Побеждая себя

В последнее время Дазая в этой школе бесило всё, кроме физкультуры. И всё потому, что физрук временно забыл о существовании Фёдора и не устраивал клоунаду на каждом своём уроке. Ещё лучше было то, что в субботу ОБЖ, которое также вёл Фукучи, не было, поскольку он вообще куда-то учесал. И всё бы хорошо, но уже в понедельник физрук внезапно вспомнил о своём истинном предназначении и о том, что ему необходима подзарядка в виде хорошей порции детских страданий. Потому он безжалостно, словно пытаясь таким вот образом наверстать упущенное за прошлую неделю, отрывался на всех и вся. Естественно, больше всех досталось, как обычно, Фёдору. И на этот раз, помимо выслушивания новых нелестных вариаций своей фамилии, он был вымотан так, что еле стоял на ногах. Это уже было пределом всему, и потому Дазай был серьёзно настроен подгадить мерзкому физруку. Проводив до самого подъезда шатающегося от усталости Достоевского, Осаму сообщил, что, к сожалению, в гости не зайдёт, поскольку сегодня есть кое-какие дела. Затем, оказавшись дома, куда ранее никогда так не спешил, Дазай начал с поиска флешки, куда ещё пару лет назад Анго записал кое-что интересное. На упомянутой флешке был вирус, который, хоть и казался весьма безобидным, но проблем доставлял немалых. Выглядел он как обычный вордовский файл, только вот при открытии файла происходила активация, после чего открывалось всплывающее окно с адресной строкой. Ввести можно было что угодно – как текстовый документ, так и код любой программы. То есть, вирус работал таким образом, что позволял взломать любые файлы и программы, устроив в них бардак. Ничего не форматировалось и не удалялось, вот только данные хаотично перемешивались, строки слетали и перепутывались, а некоторые изображения превращались в битые файлы и не открывались вовсе. Но, в целом, все было на месте. Устранить вирус было также несложно. Нужно лишь было нажать снова на вирусное окно и ввести код отмены в адресную строку, а затем выполнить перезагрузку компьютера. После этого всё оказывалось на своих местах. Разве что не восстанавливались некоторые изображения, ставшие после активации вируса битыми. Так что только их следовало загрузить снова. Единственным минусом было то, что активация и деактивация проводились исключительно вручную. Это значит, что подключить флешку к компьютеру физрука следовало незаметно и очень быстро, поскольку Фукучи имел привычку, уходя, закрывать свою каморку. Если же физрук и уходил, не заперев дверь в свою обитель, то всего на пару минут, в которые было невозможно уложиться. Перерыв все, что можно, в своей комнате, Дазай так и не нашёл той самой заветной флешки с вирусом. Было неимоверно обидно, что тщательно спланированная месть может на корню накрыться медным тазом. Плюхнувшись на пол, который уже месяц, наверное, не пылесосили, Осаму хотел было закурить, но зажигалка выкатилась из кармана и улетела под старый продавленный диван. Отложив сигарету, Дазай встал на четвереньки и заглянул туда. Зажигалка обнаружилась сразу же. Повезло, что она далеко не улетела, но дотянуться до неё рукой не удалось – слишком узким было пространство между диваном и полом в том месте, где она лежала. Выругавшись сквозь зубы и затем, кряхтя, поднявшись, Дазай начал выискивать, чем бы подцепить чёртову зажигалку. Однако, его же стараниями, в комнате всё было перевёрнуто вверх дном, и отыскать что-то в этом бардаке возможным не представлялось. Решив, что, может быть, в рюкзаке что-то завалялось, Осаму чуть не завыл от радости: на его счастье там лежала линейка – простая деревянная, которую милостиво одолжил ему Фёдор. Своей собственной у Дазая никогда не водилось, а если она и была, то он её либо сломал, либо потерял. Мысленно поблагодарив Фёдора за помощь и пожелав ему крепкого здоровья, Дазай снова заглянул под диван и пошарил линейкой, выгребая, к своему счастью, зажигалку. Вместе с ней были честно извлечены несколько огромных комьев пыли и носок. Брезгливо отряхнув носок от пыли, Осаму услышал, как что-то глухо звякнуло, соприкоснувшись с полом. Переведя взгляд, он увидел маленькую серебристую флешку с гравировкой в виде дракона. Кажется, удача снова повернулась нужным местом, а значит, месть физруку непременно состоится! Уже на следующее утро Дазай появился в школе раньше обычного. Прошмыгнув в пустующую пока учительскую, он сфотографировал расписание уроков физкультуры на сегодняшний день. Это было нужно для того, чтобы подловить момент, когда Фукучи уйдёт. С замком было ещё проще. На одной из перемен Осаму подловил какого-то любопытного пятиклашку и, пообещав плату в виде петард, предложил запихнуть жвачку в замочную скважину двери в каморку. Малец расстарался как следует, и на следующей перемене Дазай с удовольствием наблюдал, как физрук, злобно пнув дверь, что-то проворчал и ушёл. Оставалось дело за малым. Вот только из-за всего этого возможно опоздать на математику, но даже ор Куникиды продолжительностью в десять минут стоил этого. Воровато оглядевшись, Осаму проскользнул в зал и затем в каморку. К его огромной радости компьютер был включен. Прислушиваясь, словно прячущийся от лисы заяц, он полез в