Побеждая себя

Фукучи быстро провёл перекличку, словно забыв о фамилии Накахара, что без внимания Дазая не осталось. Как он успел заметить, физрук был сегодня очень нервным. Стоило ли говорить, что фамилию Фёдора он нарочито исковеркал в ещё более убогую форму, нежели ставшее уже более-менее привычным «Дрищеевский». – А Накахару забыли, – протянул Гоголь. – А это не твоё собачье дело, – проворчал физрук, после чего Коля решил, что больше не стоит подавать голос. Доставать физрука было куда страшнее, чем даже историка. Далее Фукучи отрывался по полной, гоняя кругами несчастных десятиклассников. Периодически физрук косился в телефон и что-то отмечал там, кажется, в заметках. Но с класса глаз при этом не спускал, то и дело отпуская ядовитые замечания, если кто-то приостанавливался или пытался отлынивать. Естественно, несчастному Фёдору сегодня ад стал раем казаться. Потому как, едва приостановившись, чтобы отдышаться, он тут же услышал громогласное: – Фамилия твоя как, задохлик?! – Достоевский. – Так вот, Достоевский, не надо меня доставать. Я сам кого угодно достану и сделаю из него бойца, – сердито сказал физрук, свистнув в свой мерзкий свисток и указав ученикам остановиться и разойтись. – Упал, отжался! Фёдор растерянно переводил взгляд с физрука на Дазая. У Осаму просто сердце сжалось от осознания того, что Достоевский сегодня, кажется, стараниями физрука будет доведён до обморока. Естественно, Дазай тут же встал на защиту друга: – Эй, отжимания в прошлый раз были! – А тебя я, щенок, не спрашивал! – гаркнул Оочи. – Давай рядом падай. Каждому по пятьдесят отжиманий, раз силы огрызаться есть. – Но огрызался только я, – вновь не удержался Дазай. – Теперь это только твои проблемы и проблемы твоего дрищавого дружбана, которых ты ему этим прибавил, – оскалился Фукучи, а затем снова дунул в свисток. «Чтоб ты сдох, урод старый!» – подумал Дазай, принимая положение планки и с сочувствием косясь на Фёдора. Никакие мысленные ругательства откосить от отжиманий не помогли. И если Дазаю злость придала уверенности, в виду чего он сумел отжаться на отлично, то Фёдор, понятное дело, и одного раза не вытянул. Было невыносимо слушать отвратительные комментарии физрука в его адрес и смех одноклассников после. Потому, не выдержав, Дазай снова встал на защиту: – Вы и сами знаете, что столько раз он не сможет отжаться. Если это успокоит Вам нервишки, могу отжаться вместо него! – эта фраза сорвалась сама, неосознанно. Но как же хотелось хоть немного исправить положение. К тому же, недавние слова физрука о том, что именно он, Дазай, виноват в таком раскладе, не давали покоя. – Это, конечно, похвально, что ты так готов стоять за товарища, – с язвительной ухмылкой протянул Фукучи, – вот только когда у него девка появится, ты и, бга-ха-ха, чпокаться за него будешь? По залу прокатилась волна хохота, а Дазай впервые впал в ступор, не зная, что ответить в край оборзевшему физруку. Как же, чёрт подери, хотелось втащить по этой борзой усатой физиономии. Желательно, с ноги, чтобы этому старому мудаку нос сплющило, как у мопса… – Хотя, я сомневаюсь, что девки на таких зарятся, – хмыкнул физрук и затем дунул в свой свисток. – Построились! После этого, довольный собой Фукучи влепил Фёдору очередного лебедя, а Дазаю снизил оценку до четвёрки – за поведение. Остаток урока прошёл не менее отвратительно. И ещё, помимо непроходящей злости, Дазай никак не мог в толк взять, куда подевался Накахара, и почему физрук его даже не назвал на перекличке. Ещё удивительнее оказалось то, что Чуя обнаружился в кабинете химии. Выглядел рыжий уже значительно бодрее и о чём-то болтал с Мотоджиро. Затем Дазай заметил, как он передал химику две тетради, после чего, довольный собой, вернулся за свою парту и залип в телефон. Потеряв к нему интерес, Осаму бросил взгляд на Фёдора. Честно говоря, смотреть на него без слёз после чёртовой физры было невозможно. Достоевский всем своим видом походил на отработавшего каторжника и до сих