Побеждая себя

Чуя на самом деле был в более-менее приподнятом настроении, и всё потому, что сообщения с сердечками нехило так взбодрили и прогнали сонливость куда эффективнее, чем осточертевший кофе. Когда Мичизу объяснил в сообщениях, как его внезапно похитила медсестра, и теперь он валяется в горе подушек на кушетке, а после вся эта эпопея с электронкой, Накахару пробрало на хохот. К тому же, часто общаясь с Фукучи и «Гончими», Тачихара пополнил свой словарный запас витиеватыми выражениями, от чего повествование напоминало убойный сценарий для какого-нибудь стендапа. Единственное, что Чую насторожило в очередной раз – это он сам и его реакция в виде шарахнувшего со всей дури сердца при виде тех эмоджи. А затем Накахара, от души посмеявшись с рассказа о том, как это произошло, ощутил какую-то горечь от того, что эти эмоджи вообще ему не предназначались и оказались комичной случайностью. «Я что... Нет, это просто усталость. Не может такого... Я не втюрился!» – мелькнуло в голове. Затем Накахара отправил другу сообщение с просьбой и дальше держать его в курсе всего, что в этой больнице происходит. После, подумав, написал ещё одно: «Я очень соскучился. Без тебя здесь кисло. Надеюсь, мы скоро будем вместе» Очень вовремя пришло в голову перепрочесть написанное. Прошипев «Бля!» после прочтения последнего сообщения, Накахара поспешил отправить объяснение: «В смысле вместе в школе за одной партой» Дополнив сообщение ржущим эмоджи, он отключил дисплей и убрал телефон, а затем медленно поплелся на следующий урок. Курить, конечно, хотелось неимоверно, но общество Дазая слишком напрягало. По сему курить Чуя в последнее время сбегал либо один, либо с Гоголем. Но, ввиду того, что сейчас Гоголь ушёл как раз с Дазаем, лучше потерпеть и сгонять на перекур перед тем, как идти на эшафот под названием «хатасуки» – то бишь, кабинет Куникиды. Поэтому Чуя раньше других уже сидел в кабинете географии. Тем более, что сегодня Мелвилл его обязательно вызовет. Об этом с ним Чуя договаривался на прошлой неделе, когда отпрашивался уйти с урока, чтобы поехать в больницу. Потому сейчас следовало подготовиться, чтобы не облажаться и остаться у учителя на хорошем счету. Ровно со звонком мелькнуло входящее сообщение от Тачихары, который был в курсе, что Накахаре придётся отвечать на последнем уроке. Чуя, воспользовавшись тем, что в класс забежали опоздавшие, то есть Дазай с Гоголем, успел открыть и посмотреть сообщение. Это был очень милый эскиз, сделанный карандашом на обычном тетрадном листе – пёсик корги с четырёхлистником в зубах. Ниже была подпись: «Удачи! Ты справишься!» Накахара почувствовал, как сонливость и нервозность окончательно ушли, будто их вымели, как мусор. Сердце почему-то забилось быстрее, на душе было тепло, будто сейчас за окном поздняя весна и солнечно, а не осень и холодный ветер. И ещё появилась какая-то решительность, потому что, едва Мелвилл закончил перекличку и собирался вызвать, Чуя сам поднял руку. Три урока физкультуры подряд Оочи от души отрывался на двух восьмых и девятом классах. Со всей щедростью налепив двоек, тумаков и загоняв школьников забегами и прочими спортивными пытками, старый вояка вроде бы мало-мальски успокоился. После этого, к огромному счастью физрука, выдалось окно – оба шестых класса, которые должны были идти следующими двумя уроками, увели на какое-то мероприятие. Это время было дороже золота, и прямо сейчас, поедая на ходу сосиску в тесте и запивая остывшим чаем, Фукучи направлялся повторным рейдом в кабинет информатики. Уже почти поднявшись и дожевав сосисон, физрук хотел было запить чаем, но тут телефон в кармане завибрировал. Оочи как раз собирался сделать глоток и ответить на звонок, но от резкого столкновения с кем-то пластиковый