Tidal-Bore

      Уён надеялся, что посещение священного места Атлантиды того стоило. Подобно зияющей пасти огромного чудовища, чёрное море встретило их своим ужасающим холодом. У обоих ныряльщиков не было фонариков, поэтому они могли видеть только рыб и организмы, находящиеся рядом со светящейся оболочкой. Остальная часть каньона была погружена в неизвестную темноту.       Уён никогда не боялся воды, но здесь, с Саном, он впервые задумался, не наблюдает ли за ним кто-то из тени холодными, мёртвыми глазами.       Его успокаивали три вещи, хотя они не шли ни в какое сравнение с ужасным мраком моря.       Во-первых, они находились близко ко дну океана. Уён знал о каньоне, окружающем Атлантиду, и он мог видеть зазубренные скалы, из которых складывалась поверхность под ними. По крайней мере он мог не беспокоиться, что что-то нападет на них снизу.       Во-вторых, у них было подходящее снаряжение. Благодаря необычному материалу костюмов, они не погибли ни от давления, ни от низких температур во время нахождения в воде. Сияние снаряжения было мягким, но достаточно ярким, чтобы осветить путь. Сан переложил руку Уёна на верёвку вокруг своей талии, чтобы тот всегда был поблизости.       В-третьих, конечно же, Сан. Благодаря мощным и быстрым движениям его ног они продвигались всё дальше. Его фигура была элегантной, она показывала то, насколько он привык плавать на таких глубинах. Если он часто бывал здесь, значит, бояться тоже нечего, верно?       Потрескивающий звук водных масс обрушился на голову Уёна, как оглушительная волна белого шума. Каждая волна и движение воды заставляли его оглядываться в паранойе, и каждый раз он вздрагивал из-за нахождения на такой глубине. Наверху не было никакого света. Только оболочка и светящееся тело Сана.       Уён не боялся океана, но этот способ сблизиться он считал самым худшим из всех существующих.       Нервно ожидая, что на них в любой момент упадёт большая тень, Уён тащился за веревкой Сана. В руках он нёс ведро с неизвестным содержимым. Его отдал Сан, и под водой оно казалось невесомым.       Боясь тратить драгоценный воздух в шлеме на дальнейшую болтовню, Уён наблюдал за скоплением биолюминесцентных рыб и рифов. Какой-то гриб с щупальцами забавно помахал ему, на что Уён лишь крепче сжал верёвку.       Теперь Сан неожиданно стал для него всем, что удерживало его на месте.       Пользовался ли Сан веревкой, когда был один? Или же он свободно плавал по морским глубинам, заводя дружбу с муренами?       Уён содрогнулся от этой мысли. Он уже понял, что этот человек был ужасающим и намного удивительнее Уёна или же Сынёна. Смирившись с тем, как легко Сан общался с командой и флиртовал, Уён прикусил губу, стараясь сохранять спокойствие, пока они уплывали всё дальше и дальше от купола безопасности.       Был ли Сан напуган, когда рос в роли медиума? Плакал ли он, когда пришёл сюда в первый раз?       Чувствовал ли он себя одиноко?       Уён уставился на спину Сана и на то, как напрягались его мышцы при каждом движении. Они были такими разными, и всё же понимали друг друга. В конце концов, они оба были людьми.       Когда Сан замедлился, Уён сделал то же самое, не желая совершать одну и ту же ошибку дважды. Он остановился, прищурившись и смотря на то, куда на этот раз указывал Сан.       Погружаясь на глубину на подводной лодке, Уён думал, что они нашли самое глубокое место в океане. Их технологии были разработаны именно для глубоководных условий, потому что Атлантида хорошо спрятана. Она находилась вне зоны досягаемости, пока не была разработана нужная техника.       Однако теперь Уён увидел огромную дыру в каньоне. Она была размером с церковь, и хотя в ней не поместилась бы целая Атлантида, казалось, что это новый путь, ведущий прямо к ядру Земли.       Уён посмотрел на Сана с опасением. Они зашли так далеко, что погружение уже не казалось ему невозможным. Тем не менее, тёмная дыра вызывала у Уёна страх. Он даже не видел того, что находилось по другую сторону. Что ожидало их там, внизу?       Обеспокоенный, Уён пересёкся взглядом с Саном и дёрнул его за веревку в немом вопросе. Когда Сан кивнул, у Уёна не осталось другого выбора. Они шли ко дну.       