пор тяжело дышал. – Федь… я скоро не выдержу и ебало физруку начищу. – Себе и кхк-кх… мне хуже сделаешь. – Да я уже видеть не могу, как этот старый еблан на тебе отрывается. Может, если ему разок по башке… Но договорить Дазай не успел, потому как прозвенел звонок на урок, который обещал быть интересным. Сегодня намечалась новая тема, а не дурацкая лабораторная, которую Дазай не провалил только потому, что успел списать у Фёдора. Осаму слушал объяснения Каджи, стараясь не думать о том, что ещё хочется сделать с грёбаным физруком. Вдруг почувствовав, как Достоевский легонько толкнул его локтём, повернулся и уставился в его тетрадь. На полях карандашом было написано: «Когда вернется Тачихара, физрук успокоится. Просто потерпи». Дазай лишь кивнул, продолжая вслушиваться в тему и не понимая толком ничего. Затем, не выдержав, написал на полях своей тетради «Ты что-то понял?», после чего, таким же образом, толкнул локтём Фёдора. Тот мгновенно повернулся и вывел ответ: «Да. Если хочешь, сегодня после уроков можно снова ко мне. Я объясню тему, если тебе непонятно». Дазай переводил растерянный взгляд то на соседа по парте, то на эту надпись. Кажется, ещё немного, и он точно к Фёдору в квартиру переедет, со всеми своими бинтами и скромными пожитками… «Хорошо. Спасибо.» – вывел он ответ. Фёдор больше ничего не написал, лишь молча, с едва заметной улыбкой поглядывал на Дазая, одновременно пытаясь вникнуть в тему. Дазай на секунду залюбовался его профилем, сам не понимая, что на него нашло, и почему появилось настолько острое желание прикоснуться прямо сейчас. Это как если бы у ребёнка с аллергией на сладкое перед носом поставили вазу с конфетами… Достоевский словно ничего не замечал, но на самом деле от его взгляда, изредка бросаемого в сторону Дазая, ничего не ускользнуло. Как и всегда. Только вот теперь Фёдору хотелось, чтобы уроки поскорее закончились. Обычно всегда сосредоточенный, сейчас он пришёл к выводу, что не может полностью переключиться на тему урока. Даже недавняя физкультура почти растворилась в памяти. Он осознавал, что не просто волнуется за успеваемость Дазая. Хочется, чтобы этого забавного недоразумения в его жизни было больше несмотря на то, что обычно Фёдор всегда старался держаться на расстоянии. И неважно, от одноклассников, родителей, друзей или кого-то там ещё. Все они как-то так и остались для него за той границей, где и должны быть. И лишь этот странный и пока ещё не совсем понятный одноклассник сумел взломать все замки и барьеры, как хулиган пинком ноги ломает старый забор, чтобы пролезть к вожделенной заброшке и поискать там что-то для себя интересное. И сейчас этот самый хулиган медленно, но верно подкрадывался к самому сердцу. И просто грех было его туда не впустить… Смачно оторвавшись на одном из десятых классов, Оочи наконец-то сумел более-менее расслабиться. Ну, насколько сегодняшняя ситуация, в принципе, позволяла. Мало того, что один боец под дамокловым мечом, так ещё и второй сдал по полной. Старому вояке было за что волноваться, по сему никаких угрызений совести за издевательства над кучкой дрищей он не испытывал. Проверив раздевалки на предмет застрявших там учеников и забытых ими вещей, Оочи со спокойной душой закрыл доступ в свои владения. После чего, довольно насвистывая, направился в кабинет директора, дабы лишний раз напомнить вечно занятому Фукудзаве о своей просьбе дать выходной во второй половине дня. – Просто скажи честно, всё ли нормально, – холодно бросил Фукудзава, нутром чувствуя, что ни хрена так не будет. – Да всё заебись, бга-ха-ха! – Оочи, меня пугает твоё слишком хорошее настроение. – Если тебя это успокоит, с утра оно было весьма отвратным. Да ты не ссы. Все скоро будет как по маслу, – заверил физрук. – Мне того, пора гнать на дело. Так что на сегодня отчаливаю, как договаривались. Ежели чего, подсоблю, когда надо будет. Перекрою по службе, так сказать… Юкичи с ужасом представил, во что превратится школа, если Фукучи хотя бы