стаканчик вылетел из руки. А затем раздался оглушающий и до боли знакомый ор: – Фукучи, какого хрена?! Смотри под ноги, мать твою!!! – Я перезвоню, – коротко ответил физрук, убирая телефон в карман. Звонил Стокер, но вот очень, как оказалось, не вовремя. Прямо перед физруком стоял красный от злости Доппо, по белой рубашке и идеально отглаженному жилету которого стекал чай. Куникида гневно сверкнул стёклами очков и ещё больше повысил децибелы: – ФУКУЧИ, ТЫ ОГЛОХ?!! Оочи, окинув взглядом случайное творение рук своих, гадостно ухмыльнулся. – Я-то не оглох, а вот ты, видать, окуляры для красоты тягаешь. Ну или чтоб за умного сойти, бга-ха-ха. – Очень смешно, – прошипел Доппо, мечтая свернуть шею противному физруку. – Ты это, замыл бы побыстрее, а то хрен потом отмоешь. На помойку-то костюмчик придется тогда, – оскалился Оочи. – Чтоб тебя! – рявкнул математик, сбегая вниз по лестнице. Следом за математиком с шелестом катился по ступенькам довольно мятый стаканчик из-под чая. – Окуляры поменяй – проще жить станет, бга-ха-ха! – расхохотался физрук, наблюдая за всем этим. Наконец, когда Куникида скрылся из виду, Фукучи поднялся на этаж и перезвонил Стокеру. Брэм коротко поведал о том, что фальшивый диплом готов, и можно забрать после девяти вечера. Оочи шумно выдохнул: половина дела была сделана, но подстраховка была очень нужна. И для этого надо было успеть перетереть с информатиком. На этот раз повезло, потому что Таяма был на месте и готовился к уроку. Класс уже неспешно наполняли ученики, но пока их было мало. – Здарова, задрот! – гаркнул Фукучи. Находящиеся в классе ученики тут же повернулись и нестройным хором поздоровались. Катай от такого неожиданного визита и приветствия ойкнул и подскочил, выронив стопку каких-то листов. – Здравствуй, здравствуй, – пробубнил он, собирая листы с пола и спешно возвращая их на стол. – Ты по какому вопросу? Говорил Таяма настороженно, то и дело поправляя дужку очков, что означало – информатик нервничал. Более того, каждому в этой школе было известно, что просто так Фукучи не заявится поболтать, а если вдруг заявился, значит, дело есть, и часто мутное или серьёзное. – Дело есть. Срочное, – ответил физрук, а затем подошел поближе и добавил шёпотом. – И очень ответственное. Таяма тяжело вздохнул, понимая, что в своих догадках нисколько не ошибся. И если уж Фукучи снизил тон до шёпота, то однозначно что-то мутное и недоброе, завуалированное этим «ответственным». – Давай я урок начну, дам задание и выйдем в подсобку, – также шёпотом ответил, бледнея от страха, информатик, при этом нервно косясь по сторонам. Когда прозвенел звонок и все ученики расселись за компьютерами, Катай озвучил задание, раздал те самые недавно упавшие листы, а затем снял с шеи цепочку с ключом и открыл дверь в смежную с кабинетом подсобку, где хранились запасные части для шайтан-машин и прочий хлам. Пропустив вперёд физрука и окинув взглядом кабинет на предмет, чтобы никто из учеников не отлынивал, Таяма зашёл в подсобку и запер дверь, щёлкнув ключом в дверном замке. После указал Оочи присаживаться на один из запасных стульев в худо-бедно очищенном уголке подсобки. Подтащив такой же стул в упомянутый угол, Катай сел напротив и, на всякий случай повертев головой по сторонам, очень тихо спросил: – Так что за дело такое? – Инфу сможешь раскопать до завтра определённую? Мне максимум к обеду надо, а лучше до него, и чем раньше, тем лучше, – зашушукал физрук в ответ. – И что за инфа? – то, что Оочи перешёл на шёпот, Катаю не нравилось всё больше и больше, но деваться, как он сам понимал, было некуда. Фукучи взял из блока для записей один листок и валяющуюся на том же подоконнике ручку, после чего написал на листке несколько строчек и протянул бумажку информатику. – Агата