Побеждая себя

Первое сентября и начало нового учебного года в принципе никому и никогда не доставляли положительных эмоций. Особенно, если ты – Дазай Осаму, который напрочь потерялся во времени и забыл про начало осени. Который решил напиться тридцать первого августа, и теперь вынужден был бродить по школе с адской головной болью. Помимо дат, Дазай ещё умудрился забыть, что он, вообще-то, теперь ученик десятого класса, а это значит, что многие ребята ушли после девятого, и оставшихся распределили в два класса. И Осаму понятия не имел, в каком он теперь классе, и кто его одноклассники. Но размышлять об этом не было сил. На голову будто надели кастрюлю и дубасили по ней ложкой, поэтому Осаму просто завалился в первый попавшийся кабинет на классный час, потому что линейку и знакомство с новым классным руководителем он благополучно проспал. Первый по счёту класс, в который припёрся еле соображающий Дазай и, как ни в чём не бывало, уселся за парту, оказался вообще пятым «Б», из которого его с криками выгнала учительница. Во второй раз Осаму зашёл в параллельный класс, посидел несколько минут и успел задремать, как вдруг классная руководительница решила проверить в журнал и сообщила, что парень ошибся кабинетом. Но, вместо криков хотя бы подсказала, в каком кабинете находится его класс. С третьей попытки он всё же дошел до пункта назначения и занял свою любимую последнюю парту. Его класс оказался в разы шумнее, чем параллельный, да ещё и новым классным руководителем назначили никого иного, как Куникиду Доппо… После такого спать перехотелось, а когда захотелось обратно, и Дазай расплылся на парте, то после отрезвляющего хлопка по голове небольшим блокнотиком сон вообще как рукой сняло. Однако, это был не тот вариант, когда могли сжалиться за красивые глазки, и учитель лишь грозно сказал ему сесть прямо. Осаму вздохнул, поправил рубашку и криво завязанный галстук, и всё же выпрямился, впервые за всё время полноценно оглядывая свой новоиспечённый коллектив, с которым он проведёт ближайшие два года. За первой партой, ожидаемо, сидел Ацуши, согнувшись в какой-то креветочной позе и опустив голову очень низко. Вообще Накаджиму любили почти все учителя за его мягкий и покладистый характер. Где-то закрывали глаза на долги и завышали оценки. Все, кроме Куникиды, учителя математики, который со всех одинаково строго требовал наличие знаний и дисциплины, а всё остальное для него было неважно. Недалеко скучающе тыкал в телефон Тачихара, на которого с соседнего ряда метал грозные взгляды Рюноске. Чуя как знал, что Дазай выберет последнюю парту среднего ряда, и потому сбежал на третий ряд, ещё и за третий стол. Осаму мысленно сделал пометку обязательно подсказать, что с таким ростом Чуе лучше всего пересесть за первую парту. От таких мыслей он слегка повеселел. Всё же, поиздеваться над Накахарой – всегда милое дело. Очищает карму, поднимает настроение, укрепляет силу духа и, что самое главное, никогда не надоедает. Дазай ухмыльнулся, чувствуя себя уже бодрее. Также он успел заприметить Гоголя, который о чём-то шушукался с Сигмой. Далее взгляд падал на ребят, плохо ему знакомых, чьи имена он успел позабыть, хоть и общался со всей школой. Но вдруг он увидел незнакомую чёрную макушку за последней партой первого ряда, возле окна. Парень, которого Дазай сейчас разглядывал, сидел молча, смотрел в окно и выглядел вполне расслабленно, а не зажато, что довольно необычно для новенького. Осаму сразу вспомнился Ацуши, который трясся как осиновый лист, и нервно дёргался, когда называли его имя, примерно с неделю после того, как перевёлся в их школу. Новый же одноклассник удивлял своим поведением и, что еще более удивительно, чем-то зацепил Дазая… Очень хотелось узнать, как зовут новенького. Но Куникида тараторил всякую