на пару часов будет перекрывать его в качестве директора. Потому спешно открестился от такой взаимопомощи: – Спасибо, но лучше чем-нибудь другим сочтёмся. Я тебя понял. Сообщи, как и что. Ох, чует мое сердце… – А ты это сердце подальше заткни, – хмыкнул Оочи, – жопа лучше чует, бга-ха-ха. После чего, довольный собой, махнув на прощание, вышел из кабинета. Куникида, который собирался зайти к директору, дабы обсудить некоторые нюансы на тему дополнительных занятий, нервно отпрянул от резко распахнувшейся двери. Ещё немного, и дверь угодила бы ему прямиком в лицо. Увидев радостно скалящегося физрука, Доппо поморщился, но ничего не сказал – себе дороже… Фукучи же, словно мальчишка подросток съехал по перилам на первый этаж под удивлённые взгляды учеников, после сдал ключи на вахту и покинул здание школы. В голове физрука чётко выстроилась добротная стратегия. И теперь старый вояка пребывал в самом радужном настрое, будучи уверенным, что сегодня он безоговорочно будет победителем в грядущей баталии. Чуя немного взбодрился после сорока минут здорового сна вместо физкультуры. Он не ожидал от физрука такого проявления заботы. Хотя, в очередной раз убедился, что Фукучи за своих и впрямь порвёт – слухи не врали. На химии Накахара вполне бодро записывал объяснения Мотоджиро, вот только, несмотря на очередные интересные фокусы химика с реагентами, сосредоточиться не получалось. Несколько сообщений, которые он отправил Мичизу еще в медпункте, так и остались без ответа. Скорее всего, он успел их мельком посмотреть, потому как галочки рядом с сообщениями указывали, что всё прочитано. И это неведение просто убивало. Постоянно лезли непрошеные мысли: вдруг уже поздно и Фукучи не успеет? И вдруг Тачихару уже оформили в интернат… Оставшиеся два урока Чуя еле выдержал, честно заработав четыре по физике, на которой Озаки, радостно сообщив, как она соскучилась, вызвала Накахару к доске и заставила решать какую-то хрень. Сам не понимая, как эту хрень умудрился почти правильно решить, Чуя всё в той же прострации вернулся за парту, где остаток урока провёл, нервно заглядывая в телефон. Классный час оказался и того хуже. Куникида был в самом паршивом настроении, ещё и подло назначил Чую на сегодня дежурным по классу. Накахара даже попытался подсунуть справку от Йосано о завтрашнем освобождении под предлогом, что ему сегодня состояние не позволяет напрягаться, но Куникида был неумолим. Потому лишь сердито фыркнул при виде этой самой справки, давая понять, что ничего это на сегодня не отменяет. Спорить с математиком было равносильно, что со стенкой, и упрашивать поменять с кем-то – совершенно бесполезно. Когда прозвенел звонок с последнего урока, Чуя растерянно оглядывался по сторонам, думая, с кем бы поменяться. Но одноклассники спешно разбегались. Он даже не заметил, как подошли Гоголь и Сигма. – Ты ведь к Тачи собирался? – весело сказал Коля, по-братски положив руку на плечо Чуи. – Да, но дежурство… – Мы перекроем, не переживай, – отозвался Сигма, на всякий случай оглядевшись по сторонам. – Ребят, вы… я не знаю. В прошлый раз вы меня тоже перекрывали, когда… – Не парься, выдраим тут всё, – отмахнулся Коля. – Езжай спокойно, а с Куникидой мы договоримся. – Спасибо… блин, с меня нуу, чего захотите. Я даже не знаю… – Накахаре было неловко, что эти двое опять пришли на выручку. Очень хотелось отблагодарить, но сейчас никаких мыслей на этот счёт не было. Вновь заглянув в мессенджер, Чуя увидел, что сообщения до сих пор остались без ответа. Какой-то липкий страх начал карабкаться из глубины души, и лишь маленькая надежда, что не всё потеряно, подобно догорающей спичке, всё ещё жила. Пока что… Вчерашняя уверенность Тачихары сегодня словно испарилась. С самого утра в палату ввалились врач и две медсестры и куда-то забрали Карму. Мальчишка, тяжело вздохнув, нехотя поплёлся за медперсоналом, понимая, что у него грядёт день неприятных экзекуций. Бросив полный безысходности взгляд на Мичизу, Карма вышел из