Кристи, – прочёл Таяма, а затем, непонимающе моргая, уставился на физрука. – Это ещё кто? Тебе всю подноготную про неё узнать? – Крыса, которая на меня наехать решила. Она это, большим начальником себя возомнила. – И всё же, кто она? – осторожно повторил вопрос Катай, боясь вызвать гнев физрука. – Тварюга редкая, говорю, что не в своё дело лезет и не на того попёрла. Надо все её грязные трусы раскопать, сечёшь? – ответил с пакостной ухмылкой Фукучи. – Понял. Тебе письмом на почту? У тебя же пароль надёжный? Или лучше в телегу? – В телегу давай, я выпилю потом, а инфу в избранном придержу. – Хорошо, а это что такое: «забить данные в базу»? – Это пока до головы не бери, я вечером инфу скину, к ночи ближе, – отмахнулся Оочи. – Ладно, – Катай уже по странным записям на листке понял, что влип по полной, и сейчас мысленно проклинал себя за трусость и обширные знания в компьютерных технологиях. – Фукучи, ты с ума сошёл?! Не буду я лезть в базу министерства образования и ложные данные внедрять! – Да ладно, не козлись. Тебе же это раз плюнуть. Просто внести туда данные о пройденном курсе. Чего тут такого? – хмыкнул физрук, искренне не понимая, чего информатик так закипешил и вспотел от страха. – Того такого! Это подсудное дело! Я не хочу в тюрьму по твоей милости! – запротестовал Катай, косясь в окно и, видимо, думая сбежать через него. – Если я не захочу, никто тебя в эту тюрьму не посадит! – заверил Фукучи, самодовольно скалясь. – А если захочешь? – упавшим голосом поинтересовался информатик, уже мысленно предугадывая очередной ответ. – Если захочу, то тебя прям щас посадят, бга-ха-ха-ха, – загоготал Оочи, понимая, что теперь информатику не отвертеться. – Ладно, – обреченно ответил Таяма. – Но за спасибо я таким заниматься не буду. – А за пожалуйста? – хохотнул физрук. – Ладно, не корчи морду. Будет тебе сектор приз с барабаном. Говори, чего в качестве платы надо. – примирительно добавил он. – Видеокарты нового поколения. На все компьютеры в моем классе. И Макаллан Файн Оук 15-летний. – Борзый ты жук-алкаш! – цыкнул Фукучи, понимая, что информация нынче очень дорого обходится. – Ну, как хочешь, – развёл руками Катай. – Инфу хочу, всю завтра до обеда. Будет тебе твое поило, ну и видюхи для митрофанов. Ты ж меня знаешь, я слово держу. Тебе к какому числу пригнать? – спасти своего бойца было всё же делом чести, потому, несмотря на такую плату, Оочи не стал отпираться. Уже и так достаточно, что с информатиком удалось легко договориться. – Хорошо, понял, – тяжело вздохнул информатик, понимая, что сегодня предстоит бессонная ночь, и после этого придётся накачаться кофе по уши, чтобы вести уроки. Благо, в среду их всего пять было, у двух смен. – Давай на следующей неделе хотя бы вискарик. – Жди от меня письмо счастья вечером, я черкану, что и где копать. – Может, всё же скажешь, зачем это тебе? – Катая ещё одолевали сомнения, но и так было ясно, что слишком вкусная плата за эту чёрную работу. – Кураторство мне надо, а я не его классрук, сечёшь? – Он на учёте?! – удивлённо спросил Таяма, гадая, о ком речь, и напрягая память, чтобы вспомнить тех, кому в этом году светил учёт. – Типа того, но не совсем. Ты б делом занялся, а не нос совал в чужое, – хмыкнул Фукучи. – Что обещал – всё притараканю, не сомневайся. Но ежели инфа просочится, я с тебя шкуру сдеру и дипломат себе из неё сошью, понял?! – физрук угрожающе зыркнул на информатика, от чего тот весь сжался и, кажется, даже затрясся от ужаса. Нервно закивав, Катай решил больше не задавать вопросов. Проводив физрука из кабинета, он облегчённо выдохнул, вытерев пот с лица подвернувшейся салфеткой, которая при ближайшем рассмотрении оказалась медицинской справкой какого-то ученика. Довольно насвистывая, Оочи