Чувствуя ещё больший холод, хотя они опустились всего на несколько метров, Уён снова потащился вперёд. Он держал ведро в руках, как спасательный круг, в который раз молясь, чтобы после всего этого ему не пришлось стать жертвой.       Однако Сан не завёл их так глубоко, как думал Уён. Они остановились у края, ведущего в зияющую пропасть, и Уён уперся ногами в землю, просто для уверенности. Когда Сан указал на ведро, Уён с готовностью передал его. В тишине он наблюдал, как Сан открыл крышку и что-то достал оттуда.       Клубок травы. Возможно, это были водоросли или какое-нибудь фирменное блюдо атлантийцев. Когда Сан оттолкнулся ногами от края, чтобы подняться над дырой пустоты, его чуть потянуло вниз.       Сан забросил один клубок в дыру, а затем и остальные. Его движения были спокойными и решительными, пока Уён пытался понять, что происходит.       Это и было тем самым священным местом? Водоросли — это что-то вроде жертвы для их богини? Способ умиротворить её или попросить благословения, как это было принято религиями на суше?       Ещё один шар из водорослей опустился в неподвижную темноту, исчезая. Теперь ведро было пустым, и Сан ещё мгновение вглядывался в пропасть.       Было ли там что-нибудь внизу? Священная статуя? Святая земля?       Или Сан… кормил что-то?       Совершенно ничего не понимая, Уён колебался, когда Сан вернулся. Он чувствовал только биение собственного сердца. Никакое чудовище не появилось из глубин, тем более мурена. Из-за иррационального страха Уён отказывался верить, что это был религиозный ритуал. Здесь что-то происходило, и это место не было похоже на храм или церквушку.       Сан снова передал Уёну ведро. Побледнев, тот прижал его к груди, не выпуская ни Сана, ни дыру из поля зрения.       Когда медиум вопросительно наклонил голову и указал на купол, Уён спокойно выдохнул. Он подумал, что Сан обычно оставался здесь дольше, возможно, даже нырял, чтобы посетить самое сердце их священного места, но он, должно быть, почувствовал беспокойство Уёна. Когда учёный с готовностью схватил верёвку Сана, тот поплыл, не смотря назад.       Уён часто оглядывался через плечо, но всё, что он видел, так это дыру, медленно исчезающую в темноте.       Довольный тем, что сможет вернуться в успокаивающий купол как можно скорее, Уён поспешил за Саном. Его переполняли вопросы, но им придётся подождать, пока он не увидит Сонхва.       После всего этого Уён хотел лишь принять горячую ванну и отведать вкусной еды, приготовленной Чонхо. Может быть, он научит Плюх-Плюх некоторым трюкам и возьмёт выходной завтра? Пока что он не сможет написать многое для отчёта, но ему определённо нужно было всё переварить.       К счастью, их возвращение под оболочку было быстрым. Сан сильными руками вытянул их за верёвку, и вода хлынула мимо Уёна, подталкивая его полупрозрачными ладонями. Вскоре они добрались до люка, и Сан открыл его, чтобы пройти внутрь. Уёна вынесло течением на камни, словно дохлую камбалу, и он наконец оказался в безопасности.       Сквозь блеск шлема он уставился мутным взглядом на потолок.       Безопасность. Он никогда бы не подумал, что пузырь на дне океана будет означать безопасность.       Пока Уён лежал, тяжело дыша, смех Сана долетел до его ушей. Он вытянул шею, чтобы увидеть, что мужчина вылил остатки воды из ведра и отложил его в сторону. Он снял шлем, и облегающий костюм был расстёгнут сверху, открывая вид на грудь.       И боже, Уён был геем.       Оживившись от вида загорелого тела, которое Уён очень бы хотел увидеть под собой, когда его заставят забыть собственное имя от удовольствия, он сел и снял шлем. Он взъерошил мокрые волосы, прилипшие к коже.       Сан что-то сказал, всё ещё ухмыляясь своей красивой улыбкой с ямочками. Когда он вспомнил, что Уён не говорит на его языке, он снова попробовал подобрать нужные слова, отказывая сдаваться.       Уён навострил слух, услышав слово «испуганный». Он достаточно часто замечал его в предложениях, чтобы выучить. Забыв обо всех страхах, он поднялся на ноги.       Сан ступил вперёд, когда они снова поравнялись. Уёну нравился такой способ общения и то, что Сан думал так же.       