палаты, так ничего и не сказав. Только вот по его глазам было видно, что сказать явно что-то хочет, но то ли боится, то ли не знает, как правильно это сказать… Тачихара на какое-то время отвлёкся на учебник по физике, а потом хотел было написать Чуе. Но, обратив внимание на время, сообразил, что делать этого не следует. Сейчас в самом разгаре был урок истории. И лучше не нервировать Лавкрафта, вообще ничем. Потому, дотянувшись до скетчбука, отвлёкся на рисование, чтобы убить время. Однако, спустя какие-то минут двадцать, когда на листе был только намечен набросок, в палату зашла медсестра. Уже другая. А потом Мичизу ощутил ненавистный приторный запах тяжёлых духов и, отложив скетчбук и карандаш, увидел Кристи, маячившую за спиной медсестры. Прекрасно понимая, что в этот раз никуда не сбежать и в кладовке не отсидеться, Тачихара пытался оперативно сообразить, как выкрутиться. Вот только паника, охватившая его, не давала нормально соображать. – Пойдём, – медовым тоном сообщила Кристи, – будем тебя оформлять. – Чтоб ты сдохла, – прошипел себе под нос Тачихара, нарочито медленно сползая с кровати и пытаясь как можно дольше тянуть время. Впрочем, ничего другого ему и не оставалось. В этот момент в кармане зажужжал телефон. Быстро заглянув в мессенджер, Тачихара увидел несколько сообщений от Чуи, но ответить было некогда. – Ты что-то сказал? – сурово спросила медсестра, впившись в руку парня мертвой хваткой. – Погода, говорю, хорошая, – отмазался Мичизу, бросив взгляд на пейзаж за окном, где вовсю шарашил ливень, а ветер готов был переломать деревья. – Пошевеливайся давай, некогда тут про погоду… – Не обращайте внимания. Просто защитная реакция ввиду скорой смены обстановки, – елейным тоном промурлыкала Агата. – Мичизу, ты должен смириться. И, поверь, в интернате тебе будет лучше. – Вам там, наверное, кайфово было, раз опытом делитесь, – съязвил Тачихара, понимая, что кроме словесной атаки ему уже ничего больше не остается. Да и терять теперь нечего. Но хоть противную бабу побесить – и то бальзам для души. Зря, что ли, он старался запомнить все фирменные фразы физрука? – Можешь огрызаться сколько угодно, – оскалилась Кристи. – Твоего положения это уже не поменяет. К тому же, уверяю, тебе это пойдёт на пользу. – Превращусь в фантастическую тварь? – с ехидной улыбкой, подмигнув, спросил Тачихара, плетясь по коридору, словно на эшафот. – Манерам обучат, – пропела начальница соцопеки, глядя на парня с некой толикой презрения. – Даже диких животных можно выдрессировать, и они станут послушными! – добавила она, подняв вверх указательный палец. Прям как Куникида на своих уроках. И, чёрт побери, как же сейчас хотелось быть на уроке Куникиды. Даже обнять грёбаного математика. Абы это был он, а не эта гадюка засахаренная, которая сейчас волокла к месту исполнения приговора. – Судя по Вам, не всех, – хмыкнул Мичизу, продолжая держать оборонительную позицию и надеясь, что все еще возможно что-то изменить. – Не забывайся! – прошипела уязвленная Кристи, приостановившись. – От тебя уже ничего не зависит. И прямо сейчас мы оформляем твой перевод в интернат. – Куратору моему это будете скоро рассказывать, – вновь пошёл в атаку рыжий, вспоминая слова Фукучи, сказанные как-то на тренировке: «Никогда не сдавайся. У тебя только одна жизнь». И, раз уж она одна, так пусть никто не тянет к ней грабли и не пытается менять по своему кривому усмотрению. – Что-то его не видно, – протянула Агата и, заметив, что ядовитая стрела попала куда нужно, продолжила. – Судя по нашему диалогу, я теперь не удивлена, что твои родители от тебя отказались. Мичизу нервно сглотнул, а затем уже просто выдал мысли вслух: – Судя по Вашему запаху и отсутствию кольца, мужики в Вашем окружении либо помирают от удушья, либо разбегаются как тараканы от дихлофоса. Кристи, конечно, ожидала, что противный мальчишка продолжит язвить и выводить её из себя, но такого ответа не смогла предугадать, и сейчас густо покраснела, в шоке