направлялся в свою каморку, дабы подготовиться к уроку, ну и прошерстить список тех, кого можно отправить курьером по доставке элитного поила из магазина у черта в заднице. По пути к спортзалу Оочи не поленился глянуть расписание своих коллег по цеху. И уже, сидя в каморке, потягивая травяной отвар и призадумавшись, кто бы мог подсобить с таким ответственным делом, физрук сделал ставку на биолога. Сейчас можно было расслабиться до конца следующего урока, а на перемене выловить Мори, сунуть пару купюр – и дело в шляпе. Этот скользкий жмот готов за бабки любимого скелетона из своего кабинета продать, так что ничего сложного. Физруку в этот день крупно везло по всем фронтам, потому как биолога он успел застать до того, как тот решил свинтить домой – до второй смены. – Эй, прилизанный, погодь! – крикнул Фукучи, заставив ступившего на лестницу Мори едва с неё не загреметь. – Фукучи, хватит меня пугать! – нервно воскликнул Огай. – Ну и чего тебе надо? – Подсоби с делом одним – в долгу не останусь, – ответил Оочи, быстро оглядевшись и сунув в карман плаща биолога купюру. После этого Мори заметно приободрился и даже выдавил кривую ухмылку, ощущая пальцами в кармане приятно хрустящую бумажку: – И что же от меня нужно? – У тебя под конец второй смены только два урока, а у меня график весь на сегодня по полной, почти без продыху, – ответил Фукучи, для трагичности дополнив фразу тяжелым вздохом. – Заказ сегодня забрать надо, а я ну никак, сам понимаешь, и ехать далеко, – добавил он, незаметно подсунув биологу ещё одну купюру. – О, конечно, никаких вопросов! – весело пропел Мори, кардинально изменившись в лице. – Мы же давние друзья и коллеги, ну как я могу отказать тебе в помощи, тем более, дело ерундовое. Говори, куда ехать. Оочи молча протянул листок с адресом, после чего довольная улыбка исчезла с лица Огая: – Далеко очень, конечно… – протянул он, как бы намекая, что купюр недостаточно. «Такими темпами этот гондон облизанный меня разорит» – мрачно подумал физрук и, пока искал в своем кармане очередную купюру, брякнул в шутку: – Шляпку красивую твоей этой скелетине подарю, бггг. – Правда?! – засиял Огай, всплеснув руками от радости. – Я тогда покажу, какую. Давно насмотрел в интернет-магазине. Элис-тян тоже хочет быть красивой, да-да! Ну ты не переживай, – продолжил он лебезить с вернувшейся уже на физиономию улыбкой, – не так и далеко, я как раз успею ко второй смене. Прям тебе в спортзал принесу, в целости и сохранности. Ты же знаешь, я очень ответственно подхожу к делу! «Ёбнутый он, конечно, но да ладно. Пусть хоть в стринги свою хрень костлявую наряжает, абы сделал всё как надо» – мелькнуло у Фукучи, который в глубине души радовался, что доставка благодаря случайной шутке оказалась не настолько разорительной, как подачка информатику или Стокеру. Проводив Мори мрачным взглядом, Оочи неспешно направился открывать спортзал и раздевалки, потому как до звонка на урок оставалось не слишком много времени. Мори действительно не подвёл, появившись у спортзала примерно в середине урока физкультуры у какого-то пятого класса. Отправив малышню играть в волейбол, Оочи предложил биологу пройти в его каморку, затем запер дверь. – Вот, как ты и просил! – сказал Огай, поставив на стол простой непрозрачный пакет, в котором обнаружился другой – фирменный, из дорогого дизайнерского картона, внутри была подарочная упаковка из редкой породы дерева, естественно, запечатанная поверх в брендированную пленку. – Благодарствую! – Фукучи был весьма доволен, намереваясь прямо сегодня забрать диплом и вручить Стокеру поило. – Ты шляпку для Элис-тян обещал! – напомнил Мори. – Ну так покажь, какую. Я не экстрасенс, чтобы в твоих мозговых инфузориях шарить, – ответил физрук, мечтая избавиться от