Это было даже немного забавно.       — Ты только что сказал, что я испугался? — Уён понизил голос до угрожающего ворчания. Он вздёрнул подбородок, встречаясь взглядом с Саном. Уён не из тех, кто отступит из-за низкого роста.       Сан, выучивший эквивалент этого слова по тем же причинам, ухмыльнулся. Он что-то промурлыкал Уёну, что-то вроде насмешки, но это всё равно вызвало волну жара по его телу.       — Клянусь, если бы я позвал тебя на прогулку на вершину небоскреба, ты был бы в ужасе, — прошипел Уён. Он подумывал о том, чтобы взять Сана с собой просто для того, чтобы понаблюдать за тем, как тот, разинув рот как рыба, пялился бы на небо и каждое дерево.       С той же самодовольной улыбкой Сан подыгрывал ему. Несколько прядей выбились из его стянутых в хвост волос и теперь спадали на лицо, щекоча лоб Уёна.       — То, что ты какой-то странный подозрительный сверхчеловек без инстинкта самосохранения не значит, что у меня, в отличие от тебя, нет гордости, — копируя движения Сана ранее, Уён потянулся, чтобы взяться за молнию, удерживающую костюм Сана застегнутым. Он дёрнул собачку вниз, обнажая ещё больше кожи. Их взгляды всё ещё были направлены друг на друга, но Уён почувствовал, как его пальцы едва уловимо коснулись пресса Сана.       Сан с вызовом приподнял бровь, глядя на него. Его костюм был расстёгнут почти до уровня паха. Уён пытался не пялиться, но если бы он опустил собачку чуть ниже, то смог бы наконец увидеть то, чего так хотел ещё с их первой встречи.       Уён не знал, кого из двоих он дразнил больше, когда остановился чуть ниже пупка Сана. Он на мгновение задержал руку, и его учащенное дыхание обжигало чужие губы. Затем он резко убрал пальцы, чтобы вместо этого снять ткань с плеч Сана.       — Тебе лучше следить за своим языком. Я сейчас через многое прохожу, и красивые татуировки не спасут тебя, если ты меня разозлишь, — прошипел Уён так тихо, как только мог.       И все же Сан мог понять, что тот говорил несерьёзно. Ухмылка оставалась на его губах.       Уён собирался сказать что-то ещё, заканчивая свою речь, но резко замолчал. Сан обхватил его руками, стягивая рукава костюма за спиной Уёна. Их груди, бёдра — всё было тесно прижато друг к другу, и дыхание Сана щекотало чужое ухо, когда обоим пришлось отвернуть головы.       Яркий румянец выступил на щеках Уёна. Он сглотнул, стоя неподвижно, как столб, потому что любое движение вызвало бы у него самую болезненную эрекцию в его жизни. Его взгляд пал на синие татуировки, покрывавшие спину и плечи Сана. Всё больше и больше кожи обнажалось перед его глазами. В горле Уёна пересохло.       Низкий голос Сана заставил Уёна прийти в чувство и повернуть голову. Сан запахнул костюм вокруг талии, оставляя открытой намного больше кожи, чем следовало бы. Уён не был ханжой, но атлантийцы заставляли стесняться даже его.       Не в силах дышать, он оставался прижатым к Сану. Уён чувствовал себя маленьким, уступая как в ширине плеч, так и в том, что было скрыто под тканью костюма внизу. Никакого трения, только лёгкое давление, как будто Сан хотел напомнить ему, кто из них был больше.       Уён стиснул челюсти, удерживаясь от того, чтобы не впиться зубами в чужое плечо. Он хотел вцепиться ногтями в спину Сана, хотел увидеть его реакцию.       Но больше всего он хотел, чтобы они начали понимать друг друга и наконец смогли обсудить, что это, блять, были за брачные танцы, которые они сейчас исполняли.       Когда Сан отстранился, Уён резко вдохнул ртом воздух так, будто тонул. Он проигнорировал победный смешок Сана. Уён потопал прочь, чтобы снова переодеться в свою одежду.       Он утрёт Сану нос, как только сможет заговорить на их языке. Этому парню следует быть начеку. Скоро он будет умолять Уёна отсосать ему.       Строя коварные планы, он оделся. Они вышли из шлюза вместе, как будто только что не касались членами через тонкую ткань водолазных костюмов, и никакие слова не срывались с их губ.       Сан привел Уёна домой, словно вежливый страж, как ему и подобало, и они расстались с солнечной улыбкой на лице у одного и свирепым взглядом у другого.       По пути к Ёсану Уён прокручивал в голове злобные мысли.