Бог - одинокий ребёнок?

      После всего произошедшего заснул Йо довольно быстро, что совсем неудивительно, если учитывать насыщенность дня, в котором было очень много событий: и утренняя суматоха с семьёй и гостями и их подарками, и последующая встреча с братом, который, несмотря на свои божественные дела, всё-таки смог явиться ему, пообещав, что у них будет ещё много таких моментов, правда, счастливый именинник не понимал, как это может быть возможно, если его брат — Бог и ему некогда сюсюкаться с надоедливым глупым отото. Однако очень скоро Йо понял. Их новая встреча случилась раньше, чем мужчина ожидал.       Уже готовясь заснуть, Йо провалился в сон мягко, незаметно и мгновенно, словно его туда кто-то затянул. Шаману снился космос, но не тот холодный вакуум, где не существует никаких молекул, нет, это только выглядело, как космос, но ощущалось совсем иначе. Йо помнил приятный пряный запах корицы и сладкого апельсина, такой, какой обычно оставлял Хао, и потому именно близнец стал первой мыслью Асакуры-младшего. Вокруг — цветки вероники и тысячи звёзд, но не огромные раскалённые шары, какими они являются на самом деле, нет, это, скорее, маленькие чистые сверкающие алмазы, какими видят их люди с земли. Дальше Йо почувствовал что-то протяжное и родное, грустно-сладкое, скорее приятное, нежели нет. Спящему шаману было очень уютно и спокойно, так, что, если бы у него спросили, что он предпочтёт: остаться навсегда в этом сне или вернуться в реальность, мужчина без раздумий выбрал бы первое. Зазвучала какая-то красивая неторопливая мелодия, она мягко лилась отовсюду негромко, а потом завораживающий печальный красивый мужской голос запел слова на неведомом Йо, языке. Пусть Йо не понимал ни самих слов, ни их смысла, он ощутил неизмеримую грусть, которая настолько глубоко задела его оголённую во сне душу, что на глазах выступили слёзы. Шаман узнал об этом только наутро, когда проснулся. И вот пока лилась эта волшебная песня, Йо чувствовал что-то очень доброе, спокойное и родное. Однако эти ощущения достигли своей кульминации, когда хорошо знакомый голос брата сказал, волшебным образом рассекая вакуум:       — Отото, я же просил тебя не грустить. Мы будем видится в твоих снах. Здесь нам никто не помешает. Я помню про обещание приходить к тебе почаще, мой любимый отото. Не переживай ни о чём, прошу. Когда ты спишь, твоя душа находится в измерении Великого Духа, и здесь действуют такие же законы, как в Аду, Короле духов или в его коммунах. По этой причине мы можем беспрепятственно встречаться и разговаривать в твоих снах. Я буду в них приходить, когда тебе грустно или ты сам этого пожелаешь… Нет, Йо, меня это не отвлекает от божественных дел, ведь я в эту минуту продолжаю зрить за благополучием вверенного мне мира. Хочу чаще быть вот так с тобой, мой отото, ведь, среди всех людей, что есть в мире, ты, брат мой, любишь меня искренне и чисто без причины. Не из страха, не из раболепия, любишь просто так, не потому что я — Бог, скорее вопреки. И ты всегда любил меня, просто потому что я существовал. Спасибо, моя дорогая часть. Я бы очень хотел, чтобы мы были обычными людьми, которые живут своей, пусть примитивной и эгоистичной, но счастливой жизнью, хочу просто коснуться твоей руки своею или заключить тебя в объятия, но понимаю, что это невозможно; хочу, чтобы от нас ничего не зависело и ничто не связывало нам руки, но понимаю, что так рассуждают слабаки, и мне стыдно от мысли, что я тебе говорю это, но я говорю, потому что знаю, ты не осудишь меня, Йо. Ты один из немногих, кто никогда меня не осуждал. Ты один из немногих, кто принимал меня таким, какой я есть. Спасибо, моя дорогая вторая половинка. Позволь же мне чаще слышать радость в твоих мыслях и ощущать спокойствие в твоём сердце… Я чувствую, что мне тебя не хватает, не хватает твоей тёплой доброй улыбки и ободряющего взгляда. Я скучаю, отото, скучаю и потому печалюсь. Да, ты как всегда проницателен… Меня, действительно, беспокоит