надоедливого биолога побыстрее. – Вот! – Огай повернул дисплей своего телефона, демонстрируя фото милой плетеной шляпки, украшенной симпатичными бархатными розочками красного и нежно-розового цветов. – Тебе ссылку куда скинуть? «Тебя бы в эту ссылку кинуть. Желательно, в Сибирь!» – мрачно подумал Фукучи, сказав скинуть в чат соцсети. Когда сообщение было отправлено, а надоедливого биолога удалось спровадить, физрук вернулся в зал и продолжил урок. Уже за каких-то пять минут до звонка спортзал, к удивлению Оочи, решил посетить директор школы. Это само собой говорило о том, что дело серьёзное, потому Фукучи закончил урок раньше, отправив малышню переодеваться. Когда дети с визгом унеслись в раздевалки, Оочи прикрыл дверь в спортзал и вернулся в каморку, где его ждал Фукудзава. – Ты с чем пожаловал? Дело какое? – Да просто узнать, как у тебя там решилось с квалификацией. – Считай, всё решилось, – уверенно ответил Фукучи. – Ты уверен, что всё пройдет гладко? – Юкичи заметил пакет на столе, ввиду чего в его голове сразу зародились подозрения. – Более чем. – А это что? – Фукудзава указал на пакет. – Чтоб ты спросил. Не стану тебе про одну любопытную девку на базаре напоминать, – отшутился физрук. – Оочи, если выяснится, что ты провернул какую-то махинацию, твоего Тачихару точно в интернат отправят, а нашу школу нахрен закроют. – Да не ссы ты! У меня всё схвачено, или ты во мне сомневаешься? – Нет, я в тебе не сомневаюсь, но не хочу проблем ни для себя, ни для того несчастного паренька, ни для школы, – Юкичи сделал паузу, будто о чём-то призадумавшись. – Понимаешь, я с Куникидой разговаривал. – Очкарик на меня жаловался чтоль? – усмехнулся Фукучи, вспомнив, как облитый чаем математик бежал по лестнице. – Очень советую тебе прекратить его задирать. Ты как подросток иногда, ей-богу. Так вот, если вдруг выяснится, что с твоей квалификацией дело нечисто, мало того, что всем влетит, включая тебя, разумеется, ещё и Доппо не спасет твоего ученика от интерната. – Он чё, так разобиделся прям? – Да не в этом дело. Доппо и так троих из группы риска курирует. Двое из десятого у него и девчушка из девятого. Одного ты знаешь, проблемный парень, Дазай фамилия, – объяснил Фукудзава, постукивая пальцами по столу. – А остальные? – Брат и сестра Акутагава. Гин на класс младше, но Доппо взял её вместе с братом под свое кураторство. – Акутагава… – призадумался Оочи. – Ох ты ж! Братан её хиловат, а эта синичка боевая, она у меня во второй волейбольной как раз, в сборной восьмых и девятых. – Теперь понимаешь, что если вдруг у нас будут проблемы, твоего некуда девать? – напомнил Юкичи. – Так, погодь. Как некуда?! – Оочи, не строй из себя дурака. У Куникиды под завязку, больше двоих-то брать в кураторство нельзя, но тут скидку сделали, что Акутагава родные брат и сестра. Тачихару он не возьмет под своё крыло уже. Придется парню в интернат в любом случае, если вдруг… – Если вдруг в жопу заползет паук, – проворчал Фукучи. – Не ссы, говорю. Я почти всё уладил. Если дашь завтра выходной на вторую смену – по гроб жизни благодарен буду. Мне по делам надо, как раз касаемо моего бойца, заодно навещу его. – Хорошо. Но всё равно, аккуратнее там. Напоминаю, при паршивом раскладе всех нас под дамоклов меч подведёшь, – напомнил Фукудзава, продолжая коситься на пакет. – Да не кипеши ты. Обещаю, что мой боец в следующую среду вернется в школу, – заверил физрук. – Ладно, ловлю на слове. Не подведи. С географией Чуя расплевался довольно быстро. Тем более, как ему показалось, Мелвилл, оценив такое рвение, был довольно мягок и не стал валить вопросами. Задал всего четыре, и те по понятной теме, которую Накахара довольно скрупулёзно изучил. Получив законную пятерку и плюс к карме, Чуя облегченно выдохнул и по