приоткрыв рот. Кажется, этот ответ даже мрачно настроенную медсестру развеселил, потому что она, прикрыв рукой рот, сдавленно хохотнула. – Рот бы тебе зашить, – процедила оскорблённая начальница соцопеки. – И не надо меня своим куратором пугать. У тебя его нет. После этого, резко остановившись, Кристи вплотную приблизилась к Мичизу и, ядовито улыбаясь, нарочито медленно, с разделением слов произнесла: – У тебя. Никого. Нет. После этого, развернувшись на каблуках и триумфально улыбаясь, продолжила идти вперёд к лифту. Уже стоя у лифта, Тачихара мечтал, чтобы он застрял или не приехал. В голове был полный хаос, который оставила Кристи своими последними словами. Он даже не понял, что уже в этом лифте находится, куда, по-видимому, заволокла медсестра. Было видно, что даже её задели брошенные начальницей соцопеки слова. Потому она лишь молча, уже без прежней злобы и с каким-то сочувствием смотрела на поникшего парня, понимая, что помочь тут нечем. – Давай, пошевеливайся, – поторопила Кристи, выходя из лифта. – Если надеешься, что тот старый хрен… – Старый хрен уже тебя заждался, шлюшка моя, – оскалился Оочи, преграждая путь начальнице соцопеки. В этот момент сердце Мичизу радостно забилось. Фукучи был здесь как и обещал. И сейчас он меньше всего походил на школьного физрука. Если в прошлый раз на нём был немного потрепанный классический деловой костюм, то сейчас Фукучи был облачен в военную форму, а погоны, напрямую говорящие о звании высшего офицера, весело сверкали звёздами. – Здарова, боец! Ты как? – мягко поинтересовался он, обращаясь к Мичизу. – Могло быть и лучше, – с вымученной улыбкой ответил рыжий, восхищённо глядя на физрука при параде и определив по погонам его звание. Решив больше не лезть в перепалки и предоставить командиру атаковать, Тачихара отработанным движением незаметно включил диктофон на телефоне, чувствуя, как прежняя неуверенность вместе со страхом куда-то испарилась. – Вижу, Вы человек слова, – вклинилась Кристи, не отреагировав на то, как к ней обратился физрук. – Пойдёмте уже тогда в кабинет главврача. Не в коридоре же беседы вести. – Ну пойдём, побазарим по-свойски, – ухмыльнулся в усы Оочи в предвкушении скорой расправы. Когда они подошли к кабинету, Фукучи вполне вежливо поинтересовался: – Как по мне, не для детских ушей разговор. Бойцу моему обязательно присутствовать? – Обязательно. Потому как его документы о переводе в спецучреждение уже подготовлены. Нужна его подпись, и потом может возвращаться в палату, – равнодушно бросила Агата, первой заходя в кабинет, где уже опять восседала комиссия вместе с главврачом. Медсестру туда, естественно, никто не звал, потому она поспешила покинуть это место, махнув главврачу, мол, миссия выполнена. А вот Тачихару в чёртов кабинет затолкали. Он тут же сел рядом с Фукучи, подвинувшись к нему поближе. – Что, орёл, закошмарили тебя эти куры облезлые? – хмыкнул Оочи, презрительно разглядывая собравшихся в кабинете представителей соцопеки. Мичизу не знал, что сказать. Да и вообще сложно было говорить, учитывая, что прямо сейчас уже во второй раз будет решаться его судьба. – Да не тушуйся, – весело ответил физрук, по-отечески приобняв рыжего. – Скоро в родное гнездо вернёшься, крыло тебе вернем в норму, на соревнования дёрнешь, чтобы.. – Прекратите его тешить ложными надеждами! – не выдержала Кристи. – Сами же знаете, что он туда не вернётся. Вы ему этим психику ломаете! – Слышь, чуча, ты б себя перестала надеждами тешить, что на твою чёрную дыру кто-то позарится. Аж три палки – это мощно… там даже у меня психика эта чуть к хренам не полетела, а я всякого за жизнь повидал! – радостно ответил Оочи, с детским восторгом наблюдая, как начальница соцопеки стремительно краснеет и меняется в лице. Мичизу после этой фразы уже не смог сдержаться и пытался, как мог, остановить рвущийся наружу смех. К тому же, включённый втихую диктофон вовсю продолжал работать. – Прекратите оскорбления! – рявкнула Агата, шарахнув кулаком по