Цикличность.

      Тишину разрезал неестественно громкий звук падения серебряной ложки на деревянный пол кухни. Большинство присутствующих явственно вздрогнули, едва не уронив свои приборы. Уже секундой позже, все взоры в помещении, которое и так было наполненно тихим сверхнапряжением, обратились к источнику шума.       - Северус? - серьёзно и немного боязно проговорил Дамблдор. Он, в отличие от большинства вообще не смог притронуться к еде, и просто неподвижно смотрел в огонь печи. До этого момента. В его жизни всякое бывало, судьба такая. Скандалы, интриги, расследования. Но ещё никогда он не чувствовал себя таким беспомощным, как в этот раз. Его интуиция вопила, что он должен довериться Гарри и просто ждать. Но, как же это было сложно... Пожалуй, переживание за своего подопечного, единственное что могло вырвать его из этого ужасного состояния. - Северус, боль вернулась? Зелье перестало действовать?       Снейп, который спустился вниз всего десять минут назад, гонимый голодом от пережитого стресса, в ужасе схватился за руку, сдирая подобие бинта сереневого цвета. Боль пронзила руку очень неожиданно, но сильно, словно возили нож, потом прокрутили и вытащили. Он буквально подавился этой болью, горло сжалось, а лёгкие загорели, словно воздух внутри раскалился, но выйти с криком не смог, сдерживаемый спазмом горла.       Кинг и Грюм подскочили, хотя и сами не знали, что собираются сделать, ведь враг очевидно не физический. Остальные застыли изваяниями, тоже не понимая пугаться или нет. Лишь Андромеда, без слов и посторонних звуков, сразу подорвалась с места и подошла к нему. Она встала за его спиной, наклонилась через плечо и в неверии воззрилась на чёрную метку.       Как и сам Снейп...       В полном шоке, отчего не способный даже пошевелиться...       На самом деле, боль пронзившая его предплечье, ушла так же внезапно, как и появилась. Осталось только тупое зудящее чувство, будто прямо под кожей. А метка, прямо на глазах, стала таять, терять цвет, смазывая форму так быстро, что уже через пару мгновений череп узнать было невозможно, а от змеи остался лишь силуэт. Окрашенная кожа заживала, как на ускоренной съёмке, цвет бледнел и стекал с руки, как сухая грязь под сильным напором воды. Где-то метка просто растаяла, а где-то будто отколупалась кусками. В любом случае, Северус не успел сделать и трёх вздохов, а метка уже исчезла с его предплечья совсем. Не оставив ни шрамов, ни даже покраснения. И хотя Снейп понятия не имел, как всё это будет, но понимал, что этому есть лишь одно объяснение...       - Как давно Поттер ушёл? - немного хриплым, но вполне ровным голосом спросил он, не в состоянии оторвать свой взгляд со своего чистого предплечья.       - Час с небольшим... - тихо, от того же шока, ответил Кингсли.       - О, боже! - в пол голоса воскликнула Гермиона, что сидела с миссис Уизли на другом конце стола, когда и до неё дошёл смысл произошедшего. - У них получилось!!!       Дамблдор, наконец, отмер и тоже подошёл к Снейпу, изучая его руку, заглядывая в зрачки и в целом убеждаясь, что с Севером действительно всё нормально. А видя его взволнованный вид, частое дыхание и сжатые кулаки, Альбус смело предположил, что дела у Севера скорее даже отличные. Сам он даже представить не мог, что тот сейчас чувствует. Облегчение? Освобождение? Шок? Хотя, учитывая, что первым делом он спросил о Поттере, может и беспокойство. Все ведь знают, что план был в том, что Гарри отвлекающий, а не нападающий. Однако, он спросил не о группе, а о Гарри.       - Все признаки говорят именно об этом, - констатировал Альбус. - Похоже, у них действительно получилось, связь не оборвана, а уничтожена.       Всеобщий облегчённый вздох, хоть и не был синхронным, но несомненно в едином порыве. Теперь уже подскачили все. Молли, побежала в гостиную сообщить новости остальным в доме. Кто-то стал ходить туда-сюда, нервно меря шагами маленькое пространство. Гермиона и Нарцисса слились в крепком объятии, ища друг в друге поддержку, потому что никто не знал что собственно делать. И как заглушить этот крик переживания внутри, от невозможности так же легко и наверняка узнать, кто вернётся домой и вернётся ли вообще.       