карман за флешкой и с ужасом понял, что её там нет. По телу пробежали мурашки: неужели он её где-то выронил? Задерживаться было нельзя, потому что физрук мог с минуты на минуту появиться, ещё и следующим уроком была математика, опаздывать на которую чревато последствиями. Понимая, что месть откладывается, Дазай ретировался из спортзала, на бегу поглядывая по сторонам в поисках флешки. Видимо, Фортуна решила над ним сжалиться, потому что он мало того, что не столкнулся с Фукучи, ещё и на урок математики успел вовремя, ровно со звонком вбежав в класс. – Тебя где носило? – удивлённо спросил Фёдор. Но Дазай не успел ответить, поскольку урок уже начался. Болтать на уроках Куникиды было себе дороже, а получать блокнотом по голове – уже не было сил… После уроков он без препирательств отправился к психологу, а к Фёдору сегодня и вовсе отказался идти, списав на то, что вчерашние дела ещё недоделаны. Он уже и не думал, поверил ли ему Достоевский. Важнее всего сейчас было найти флешку. Поэтому, едва покинув кабинет Хигучи, Дазай самым честным образом прошерстил всю школу. Но флешки не было нигде. Он перепроверил все карманы и даже вытряхнул рюкзак, но так ничего и не нашёл. Раздосадованно вздохнув, Осаму направился домой. Быстро пробежав через проходную комнату, где пьяно храпела мать, он бросил рюкзак в угол и хотел было по привычке закурить, но от шока выронил сигарету и зажигалку. Чёртова флешка мирно покоилась на краю рабочего стола. Видимо, утром, второпях собираясь, Дазай её попросту забыл, хотя был на тысячу процентов уверен, что взял. На этот раз, чтобы наверняка, Осаму предусмотрительно убрал флешку во внутренний маленький карман рюкзака. И пусть грёбаный Фукучи радуется, что пока отделался испорченным дверным замком. Сегодня физкультура была третьим уроком, потому следовало успеть до него и потом прогулять. Заметив бардак в журнале, Фукучи непременно попросит сделать всё как было. И, естественно, Дазай будет первым в списке. Всё из-за того, что однажды дёрнуло установить противному деду танчики и накачать порнухи, надеясь подобным образом прикрыть тылы. Потому, вовремя придя к первому уроку, которым был английский, Дазай за минут так двадцать до конца урока улучил момент, когда в классе снова стояли шум и гам, а Олкотт отвлеклась, чтобы успокоить Гоголя. Воспользовавшись моментом, Осаму ужом выскользнул из кабинета. Кажется, никто даже не заметил его отсутствия. Добравшись до нужного этажа и юркнув в небольшой проём между залом и раздевалками, Дазай стал выжидать, когда Фукучи выйдет из спортзала. Судя по тому, что дверь в спортзал была приоткрыта, первым уроком у физрука был вид спорта под названием «очистить замок от жвачки». Осаму услышал из-за двери громогласные проклятия и довольно ухмыльнулся: жвачка, на днях старательно запихнутая подкупленным пятиклашкой, видимо, отлично прижилась в замочной скважине. Через пару минут очень злой физрук, продолжая сыпать проклятиями, вышел из зала, смачно хлопнув дверью о косяк. Осторожно проследив за ним, Дазай сделал вывод, что это, скорее всего, надолго. Видимо, Фукучи пошёл искать дополнительные средства. Однако, медлить было нельзя. Едва шаги физрука отдалились, Осаму нырнул в спортзал и в два прыжка оказался у каморки, которая радовала глаз распахнутой дверью. Забежав внутрь, он подёргал мышку – к его радости, компьютер был включен, правда, запрашивал пароль. Но это было проще простого, потому как, устанавливая танчики, Осаму лично установил и пароль на компьютер физрука, надеясь, что он его не сменил. Ему и правда феерически повезло, потому что после введения пароля на экране появилось стандартное фоновое изображение рабочего стола виндовс. Продолжая прислушиваться к каждому шороху, Дазай вставил флешку в usb-порт, затем кликнул по файлу и выполнил действие взлома. После нажатия Enter изображение на мониторе компьютера замигало, а затем все файлы начали множиться, словно в пасьянсе косынка после выигрыша партии. Менее чем через минуту всё сменилось обычным видом рабочего стола, только вот почему-то пропала корзина, но на это Дазаю было глубоко плевать. Дело было сделано, и это главное. Вытащив флешку и убрав её в рюкзак, он снова прислушался. Кажется, периметр чист. Теперь оставалось делать ноги отсюда, пока физрук не запалил. Выбегая из каморки, Дазай бросил взгляд на дверь в неё и едва не завопил от ощущения полного успеха своей миссии: замок был безнадёжно угроблен. Кажется, физрук пытался нагреть жвачку и извлечь её оттуда подручными средствами. Мерзкая липкая субстанция же залепила к хренам всё, а пространство вокруг замка почернело и местами даже обуглилось. Такой результат не мог не радовать. Чуя не знал, куда себя девать, начиная с прошлой недели. Точнее, с четверга и той треклятой биологии. Было странное ощущение, которое появляется в момент предательства. Такое обжигающее и убивающее одновременно. Было лишь одно но: его никто не предавал. Вот только уже знакомое прежде ощущение горького разочарования, как было со случайно отправленными эмоджи в виде пылающих сердечек, теперь намертво засело неприятными мыслями после той невинной шутки на уроке. Чуя и сам себя не понимал, ведь