чушь про экзамены, расписание, ответственность и прочие неинтересные Дазаю штуки, никак не упоминая новеньких в классе. Видимо, этот момент Осаму пропустил, пока шнырял по кабинетам. Значит, имя этого паренька потом лично узнает, ну и познакомится заодно. Видимо, на этих размышлениях Дазай завис на пару минут, в течение которых тупо пялился на заинтересовавшего его новичка, что вернулся в реальность, когда пара аметистовых глаз без смущения смотрела на него в ответ. Осаму лишь на мгновение удивился, но отворачиваться не стал, принимая эту своеобразную игру в гляделки, которая продлилась с минуту и прекратилась из-за режущего слух скрипа мела по доске. Оба парня зажмурились и отвернулись друг от друга, потому что если Куникида Доппо что-то пишет на доске – хоть убейся, но слушай и смотри внимательно, иначе себе дороже. – Эй, Накахара! - шёпотом позвал Дазай, решив развеять скуку и убить двух зайцев одним выстрелом. – Чего тебе? - шикнул Чуя. – А чего ты не за первой партой среднего ряда? Неужели подрос за лето на полсантиметра? - зашушукал Осаму, хихикая в кулак. Чуя, который ненавидел любые шутки на тему своего роста, мгновенно взорвался и, забыв где и на чьём уроке находится, подскочил и заорал, перекрыв объяснения Доппо: – ЗАТКНИСЬ!!! Правда, децибелы Куникиды были куда мощнее, потому что в следующую минуту от ора математика задрожали стёкла в окнах: – НАКАХАРА!!! А НУ ЗАТКНИСЬ И СЯДЬ НА МЕСТО!!! Дазай, понимая, что пакость удалась, довольно захихикал. – ДАЗАЙ, Я ЧТО, ПОХОЖ НА КЛОУНА?!! – гаркнул математик. Ор Куникиды не любил никто, по сему тишина довольно быстро вернулась в класс. В любом случае, своей выходкой Осаму остался доволен. Более того, не он один – с реакции Накахары захохотала добрая половина класса. Вдруг, уловив на себе пристальный взгляд, Дазай повернулся в сторону, где сидел новенький одноклассник. Тот явно делал вид, что очень заинтересован математикой, а на его лице играла ехидная улыбка. Затем одноклассник внезапно подмигнул Дазаю и снова сделал вид, что ему очень интересно, о чём там Доппо распинается. Почему-то внутри как будто стало тепло. Осаму и сам не понимал, что за фигня с ним происходит, и почему он будто ищет одобрения у новенького. Этот чёртов урок тянулся как сопли. Со звонком половина класса пулей вылетела из кабинета на свободу. Дазай метнул взгляд на новенького: тот остался на своём месте, перелистывая какую-то книжку. Стоило Дазаю подняться, как мимо него уже кометой пролетел Чуя, скорее всего, по направлению в курилку, нарочно задев плечом. Следом за Чуей пронёсся Гоголь, по пути бесцеремонно схватив Осаму за руку и, не стесняясь, завопил на весь коридор: – Кури-и-ить! Этот радостный крик не мог остаться незамеченным, поэтому через секунду Дазай услышал из кабинета ответный лай Куникиды, но точно разобрать не смог, потому что они быстро добежали до выхода, проскочили через спящего охранника, и на улице повернули в знакомый двор. Местная курилка представляла собой обычную беседку, спрятанную за густыми деревьями и гаражами, где ребята с удовольствием расположились, греясь под лучами сентябрьского солнца, которое настойчиво пробивалось через пока ещё не поредевшие кроны. Чуя, который пришёл на пару минут раньше, уже раскуривал свою дорогущую сигаретуы с ароматом вишни, которую Дазаю за весь свой стаж курильщика доводилось пробовать лишь пару раз, когда Накахара с ним делился. – Курильщикам трудно без плана… - с улыбкой пропел Гоголь, закурив сигарету с мятной кнопкой, и любезно передав пачку Дазаю. Чуя не сдержал ухмылку, оглядывая уже выученный наизусть пейзаж двора: – Прям как в старые добрые… Только Тачихары не хватает. – Ага, задерживается наш спортсмен, - поддержал Гоголь, постукивая ярко-жёлтой зажигалкой по столу беседки. – Что, куряги, готовы