Казалось бы, эта новость должна была не хило так приободрить, но переживание за судьбу группы сильно нервировали, а потому состояние напряжения только усилилось. Гермиона и Нарцисса места себе не находили. Молли металась, стараясь быть сразу везде, очевидно чувствуя то же самое. Андромеда и Дамблдор тихо беседовали у камина. И только Северус казался безмятежным и даже счастливым. И нет, он совсем не был уверен в том, что никто не пострадал, просто его чувства запутались в прострации, он то ликовал, то нервничал, то в падал в отчаяние, то снова хотел устроить победный танец. Только вот, он ещё с детства привык сумбур в голове прятать от людей под маской, а потому внешне выглядел спокойным и расслабленный.       Так продолжалось ещё долго. Весь дом был похож на улей, тихо и нервно жужжащий, пока не раздались первые звуки аппарации по центру гостиной, где была подготовлена площадка заранее, на случай раненых и сбежавших. Но появились не раненые, чего очень боялись все, даже не самые близкие люди к группе, а вполне себе довольные собой Тонкс и Рон. Помимо них, на ковёр упали шестеро мужчин в черном одеянии. Гермиона среди них узнала только мрачного вида братьев Лестренджей. Одеяния на них были одинаковыми, но масок не было, лица встревоженные, мрачные, но они очень старались выглядеть невозмутимыми. Они были связаны инкарцеро, но если по правде, то за свободу и не боролись, тихо приходя в себя после перемещения.       Нимфадора со стоном опустилась в кресло, которое ей спешно освободили. Она видимо сильно вымоталась, что не удивительно, множественная аппарации дело не лёгкое, да и далеко не всем под силу.       - О, малышка, ты как? - бросилась к ней Андромеда. И только в этот момент все почувствовали, насколько она переживала.       - Мы в порядке, - ответил за неё Рон. - Куча синяков и садин вообще не считаются. Мы не ранены.       - Слава Мерлину! - пробравшись наконец через толпу, воскликнула Молли. Гермиона шла прямо за ней и тоже повисла на шее возвращенца!       - А Гарри? - чуть дрогнув голосом спросила она, заглядывать в голубые глаза друга. Она очень боялась увидеть в них скорбь или ещё что, но те лучились привычным теплом, счастьем и немного гордостью. Это заметно успокоило сердцебиение, но хотелось услышать.       - Он скоро будет, - без промедления ответил Рон. - Просто они с Сири и Малфоем решают, что делать с телом.       - Значит, он всё же мёртв? - спросил Альбус, внимательно разглядывая пленных. - Вы в этом точно уверены???       - Клинок точнёхонько в сердце! - уверенно сказал Рон. - Уверены...       Дамблдор выдохнул и чуть отступил, снова, возвращая своё внимание пленным. Грюм приблизился резко, на инстинктах закрывая толпу орденцев от связанных мужчин. Люди, что были в комнате, родные, знакомые и не очень, молча ждали подробностей, не стараясь задавать вопросы, чтобы сохранить то равновесие, что установилось в доме за период ожидания.       - Что насчёт этих? - спросил Альбус уже спокойным тоном, возвращая в голос силу, что заставляла трепетать даже от шепота. К нему возвращалась уверенность, что отметили немногие, но абсолютно все почувствовали некое умиротворение, будто резко стало безопаснее.       - Ой, директор, как только Волд того, там такое началось! - будто слегка под шофе, ответил Рон. Он уже освободился из хватки Молли, но та схватила его за руки и не выпускала. Сам Рон не стал настаивать на свободе, понимая, как мама волновалась, раз шёпотом причитает о чём-то. Он позволил ей усадить себя в кресло рядом с Тонкс и расслабился, вдруг почувствовав накатившую усталость. - Большинство тех, кто был в здании мгновенно испарились, мы даже лиц их не увидели, но не все решили бежать. Пожирателей семь сразу напали на нас, в ту же секунду, как оправились от схождения метки. Мы только и успели в кучу собраться, да Малфоя спрятать за собой. Даже палочки не успели свои забрать. Если честно, у нас было немного шансов при таком раскладе, но эти вот вступились.       