окончанию урока сбежал на курилку до того, как его Доппо самолично выловит за шкирку. Вот уж куда, а на ковер к Куникиде не хотелось совершенно, потому курил Накахара нарочито медленно, растягивая удовольствие от насыщения никотином организма и отсрочивая то самое неизбежное, призрак коего сверкал стёклами очков и хлопал блокнотом по столу. Первым делом Накахара отправил сообщение Мичизу, что география прошла гладко и всё закончилось хорошо. Ответ от Тачихары пришёл сразу же, где говорилось, что он и не сомневался, что всё получится. От этого на душе вновь потеплело. А ту картинку с корги и четырёхлистником и вовсе хотелось теперь сделать своим талисманом, а ещё распечатать и повесить на доску над компьютером… Чуя до сих пор пребывал в какой-то прострации и мыслях о том, что наконец-то всё получится и Мичизу скоро вернётся в школу, всё будет как раньше. И потому даже не заметил, как сигарета закончилась, а тлеющий окурок обжёг пальцы. Прошипев что-то ругательное, Накахара затушил окурок об урну и отправил его по месту назначения. После этого нехотя поплёлся обратно в здание школы, надеясь, что классный руководитель не станет выносить мозги слишком долго. Хотя, зная Куникиду, с него станется… – И где тебя носило? Я уже целых три с половиной минуты жду! – сердито спросил Доппо, глядя на зашедшего в кабинет Накахару и привычно поправляя съехавшие на нос очки. – В пизде на гвозде, – шёпотом пробормотал Накахара, мечтая, чтобы этот кабинет и противный очкарик исчезли к чертям и не портили едва поднявшееся стараниями лучшего друга настроение. – Ты там что-то сказал? – переспросил Куникида, прислушиваясь. – Нет, Вам показалось, – хмуро бросил Чуя, садясь за первую парту перед учительским столом. – Так что Вы от меня хотели? – Меня беспокоит твоё состояние, – начал математик. – Не подумай, я не о том, что случилось утром. Речь о твоём общем состоянии. Некоторые учителя жаловались, что ты стал рассеянным, невнимательным и забросил учёбу. Уставший от всего Накахара, которому вот только выноса мозга не хватало для полного срыва, еле сдержав эмоции и с удовольствием вспомнив, как кофе превратил математика в далматинца, ответил: – Со мной всё в порядке. Просто устал. Вы же знаете, мне приходится перекрывать Мичизу на тренировке. – Чуя, не нужно пытаться отвертеться, скажи правду. – Я и говорю правду, – Накахара искренне не понимал, чего Куникида к нему прицепился и чего хочет. – Если хотите, я возмещу Вам ущерб за костюм. – Дело не в костюме, ещё раз повторяю. Меня, как твоего классного руководителя, беспокоит твоё состояние! – Доппо чуть повысил голос, видимо, надеясь, что таким образом ученик его услышит. – Я же сказал: просто устал. Не понимаю, к чему Вы клоните. – Накахара, просто скажи ЧТО ТЫ ПРИНИМАЕШЬ?! – не выдержал Доппо, переходя на привычный ор. – Да ничего я не принимаю! – не выдержал Чуя, также повышая голос. – Я СПОРТОМ ЗАНИМАЮСЬ! ЯСНО ВАМ?! – ЭТО ДОПИНГ?! – Куникида аж подскочил, проорав это, а затем треснул блокнотом по столу прямо перед носом Чуи, и тот чуть нервно дёрнулся. – ДА НЕТ ЖЕ! Я… Но договорить Накахара не успел. Потому что дверь в кабинет математики с грохотом распахнулась. – ХУЁПИНГ! Орла моего не трожь! Уж кого, а Фукучи увидеть в такой момент Чуя не ожидал. Куникида, впрочем, тоже. Потому как у математика от шока очки сползли на кончик носа. – Фукучи ты что здесь забыл?! – Я просто мимо проходил, – с гадостной улыбкой ответил физрук. – орла-то в покое оставь, говорю. – Ты хоть в курсе, что он что-то принимает? – пошёл в наступление Доппо. – Конечно, принимает. Твою парашу, которую ты ему в башку пихаешь, бга-ха-ха. – ООЧИ! Я СЕРЬЁЗНО СЕЙЧАС С ТОБОЙ РАЗГОВАРИВАЮ! – взвился Куникида, понимая. что физрук его слова ни в грош не ставит и