Горизонт событий

Минхо рассказывает Джисону обо всём, что происходило на Арене, пока тот был без сознания. Три дня — четыре трибута. Он называет их имена легко, без запинки и единой тени на лице — чужая смерть не заставляет Минхо чувствовать себя плохо. Наверно, думает Джисон, когда существуешь с ней бок о бок всю свою жизнь, к подобному начинаешь относиться проще. Хан чувствует иррациональную горечь за погибших, несмотря на то, что не был близко знаком ни с одним из них. Возможно, пересекался пару раз в тренировочном зале, но он не уверен. Джисон не помнит их лиц, какого они были роста и телосложения, даже их возраст остаётся для него загадкой. Ни одно из имён не вызывает у Джисона чувство узнавания, и это странно — осознавать, что они навсегда останутся в его памяти неясными тенями. — Помимо нас и профи, к которым присоединился Сынмин, осталась только одна девушка из одиннадцатого дистрикта. Сонён, — Минхо задумчиво вертит между пальцами оставшуюся после завтрака косточку. Джисон не осилил и половины порции, которую заботливо приготовил для него Ли, и даже его настойчивый взгляд не заставил Хана взять в рот лишний кусочек. Минхо прежде мельком упоминал свои безуспешные попытки покормить Джисона, пока тот был без сознания — наблюдать за тем, как едва дышащее тело рядом с ним неконтролируемо уменьшается, было нелегко. Однако единственное, что удалось сделать Ли — это влить в его рот несколько глотков воды. Теперь разбираться с последствиями парням приходилось вместе. Потерянный вес, словно металлические цепи, приковал Джисона к прохладной земле в спасительной полутьме пещеры. Его желудок сжался, и хотя мысль о голоде всё время витала на задворках сознания, Хан даже смотреть на еду не мог. От этого — и ранений, оставленных Чжи А, — его тело сильно ослабело, поэтому и речи не шло о том, чтобы в ближайшее время передвигаться на большие расстояния. — Сонён, — Джисон касается кончиком пальца нижней губы, перекатывая имя на языке, — кто она такая? — Не имею ни малейшего понятия, — Минхо откидывает тонкую кость, и она приземляется на вершину горки остальных. — Ничего о ней не помню. Джисон хмурится. Странно слышать это от Минхо — Хан уже привык к тому, что парень всегда на шаг впереди него в осведомлённости о других трибутах и их способностях. Если бы честность не была бы столь же неотъемлемой частью Минхо, как его упрямство и упорство, Джисон подумал бы, что тот лжёт. Хан дёрнул плечом, отгоняя от себя эти мысли. — Ладно, давай решать проблемы по мере их поступления. Сейчас у нас есть неприятности посерьёзнее. — Ты о профи? — Минхо облокачивается о стену, легко касаясь плеча Джисона. — Здесь ты в безопасности. Мы достаточно близко к границе, а они обычно ошиваются возле центра. Вернее, возле Рога, где они хранят свои припасы. — Не профи в целом, — Джисон устремляет на Минхо долгий взгляд. — Феликс. — Феликс Ли? — Минхо чуть приподнимает бровь. — Почему? Джисон беспомощно пожимает плечами. Тянет то ли смеяться, то ли плакать — он подумать не мог, что ситуация дойдёт до такого абсурда. — По всей видимости, у него со мной личные счёты. Пауза осознания затягивается на несколько секунд, пока они, не отрываясь, смотрят друг на друга. Затем уголки губ Минхо чуть приподнимаются, и каждая резкая линия в его лице словно смягчается, прежде чем он коротко выдыхает. А затем ещё, и ещё, пока Джисон не понимает, что Минхо смеётся. — Что? — Хан коротко хмурит брови. — Что? — переспрашивает Минхо. — Да я ни в жизни не поверю, что у вас… с Феликсом Ли… что ты и трибут первого дистрикта… главарь профи, — с каждой паузой лицо Минхо становится всё серьёзнее и серьёзнее, пока даже тень улыбки окончательно не пропадает из его черт. Ли закусывает нижнюю губу и устремляет невидящий взгляд куда-то вглубь пещеры: — Никогда бы не подумал, что из нас двоих подобные проблемы будешь создавать ты. — Я не