столу. – Давайте поговорим как взрослые люди! – О, ну давай как взрослые. Спорить не буду, шпёхаешься ты по-взрослому, очень профессионально. Не в ту профессию тебя дорожка завела, бга-ха-ха. Тачихара уже обеими руками пытался заткнуть себе рот, чтобы не расхохотаться на весь кабинет. Кристи, нервно сглотнув и уже по цвету лица став почти бордового оттенка, процедила: – Я жду Ваши документы, подтверждающие квалификацию! – Выкуси, – ухмыльнулся в усы Фукучи, открывая дорогой кожаный дипломат и вынимая оттуда корочку о курсах. На самом деле физрук немного нервничал, поскольку в Катае был не на сто процентов уверен. Но очень надеялся, что очкастый задрот не подвёл. – Так-та-аак, – Агата подцепила наманикюренной лапкой диплом и теперь тщательно его разглядывала. – Хмм, хорошо. Сейчас проверим достоверность данных. После этого она открыла свой макбук и начала стучать по клавишам, попутно написав кому-то сообщение в мессенджере. Видимо, ответ кого-то там её совсем не порадовал, судя по выражающей недовольство и недоумение мимике. Впрочем, то, что искала госпожа Кристи в какой-то базе, огорчило начальницу соцопеки больше. – Что ж, данные подтверждены, – с нескрываемым недовольством произнесла она. – Но позвольте спросить, как Вас допустили? Невооружённым глазом видно, что Вы не соответствуете данной квалификации. – Ммм, кого только не ебут… – мечтательно произнес Фукучи, не переставая злорадно улыбаться и теперь с ещё большим удовольствием наблюдая за Кристи. – Прекратите так выражаться! Среди нас несовершеннолетний! – Ты на ухо тугая, или на всю голову? – удивлённо спросил физрук. – Я же сразу спросил, стоит ли ему присутствовать. И ты мне тут о несоответствии будешь затирать? Смешная ты, однако. – Я уже заметила, что он от Вас нахватался выражений! – прошипела Агата одновременно строча кому-то в мессенджере. – Так выражения – они, это, в быту полезные и в бою пригодятся, в отличии от мандавошек, бга-ха-ха. – Что Вы имеете в виду?! – вспыхнула Кристи, явно понимая, на что ей намекают. – Что имею, то конкретно тебе не введу. Здоровье не казённое. Тебе присунь – так заразу подцепишь. – Господа, Вы это слышали? И этот человек утверждает, что он социальный педагог! Вот хоть одно его выражение, произнесённое здесь, можно считать приличным, учитывая, на что он претендует?! По правде говоря, собранный Агатой консилиум явно её настроя не разделял, пытаясь, как и Тачихара, не смеяться. Голос подала лишь главврач: – Я согласна. Вам бы аккуратнее быть в выражениях. Как уже говорила госпожа Кристи, среди нас несовершеннолетний. И я бы Вас попросила… – Я бы тебя попросил варежку захлопнуть, – бесцеремонно перебил Фукучи. – Мои выражения, значит, непедагогические, говоришь? – прищурился он. – Естественно! – воскликнула Агата, гневно сверкая глазами и тяжело дыша от накатившей злости. – Значит, выражения – плохо, а допускать к несовершеннолетним проституток – хорошо и правильно? – победно уточнил Оочи, уже ощущая близкий триумф. – Вы в своём уме?! Что Вы себе позволяете?!! – заорала Кристи. – Ну, ежели шлюхе позволено детей в интернат отправлять, то почему мне нельзя называть вещи своими именами? – самым добрым и спокойным тоном произнес Фукучи, смакуя после результат. А результат себя ждать не заставил. Враг был взбешен, ничего не соображал и ринулся в атаку, как того старый вояка и ожидал. – А знаете что?! Сейчас я позвоню в организацию, которая выдала Вам диплом и при всех присутствующих спрошу напрямую, проходили ли Вы там курс! – завопила пылающая от злости начальница соцопеки, схватив свой телефон. – Да говно вопрос, – добродушно ответил Оочи, включая что-то в своём телефоне и прибавляя громкость звука. Мичизу глянул краем глаза на дисплей телефона физрука и захотел шарахнуться головой об стол, потому что сдержать в этот момент порыв хохота стало неимоверно сложно. Правда, смотреть порно в присутствии кучи незнакомых людей было как-то неловко, потому рыжий отвёл глаза от экрана. Кристи