Suffocating
3 сентября 2023 г., 10:00
Сонхва нашёл учёных взглядом, когда охранники привели пострадавшую группу в просторную подземную зону дворца. До того, как вода не начнёт подниматься до уровня замка, широкая дверь оставалась открытой. Все атлантийцы толпились внутри, в помещении, заполненном пищевыми пайками и кислородными конвертерами, которые впускали воздух в комнату, словно жабры.
Хонджун скорее нёс Уёна вниз по лестнице, нежели просто поддерживал его под руку. Как только они пришли, их направили в лазарет, который был отгорожен занавеской высотой до потолка, чтобы обеспечить личное пространство. Окно, затянутое бледно-голубой сеткой на случай, если оно когда-нибудь разобьётся под напором воды, выходило на улицы. Вода всё ещё поднималась, но сейчас они были в безопасности.
Мрачное лицо Сонхва ненадолго осветилось спокойствием, когда он увидел всех живыми, но затем он подсчитал количество учёных. Независимо от того, как он высматривал зал в поисках ещё одного человека, больше никто не пришёл. Атлантийцы заперли тело Петры в другой комнате, чтобы никто не впал в панику при виде неё. Хотя Хонджун заверил их, что гроб будет в безопасности даже в условиях чрезвычайной ситуации, Уён задавался вопросом, стоило ли это того. Вытаскивать её тело на поверхность или сообщить, что она потеряла жизнь среди бесконечных глубин, — и то, и другое было одинаково ужасно.
Уён застонал от боли, когда Хонджун опустил его на носилки. Сонхва бегал из угла в угол. Он послал кого-то поставить диагноз Кико, проверил травму головы Ёсана и попросил Минги сесть рядом с Юнхо, чтобы тот помог перебинтовать его ногу. В попытке сдержать боль, пока врачи не позаботятся о других, Уён лежал, свернувшись калачиком, стиснув зубы. Его лицо было бледным.
Хонджун был тем, кто привлёк к нему внимание, сказав, что Уён потерял сознание снаружи. Сонхва сразу же оказался рядом с ним.
— Где болит?
— Спина, — проворчал Уён. — Волна отшвырнула меня к зданию.
— Могу я снять с тебя рубашку? — руки Сонхва замерли и двинулись только после вымученного кивка Уёна. Учёный сосредоточился на Ёнгуке, сидевшем в углу, будто его совсем не затрагивало происходящее вокруг. Он был единственным, у кого было время переварить смерть Петры, но он также был самым близким ей человеком. Уён знал её всего два месяца.
Молясь, чтобы они поскорее нашли время заняться своими психологическими травмами, Уён позволил переложить себя на живот. Выпрямление позвоночника было подобно агонии, хоть пальцы доктора и были прохладными.
Уён положил онемевшие руки по обе стороны своего лица и пытался контролировать дыхание, чувствуя, как каждый выдох касается его кожи. Пока доктор объяснял, Сонхва быстро переводил каждое его слово.
— Я не знаю правильных терминов на Вашем языке, извините за это, но один из Ваших позвонков был сдвинут с места в результате удара, поэтому у Вас сильный ушиб. Вы сможете стоять прямо, только если кость встанет на место. Её вправление причиняет боль и издаёт неприятный звук. Вы готовы?
— Дерзайте, — хныкнул Уён. Он просто хотел, чтобы давление и боль прекратились, прикрывая заплаканные глаза ладонями. Кольцо Сана на пальце успокаивало его.
Руки доктора скользнули вверх по спине, прощупывая сдвинутые позвонки. Когда он нашёл нужный, его пальцы прижались к боку Уёна, постепенно вправляя позвонок на место.
Уён прикусил губу, чтобы не закричать, пытаясь мужественно перенести всё. Мгновение спустя его тело содрогнулось, когда в позвоночнике раздался сильный треск. Боль всё еще присутствовала, но ощущение давления исчезло.
Уён выдохнул. Хотя двигаться с ушибом всё ещё было трудно, он, по крайней мере, не чувствовал, что его позвоночник может переломиться в любую секунду.
Он со слабостью повернул голову к своему спасителю.
— Спасибо.
Сонхва не потребовалось переводить это. Он поспешил к следующему человеку, в то время как несколько добровольцев снабдили Уёна водой и подушкой, чтобы облегчить нагрузку на его спину. Доктор подмешал в его напиток несколько обезболивающих, приготовленных из растений, пообещав, что боль Уёна скоро ослабнет. Пока он приходил в себя, Хонджун пришёл проведать его. Принц мимолётно улыбнулся, когда заметил облегчённый кивок Уёна.