виноват, — рефлекторно пытается оправдаться Джисон, но быстро исправляется: — точнее, вероятнее всего виноват, но не уверен, в чём. Я мельком услышал, как Феликс говорил об этом одному из профи. И теперь он, кажется, охотится за мной. — Что ж, твои первые дни на Арене были явно интереснее моих, — Минхо отталкивается от стены и переползает к куче лежащих в глубине пещеры вещей. — Это — ещё одна причина, почему тебе лучше не выходить отсюда как можно дольше. Здесь ты в безопасности. Джисон вздыхает. Они уже поднимали эту тему пару часов назад, и Минхо высказал своё мнение по этому поводу достаточно ясно — он категорически против того, чтобы Хан в ближайшее время выходил из пещеры. Но Джисон, как бы Ли этого ни хотел, согласиться с ним не мог. Ему хватило того часа, тянущегося подобно бесконечности в ожидании возвращения Ли и страхе, что с ними обоими может что-то случиться, а другой об этом даже не узнает. Он не хочет повторения этого почти с той же силой, как не хочет быть для Минхо обузой (хотя, очевидно, Джисон стал бы ей при любом сценарии). Джисон тоже хочет приносить ему пользу, вносить свой вклад в их существование. Даже если этим вкладом будет снижение того груза ответственности, который Минхо взвалил на себя из-за Хана. — Здесь я беспомощен, — возражает Джисон, — и загнан в угол ещё до того, как начал бежать. — Я оставлю тебе пару ножей, — бросает Минхо через плечо. — Меня не защитят ножи, если я не смогу ими кого-то убить. Минхо, ты меня слышишь? Я не смогу убить человека. — Сможешь, если у тебя не будет выбора. — Мы оба знаем, что нет. Из-за этого тебе пришлось буквально вытаскивать меня с того света. Из-за меня последние три дня были адом для тебя. Минхо, — Джисон мягко касается его плеча. Ли вздрагивает, словно хочет рефлекторным движением сбросить чужую ладонь, но вместо этого застывает, вслушиваясь в звучание вкрадчивого голоса. — Я хочу, чтобы ты понял. — Я понимаю. И я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Но пойми и меня тоже — я хочу, чтобы ты дошёл до финала живым и невредимым. — Посмотри на меня, — Джисон усмехается. Минхо подчиняется и, чуть склоняя голову, поворачивается к нему лицом. Под его взглядом Хан в одно мгновение осознаёт всю полноту своего бессилия. — Я слаб. Мои ноги попросту атрофируются, если я не выйду отсюда в ближайшие дни. И, хоть я этого не чувствую, уверен, от меня пахнет просто ужасно. — С твоего позволения, не буду тебя переубеждать, — глаза Минхо в полутьме пещеры напоминают штормовое море. Джисон даже не надеется достать до его дна, хоть оно и кажется обманчиво близким. Он примирительно улыбается. — Давай договоримся — где тут ближайший источник воды? Минхо хмурится, но всё же возводит глаза к потолку, припоминая. — Может быть, в полутора или двух километрах? — Двадцать минут ходьбы туда и двадцать минут обратно — звучит неплохо для начала. Минхо в ответ фыркает. — Я-то, может, и дойду туда за двадцать минут, но ты на меньшее, чем полчаса, можешь не рассчитывать. — Это ты так думаешь, — Джисон отмахивается от его колкости, как от назойливой мухи. — Или мы можем друг другу помочь. — Хочешь пройтись до водоёма со мной? — Минхо приподнимает бровь. — Нам нужна вода, — невинно пожимает плечами Хан. — У нас есть вода. — Вода никогда не бывает лишней, — парирует Джисон. — А ещё мне нужно помыться, размять свои конечности и получить подзарядку витамином D. По-моему, это выигрышная партия, как ни крути. Минхо окончательно поворачивает своё тело в сторону Джисона. Он садится, согнув одну ногу в колене перед собой, а другую подогнув под себя, и устремляет на него свой взгляд, задумчивый и внимательный. — А что будет, если я скажу «нет»? — Что ж, я могу просто сбежать без твоего ведома. Туда, где ты никогда меня не найдёшь, — лёгкая ухмылка сама собой появляется на губах Джисона, пока он проговаривает эти слова, не отводя от Ли глаз. Однако