же, в свою очередь, замерла. Телефон упал из её руки, приложившись о стол. – Господа, никто не желает видосик посмотреть?! Так нагляднее будет, о чём я до этого говорил! – радостно сообщил физрук, поворачивая дисплей так, чтобы собравшимся было видно, что происходит на экране. Он специально выбрал видео, где Агата кувыркалась с тремя мужиками. Представители соцопеки замерли в немом шоке, и теперь доносящиеся из телефона стоны госпожи Кристи были отчётливо слышны. Главврач и вовсе за сердце схватилась, а начальница соцопеки, словно выброшенная на берег рыба, открывала и закрывала рот, выпучив, при этом, глаза. – Ну что ты, рыба моя, глазки-то выпучила и клювом щелкаешь? Ты ж звонить собиралась куда-то там, не? – все тем же добродушным тоном добавил Оочи, выкрутив громкость на полную. Вот только теперь нажимать на заветный крестик не торопился, медленно водя у лиц присутствующих телефоном. – А хочешь, я в минобр этот видосик отправлю? А то им скучно там целыми днями бумажки перебирать, бга-ха-ха. – Вы… Вы… – от осознания своего положения, Агата, казалось, вот-вот задохнётся. – А я что? Меня там не было, – пожал плечами физрук, после чего медленно, словно смакуя, произнёс. – Но те трое твой высший пилотаж оценили – по рожам довольным видать! Тачихара уже открыто хохотал вместе с пришедшим в себя консилиумом, стараясь максимально спрятаться от обзора за физруком. Эмоции били через край, и теперь уже никто не требовал держать их под контролем. Высмеявшись, Мичизу отстранился и осторожно тронул Фукучи за рукав кителя. Затем, сделав самые несчастные глаза и указывая на начальницу соцопеки, с какой-то дрожью в голосе произнес: – Фукучи-сенсей, пожалуйста, заберите меня отсюда. Не отдавайте. Вдруг она и меня в … в это вот… з-затащит. Я боюсь и… хочу домой, – после сказанного Мичизу, дабы произвести самое трагичное впечатление, уткнулся лицом в плечо физрука, давя новый приступ хохота. Со стороны казалось, будто парень шокирован и ужасно напуган увиденным, ввиду чего у бедняги началась истерика. – Молодец, боец, талантливо! – полным восхищения шёпотом похвалил Фукучи. После этого, ласково потрепав Мичизу по голове, якобы успокаивая, вновь вернулся к своему дипломату, шурша какими-то бумагами. – Не знаю, что там у Вас ещё, но его родители подписали отказ, – выдавила из себя бордовая от стыда Агата, с ненавистью косясь на Тачихару. – Как подписали, так и отозвали! – бодро произнёс Оочи, протягивая начальнице соцопеки два листка формата а-четыре. – Ясно. Не стану спрашивать, как Вы этого добились. Мне ваши способы ясны уже. – В таком случае, – подвела итог главврач, – можно никуда не оформлять. Все согласны, так понимаю? Вместо ответа воцарилось молчание. Правда, ненадолго. Потому что Оочи извлёк ещё какой-то документ государственного образца, заверенный печатью и чьей-то подписью. – Вот, это распоряжение. Боец мой по аттестату проходит на бюджет. Учитывая льготы, будет проживать в общежитии по распоряжению руководства военной академии. Ему ж восемнадцать-то стукнет уже после поступления, так что не пропадёт. У нас все схвачено. После такого уже никто спорить не собирался. Униженная и опущенная с головой в собственное дерьмо Кристи фыркнула и начала копаться в своей папке, видимо, чтобы что-то передать физруку. – Хорошо, тогда мальчик остаётся в больнице до окончания госпитализации, а после этого отправляется домой, – выдохнула главврач, после чего обратилась к Мичизу. – Ступай в палату. Сейчас твой куратор оформит оставшиеся документы, позже пообщаетесь. – Всё, орёл, ты свободен. Сейчас подпишу, что надо, и побалакаем ещё, – с нескрываемым триумфом в голосе ответил Фукучи, похлопав Тачихару по плечу. Из провонявшего духами кабинета Мичизу вылетел стрелой и, не став дожидаться лифта, как и в прошлый раз, проехался на перилах, дабы быстрее добраться до палаты. По пути к ней он забежал в санузел, чтобы сделать несколько затяжек, а затем уже спокойно направился дальше. Приоткрыв