продолжает подтрунивать. – Ой, да не ори ты – голос сорвёшь, – отмахнулся Фукучи. – Боец мой сейчас под завязку, устал он. ЯСНО?! – последнее слово Оочи проорал так, что стёкла в окнах задрожали, а Чуя даже подвис от шока. Вот уж о чём Накахара не думал, так это о том, что станет свидетелем перепалки местных сил зла. Однако, было очень интересно, чем эта битва титанов закончится. – Не принимает, говоришь?! – математик подскочил со своего места. – Да он никакой, как будто сам не видишь. Спит на ходу, утром на меня кофе вылил, потом… – Не на Вас, а на пол уронил, – вырвалось у Чуи. – ТЕБЯ НЕ СПРАШИВАЛИ!!! – завопил на это классный руководитель, треснув блокнотом по столу. – Да чё ты орёшь как потерпевший?! Как тренер его говорю: устал боец, умаялся совсем. Я не пойму, чё ты прилип к нему как банный лист к жопе?! – вклинился Фукучи. – Да он же никакой, разве ты сам не видишь? – Доппо немного снизил децибелы. – Рассеянный, вялый, перед собой ничего не видит, а потом вдруг резко бодрый. – Если б ты так вкалывал и столько кофеина жрал, то сдох бы. Ещё раз для тех, кто окуляры тягает для того, чтоб за умного сойти, повторяю: устал он, упахался, умаялся. Терь дошло?! – И где он так устал?! Уроки для всех одинаковы, смею напомнить! – вновь начал взрываться математик. – Так я и не про уроки. Тренировки у него, да ещё и товарища перекрывает, пока тот в больнице, – разъяснил Оочи. – Никчёмный ты классрук, раз ни хрена про своих учеников не знаешь, – добавил он, презрительно посмотрев на Куникиду. – Тебе откуда это известно? – спросил Доппо уже совершенно спокойным тоном. – От верблюда. Ты дальше носа своего не видишь. К окулисту чтоль сходи, чтоб очки новые выписали. У тебя тут… – видимо, Оочи хотел сказать что-то ещё, но вдруг замолчал, бросив взгляд на Накахару. – Слышь, орёл, лети-ка ты отсюда, пока у тебя перья не полетели. Подожди в коридоре, мы тут побалакаем пять минут. Дважды повторять Чуе было не надо. Он быстро покинул кабинет, но остался рядом с дверью, надеясь услышать что-то важное и одновременно проверяя сообщения в телефоне. Сообщений от Мичизу не было и сам он с тех пор в сети не появлялся. Надеясь, что всё хорошо, и лучший друг на каких-нибудь больничных процедурах, Чуя стал как можно ближе к двери, чтобы подслушать разговор. Он даже не заметил стоящего за колонной Фёдора, который остался дожидаться Дазая. Ждать на улице уже было не вариант, потому Достоевский хотел занять привычную позицию на подоконнике в холле, но его оттуда прогнала вахтёрша, и пришлось идти куда-то ещё. Лучшим вариантом было место за колонной напротив кабинета математики. И сейчас Достоевский собирался прочитать материал к завтрашнему уроку истории, но, услышав громкий разговор из кабинета, отключил дисплей и прислушивался, нутром чувствуя, что разговор о чём-то важном. – И чего я, по-твоему, такого не вижу?! – снова вспыхнул Куникида. – Да всего, – махнул рукой Фукучи. – У тебя ученика в интернат забрать могут, а ты тут то глюки ловишь, то херней страдаешь. – Да в курсе я про Тачихару. И что ситуация у него сложная. И про интернат в курсе. Но я ничего не могу с этим сделать, – вздохнул Доппо, стараясь не реагировать на неприятные ему выражения Фукучи. – Ты и не пытался. – Если ты из-за этого явился мне нервы поднимать, то зря. Тачихара – толковый парень, и мне искренне жаль, что он попал в такую ситуацию. Но я тут ничего не могу сделать. Курировать нескольких и так тяжело, да и больше двух нельзя. Со мной уже директор разговаривал сегодня на эту тему, – объяснил математик, стараясь донести до физрука все как есть. – Да если и так. Ты хоть знаешь почему? – Слышал, что ситуация у него в семье проблемная, к тому же, его старший брат погиб три года назад. Именно поэтому Тачихару сюда и