закончился уже за полночь. Семья Учиха стала собираться домой — Микото поблагодарила за угощение, Фугаку вежливо кивнул, Итачи сказал, что всё было чудесно. — Было очень приятно познакомиться, Наруто, — мягко сказала Микото, застёгивая пальто. Наруто улыбнулся в ответ — коротко, краешком губ, но искренне. Он уже хотел было юркнуть к себе, но мать остановила его: — Милый, проводи гостей, — и протянула ему куртку. Спорить было бесполезно. Наруто накинул куртку и вышел на улицу вместе со всеми. Ночь оказалась звёздной. Небо над городом было чистым, и миллиарды крошечных огней смотрели вниз с ледяным спокойствием. Наруто задрал голову и замер, разглядывая особенно яркую звезду где-то над крышей соседнего дома. На улице было холодно. Он обнял себя руками, пытаясь согреться, и снова уставился в небо, пока взрослые о чём-то разговаривали. Саске стоял рядом — их плечи почти касались, — и тоже смотрел вверх. — Красиво, — тихо сказал Учиха. Наруто мельком глянул на него, потом снова на звёзды. Кивнул. Взрослые закончили прощаться, и Фугаку направился к машине. Повернул ключ. Потом ещё раз. Тишина. Ещё раз — и только сухой щелчок в ответ. — Не заводится, — сказал он, выходя из автомобиля. Минато подошёл, тоже попробовал — безрезультатно. Потом позвал Наруто: — Попробуй ты. Блондин поднял бровь, но подошёл. Сел за руль, повернул ключ — двигатель даже не кашлянул. Он нахмурился, попробовал ещё раз. Та же история. Вышел, обошёл машину, заглянул в бензобак — там было пусто. Потом сел обратно и посмотрел на приборную панель: стрелка показывала полный бак. «Неисправность датчика», — понял он. Минато, внимательно следивший за сыном, спросил: — Нашёл проблему? Наруто кивнул, но объяснить не мог — телефона с собой не было, он оставил его в доме. Он уже собирался идти за ним, когда Саске протянул свой. — Возьми, — сказал он просто. Пальцы Наруто соприкоснулись с пальцами Учихи, когда он принимал телефон. Блондин не обратил на это внимания — или сделал вид. Быстро набрал текст: «Машина не заправлена, хотя датчик показывает полный бак. Сломался датчик или стрелка залипла». Минато прочитал и вздохнул. Фугаку покачал головой. — Поздно уже, транспорт не ходит, — сказала Кушина, которая тоже подошла к машине. — Оставайтесь у нас. Выбора не было. Учихи переглянулись и, после секундного колебания, согласились. Наруто вздохнул. Ночь обещала быть долгой.