дверь, Тачихара увидел потрясающую картину: на его кровати Чуя и Карма активно резались в карты. Притом, сосед по палате явно не в первый раз уделывал Накахару в игре, судя по недовольным возгласам того. Едва несмазанные дверные петли противно скрипнули, оба рыжих подняли головы. Чуя подорвался первым и повис на едва вошедшем Мичизу. – Тачи! Ты какого хрена не отвечаешь?! Что там было?! – Тише, тише, гипс не задень, – с тёплой улыбкой ответил Тачихара, ответно обнимая друга. – Не переживай, всё нормально. Фукучи всех угандонил! – Это как?! – хором спросили Чуя и Карма. – Вот так! – с видом победителя произнес Мичизу, включая диктофон. Даже аудио хватило, чтобы трое рыжих хохотали на всю палату. Им в итоге сделали несколько замечаний, чтобы вели себя потише. – Вот это мощь! Ну, я в нашем физруке не сомневался! – воскликнул Накахара. – Пока меня там эти твари сожрать пытались, я смотрю, вы тут скорешились, – заметил Тачихара. – Чуя классный! – восхищенно сказал Карма, после чего спросил. – Вы братья, да? – Ага, типа того, – вырвалось у Накахары. – Я бы тоже хотел, чтобы у меня был брат, – вздохнул мальчишка, боясь ощутить себя теперь лишним. – Ну, нас тут трое рыжих. Так что, считай, сразу два старших, – усмехнулся Мичизу, потрепав Карму по голове. – Ты как себя чувствуешь? Что там по этим обследованиям? – Пока не знаю. Но слышал, что не очень хорошо. Меня переведут, скорее всего. А завтра опять какие-то анализы и что-то ещё там. – Ну, потерпи немного. Зато ясно будет, что и к чему. Если и правда переведут, сообщи, пожалуйста, куда. Мы к тебе заглянем, – ответил Тачихара, взяв Карму за руку. – Не ссы, братишка. Надеюсь, всё будет хорошо. – Правда приедете?! Ко мне?! – Карма был шокирован. Столько хорошего в его жизни за какие-то два дня… в это просто не верилось. И кто бы мог подумать, что всё это светлое произойдёт в таком мрачном месте, как больница? – Мы отойдём, поболтаем немного, хорошо? – спросил Чуя, обращаясь к Карме и явно не желая расстраивать. – Не кисни, мы ненадолго. Карма кивнул и потянулся к какой-то книге, видимо, взятой в местной больничной библиотеке. Ливень уже стих, оставив после себя лужи и падающие вместе с листвой крупные капли. Чуя заверил, что отписался физруку насчёт перекура, потому оба рыжих сбежали в закуток за больницей. Персонал сюда редко заглядывал, в виду чего можно было не бояться спалиться. Курили они молча, задумавшись каждый о своём. Чуя докурил первым, отправив окурок в поставленную кем-то для этих целей банку с водой. Лишь после того, как окурок Тачихары отправился в ту же банку, Накахара выдохнул и дал волю эмоциям, крепко обняв лучшего друга. – Не пугай меня так больше. Я же чуть… чуть не… Боялся, что ты больше не вернёшься. – Обещаю, больше такого не повторится, – как-то само собой вырвалось у Мичизу. Он так же ответно обнимал Чую, только сейчас ощущая какую-то лёгкость и что-то очень светлое, несмотря на то, что вокруг всё было серым и мрачным и сопровождалось стуком падающих с крыши и деревьев капель. Любимую шляпу Накахара оставил в палате, и сейчас отчетливо уловил, как ладонь Тачихары нежно скользнула по волосам. – Теперь всё будет хорошо, правда, – ласково сказал Мичизу, – всё закончилось. Чуе хотелось остановить время. Он откровенно терял голову от этих прикосновений. При всём том, что его шевелюра и вовсе считалась неприкосновенной. Его, в принципе, раздражало, когда к его волосам прикасался кто-то посторонний. Но Тачихара – это исключение, и всегда во всём им будет… – С возвращением, – тихо прошептал Чуя, горя желанием как можно дольше продлить этот момент. Неизвестно, сколько бы они ещё так стояли, если бы не жужжание телефона, оповещающее о сообщении. Накахара нехотя отстранился и бросил взгляд в телефон. Фукучи, как выяснилось, успел уладить все дела и теперь искал их. Как бы ни хотелось побыть здесь ещё хотя бы минуту, но следовало поспешить. Наверняка у физрука ещё дела есть, и не хотелось после всего заставлять его ждать.