Рон неопределённо взмахнул рукой на связанных людей в чёрном. Орденцы, все как один, в недоумении посмотрели на вышеобозначенных.       - Мы хотим сотрудничать, взамен на протекцию и помощь в восстановлении имени, - хрипло и словно нехотя, сказал Робастан. Остальные продолжали смотреть широко распахнув глаза от шока. Тогда он добавил, чуть закатив глаза. - Мы хотели и хотим свободы не меньше вашего.       В этот момент, воздух разрезал ещё один хлопок аппарации. На ковре появился Гарри. Выглядел он вспотевшим и помятым, но целым, если не считать пугающий цвет правого рукава. Точнее сам рукав оставался чёрным, каким и был изначально, но было заметно, что ткань сильно обгорела, словно в рукаве что-то взорвалось, а кожа ладони была бурого цвета, из-за размазанной крови. В эту минуту, Альбус вдруг точно понял кого стоит благодарить за освобождение магического общества от тирана. С одной стороны, Дамблдор был горд, как мальчиком, так и собой, что не ошибся и доверился правильному человеку. С другой же... Бедолага так отстаивал возможность остаться свидетелем сего мероприятия, а не миссией. Что ж, время-шремя, а предсказание Трелони никто не отменял.       - Всем здасте, - немного недовольно сказал Поттер. Но не сел, а наоборот выпрямился, выискивая кого-то в толпе. - Надеюсь никто не станет возмущаться, но мы решили, что с телом Волдика в министерство отправиться Сириус и Люциус. У них не должно быть и шанса после такого не оправдать этих двоих по всем статьям. Героев войны не судят, на сколько я знаю... - сказал он, после чего улыбнулся, заметив Гермиону рядом с Роном и Молли. Та в ответ расплылась в гордой улыбке, но не побежала обниматься, зная что теперь у них будет на это время. В глазах стояли слёзы облегчения, а в горле ком. Потом он продолжил блужлать взглядом ищя ещё кого-то. Однако, прежде чем нашёл, добавил недовольно в пол голоса. - Если, конечно, не подерутся по дороге.       - Чтобы такое провернуть, нужна хорошая база. Будет расследование, показание свидетелей. Нельзя просто сделать именно так, только потому что ты так решил! - возразил Северус.       - Тут я согласен с Севером, - нехотя, вклинился Кингсли.       - Профессор! - обрадовался Гарри. И Северус с содроганием понял, что Поттер искал глазами именно его. И этот его взгляд, будто собирается пересчитать клычки василиску, ему очень не понравился. Обычно, это означало для него кучу работы и головной боли. - Для того чтобы создать базу, мне нужен ты!!! Ну... И они. - Гарри махнул рукой в связанных Пожирателей, прямо как это сделал Рон минутами ранее. - Нужно подправить им воспоминания, чтобы они смогли выступить в качестве этих самых свидетелей.       - Я тебе что? Фея крёстная??? - Гневно воскликнул Северус. - Ты видишь на мне воздушное белое платьице и корону из конфет???       Кто-то в толпе фыркнул.       - Да, бросьте, профессор, всего-то нужно заменить в их памяти меня на Сириуса, - закатил глаза Гарри. Вот знал же, что Снейп согласится, начерта возражает?       - Тебе нет равных среди нас в исскустве владения легиллименцией, - решил помочь Альбус. - А я, несомненно, сделаю всё, чтобы помочь тебе в этом не хитром деле.       Кто-то в толпе даже закивал, будто точно знает, о чём речь. Северус же только тяжко вздохнул, понимая, что не станет отказывать Гарри в этой просьбе. Это не меняло того, что он недоволен, но в то же время он был так счастлив, что недоволен он был недостаточно, для того что бы проявить свой ублюдский характер.       - Через десять минут в кабинете на втором этаже, Альбус, - только и сказал Снейп, разворачиваясь по направлению к комнате.       - Что ж, вот и решили, - удовлетворённо сказал Альбус, посмотрев на Гарри наполненными смешинками глазами.       - Это нужно сделать быстро, как я понимаю??? - спросил Грюм, явно не разделяющий веселья. - Я бы хотел для начала допросить их.       Один из связанных мужчин слегка поморщился, но возражать не стал.       - Не имею ничего против, - чуть устало произнёс Гарри со вздохом. - Мне, если по правде, всё равно теперь. Пойду-ка я жить свою скромную жизнь...