перевели. Родители пытались сменить обстановку, а ему пришлось сменить школу. Думаешь, я ничего не знаю? Я его классный руководитель, в конце концов. Услышав эту фразу, Достоевский вдруг вспомнил кое-что, что давно не выходило у него из головы. А именно – фото в кабинете медсестры. И парень на том фото рядом с медсестрой, так похожий на одноклассника, но старше по виду… – Вот я и вижу, что хреновый ты классный руководитель и не знаешь ни хрена, – проворчал Фукучи. – О чём ещё я, по-твоему, не знаю? – Да хотя бы о том, что на нём места живого нет. И что предки его, чтоб их черти драли, сами от него готовы избавиться! От услышанного Чуя скрипнул зубами и тихо выругался, а его руки сами собой сжались в кулаки. Накахара мысленно проклял родителей лучшего друга, но все же постарался успокоиться, чтобы не отвлекаться на мерзкие мысли и не упустить важные детали разговора. Фёдор, услышав такие подробности, даже рот рукой прикрыл, чтобы не выругаться вслух. Потому что на язык напрашивалось очень нецензурное слово, четко объясняющее, что он об этом думает. Достоевский был несколько шокирован такими подробностями и, более того, даже при всей своей проницательности не мог предположить, что обычно всегда весёлый и улыбчивый Мичизу, который везде успевает, на самом деле каждый день проживает как в аду. Фёдор сразу же решил как-то донести эту информацию до Дазая, давно замечая, что тот Тачихару терпеть не может. Понятно, что это наверняка из-за разрушившейся дружбы с Чуей, но, как бы там ни было, стоит открыть Дазаю глаза на то, в чём он очень сильно ошибается, опираясь на собственные ложные домыслы. Хотя, Тачихара так ловко скрывал весь этот кошмар, что даже и Достоевский, если бы не услышал сейчас диалог учителей, наверняка бы нескоро понял, в чем дело. – То есть, они сами хотят, чтобы его отправили в интернат?! – такая новость даже Куникиду шокировала. – Так я тебе о том и толкую, а ты как баран на меня вылупился и не сечёшь. Ей-богу, у тебя там мозги, поди, на косинусы с синусами рассыпались. – Да всё я понял. Мне правда очень жаль, но я ничем в этой ситуации помочь не могу. И прекрати уже меня оскорблять, – устало ответил Куникида, понимая, что разговор затянулся. – Ну ёкарный бабай! – Фукучи закрыл лицо ладонью. – У тебя одна извилина, чтоб уши держать?! Да сам я кураторство возьму! – Тогда чего ты от меня хочешь? Объясни уже нормально, без дурацких выражений и оскорблений. – Чтоб от Накахары ты отстал со своими убогими домыслами. – В смысле? – В коромысле! Никакой он не наркоман, как ты там подумал. Ещё раз, для особо редких древесных пород толкую: пока с Тачихарой вопрос решается, этот шкет за двоих вкалывает. И на уроках, и на тренях, и в больницу мотается, и на подработке другана своего перекрывает. Теперь дошло? – разъяснил Оочи. – То есть, он… подожди, какая ещё подработка? Почему я не в курсе? – чем больше информации узнавал Доппо, тем больше она приводила его в замешательство. – Потому что, как я до этого сказал, хреновый ты классрук. А ты ещё и губу дуешь. Так вот, на правду не обижаются, – припечатал физрук, а затем глянул на старые наручные часы. – Тьфу, столько времени просрал! Всё, некогда мне тут с тобой. И да, извиняй за костюмчик. Ежели чего – вот адрес хорошей химчистки. Скажешь, что от меня, хороший скидос получишь, – добавил Оочи, шлёпнув на стол визитку, а затем, бросив короткое “Бывай!” вышел из кабинета. – Эй, боец, пойдем потолкуем, пока время есть! – обратился он к Накахаре. Тот лишь кивнул и молча последовал за ним. Фёдор же так и продолжал скрываться за колонной, пока эти двое не ушли. Затем, чувствуя, как от долгого стояния начали болеть ноги, вернулся в холл и сел на полюбившийся подоконник, уже будучи уверенным, что вахтёрша сменилась.