его слова заставляют брови Минхо лишь на мгновение дёрнуться, прежде чем он подтягивает оружие, прежде оставленное им в стороне, поближе к себе. — Не думаю, что на этой Арене есть хоть одно место, где я не смог бы тебя найти. Но если ты действительно хочешь дойти до водоёма сегодня, советую поторопиться — обычно профи выходят на охоту ближе к ночи. И Ли выскальзывает из пещеры так же быстро и неслышно, как утром. Джисон следит за его движениями заворожённым взглядом, и изгиб его губ неподконтрольно смягчается. / Конечно же, Минхо оказывается прав — дорога до водоёма даётся Джисону чертовски тяжёло. Конечности отказываются слушаться, и хоть до Минхо не доносится ни одного утомлённого вздоха, в голове Джисона они звучат бесперебойно. Парень чувствует, как стремительно испаряется тот жалкий запас сил, который он приобрел благодаря завтраку, и думает, что по возвращении всё же сможет порадовать Минхо и съесть целую белку. Когда кажущийся бесконечным путь наконец-то заканчивается, и Минхо отводит еловые ветви в сторону, разглядывая простирающийся впереди пейзаж, Джисон теряет дар речи. Кто бы мог подумать, что «водоёмом» Ли назовёт чистое до прозрачности озеро, окружённое густым лесом и светло-серыми валунами. Пока Минхо внимательно осматривает окрестности, пытаясь заметить спрятавшихся между крон деревьев врагов, Джисон заворожённо разглядывает плещущихся неподалёку от берега рыб. Он слегка вздрагивает, когда слышит вкрадчивый голос Минхо над своим ухом: — Это окуни, — Джисон поднимает глаза только для того, чтобы увидеть, как Минхо мягко смотрит на него сверху-вниз. От этого взгляда в его груди что-то ноет — Джисон не назвал бы это ощущение приятным, но и полностью неприятным тоже. — Мой отец не только охотник, но ещё и рыболов. Минхо делает шаг вперёд первым. Он аккуратно оглядывает окрестности и только после этого ложится на один из валунов пластом, опуская одну из рук с зажатой в ней миской к воде. — Ты скучаешь по нему? Минхо не оборачивается, даже когда Джисон подходит к нему сзади и также медленно ложится на валун рядом. Тот оказывается неожиданно холодным — лёд пробирает парня до костей, — но борясь с собой, Хан также опускает руку и касается ладонью глади воды. Минхо молчит ещё несколько секунд, прежде чем ответить: — Иногда. — Я тоже скучаю. Этого не нужно стыдиться. — Я не стыжусь, — Джисон случайно касается ладони Ли под водой и тут же её отдёргивает. Рефлекторно, хотя это больше не кажется правильным. — Просто это не совсем то, что я чувствую. — А что ты чувствуешь? Минхо подтягивает миску к себе, прижимает её ледяной край к своим губам и почти до безразличности привычно выдыхает: — Страх. На мгновение мир застывает, и Джисону кажется, что не существует никаких Голодных Игр. Воздух кристально чист, а гладь воды спокойна и непоколебима. В её отражении виднеются два лица — если бы не следы усталости и забившаяся в морщины грязь, которая заставляет парней выглядеть старше, чем они есть на самом деле, то их можно было бы принять за обычных подростков. В глазах одного сверкают искры жалости, а в изгибе губ другого — вечное смирение и понимание. Это несправедливо, грустно и больно, ведь они оба жаждут друг для друга одинакового — совсем не того, что хотят для себя. Но одному из их желаний не суждено сбыться. Блаженную тишину прерывают голоса — хор или вой, не разобрать. Поначалу тихие, они становятся всё громче и громче — поверхность воды доносит их до лежащих на валунах трибутов. Джисон, повернутый к ней одним своим ухом, слышит их первым. Минхо понимает всё в то же мгновение, когда Джисон хватает его за плечо. Хан видит, как глаза напротив на мгновение расширяются, поддаваясь нарастающей панике, но Минхо быстро удаётся обуздать себя. Он приподнимается, упираясь ладонями в валун, и вытягивает шею, словно надеется увидеть профи отсюда. И прежде чем Джисон успевает что-либо