моя физическая форма, в которой я предстал перед тобой в твой День Рождения. Может, ты прав и это моя гордыня, не терпящая и не понимающая, как такой великий шаман, как я, может существовать в виде какого-то сопляка. Ну, да, я понимаю, что то, что я стал Королём в столь юном возрасте только больше возвеличивает меня, но всё же мне некомфортно, неуютно, что ли… Да, ты навсегда останешься моим маленьким отото, и я всегда буду старше и опытнее тебя. Спасибо, Йо. Думаешь, это поможет? Можем попробовать. Правда, плохо пока представляю, каким образом то, о чём ты думаешь, поможет мне, но доверюсь тебе. Хорошо, Йо, я буду больше общаться с Ханой как и полагается хорошему дяде… Надеюсь, это даст результаты, на которые я так рассчитываю, ведь понимаю, что проблема во мне и моём восприятии этой нелепой ситуации. Завтра я приду к Хане в жизни. О, любопытно посмотреть на Анну в таком интересном обличье, ведь ваш сын характером пошёл в маму. Ты только сильнее заинтриговал меня, дорогой мой отото. Спи спокойно и сладко. Мне пора покинуть твоё сновидение, но этот аромат оставлю, чтобы ты помнил до самого утра свой сон. До следующей ночи, Йо. Когда ты проснёшься, увидишь цветок вероники, чтобы помнил, что тебе снилось. И не грусти больше, пожалуйста, ты не можешь представить, как мне больно слышать холод твоей одинокой печали… Хочешь ещё хоть раз дотронуться до меня в моей материальной форме? Ох, мой дорогой отото, если это даст тебе каплю счастья, то хорошо, я приду к тебе на земле, правда, не знаю, когда, но, обещаю, ты почувствуешь. А теперь спи. До рассвета осталось полчаса, и я покину тебя до следующей ночи. Сейчас же, пока у нас ещё есть время, я хочу тебя обнять.       Йо приблизился к брату во сне и позволил Хао заключить себя в нежные, но крепкие, объятия, в которые Бог вложил всю свою осторожную искреннюю любовь к отото.       После этого сон завершился, и Йо со слезами на своих больших, оттого всегда будто бы удивлённых, шоколадных глазах проснулся, обнаружив на подушке цветок вероники, как и обещал ему брат. Растение, вопреки своей природе, источало сладковато-пряный, но слегка горький тёплый аромат корицы. Мужчина улыбнулся, мысленно поблагодарив Короля за такую волшебную незабываемую ночь и аккуратно положил растение, обнаруженное наутро после чудесной ночи, к первому, подобранному в День Рождения, оба подарка Йо решил убрать в большой бумажный конверт, чтобы приятный запах, которым Бог наделил своё творение, сохранился лучше и не исчез.       Приятное послевкусие сна сохранялось на удивление долго, — до самого обеда с губ Йо не сходила счастливая мягкая улыбка так, что Анну так и подмывало отвесить затрещину мужу, чтобы лицо сделал попроще, но, вспомнив слова Хао, итако отказалась от этой идеи, однако, когда Йо спустился на кухню, чтобы позавтракать, женщина не упустила случая поинтересоваться:       — Чего это такое счастливое лицо с утра пораньше? Жизнь слишком сладкая, м? — строго протянула итако.       — Сон хороший снился, — коротко ответил Йо.       — Ах, сон хороший, говоришь?! Совсем стыд потерял вот так просто говорить о таком жене?! — взревела женщина, явно подумав о чём-то плохом. Йо даже не успел ничего пискнуть в своё оправдание, как ощутил обжигающую вспышку боли которой полоснуло правую щёку.       — Достаточно, Анна. Я тебя предупреждал, и больше не собираюсь. Я недоволен, очень недоволен, — холодно-сурово проговорил возникший из ниоткуда Хао, перехватив руку женщины и не сводя тяжёлого строгого взгляда с итако, которая ни единым мускулом непроницаемого лица даже не дрогнула, не выдав удивления или испуга от такого внезапного появления Хао.       — Я забираю Йо, чтобы быть уверенным в его благополучии и верну, когда он сам пожелает меня покинуть и снова жить в семье, — с этими словами Бог обнял брата, защищая его от всей жестокости и печали мира, и исчезая на глазах у шокированной и растерянной Анны и такого же пришибленного Ханы.