***

      Следующие два дня прошли для Гарри, словно во сне. В первую очередь потому что он постепенно, по микрокрупицам начал осознавать своё личное счастье. Да, ему всё ещё нет семнадцати. Да, впереди СОВы, а потом и ЖАБА, которые он не сдавал в своё время. А потом ещё академия авроров и долгие три года муштры, которых, если честно не хотелось. Но...       Свобода!!!       Самая настоящая, чистая свобода. В прошлый раз, после победы, Гарри не смог в полной мере насладиться этим чувством, потому что его почти не было. Слишком много близких он потерял. На плечах было слишком много груза за убийства, к которым был не готов. Плюс ко всему, на голову обрушилась слава, какой он ранее не знал. Всё что он чувствовал тогда, это страх и боль. Страх, что не сможет оправдать ожидания. Боль от того, что ничего нельзя изменить. Какая ирония...       Сейчас же, мир, покой, наслаждение каждым вздохом просачивалось под кожу. Гарри даже думал, что скоро начнёт сиять, ведь улыбка и хорошее настроение не покидало его ни на мгновение.       Ничто не портило настроения, ни уставший Снейп, ни допрос Грюма, что решил узнать все детали. Аластор допрашивал Гарри уже после того, как отпустил пленников к Снейпу. Он уже знал, как всё было на самом деле, и пытался понять откуда у Гарри такие навыки в невербальной магии. Гарри тогда не сдержал смешка, ведь ещё в начале своего странного путешествия знал, что на этом и спалится. Но попался только сейчас, да не абы кому, а самому Грюму. Считай, нечего стыдиться. Эта деталь только прибавила позитива, ведь он справился, смог. И хотя ответа Аластор не получил, но понял наверняка, что с Гарри не всё так просто. Однако, настаивать тоже не стал, что говорило о высшей степени доверия.       Как только всё было решено, Кингсли и Тонкс отправились в министерство со своими пленниками. Так сказать, вдогонку к Сириусу. В тот же вечер пришла новость о заключении Сириуса и Люциуса в следственном изоляторе, до выяснения обстоятельств. Нарцисса от переживания по этому поводу потеряла всякое аристократичное лицо, схватилась за сердце и начала задыхаться. Забавно было наблюдать, как орденцы, забыв всякие обиды, успокаивают женщину, как малышку, пытаясь верить, что всё идёт по плану.       Собственно, за ходом плана (следствия) отправился следить Кинг. Гарри тогда мысленно пообещал себе по возможности помочь тому получить министерское кресло. На данный момент, он был лучшим его кандидатом.       На следующее утро пришла ещё новость. Амбридж отстранена от всех должностей, по официальной причине. А если точнее, по состоянию здоровья. Когда мисс Амбридж вернётся на должность неизвестно. Подробностей неразглашалось, но Гарри это было и не нужно. Такие как она не меняются. А история имеет свойство повторятся. То ли пресловутый закон цикличности вселенной работает, то ли магия пытается компенсировать изменения в истории вот такими мелочами, то ли Амбридж адская сука и по другому и быть не может. В любом случае, всё идёт точно так же, как и в прошлый раз. Долорес теряет берега и начинает перегибать палку настолько, что это не остаётся незамеченным. Только вот её репутация так тесно связана с репутацией министерства, да самим министром, что никаких дел на неё заводить не станут, а просто уберут с радаров общества, надеясь, что никто и не заметит. Вернётся она или нет, Гарри даже предположить не мог, да и не хотел, ведь у него были дела поважнее.       