понять, Ли хватает его за локоть и толкает вместе с собой вперёд, навстречу поверхности озера. Хан едва сдерживает судорожный вздох в ту секунду, когда вся его одежда пропитывается ледяной водой. Минхо зажимает его рот ладонью и спиной прижимает к валуну, на котором они до этого сидели. Джисон оборачивается на парня и видит, как тело Минхо постепенно, сантиметр за сантиметром скрывается под гладью воды, пока снаружи не остаётся только его голова. Ладонь, соскользнувшая с лица Джисона, касается его локтя и настойчиво тянет вниз. Голоса становятся громче, и теперь Джисон может различить в них Черён и Хвансэ (Хёнми?). Не тратя времени на сомнение и стараясь не думать о том, какая агония ждёт его в тот момент, когда колени коснутся дна, Джисон опускается вниз, оказываясь на одном уровне с Минхо. Он изо всех сил прижимается к гладкой поверхности валуна и замирает. — Мы не найдём его, пока он сам этого не захочет, — голос звучит так близко, что на мгновение Джисону кажется, что их не смогут не заметить. Однако в поле зрения профи не появляются, что, впрочем, не сильно успокаивает. — Перебесится и вернётся, — голос Феликса заставляет его сердце на мгновение сбиться с ритма. За эти несколько дней Ли словно постарел на несколько лет — звук его голоса низкий, чуть хриплый и явно напряжённый. Более уставший и раздражённый, чем когда-либо прежде. — Из-за какой-то девчонки… — Чжи А была ему дорога, — Черён обращается к Феликсу, словно ступая по тонкому льду — аккуратно и вкрадчиво, боясь сказать лишнее, — он пытается справиться с болью. — А на что он рассчитывал? Идиот. Победитель ведь только один, — проговаривает Феликс с явственным раздражением. В воздухе повисает напряжённая тишина. Джисон медленно поворачивает голову в сторону Минхо — один взгляд в его глубокие, покойные, словно дно океана, глаза окутывает его сердце тонкой вуалью спокойствия. Парень аккуратно размыкает губы и по слогам проговаривает: «Сын-мин». Джисон согласно кивает — он уже понял, о ком говорят трибуты. Похоже, Ким ушёл от них, узнав о смерти Чжи А — не смог стерпеть холодного тона Феликса или презрительных взглядов профи, нетерпимых к слабости. Вдруг Джисон замечает, как глаза Минхо расширяются, когда он переводит взгляд на что-то за спиной Джисона. Хан как можно медленнее поворачивает шею в ту же сторону и видит две тонкие, светлые, жилистые икры, торчащие из воды в считанных метрах от того места, где застыли они с Минхо. Это Феликс — Джисону даже не нужно видеть лицо трибута, чтобы понять это, — и стоит ему повернуть голову лишь чуть вправо, как он увидит их торчащие из-под воды макушки. — Ты долго там плескаться собираешься? Вода-то наверно ледяная, — слышится голос Хэчана (Хёну?). — Нормальная, — огрызается Феликс, не поворачивая головы. — Время уже… Джисон чувствует прикосновение чужих пальцев к собственной ладони. Едва дыша, он поворачивает голову в сторону Минхо. Его глаза горят, когда он одними губами произносит: «за мной и вниз». И когда цепкие пальцы хватаются за его запястье, Джисон вдруг отчётливо понимает, что со всем его страхом и паникой, он не верит, что может умереть в эту минуту. Только не рядом с этим человеком, самым надёжным, сильным и решительным парнем, которого он встречал в своей жизни. Поэтому он следует за Минхо так медленно и осторожно, как может — сначала вперёд, а затем, едва успев задержать дыхание, он ныряет под воду с головой. Это оказывается не так страшно и холодно, как он думал — вода окутывает Джисона, словно кокон, от давления закладывает уши, и глаза закрываются сами собой. После он чувствует, как его с силой прижимает к себе чужая рука. Лишь на мгновение приоткрывая глаза, Джисон видит, как Минхо другой рукой хватается за безжалостно гладкую поверхность валуна, чтобы не всплыть на поверхность раньше времени. Джисон сосредотачивается о том, чтобы не думать, как много времени