с самого начала было ясно, что тот жест – просто возможность побесить учителя. Со стороны Тачихары и одноклассников, которые восприняли этот подкол как что-то забавное, так и было. Но почему же тогда ему было совершенно не смешно, и почему он в тот момент готов был провалиться, боясь, что Мичизу услышит его бешеное сердцебиение? Верить в то, что он и в самом деле испытывает совсем не дружеские чувства, не хотелось. Все эти странные мысли покидали лишь на тренировках. Волейбол неплохо помогал отвлечься, и в какой-то момент на очередной тренировке Чуя был рад, что Тачихара временно не может играть и вообще на этих тренировках не присутствует. Конечно, можно было, как обычно, отбросить ненужные мысли подальше и не заморачиваться. Но как тут, мать его, не заморочиться, когда объект, к которому испытываешь то, что пока не можешь объяснить, почти всё время рядом. Это похоже на то, как если бы сидящего на диете человека привели в кондитерскую, предусмотрительно лишив денег и разрешив только глазеть на витрины. Стараясь ни о чём таком не думать, Чуя отсидел бестолковый урок английского, лишний раз радуясь теперь, что он и Мичизу в разных группах. Кто бы вообще мог подумать, что он такому в этой жизни однажды будет рад? Скажи ему это кто-нибудь неделю назад, Накахара бы рассмеялся и послал. Но сейчас кажется, следует пойти самому, желательно, куда подальше. Всё потому, что спустившись на этаж ниже, он заметил Тачихару, который, кажется, уже ждал его. Хотел было окликнуть, но слова застряли внутри. Потому что к Мичизу стрелой подлетела Гин. Кажется, они перекинулись парой слов… и затем, не зная куда себя деть, Чуя созерцал страстный поцелуй этой парочки. «На что я вообще надеялся? Ну и дурь же в башке засела…» – мелькнуло у него в голове. Он даже не соображал, в какую сторону идёт, продолжая мысленно недоумевать, что на него такое вообще нашло минуту назад, и почему в тот момент хотелось заорать и шарахнуться головой об стену. – Эй, Чуя, ты решил второй раз в пятый класс? – захихикал Мичизу, оттаскивая лучшего друга от двери в совсем другой кабинет, на котором чётко и ясно было указано «Пятый-Б». – Что?! – Накахара едва ли не подскочил, а затем растерянно посмотрел сперва на развеселившегося Тачихару, и лишь после перевёл взгляд на табличку на двери. – Бля, не выспался, и мозг не варит, – быстро отмазался он. Ну не говорить же, что при виде поцелуя лучшего друга с девушкой захотелось протаранить башкой дверь в этот несчастный кабинет. – Всё нормально? Может, мне показалось, но ты в каком-то загрузе после прошлого четверга, – сказал Тачихара, когда они вместе заходили в кабинет истории. – Ну, о моём брате ты знаешь. Помнишь, Мори тогда ещё… – Чуя пытался хоть частично сказать правду. – Ааа, понятно! Тебя что, так зацепили слова этого пришибленного?! Нашёл, кого слушать! Это же Мори – ему доебаться столь же жизненно необходимо, как в толчок сходить. – Да я и не слушал. Просто, сам понимаешь, когда родители узнали, что Поль, нуу, скажем так, другой ориентации, таких вот фразочек было овердофига. – Ммм, а сам-то ты как к брату относишься? Ну вот если откинуть всю эту дичь, что родители втирали. – Я…я не знаю. Мы давно не общались, – вздохнул Чуя, впервые за долгое время искренне жалея, что он оборвал с Полем контакты. Точнее, ему брат как раз оставил адрес электронной почты и даже телефон, чтобы списаться в мессенджере. Вот только почти год прошёл с момента его отъезда, а Чуя даже ни разу не написал. И, тем более, не поздравил с днём рождения, в отличии от брата, который поздравить его не забывал ни с днём рождения, ни с другими праздниками… Ещё со вчерашнего дня Фукучи был в бешенстве. И всё потому, что дверь в запретную каморку нынче была распахнута аки в бордель – заходи и бери, что хочешь. Это очень и очень напрягало. Конечно, выловить бы того засранца, который сюда эту дрянь влепил, надавать по заднице, а потом заставить его родителей поменять дверь в каморку. Вот только на всё это времени у старого вояки не было совершенно. Ещё и страшно было оставлять каморку без присмотра, а с чёртовой жвачкой пришлось сражаться своими силами и армейским опытом. Однако ни то, ни другое не оказалось эффективным. Пытаясь разогреть мразотную субстанцию и вытащить эту дрянь зубочистками, несчастный физрук только усугубил положение, потому что мало того, что обжёгся, еще и кусок зубочистки теперь торчал из замочной скважины вместе со жвачкой. Плюнув на всё и решив, что тут проще полностью заменить замок, физрук решил метнуться в ближайший хозяйственный магазин. Всё равно первого урока не было, а уже ко второму каморка должна быть заперта, как тому и подобает. Десятиклассники, даже если это и вверенный класс – те ещё черти, и обязательно захотят в отсутствие учителя изучить каморку, если оставить её без присмотра хоть на минуту. Дверь в зал Фукучи не закрывал, решив, что во время уроков вряд ли кто-то туда сунется. Сегодня, так сталось, был не его день. Сперва эта очередная бесполезная война со жвачкой, потом оказалось, что в магазине ни одной дверной ручки с замком не было – только стандартные для обычных межкомнатных дверей. По сему в школу Оочи