Все два дня он провёл с друзьями. Рон, Герми, Джинни, близнецы Уизли. Последним, кстати, на общем совете, было решено открыть всю правду о Гарри. Что-то они уже знали, но что-то стало шоком. Например, тот факт, что Рон и Герми были женаты. Оба в один голос кричали, что они не пара, от слова совсем. Гарри не был с ними согласен. В его памяти, семья из них получилась образцовая и крепкая. Если конечно опустить последствия. Единственное, о чём Гарри умолчал, это о Джинни. Сказал, что был женат на авроре с французского отделения. Во-первых, потому что те никого оттуда не знали лично, а во-вторых, потому что сам он неплохо владел французским, хотя ему редко когда приходилось его использовать. Рон и Герми поддержали его в этом обмане, ведь никому из них не хотелось спутывать саму Джинни на будущее. При разговоре с близнецами, он скорее делал акцент на магазине умников Уизли. Начальный капитал, он им уже предоставил, но всё равно предложил любую помощь, которая понадобится. И да, о гибели одного из них, никто не узнал, так же как сам Гарри пытался забыть.       Медленно, но верно, площадь Гриммо пустела. Орденцы отправлялись по домам, при этом каждого члена провожали с помпами. Не потому что так нужно, а потому что настроение праздничной победы горело в сердце каждого. Молли готовила праздничные завтраки, обеды и ужины, не без помощи домовиков леди Нарциссы, но с личной падачей домашнего уюта и тепла. Что удивительным было для всех, так это поведение Кикимера. Того не было видно пару дней. Сириус сказал, что после того, как медальон Регулуса заменили на подделку, эльф уснул с ним в обнимку и, казалось, больше не проснётся. Но нет, выполз, сонный и тихий. Больше молчал и сидел у очага, будто что-то обдумывая. Герми предположила, что влияние крестража прекратилось, и у домовика медленно мозги встают на место. Долго это тоже не продлилось. Один из молоденькие эльфов Малфоев уронил блюдо с пироженными прямо посередине кухни, не справившись с местными магическим эманациями. Тогда Кикимер очень по-человечески закатил глаза и медленно встал с табуреточки. В тот момент началась вакханалия под эгидой старого блековского домовика, который, не стесняясь волшебников любого статуса и возраста, стал гонять молодых эльфов и в хвост и в гриву, громко с матами и даже подзатыльниками. Сириус в некотором восхищении не сводил с него глаз, едва не записывая жёсткие отповеди. Увидев однажды эту картину, Северус фыркнул, а потом сел рядом, набираясь бесценного опыта.       И если дни напролёт, Гарри проводил с ребятами, то по вечерам он не отходил от Гермионы. Они много гуляли по Лондону, устраивали свидания, и вообще вели себя, как самые обычные влюблённые подростки. Милые записочки по ночам, зачарованные залетать в окна, малюсенькие сюрпризы, в виде конфет с марципаном, которые обожала Гермиона. А перед сном, они много десятков минут тратили на поцелуи перед входом в девчачью спальню, пока миссис Уизли не начинала ворчать о времени и приличиях.       Рон неизменно подкалывал Гарри по поводу его отношений с Гермионой, но всё чаще был замечен погруженным в какие-то свои не особо весёлые думы. В ночь, перед самым отъездом в школу, Гарри припёр друга к стенке и велел выкладывать тому всё, что есть у того на уме. Оказалось, что Рон нервничает от перспективы встретиться с Блейзом. Он ведь так и не решил, стоит ли попробовать эти дикие, невозможные, но такие заманчивое отношения, или же забыть мулата, как страшный сон. Однако, всё что смог сказать ему Гарри, это слова поддержки. Напомнил, что всегда будет на его стороне, что даже близнецы на его стороне, ведь как выяснилось ранее, те всегда замечали в Роне латентного гея. Рон ворчал и отнекивался, но вроде приободрился и мысленно решил решать на месте.       