Через некоторое время Кико пришла в сознание и откашлялась водой. Её легкие были повреждены, но доктор был уверен, что все они выживут.
Чувствуя себя опустошённо от того, насколько жестокой и внезапной была смерть Петры, тем, что было слишком поздно помогать, Уён попытался обрести веру в их скорое выздоровление.
Они были почти вне опасности, техники почти закончили свою работу, но прибытие следующего человека вызвало у всех ещё больше волнения. Уён поднял взгляд, когда люди снаружи закричали, и тяжёлые шаги нескольких солдат отдались эхом в стенах лазарета.
Доктор быстро открыл занавеску, чтобы впустить их внутрь, и все эмоции исчезли с лица Уёна, когда он в одно мгновение узнал тело у них на руках.
Сан был без сознания и весь в крови, повиснув, как кукла, в хватке крепкого воина. Шкскай был рядом с ним, отдавая приказ доставить его в безопасное место, в то время как добровольцы поспешили удержать взволнованный народ подальше.
Уён в панике поднялся, но Хонджун толкнул его в плечо, укладывая обратно.
— Стой, — зарычал он, даже когда испуганный взгляд Уёна продолжал возвращаться к болтающимся конечностям его возлюбленного. Другие учёные были в таком же шоке, и Сонхва, видимо, совсем не замечал того, что испачкал одежду в крови, когда помогал опускать Сана на носилки.
— Мурена вернула его обратно. Снаружи чисто, но она, казалось, беспокоилась о его состоянии, — объяснил один из воинов, пока они снимали рваные клочья костюма с кожи Сана. Каким-то чудом энергетический щит выдержал, и его тело не было раздавлено. Когда они сняли с него шлем, Уён увидел его спутанные волосы и болтающуюся голову. Он прикоснулся к руке Хонджуна.
— Пожалуйста, позволь мне помочь, — умолял он. Слёзы пеленой застилали его глаза, но ему нужно было находиться рядом, нужно было что-то сделать. Он не мог сидеть сложа руки, пока Сан, возможно, умирал.
Хонджун раздумывал достаточно долго, чтобы Уён смог выскользнуть со своей койки и пробраться к Сану. Он опустился в кресло рядом с ним и помог снять костюм. Прочная ткань выдерживала большую силу любых атак, но акульи зубы были достаточно острыми, чтобы в конце концов прорвать её. Несколько глубоких ран тянулись по левой руке и ноге Сана, а его правая рука напоминала кровавое месиво.
Уён приподнял голову Сана и провёл рукой по его мокрым волосам в поисках других травм. Его грудь вздымалась от ровного дыхания, говоря о выносливости. Когда Уён вытер кровь с чужого лица, чтобы были видны только раны, его руки и кольцо уже были покрыты красным.
Они раздели Сана догола, оставив только пропитанное кровью кожаное ожерелье, на котором покоилась жемчужина, подаренная ему Уёном. Он всё ещё носил его с гордостью, и Уён хотел, чтобы это осталось неизменным.
Врачи сразу приступили к работе с наиболее очевидными травмами. Двое из них стояли рядом с Саном с иголками и нитками, в то время как Уён и Сонхва занимались руками, вытирая кровь и останавливая её приток к его ранам.
Пот выступил на шее Уёна, его лихорадило от боли и страха.
— Он справится? Он потеряет руку? — в ужасе произнёс он. Время от времени его взгляд возвращался к лицу Сана, но тот был без сознания. Ему требовался сон, чтобы оправиться от ран, но боль скоро разбудит его.
Главное, чтобы все шло так, как должно.
— Я не знаю… — прошептал Сонхва, не желая лгать.
Уён работал только усерднее. Он прижал руки к свежей ране, которую обнаружил на плече Сана, и наложил повязку, как только ему передали бинты. Его первая помощь была скромной, но мысль о её необходимости врезалась в его мозг достаточно глубоко, когда требовалось спасти жизнь своего любимого человека.
Чаши с розовой водой стояли вдоль стен, пока все продолжали полоскать в них ткань. Крови было гораздо больше, нежели ран, и это было облегчением. Вскоре Сан снова выглядел как человек, если не считать нескольких пугающих следов от укусов, когда он недостаточно быстро увернулся от акул. Однако ни одна из них не укусила достаточно глубоко, чтобы повредить артерию, и он знал, как отогнать их, прежде чем они откусят от него куски.