вернулся ещё злее, чем был до похода в магазин. Правда, вернулся быстро – только что прозвенел звонок на перемену. Значит, митрофаны ещё не успели в зал завалиться и набедокурить. Однако, придя в зал и открыв журнал своего класса, Оочи застыл в немом ужасе: классный журнал словно подменили, потому что все оценки его класса, и не только по его предмету, какого-то чёрта превратились в двойки. Ни одной другой оценки - просто сплошняком двойки, совершенно у всех учеников. Едва придя в себя и затем грязно выругавшись на весь спортзал, Фукучи от души шарахнул шайтан-машину по монитору. Однако, ничего не изменилось – в классном журнале продолжало красоваться лебединое озеро. Вновь выругавшись, и, понимая, что уже никуда толком не отойти, ибо скоро урок, физрук прикрыл дверь в каморку, думая на следующей перемене выловить информатика, мысленно молясь даже лысому чёрту, чтобы задрот оказался на месте. С горем пополам проведя урок в своём классе и записав оценки в карманный блокнот и отметив там же дату, Фукучи выключил шайтан-машину, закрыл угробленную дверь в каморку на кусок картона и, не запирая спортзал, поскольку сейчас должен был прийти следующий класс, отправился искать информатика, попутно заказывая новую дверную ручку. Достоевский скучающе сидел на лавке, оглядывая спортзал. Все ребята спокойно ждали учителя. Кроме Гоголя. Тот бегал с мячом, закидывал в корзину, потом, когда мяч надоел, отшвырнул его подальше, кажется, задев чью-то белобрысую макушку, стал доставать одноклассников, особенно долго задержавшись с Сигмой, который каким-то чудом терпел его лучше остальных. Видимо, за годы дружбы и учёбы в одном классе привык. Затем Гоголь направился к Фёдору и плюхнулся на скамейку рядом, чтобы завязать шнурки. Достоевский грустно подметил, что будь здесь Дазай, то они бы на пару с Колей бесились и громили спортзал. Но вот почему-то Осаму куда-то запропастился. – Эй, – позвал Фёдор, и Коля повернул к нему голову. – Не знаешь, физрук вообще в школе? А то его всё нет, хотя звонок уже был. Несвойственно этому деду опаздывать. Гоголь расплылся в широченной улыбке, будто только и ждал этого вопроса. – Знаю-знаю! Я слышал, что у него почему-то комп лаганул, и в журнале у всех «Гончих псов» двойки выходят, ты прикинь. Носится бедный, пытается всё исправить. Про нас уже и забыл, кажется, – в конце фразы Коля довольно хихикнул. – Вот как, значит… – задумчиво проговорил Фёдор. Дазай же тем временем коротал урок, устроившись на побитом подоконнике в школьном туалете. Проводить время в одиночестве он ненавидел, но в то же время подбивать на совместный прогул было некого. Дазай скучающе дополнял каракули на разрисованной стенке одной из кабинок, смотрел в окно на бьющиеся по стеклу капли дождя и даже уже успел перевязать свои бинты на руках, что обычно делалось ну прям в самой скучной ситуации. На уроках математики, например, но до недавнего времени. Пока не стал сидеть с Достоевским, пока не стал действительно стараться, чтобы их не рассадили. Дазай чувствовал себя странно. Скажи ему кто-то год назад, что он из-за какого-то отличника сам же начнёт учиться и даже перестанет прогуливать, он бы рассмеялся тому в лицо. Но вот Дазай Осаму, оценки которого плавно перетекли с двоек на тройки, посещаемость выровнялась, а сам он ради небольшой мести за того самого отличника тайком прокрался в каморку физрука и испоганил ему весь электронный журнал. Теперь приходилось прятаться, чтобы Фукучи не попросил помочь с этим же безобразием. Дазай был в растерянности. Он за десять лет учёбы успел натворить многого, но такого даже сам от себя не мог ожидать. – Привет всем компьютерным хакерам. Осаму вздрогнул от неожиданности и поднял взгляд на вошедшего Фёдора, а затем лучезарно улыбнулся: – Физкульт-привет! - Дазай откинул в сторону маркер, которым ранее рисовал, и спрыгнул с подоконника. Почему-то при виде Достоевского из головы сразу вылетели все прежние заморочки. Стало уже плевать, почему он стал меняться и делать то, что ему не выгодно; догадается ли Фукучи о его пакости или нет. Дазай радостно расставил руки в стороны, Достоевский вздохнул, и, стараясь скрыть лёгкую улыбку, слегка приобнял прямо-таки светящегося Дазая. – Ты меня задушишь. – Ну не будь злюкой, – в шутку нахмурился Дазай, но всё же выпустил нетактильного друга. – Я вот тебе, считай, урок отменил, неужели я не заслуживаю благодарности? Достоевский хмыкнул: – Спасибо, конечно, но… по-моему, палевно очень, тебе не кажется? – задумчиво спросил Фёдор, глядя на стекающие по стеклу дождевые капли. – Он вполне может к информатику пойти. – Вот блин! Ты прав. Об этом я как-то не подумал, – теперь и Дазай призадумался. Если физрук как-то разберётся с журналом и выяснит, кто ко всему этому бардаку руку приложил, Осаму после не то, что от Фёдора отсадят, а вообще из школы выгонят. – Надо что-то придумать. – Есть идеи? – спросил Достоевский, – Нуу, приятель один есть. Он два года назад эту школу закончил. Может, подскажет, как вывернуться, – ответил Дазай, попутно ища Анго в списке контактов своего старенького смартфона. – Погоди, это, часом не один из тех твоих приятелей, о которых ты рассказывал? – догадался