Так что, утром второго мая, они стояли на платформе девять и три четверти, нагруженные вещами и вкусняшками от Молли. Красный паровоз приветливо пыхтел, ожидая учеников, возвращающихся с незапланированных каникул. Народа было много. Суета и шум, будто первое сентября. А Гарри стоял истуканом, смотрел на всё это и едва сдерживал слёзы. Глаза горели, мышцы напрягались и не давали сдвинуться с места.       Второе мая...       Свобода...       К этому моменту, расследование не было завершено. Более того, оно продвинулось, ну очень недалеко. Грюм, ворча под нос, сказал, что такими темпами первые суды начнутся не раньше июля. Однако, о смерти самого тёмного Лорда уже знали все! Ежедневный пророк работал на износ, выпуская газету не ежедневно, а примерно каждые три часа. Каждая деталь, выясненная аврорами, каждый пойманный подозреваемый, каждый допрос выносился на страницы пророка. Насколько информация была правдивая, Гарри сказать не мог наверняка, но всё равно был рад. Война не дошла до той точки, когда пожиратели полностью оккупировали ежедневный пророк, но достаточно оккупировали министерство, чтобы теперь, когда оно в раздрае, пророк смог получить большую свободу слова, чем когда-либо. Поэтому, мало кто контролировал поток информации. Но рад был Гарри, тому что люди в кои-то веке не сидят в неведении.       В каждом доме, в каждой семье праздновалась победа. И дети, что прямо сейчас спешили в поезд до Хогвартса были не теми подростками, которыми Гарри помнил со своего шестого курса. Эти дети были счастливы!       Именно это осознание и сдавило грудь Поттера. В носу щипало. А глаза с минуту на минуту грозили пролиться влагой. Гермиона взяла его за руку и повела внутрь, чтобы занять купе. Джинни тактично побежала искать подруг, а Рон прикрыл их собой. Как всегда. Как и должно было быть. Всё изменилось, но в то же время, самое важное осталось неизменным. Гермиона, готовая всегда поддержать и подхватить, и Рон, которого не нужно просить о помощи, который интуитивно знает, где нужен и всегда прикроет.       Свет, ещё не совсем летнего солнца, заливал купе. Даже погода была праздничная. Как и школа. За эти несколько дней, преподаватели подготовили настоящий праздничный вечер. Пир, украшения, даже фейерверк был, когда совсем стемнело.       Забавно, что не каждый понимал сути происходящего. Малыши так пищали, будто рождество наступило, и нескончаемо задавали вопросы тем, кто вопреки атмосфере был не так рад. Да, к сожалению, очень многие успели потерять близких. И если на гриффиндоре каждый старался утешить каждого, то за столом серо-зелёных царила торжественная сдержанность. Одно радовало, никто не стал сходу гнобить тех, чьи родители сейчас были под арестом. Змейки были настороженны и наверное слишком напуганны, чтобы проявлять истинные эмоции. А Гарри был уверен, недовольных ситуацией там было не мало. Но и тех, кто был на самом деле рад победе, было не видно, не слышно, разве что малышня улыбалась и шушукалась помаленьку. Северус сидел возле Дамблдора невозмутимым и мрачным, как обычно, редко поглядывая на своих подопечных строгим глазами. Возможно, именно он сейчас удерживал всех в рамках и не давал разразиться хаосу.       Гарри глянул в сторону Малфоя. Тот подобно декану, казался невозмутимым, но Гарри уже достаточно сблизился с ним, чтобы понять, Драко расслаблен и доволен. Ни он, ни большенство других слизеринцев не уезжали из школы, пока остальные были дома. Альбус подумал, что наличие детей пожирателей в её стенах даст стимул повременить с нападением на школу. Плюс это была попытка отстранить молодёжь от последствий, которые сейчас неизбежно падают на головы их родителей. Ведь, когда всё случилось, они были в школе, а значит никаких подозрений в делах родителей. Ну или шанс на это.       