огребать от Куникиды в первый же день? На словах Дазая Чуя подавился дымом и закашлял: – Дебила кусок, ты что уже вытворил?! – Это я! Это всё я! - гордо поднял руку Гоголь, размахивая сигаретой. Дазай беспечно пожал плечами, Чуя закрыл лицо свободной рукой. – О, боже… В то же время послышались шаги. Ранее упомянутый Тачихара шагал к ним с каким-то раздосадованным выражением лица. – О, вспомнишь говно… – Скумбрия, завались! Мичизу повёл бровью, но сказанное проигнорировал, пока поджигал свою сигарету, а затем присел рядом с Чуей. – Я сейчас узнал, что у всех классов по расписанию первый урок – это классный час. Какого хрена мы математику сидели? – выпалил Тачихара. – О, привыкай, Куникида сам будет решать, когда у нас урок, – расслабленно ответил Дазай, которому, на самом деле, было без разницы, что классный час, что математика: и там, и там он привык страдать хернёй. Мичизу раздосадовано выдохнул дым, скучая по своему прежнему коллективу, который запихнули в параллельный класс и отдали на попечительство Фукучи, по совместительству, школьному физруку, который просто обожал Тачихару и всю спортивную команду «Гончие псы». Ещё и надо же было попасть в один класс со старшим Акутагавой, готовым в любой момент разорвать Тачихару за отношения с его младшей сестрой. Десятый класс пока что не предвещал лично для Мичизу ничего хорошего. Скинув бычки в мусорку, ребята вернулись в школу, где на удивление никто их отчитывать не стал. Но, как оказалось, Сигма уже привык отмазывать Гоголя, а заодно и остальных. Куникида либо решил прикинуться дураком и поверить словам Сигмы, что Гоголь со своей компашкой ходил в магазин, либо у математика были дела поважнее. Так что трогать юных куряг он не стал, по крайней мере, сегодня. Как позже выяснилось, нового одноклассника, ранее привлёкшего внимание Осаму, звали Фёдором Достоевским. Оказался он далеко не глупым, даже, судя по всему, отличником. Фёдор единственный из класса вышел решать задачу по физике, затем ответил на литературе и успел даже вступить в дискуссию с учителем по обществознанию, пока весь остальной класс больше походил на сонных мух. Но вот лично пообщаться с этим Достоевским у Осаму всё никак не получалось. То Гоголь опять от скуки утащит куда-то на перемене, то захочется кого-то другого задолбать, то, как Дазай невольно ловил себя на мысли, ему было…неловко. Такое было уж совсем из ряда вон, чтобы Дазай Осаму стеснялся просто с кем-то поговорить. Он предпочитал думать, что это просто вчерашний алкоголь не до конца выветрился из организма, вот и происходит всякая хрень. Только вот на последнем уроке, а именно на физкультуре, Фёдора он не застал. Но это было ни капли не удивительно, ведь вместе с новеньким с последнего урока свалила ещё добрая половина класса. Дазай особой любви к физкультуре не испытывал, но домой идти не хотелось, так что приходилось цепляться за любую возможность оттянуть время. Но урок всё равно закончился, а вместе с ним и первый учебный день. Осаму закурил сразу же, как вышел на улицу, даже не выйдя за ворота школы, потому что было как-то всё равно. Он ещё около часа шатался по улице, слушая музыку в еле живых наушниках, что-то листал в интернете, раскачиваясь на качелях, пока зарядка на телефоне не села, и делать стало стремительно нечего. На удивление, дома никого не было. Было непривычно тихо. Дазай по привычке быстро прошмыгнул в свою комнату, закрыл дверь и устало завалился на кровать, даже не переодеваясь. Тишина как-то давила, а комната ощущалась ужасно пустой и одинокой. – Было бы прикольно кошку завести, – вздохнул Осаму, зарываясь в одеяло и на самом деле понимая, что никакой кошки, либо другого домашнего животного у него не будет, но это было сейчас не так важно. День выдался длинным и странным. Осаму уснул быстро.