Фёдор. – Одасаку, кажется, и… – Анго. Он у нас компьютерный гений. Даже тогда им был, когда ещё здесь учился. Кстати, у него классруком тоже был Куникида, – ответил Дазай, набирая и отправляя сообщение. Анго ответил почти сразу же, после чего Дазай начал договариваться с ним о встрече сегодня же после уроков. Естественно, Достоевский тут же напомнил о посещении психолога. Крякнув, Дазай стёр сообщение и переписал, перенеся встречу, таким образом, на час позже. Фукучи, к концу своей рабочей смены поняв, что никакая сила мужицкая с шайтан-машиной не справится, выудил из закромов бутылку самогона, которую откладывал на чёрный день и сейчас, бурча под нос ругательства, направлялся к кабинету информатики. Катай Таяма, можно сказать, в этом своём кабинете жил. Оттащить задрота-программиста от любимой техники никакая сила была неспособна, посему физрук даже не сомневался, что найдёт информатика на привычном месте. Так оно и оказалось. – Здарова, задрот! – поприветствовал Оочи, грохая на стол заветный бутылёк. – Дело к тебе есть, срочное и неотложное. – П-привет, – пробормотал Катай, выползая из-под стола и поправляя сползшие на кончик носа очки. – И на этот раз? Физрука информатик побаивался, потому отказывать ему и, тем более, отмазываться плохим настроением даже не думал. Проще было выполнить просьбу и спать спокойно. Затем взгляд Катая переместился на бутылёк, стоящий рядом с монитором на ближнем столе. «Серьёзное, видимо, дело, раз не с пустыми руками заявился», – сообразил компьютерный гений. – Да вот, – начал объяснять Фукучи, – зараза какая-то в моей шайтан-машине завелась. Весь журнал мне побила, оценки перепутаны, а скоро аттестация за четверть. Нехорошо оно. Ты там это, глянь что приключилось, – попросил он, надеясь, что в скором времени проблема будет решена. – Без проблем, – Катай встал и отряхнул собранную под столом и с пола пыль со штанов. – Где там твоя шайтан-машина? – Так в каморке моей, что у спортзала. Сюда нести? – Только системник. Хотя, я сам лучше. Сомневаюсь, что ты его без вреда извлечёшь. Отписавшись Анго, что встреча в силе, Дазай удовлетворённо улыбнулся: – Просто повезло, что у Анго-куна сегодня дел не так много. Обычно он вечно занят, фиг выловишь. – Он учится и работает, я правильно понимаю? – уточнил Фёдор. – Ага, в технологическом на программиста. И сисадмином в какой-то конторе подрабатывает. Семья у него не особо обеспеченная, за учёбу самому платить приходится. Бюджет, сам знаешь, теперь только по блату с кучей дурацких условий, – объяснил Осаму, бодро шагая по лужам и не заморачиваясь, что забрызгал грязной водой штаны. Встреча была в небольшой забегаловке типа кафе. В послеобеденное время здесь почти никого не было, да и само место особо популярностью не пользовалось в связи с винно-водочным магазином по соседству. Ассортимент в кафешке был примерно на уровне школьной столовой, по сему и посещаемость была так себе. В основном сюда на обед захаживали сотрудники из местных контор, благодаря чему кафешка как-то выживала. Интерьер тут тоже был на уровне советской столовой – тюль на окнах, простые бумажные салфетки на столах и маленькие вазочки с пластиковыми цветами в них. Анго уже был на месте, сидя за самым дальним столиком в неприметном углу. Хакер потягивал чай из одноразового стаканчика и поглядывал в ноутбук, разложенный на столе, периодически косясь в телефон и что-то отвечая в мессенджере. – Хей, Анго! – поприветствовал Дазай, плюхаясь на длинную скамью советского образца рядом с Сакагучи. – Знакомься, это Фёдор, – представил он приятеля. – Ага, ок, – буркнул программист, не поднимая взгляда от телефона. – Ну и головняк! – вздохнул он после, наконец, убрав телефон в карман. Лишь после этого заметил Дазая и незнакомого паренька рядом с ним. – А, привет, Осаму! Твой новый приятель? – спросил Анго, выразительно глянув на Достоевского. – Фёдор, – представился тот. – Ну, можно и так сказать. Я новенький в школе. Так вышло, что подружились. – Дазай, и подружился с новеньким?! – удивлённо присвистнул Сакагучи. – Осаму, что в лесу сдохло?! – Хотелось бы, чтобы там сдох чёртов физрук, – проворчал Дазай, формулируя в голове, как лучше объяснить проблему. – Ну, Фукучи – дядька вредный, но не злой. За своих порвёт. Как ты ухитрился в его лице врага нажить? Я думал, ты у него в любимчиках после его обожаемой волейбольной команды. – Да не я, а он, – грустно сказал Дазай, указав на Фёдора. Анго ещё раз окинул взглядом худенького анемичного брюнета с аметистовыми глазами и вздохнул: – А, ну тогда не удивительно. Мне он тоже не давал житья, но тройку, в итоге, поставил, – ответил программист, нажав какую-то комбинацию кнопок, после чего на экране ноутбука появились коды на черном фоне. – Федя – отличник. Нельзя ему тройбан. Весь аттестат угроблен будет, и медали не видать, – объяснил Дазай, нагло отхлебнув чай из стаканчика Анго. – Понял. Нужно хакнуть систему и влезть в журналы? – Не совсем, – принялся рассказывать Дазай. – В общем, когда этот старый алкаш на Федю сагрился и двояк ему влепил, я втихую пробрался потом в физручью каморку и взломал пасс. Далее запихнул вирус, который ты мне в