Уён чувствовал всё больше уверенности в том, что Сан справится.
К тому времени, когда он больше не мог помочь, а врачи закончили с рукой Сана, пострадавшей больше всего, Хонджун вытащил Уёна из кучи людей. Учёный стоял на трясущихся ногах, словно оленёнок, но прежде чем он успел пожаловаться, Хонджун потащил его обратно на койку.
— Хорошая работа, — пробормотал он, когда Уён нерешительно лёг. Его взгляд был прикован к Сану, и он едва заметил, как Хонджун оттирал руки от липкой крови. — Тебе нужен отдых. Оставь его нам, и как только ты проснёшься, он будет в порядке, — любое обещание звучало обнадеживающе из уст Хонджуна. Уён подчинился и не высовывался, но только потому, что всё кружилось перед его глазами. Его не стошнило, и он смог съесть несколько крекеров, чтобы унять дрожь.
Он почти забыл об угрозе затопления, потому что травмы Сана пугали его гораздо больше. В следующий раз, когда Уён взглянул на окно, он обнаружил, что оно полностью затоплено, но вода больше не двигалась с постоянной скоростью. Она неподвижно стояла.
Не спеша радоваться, Уён ждал новостей. Оказалось, акула прорвалась сквозь сеть вместе с потоком воды из большой дыры и бесчинствовала в том уголке города, в котором и оказалась в ловушке. Воины сделали всё возможное, чтобы убить её милосердно, но без помощи мурены на это ушло некоторое время.
К тому моменту, как суматоха вокруг утихла, врачи закончили с Саном. Они прикрыли его покрывалом, оставив на виду только забинтованные руку, ногу и кисть. Теперь он выглядел лучше, как человек, который идёт на поправку, а не борется за свою жизнь.
Пальцы Уёна дернулись к краю койки, когда он попытался дотянуться до Сана. Он был слишком далеко, а Уён был слишком измучен, чтобы подниматься на ноги. Обезболивающие притупили его сознание. Когда техники вернулись с новостями, Уён был в полудрёме, а Кико проснулась, перешёптываясь с Ёнгуком.
Шкскай расхаживал снаружи, успокаивая людей в меру своих возможностей. Все замолчали, чтобы выслушать отчёт, но в сонном мозгу Уёна не задержалось ни одного иностранного слова.
Восторженные возгласы же были куда действеннее. В воздухе чувствовались облегчение и гордость, когда врачи похлопывали друг друга по спинам, а добровольцы обнимались. Кико наклонилась к Ёнгуку, и он погладил её по спине, а Ёсан лежал в объятиях Минги, всхлипывая, теперь зная об их успехе.
Уён посмотрел на Сана, но тот не разделял их радости. Как тот, кому они были обязаны больше всего, он наслаждался своим заслуженным сном.
Сонхва пришёл сообщить новости, но глаза Уёна уже были закрыты. Он не слушал, как дипломат благодарил их за помощь и выдержку. Уён будто парил в облаках, пока боль постепенно оставляла его, и надеялся, что в следующий раз, когда он проснётся, он снова увидит Сана.
Посреди ночи он очнулся ото сна. Большинство атлантийцев покинули убежище, чтобы восстановить город, как только вода вышла обратно в океан. Они были заняты всю ночь, и отдалённый звук того, как они перестраивали свои дома, Уён слышал даже сквозь сон.
Он и его друзья оставались внутри. Они дремали, ныне в безопасности от любых наводнений, акул и страха потерять ещё одного любимого человека.
Когда Уён, задумавшись, повернул голову, чтобы прикинуть расстояние до Сана, он обнаружил, что мужчина лежал неподвижно, но его койка была придвинута ближе. Она находилась на том же уровне, где лежал Уён.
С трепетом благодарности в груди, Уён протянул ладонь, взяв Сана за здоровую руку. Его веки снова отяжелели, когда он с восторгом посмотрел на своего возлюбленного, желая, чтобы тот поскорее проснулся. Даже без сознания Сан был прекрасен, и его сила вызывала восхищение.
Их руки были свободно переплетены, когда Уён снова заснул, чтобы ещё немного отдохнуть. К тому времени, когда он проснётся, он надеялся, что всё вернётся в норму.
