Tidal-Bore

      Сан уже бодрствовал в то время, когда Уён дёрнулся во сне. Его рука дрогнула, на что Сан чуть сжал чужую ладонь в своей. Уён тут же открыл глаза.       Он встретился с ослепительной улыбкой напротив. Глубокие ямочки появились на щеках медиума, и, хотя в его глазах всё ещё отражались следы боли, нежность во взгляде смягчила её.       — Сан, — резко выдохнул Уён, сев на койку. Его спина пульсировала от каждого движения, но он чувствовал себя намного лучше, чем предыдущей ночью. Прикосновения к синякам причиняли боль, но теперь он хотя бы мог выпрямиться, как прежде.       — Я рад, что ты в безопасности, — прошептал Сан. Его большой палец скользнул по тыльной стороне ладони Уёна. Тот мог только покачать головой.       — Ты чуть не погиб там. Нам сказали, что мурена принесла тебя обратно, и ты был тяжело ранен. Я думал, что ты лишишься ноги, — пробормотал он. Страх всё ещё таился где-то внутри него, но присутствие Сана унимало его, словно успокоительное.       — Я знал, что делаю. Что с тобой произошло? — встревоженный взгляд прошёлся по напряжённой фигуре Уёна. Пытаясь сделать вид, что всё было не так уж и плохо, учёный пожал плечами.       — Меня подхватило течением и отшвырнуло к зданию. Не то, что прокатиться на мурене и быть покусанным акулами, — он строго, но без злобы посмотрел на Сана. После улыбки медиума он потерял всякую способность злиться. Когда он, раздражённо вздохнув, лёг, они внимательно всматривались в лица друг друга, запоминая, чтобы обрести уверенность в том, что в ближайшее время не потеряют друг друга. Уён хотел провести пальцами по татуировкам Сана, но его плечо болело слишком сильно. Поэтому он довольствовался их переплетёнными руками. — Тебе больно? — прошептал он, не в силах вынести мысль о том, что Сан страдает. Он хотел как можно скорее снять напряжение с чужих плеч.       — Я выдержу. Как только ваша подруга очнётся, я попрошу врачей принести нам какое-нибудь лекарство.       Уён оглянулся. Все ушли, кроме Кико, которой требовался постоянный постельный режим, чтобы прийти в себя. Она снова была без сознания, но её лицо было спокойным.       Уён откинул одеяло и сел. Несмотря на протесты Сана, он, скрывая любые признаки боли в спине, встал с койки. Его пальцы выскользнули из хватки Сана, но медиум доверял ему достаточно, чтобы оставаться на месте, пока Уён уходил в поисках врача. По пути он прихватил свою рубашку.       — Скоро вернусь.       Стремясь помочь своему страдающему любимому, так как это было единственным, что он мог сделать, Уён поднялся по лестнице. Ему бы не помешало немного пройтись. Лежать с больной спиной было намного хуже.       Двери в бункер и дворец снова были открыты. Когда он прошёл через вестибюль и выглянул наружу, то заметил, что вся вода ушла, и Атлантида была наполнена шумом, пока люди восстанавливали разрушенный потопом город. В этом участвовали все, независимо от татуировок на их лицах.       Уён неторопливо направился в столовую, не зная, где найти врача, но там он точно найдёт тех, кто сможет подсказать ему. Когда он заглянул внутрь, то обнаружил, что Ёсан сидит с Юнхо и Минги. Ёнгук находился поодаль от них, тихо разговаривая с Шкскаем и Сонхва.       Когда Ёсан пересёкся взглядом с Уёном, он сел ровнее. Ему перевязали руку и голову, и цвет его лица был намного здоровее, чем до этого. Уён был рад, что у того не случилось сотрясение мозга.       — Уён, — позвал он голосом, вернувшимся к своему привычному тёплому звучанию. Уён помахал ему, словно был королевой, и сделал то же самое, когда Сонхва и Ёнгук подняли глаза.       — По одному, пожалуйста. Мне нужно время, чтобы каждый получил автограф, — Уён сделал вид, что чужое внимание приносило ему только больше хлопот. Когда Ёсан закатил глаза, Уён понял, что тот уже сожалеет о его пробуждении. — Я ещё вернусь к вам, но Сану нужно обезболивающее. Не могли бы Вы прислать врача, Сонхва?       — Сию минуту, — сказал Сонхва и встал из-за стола. Он поспешил прочь, в то время как Шкскай одобрительно кивнул Уёну.       После оказанной помощи учёные были официально приняты атлантийцами.       Уён присел рядом с Ёсаном и его любовниками. Они предложили ему разложенную между ними еду, и Уён положил немного на тарелку, чтобы отнести её Сану.       — Как ты себя чувствуешь?       — Теперь, когда я знаю, что Сан в безопасности, намного лучше. А как насчёт тебя? Насчёт всех вас? — Уён посмотрел на них троих. Минги и Юнхо расположились по обе стороны от Ёсана, как две башни. Они сидели достаточно близко, соприкасаясь плечами, и охраняли его, словно два пса, следившие за кроликом.       Они смотрелись довольно мило вместе, хотя Уёну ещё предстояло стереть из памяти сцену их секса.       — Мы в порядке. Я хотел бы поблагодарить Сана чуть позже. Может, это его долг — защищать город, но он оказал нам огромную услугу.       Уён ухмыльнулся, взяв тарелку.       — Я согласен, что он заслуживает от нас любой похвалы. Мы будем внизу, пока доктор не скажет нам уходить, — он развернулся, чтобы уйти, но голос Ёсана заставил его остановиться.       — Нам нужно собраться всей командой чуть позже и многое обсудить, — он опустил голову, поправив очки, и его голос стал тише. Юнхо погладил чужое плечо, разделяя его боль.       Уён кивнул.       — Ты знаешь, где меня найти.       Он ушёл, прежде чем Шкскай или Хонджун смогли бы расспросить его о Сане. В нынешнем состоянии у Уёна было слишком мало энергии, чтобы тратить её на разговоры на иностранном языке.       Спуск по лестнице был даже легче, чем подъём. Сонхва и два врача стояли рядом с Саном, так что Уён терпеливо сидел на своей койке, перекусывая, но оставляя большую часть еды для Сана.       К тому времени, когда ему сменили повязки и принесли новые лекарства, Уён окончательно проснулся. Как только остальные ушли, он наколол кусочек фрукта и поднёс его ко рту Сана.       — Скажи «А», — потребовал он тоном любящей матери. Сан подчинился и позволил себя накормить, хотя мгновение спустя хихикнул.       — Я могу поесть сам. Одна рука в порядке, — он пошевелил ею, но Уён перехватил его движение рукой, на которой было кольцо, и прижал её к простыням.       — А вот и нет. Как часто такое происходит? Люди хорошо заботятся о тебе?       Сан хихикнул, смирившись со своей судьбой. Он радостно съедал всё, что давал ему Уён, и тот светился от гордости за то, что ему удалось позаботиться о медиуме.       Они были такими разными, и мало что могли разделить друг с другом. Сан заслужил это.       — Это моя работа.       — Да, но ты каждый раз спасаешь весь город. Даже если ты не боишься, то всё равно сражаешься против стаи акул. Довольно много на плечах одного человека. Не говоря уже о том, что ты, должно быть, часто бывал на волоске от смерти, — расстроенный тем, что кто-то, кроме него, мог находиться так близко к Сану, Уён сжал ладонь в кулак. Кто-то очистил кольцо на его пальце, и он был рад видеть, что оно вновь сияет своей прежней красотой. Редкая жемчужина не имела для него особой ценности, но чувства Сана, скрывавшиеся за ней, — да.       Когда Сан отстранился от него, замешательство Уёна позволило тому забрать из чужих рук ножик. Медиум наколол кусочек дыни и поднес его ко рту Уёна. Учёный довольно проглотил его. Хмурое выражение ушло с его лица, а уголки губ Сана приподнялись.       — Они благодарны, — заверил его Сан. Уён сдался только потому, что не хотел оскорблять народ своего парня, когда ему всё ещё нужен был отдых.       — В любом случае, ты меня напугал. Тебе лучше поскорее выздоравливать, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе. Забудь о глупом кокетливом Уёне. Сейчас я буду лучшим парнем, о котором ты только мог мечтать, — он поднял ножик, и Сан откусил ещё кусочек. Он перебирал пальцы Уёна своими, и учёный чувствовал шрамы, выступающие на чужой коже, от прошлых боёв.       Он отогнал жуткие образы, поселившиеся в его сознании. О Сане, в этом самом месте, окровавленном и одиноком, поскольку жертвовать собой ради всех остальных было частью его судьбы.       Он мог быть одним из самых значимых и известных людей Атлантиды, но он также был тем, кто оказывался на грани жизни и смерти чаще, чем кто-либо другой.       — Хороший парень, — пробормотал Сан на языке Уёна. Когда он поднял подбородок, линия его челюсти и веснушки умоляли Уёна о внимании. — Поцелуй?       — Почему ты вообще спрашиваешь? — проворчал себе под нос Уён. Он поставил тарелку рядом с собой на койку и наклонился, чтобы прикоснуться к губам Сана своими. Медиум был осторожен, чтобы не напрягать спину Уёна, но сладкие поцелуи будто избавляли его от любой боли. Сан почувствовал вкус съеденного им фрукта и приоткрыл губы, чтобы позволить Уёну углубить поцелуй.       Эти несколько минут были блаженством, когда ничто, кроме них, не имело значения, и обеспокоенные мысли Уёна отступили от уверенности, что Сан рядом и никуда не денется. Даже когда его раны выглядели плохо, он был закалён в сражениях и быстро выздоравливал. Скоро он вновь начнёт отказываться от любых попыток Уёна вывести их отношения на новый уровень.       Они вдвоём наслаждались моментом, нежно целуясь. Уён мягко перебирал пальцами распустившиеся пряди волос Сана, спадавших ему на плечи. Словно кот, Сан потянулся навстречу прикосновениям, желая только ласки.       Их мирное времяпрепровождение было прервано Ёсаном и его дурацким решением собрать всю команду. Уён узнал звук чужих шагов по лестнице и с глубоким вздохом отстранился от Сана. На этот раз их руки вновь расцепились, и он пододвинул тарелку ближе.       — Вот, попробуй поесть ещё немного. Ёсан хотел поговорить с нами. Врачи скоро разрешат тебе уйти, так что не беспокойся. Я найду тебя, как только смогу.       Сан надул губы, но понимал важность ситуации. Поскольку у них ещё было немного времени, он отпустил Уёна.       Он вышел из лазарета, прежде чем остальные ворвались бы внутрь. Ёнгук и Ёсан тихо поприветствовали его, чтобы никого не потревожить.       — Кико? — спросил Ёсан, кивнув на шторку, но Уён покачал головой.       — Всё ещё без сознания.       — Понял. Я мимолетно рассказал об этом ей ранее, так что знаю её мнение. Как только она проснется, я спрошу ещё раз, — все трое сели в углу, где их разговор никому не помешает. Уён скрестил ноги и нетерпеливо ждал, пока закончится очередная скучная групповая беседа. — Я говорил с Ёнгуком, но я бы хотел, чтобы это было стало известно всей команде.       Уён обменялся взглядом с Ёнгуком. Он пропустил несколько вещей, пока был ранен.       — Это касается смерти Петры. Я хочу, чтобы мы покинули Атлантиду раньше, чем планировалось изначально, и вернулись на поверхность как можно скорее. Мы добились огромного прогресса, но опасность прошлой ночи — это не то, чему бы я снова хотел подвергнуть всех нас. Нам нужно выразить соболезнования родителям Петры и подготовиться к похоронам, — объяснил Ёсан, медленно и аккуратно подбирая слова.       Конечно, он был прав. Член их команды погиб, они были в смертельной опасности, и время возвращаться в любом случае было уже довольно близко.       Однако, вместо принятия, отвратительное чувство недовольства прогрызло себе путь в сердце Уёна. Он скрестил руки на груди, будто пытаясь отогнать его.       — Почему? Мы можем остаться ещё на несколько недель и окончательно поправиться. В любом случае для начала нужно подготовить всё на поверхности, — они предвидели такую реакцию, и именно поэтому Ёсан спрашивал всех, кроме Уёна, заранее. Ёнгук пришёл ему на помощь.       — Это было бы неуважительно по отношению к Петре и её семье. Мы решили отправиться, как только будем готовы, и не рисковать потерять ещё кого-то в этой миссии.       Губы Уёна дрогнули от возмущения, но он сохранил молчание.       — Нет, что… Почему?! Мы можем послать подводную лодку наверх с кем-нибудь из нас. Зачем всем нам прекращать исследование?       Ёсан положил руку на его плечо, сжимая. Это было больно, но сердце Уёна болело гораздо сильнее.       — Уён, мы понимаем, что тебе трудно, но, возможно, это к лучшему. Давай уйдём туда, где безопасно, сейчас. Чем дольше ты здесь пробудешь, тем труднее будет покинуть это место. Мы уже решили это втроём.       Они посидели с ним ещё немного, затем Ёнгук встал первым, чтобы уйти. Когда Уён, наполненный отчаянием, уставился себе под ноги, Ёсан тоже поднялся.       — Мне очень жаль, Уён. Давай уйдём сейчас и покончим с этим.       Он ушёл, как будто это было так легко. Для него, для Уёна, для всех них.       Уён остался на полу в одиночестве, испытывая ещё большую боль, чем раньше. Он не мог вернуться к мужчине, который ждал его поцелуя и хотел провести с ним как можно больше времени, особенно теперь, когда потоп напомнил им, насколько ценна каждая минута.