позапрошлом году показал, ну и там все оценки в журнале у физрука перемешались. – Прикольно! – одобрительно улыбнулся Анго, продолжая внимательно слушать. – Вот только есть проблема: если физрук к информатику пойдёт, то пиши пропало. К тому же, сразу возникнут подозрения, что тут дело нечисто, – Осаму тяжело вздохнул. – И что требуется от меня? – спросил Сакагучи, сверкнув стеклами очков. – Замести следы, – ответил с хитрой улыбкой Фёдор, присоединяясь к диалогу. Системник физрук и информатик приволокли. Катаю потребовалось всего около часа, чтобы восстановить систему и во всём разобраться. Глядя на вернувшийся в нормальный вид журнал, Фукучи довольно цокнул: – Молодец, задрот! Как от тебя и ожидалось! Катай ничего не ответил, лишь облегчённо выдохнул, понимая, что дело оказалось несерьёзным, а вот противный мелкий вирус показался ему подозрительно знакомым. Только вот Таяма никак не мог вспомнить, откуда эта пакость ему известна. – Отметим? – спросил физрук, кивнув в сторону бутылька, всё так же стоявшего у монитора. Выпить после на совесть сделанной работы информатик не отказался бы, потому, отвечая согласием, вытащил из тумбочки два одноразовых стаканчика и налил в них содержимое бутылька. После четвёртого так захода Таяма неслабо опьянел, а Фукучи уже наливал по пятой, пьяно гогоча над им же рассказанным тупым анекдотом. – Ну что, за окончание чет-ик-верти?! – спросил физрук, протягивая информатику его стакан, до краёв наполненный самогоном. – Стой..ик..ээ, тут обн-нова, ща..ик обновлвлвя..вонов.. блявл..ик..кароч, пусть того, работает, – заплетающимся языком ответил Катай, открывая всплывающее окно, оповещающее о письме с запуском проверки на вирусы. После этого, даже не вчитываясь, ткнул в кнопку запуска. Доппо сегодня решил задержаться в школе, чтобы закончить кое-какие дела. У идеалиста математика везде был порядок, как в бухгалтерии. Уже собираясь выключить ноутбук, Куникида заметил всплывающее окно, которое известило о новом письме в электронной почте. Решив, что пара минут погоды не сделают, а в письме может быть что-то важное, математик открыл письмо, бегло просмотрев текст. – Новая проверка на вирусы? Отлично, пусть проверяется тогда, – высказал он мысль вслух, нажав кнопку Enter. На экране появилось знакомое окошко с сообщением о начале проверки. Затем, взяв любимый блокнот, барсетку и стопку тетрадей, Доппо отправился в учительскую. Дазай в очередной раз восхитился хакерским мастерством Анго, глядя на не очень чёткую, но вполне узнаваемую картинку на экране монитора. Как будто был просмотр видео со скрытой камеры. На чёрно-белом видео, ужасно зернистом, конечно, вполне можно было узнать физрука и информатика. Оба, кажется, были в очень нетрезвом состоянии, судя по тому, что информатик уже звездой растёкся на полу, а подпирающий стол физрук пытался вытряхнуть в себя остатки поила из бутылки. – Вы очень вовремя, – хихикнул Анго. – Пока эти двое храпеть будут, всё провернём. – Анго-сан, как ты узнал, что в школе есть скрытая камера? – поинтересовался Фёдор. – Хахах, я её туда и поставил, ещё в девятом классе. Таяма попросил установить помочь, – хохотнул хакер. – А в кабинете математики такой нет? – с надеждой спросил Дазай. – Увы, – развёл руками Сакагучи. – Да ты сам попробуй что-то у Куникиды в кабинете установи. Огребать потом до выпуска пришлось бы. – Жаль, – расстроился Осаму, глядя, как хакер закрыл видео со скрытой камеры, затем нажал какую-то комбинацию, поменял несколько кодов и теперь, словно по волшебству, на экране его ноутбука отобразился хорошо знакомый классный журнал параллельного класса. – Ну-с, приступим! – зловеще усмехнулся Анго, вводя данные и получая полный доступ к классному журналу. – Давай со щенячьего патруля начнём! – потирал руки Осаму. – Вот тебе три фамилии – Дзёно, Суэхиро и Оокуро. Выпиливай им всё нахрен. – За что ты так спортсменов не любишь? – усмехнулся Анго, удаляя ряд оценок напротив фамилии «Дзёно» и перемещаясь ниже, к фамилии «Оокуро». – За всё хорошее, – ответил Дазай, в глубине души будучи готовым скакать от радости. – Готово. Кто следующий? – Эдогава и По. – Опять отличников обижаешь? Не меняешься ты, Дазай-кун, – засмеялся Сакагучи, наводя курсор на одну из нужных фамилий. – Этим поменяй оценки! Удалять ничего не надо… а хотяаа, выпили у По математику, а у Эдогавы – физру! – выпалил Дазай с горящими от радости глазами. – Кхмм, а ты само зло, – заметил Фёдор, обратив внимание, что именно по указанным предметам оценки у тех двоих были низкими. – А им за что так? Впрочем, этому Эдогаве, равно как и Достоевскому, жизнь отравляла только физкультура, по остальным предметам, кроме химии, в графе напротив которой стояло четыре, было отлично. По был крепким середнячком. И физкультура с математикой, похоже, были его кошмаром, потому что там стояли «лебеди» во всей своей красе. – Один ленивый и жмот, другой – нытик и тупица, – ухмыльнулся Дазай. – Кому ещё вынесем приговор? – развеселился Анго, явно войдя во вкус. – Митчелл! Терпеть эту пафосную тварь не могу! – скривился Осаму. – А она-то чем не угодила? – поинтересовался Достоевский, рассматривая фото очень милой девушки с