они уже провели под водой и сколько воздуха у него осталось. Он уходит мыслями глубоко в себя, и воспоминания об отце и матери проплывают у него перед глазами. Бесконечно светлые и счастливые, они дарят его сердцу долгожданное ощущение тепла даже в окружении этого дикого, жуткого холода. Джисон надеется, что у Минхо тоже есть воспоминания, которые греют его в такие моменты. Он не знает, сколько времени проходит до тех пор, пока у него не начинают болеть лёгкие. Их словно распирает изнутри — нестерпимо хочется вдохнуть, но Джисон знает, что этого ни за что нельзя делать. Он зажимает рот ладонью и сильнее зарывается в грудь Минхо, чтобы хоть как-то отвлечься. Я не умру так. Я не могу умереть так, в холоде и страхе. — Вдыхай. Джисон послушно вдыхает. И только потом вспоминает, почему делать этого категорически нельзя. Перед глазами пестрят яркими картинками брошюры об опасности купания в холодное время года — пухлощёкие дети с синими лицами, похожие на порождения причудливой капитолийской моды, в ужасе закатывают глаза. И Джисон распахивает свои. Перед собой он видит лицо Минхо — уже привычное, серьёзное, с нотками волнения, искрящимися в радужке. С его волос стекает тонкими струйками ледяная вода — прямо Джисону на лицо, так как именно над ним Ли и нависает, — а в его ресницах и бровях запутались мелкие капли. Губы Минхо мягко размыкаются, и до Джисона доносится звук его голоса: — Выдыхай. И Джисон послушно выдыхает. А потом понимает, что, несмотря на то, что они уже всплыли над поверхностью озера, он всё ещё преданно прижимается щекой к груди Минхо. Одна мысль об этом заставляет его щёки вспыхнуть. — Вдыхай. — Всё-всё, я понял схему, спасибо, — Джисон выпутывается из чужих рук и садится напротив Минхо, вспарывая коленями песчаное дно. Вне объятий Минхо воздух оказывается до ужаса холодным, и Джисон моментально жалеет о поспешности своих действий. Он обхватывает себя руками и чуть сжимает себя с обеих сторон, чтобы хотя бы немного согреться. — Я поднял нас почти сразу же, как Феликс вышел из воды, — Минхо проводит рукой по волосам, откидывая их назад, и, ох, это делает нехорошие вещи с сердцем Джисона, — но ты от холода и недостатка кислорода ничего не соображал. Так что я подумал, что станет лучше, если смогу тебя согреть. Извини, если… — Нет-нет, — Джисон машет руками. Не хватало ещё, чтобы в тот момент, когда отношения между ними только начали улучшаться, Ли подумал, что ему неприятны его прикосновения. Тем более, когда они обоснованы попыткой спасти его жизнь. — Всё в порядке. Как ты и сказал, я просто ничего не соображаю. Джисон немного неловко усмехается и проводит ладонью по волосам. Минхо прослеживает это движение взглядом, и Джисон понимает, что между ними всё ещё чертовски мало пространства. От этого всё его тело словно тяжелеет, но… удивительно, не в плохом смысле. — Пойдём отсюда, — Минхо наконец встаёт в полный рост — костюм облегает его тело ещё сильнее, чем прежде и, так, им нужно срочно отсюда выбираться. Джисон поднимается из воды вслед за ним и едва удерживается от того, чтобы не сесть обратно. — Почему так холодно? Вроде утром было тепло, а теперь… посмотри, у меня пар изо рта! — Точно, — Минхо переводит взгляд на Джисона, который стремительно приближается к нему по мере того, как холод сковывает всё его тело, — у меня есть хорошая и плохая новость. — Давай начнём с хорошей, — выдыхает Хан, наблюдая, как перед глазами появляется маленькое белое облачко. — Я не сказал «хорошая и плохая новости». Я сказал «новость» — она одна, — Джисон закатывает глаза скорее рефлекторно, чем от реального желания это сделать. — Хорошая она тем, что я понял, в чём фишка Арены этого года. Плохая — это напрямую связано с погодой, поэтому нас ждут тяжёлые времена. Джисон мысленно вздыхает: «а они когда-то были лёгкими?». Но вслух лишь говорит: — Рассказывай. И Минхо рассказывает.