аристократическими чертами лица. – Лучше тебе не знать, но сука та ещё, – буркнул Дазай. – Она его отшила, Фёдор-кун, – пакостно захихикал Сакагучи, ещё больше вгоняя Осаму в краску. – Это было аж в седьмом классе! Сейчас эта стерва остервенела ещё больше. Она ещё и староста, – надулся Дазай. – Не люблю я старост, – хмыкнул Анго, выполняя просьбу друга. – Кто там дальше по списку? – Готорну всё, кроме физры. Может, его выгонят, наконец-то. – Ревность? – язвительно улыбнулся Сакагучи. – Тупость у него и психрасстройство, – проворчал Дазай, делая вид, что слова о ревности совсем мимо. Но да, подбешивало видеть эту парочку, вечно гуляющую под ручку. – Готово! Ещё кто-то, или перейдем к десерту? – спросил хакер. – Хватит с них. Ну, можешь немного перемешать оценки для видимости всем остальным. – Не вопрос, – ответил Анго, опять что-то заменив в кодировке. После этого вновь застучал по клавишам. Вместо журнала параллельного класса появился другой, который Сакагучи в этот раз вскрывал чуть дольше. – Уфф, напряжный наш математик. Прям старался с паролем, сразу видно – идеалист, – хмыкнул он, перемещая курсор в рядах фамилий. – Значит так, – начал Дазай, которому от радости уже хотелось пробить головой потолок. – Тачихару найди сначала. – Понял, – отозвался Анго, быстро найдя нужную фамилию и разглядывая на фото знакомого рыжего паренька хулиганского вида. – Стой, а чем он не угодил? Хороший чувак вроде, я с ним знаком немного. То-то фамилия знакомой показалась. – Стой, что?! Вы знакомы?! – изумился Дазай. – Немного совсем, – Анго вдруг закатил рукав рубашки на левой руке, демонстрируя причудливую татуировку в стиле биомеханики. – Он мне эскиз делал для этой штуки. – Да, он здорово рисует, – поддержал Фёдор. – Полагаю, сейчас ещё лучше. Этот эскиз он делал два года назад, перед моим выпускным. – Эй, мы тут не дифирамбы Тачихаре петь собрались! – фыркнул Осаму, скривившись. – Мне похер, как он там рисует. Он из щенячьего патруля, но в наш класс попал, а все его прежние одноклассники в параллельном. И слишком много выпендривается, – добавил он, сердито глядя на Фёдора, который сказал очередной комплимент в адрес ненавистного одноклассника. – Выпиливай ему все оценки. – Совсем все? – уточнил Анго. – Подчистую! – заверил Дазай. – Ты уверен? – уточнил хакер. – У него и без того больничных куча, я смотрю, и оценок мало. – Выпиливай, говорю. Есть за что. Задолбали все его жалеть, аж блевать уже хочется! Но тут Дазай почувствовал, как Фёдор наступил ему на ногу, а затем, укоризненно посмотрел прямо в глаза. – Дазай, может, хватит уже? Тебе мало было, что он в больницу попал? – С его подачи попал?! – присвистнул, догадавшись, Анго, после чего вопросительно посмотрел на Достоевского. – Не, он довыпендривался просто. Отличник, комсомолец, подхалим… чтоб он сдох! – вклинился Осаму. – Не задавай вопросов, просто убери все оценки нахрен. Пусть отдувается, чтобы не… – Дазай, прекрати! – Фёдор впервые повысил голос. – Сколько можно? Он тебе ничего плохого не сделал. Это было шоком для Осаму. Чтобы Достоевский и разговаривал в таком тоне? В лесу определённо сдох Фукучи… – Очень даже чего, – проворчал, насупившись, Дазай. – Из-за него у меня, как минимум, друзей не осталось. И всё потому, что с этого гада все поголовно умиляются, притом, больше, чем котам из мемов. Тьфу, бесит! – Слушай, Дазай. Я, конечно, не собираюсь тебе мораль читать, – поспешил вмешаться Анго, чувствуя, что вот-вот разгорится конфликт. – Но если ты сейчас из-за того своего приятеля, мелкого этого… забыл как его там. Так ты сам виноват. Не надо было его постоянно при всех задевать, и не только на тему роста. Это кого угодно достало бы. Хоть и миновало целых три года с того времени, Сакагучи до сих пор помнил день, когда он, Одасаку и Дазай привычно собрались в полузаброшенном школьном закутке с пустыми кабинетами, где Осаму жаловался, что друг детства от него отстранился из-за какого-то противного новичка, с которым теперь скорешился и ходят нынче парочкой, как два пидараса, разве что не тискаясь прилюдно. Видимо, тем самым новичком, как подсказала логика, попавший сейчас под раздачу Тачихара и был. – Да хрен с Накахарой. Но да, может, я и переборщил с шутками, – нервно сглотнув, сказал Осаму, чувствуя, как от стыда пылают щёки. Ладно там от сверстников выслушивать, но от Сакагучи, который до сих пор был для него в авторитете, слышать подобное было обидно. Ко всему, ещё и неимоверно стыдно. Что хуже – нельзя было не признать, что Анго прав. – Тогда в чем дело? Чем тебе скромный художник не угодил? – усмехнулся хакер. – Я когда с ним общался, не заметил, чтобы Тачихара как-то там выпендривался. Наоборот, мне чересчур застенчивым показался и скромным. – Ой, все, проехали! – взвился Дазай, понимая, что слушать очередные хвалебные оды в адрес рыжего выше его сил. – Сделай, как я прошу. И вообще, тебе не плевать, с кем там у меня тёрки? – Если у тебя личные тёрки, так поговори с ним нормально, обсудите всё. Подлянки такого рода, как по мне, – перебор, – ответил хакер. – Защитник хренов, – тихо цыкнул Осаму, однако, Анго его всё равно услышал. – Я не его защищаю, а тебе советую яйца отрастить. Не обижайся, но ты сейчас ведёшь себя, как истеричная прыщавая тёлка, которая бесится на одноклассницу, этими прыщами не страдающую, – язвительно сказал хакер, попав этим сравнением точно в цель, потому как Дазай от этих слов скривился так, будто лимон целиком прожевал. – И всё потому, что вторая, в отличии от первой, пользуется лосьоном, – припечатал он со снисходительной улыбкой, дополнив свои слова легким щелбаном. – Ты мне мозг ебать будешь, или дело делать? – процедил Дазай, исподлобья глядя на давнего приятеля. – Ох, хрен с тобой, – устало отмахнулся Анго, переводя взгляд с Дазая на Достоевского. – Так чего делаем, в итоге? – Перемести, пожалуйста, ко мне оценки Тачи по физкультуре, а ему по физре удали совсем, – поспешил добавить Фёдор прежде, чем Осаму что-то ещё отчебучит. Дазай, перестав дуться, кивнул, глядя, как вместо пятёрок по физкультуре напротив фамилии Тачихара остались пустые ячейки. После этого всё же решил внести свою лепту: – Хрен с вами, защитнички. Ещё убери ему по математике и инф… – Биологии! – закончил Фёдор, понимая, что надо хоть как-то сгладить углы, поскольку прекрасно помнил, что математика у Мичизу шла не очень хорошо, а информатик ему житья не даст, несмотря на знания. Анго утвердительно кивнул и защёлкал по клавишам, после чего у Мичизу пропали оценки по математике и биологии. – Эй, я же про информатику говорил! – воскликнул Дазай. – Обойдёшься, – хитро улыбнулся хакер, втихую подмигнув Фёдору. – Ладно, а с вами двоими что делать? – Мне можешь химию выпилить. С Каджи договориться можно, это всё же не Куникида. – Уверен? Может, биологию лучше? Мори тебя обожает, насколько помню, – уточнил хакер, с грустью глядя в опустевший стаканчик с сиротливо лежащим в нём чайным пакетиком. – Я его мерзкую рожу дважды не выдержу. Пусть Тачихару своего любимого зажимает на пару со скелетом идиотским, – брезгливо скривился Осаму. – Лучше уж химик, хоть он и пристукнутый. – Убери у меня математику, – попросил Достоевский, – и информатику Анго кивнул и выполнил просьбу. – Федь, ты с ума сошёл?! Математику, блин! – Не волнуйся, её я как раз сдам легко. Это же не физкультура, – улыбнулся Фёдор. – Раз так, тогда и Тачихаре информатику убери, – Дазаю очень хотелось, чтобы Мичизу пришлось терпеть унижения от Катая, который по уровню ненависти к рыжему наверняка Дазаю не уступал. – Ладно, убери, чтобы он успокоился, – вздохнул Фёдор, – мы с Тачи в одной группе, так что вырулим. – Нет, стой! – почти заорал Осаму. – Информатику только Тачихаре, а Феде химию! – Обойдёшься, – хмыкнул Сакагучи, принципиально делая то, что сказал Достоевский. Дазай скрипнул зубами, но спорить не стал: – Так, поехали дальше! Накахару найди. – Это мелкий рыжий этот, твой бывший приятель? – вспомнил Анго. – Ага, только теперь он приятель другого рыжего, который щен патрульный, – оскалился Дазай. – Математику ему выпиливай и историю, нья-ха-ха-ха! – Ты хочешь Куникиде жизнь испортить, что всем подряд просишь математику выпилить? – спросил Сакагучи, удаляя оценки по упомянутому предмету напротив фамилии «Накахара». – Скорее Накахаре. – А с историей-то что? – Не что, а кто, – поправил Осаму. – Лавкрафт. – Ой, бля! – при упоминании историка Анго передёрнуло. – Ты так сильно этого Накахахру ненавидишь, что решил его в ад отправить? – Скорее у него с историком взаимная ненависть. Чуя громкий, а историк шум терпеть не может. И оценки ему занижает, – оскалился Дазай, представляя лицо Чуи, которому придётся выпрашивать у Лавкрафта оценку. – Готово, кто дальше? – Акутагава. Физру ему убери, – лицо Дазая в этот момент озарила торжествующая улыбка. После чего Осаму добавил зловещим шёпотом, – и информатику! – Сделано. Дальше? – Накаджиме химию выпили. Он химика до слёз шарахается, – подсказал Достоевский, которого вечно хнычущий и запуганный Ацуши очень забавлял. – И физику. На Озаки его щенячьи глазки не подействуют, она у нас дама строгих правил. Хотя, есть, мать его, одно исключение… – сморщился Осаму, вспомнив, кто являлся этим самым исключением. – Давай и исключению жизнь тогда уж испортим, – поддержал хакер, вспоминая, что у физички особым положением в школьные годы тоже не пользовался. – Я тебя уже просил это сделать, но ты отказался ему все оценки выпилить, – хмыкнул Осаму. – О! Поменяй мне оценки с Монтгомери! – Тебе эта милая девочка дорогу перешла? – С Накаджимой вечно носится, прям раздражает, – бросил Дазай. – Перемешай и тут немного, чтобы на правду похоже, и можно заканчивать. – Гоголю биологию убери, – сказал вдруг Фёдор. – Зачем? – удивился Дазай. – Чтоб жизнь мёдом не казалась, – усмехнулся Достоевский. – И физкультуру Сигме. Один я, что ли, от физрука страдать должен? – А ты коварен! – Дазай вновь развеселился, ловя то самое приятное ощущение, что Фёдор всё ещё на его стороне. Ещё минут так десять обменявшись шутками на тему кому с чем расплёвываться, они разошлись. Дазай даже не обратил внимания, что едва он встал и направился вместе с Достоевским к выходу, приветливая улыбка Анго стала коварной. Сверкнув стёклами очков, хакер пощёлкал клавиши и затем, захлопнув ноутбук, удовлетворённо произнес: – Вот теперь всё. Удачи, Дазай-кун.