Рядом с Драко сидел Забини. На нём Гарри задержал взгляд дольше. Тот был напряжён и тих, словно пытался спрятаться за Малфоевской спиной. Странно... Ещё страннее был огромный синяк на пол лица. Возможно внутри стен замка было всё не так гладко, как Гарри думал ранее. Могли ли на этих двоих напасть свои же? Учитывая положение сил в последнее время, вполне могли.       - Как думаешь, Забини слизни избили? - спросил Гарри, у рядом сидящей Гермионы.       Герми, находившаяся в отличном настроении, и болтавшая со всеми подряд, не сразу обратила на него внимание. Её тоже захватила эйфория всеобщего счастья и лёгкости. Но у кого ещё спросить? Она внимательно осмотрела вышеуказанного, стараясь не привлекать внимания и ответила уверенно.       - Не думаю. Синяку уже дня три-четыре. Хотя и тогда могли, кто знает.       - Я знаю, - чем-то недовольный заявил Рон. Герми и Гарри посмотрели на него с одинаковым любопытством. Но Рон их проигнорировал, засунув в рот сразу половину пироженного.       Парочка переглянулась и мысленно пообещала всё узнать позже. Хотя догадки уже сформировались. К сожалению, одна хуже другой. Некоторые из них даже получили косвенные доказательства чуть позже.       Вечер уже потихоньку подходил к завершению, старосты начали отправлять начальные курсы в постели. И Гарри тоже стал собираться, потому что Герми сегодня явно занята обязанностями. Своих дел нет, а силы кончились ещё пару часов назад. Он был вымотан психологически и эмоционально, а потому побрёл в башню, прихватив возмутительно бодрого Рона. На выходе из зала, они столкнулись с Забини, который по какой-то причине возвращался в зал. Он фактически впечалася в них, очевидно сильно торопясь и не ожидая на своём пути преград, хотя именно сейчас много народу собирались на выход. Правым плечом он задел Гарри, а левым Рона. Если честно было больно. Мулат, в отличии от Малфоя не стройный, аки кипарис, а довольно заметно подкачен.       - Эй, так и покалечить можно! - воскликнул Рон, потирая ушибленную руку.       Забини резко развернулся на окрик и посмотрел на Рона несколько загнанно.       - Извини... те... Не хотел беспокоить. - сказал он тихо, чуть нервно. Словно очень не рад был натолкнуться именно на них. По правде говоря, Гарри даже не знал, как на это реагировать. Хотя от него никто и не требовал реакции. Забини смотрел только на Рона, не то чтобы виновато, а скорее сожалея о чём-то. Едва договорив, он развернулся и пошёл дальше вглубь зала. Многие видели их столкновение, а потому теперь Блейз шёл более свободно, на пути его ребята разбегались в сторону. Только по этой причине, Гарри понял зачем тот возвращался в зал. Блейз просто забыл книгу на столе. Двигался он быстро, и Рон ничего ему ответить и не успел. Но выглядел он достаточно красноречиво. Сжатые кулаки по бокам, и очень сердитое лицо.       - Расскажешь, что между вами произошло? - спросил Гарри, когда они снова возобновили движение в сторону главной лестницы.       - Ничего, - задумчиво ответил друг, продолжая хмурить брови.       - Да, брось, - слегка раздражённо сказал Гарри. - Я всегда всё рассказывал тебе. Потому что доверяю, как никому. Ну, разве что Гермионе... Ну, ты понял! Думаешь, я такого доверия не достоин? Неужели до сих пор думаешь, что я смогу тебя осудить или не выслушать. Как-то даже обидненько.       - Ладно, может ты и прав, - прыснув в кулак, сказал Рон. - Я схожу кое-куда, а ты пока иди спать. Потом поговорим.       И он просто убежал. Куда? Гарри конечно догадывался. И да, он определённо был прав.       Знать бы ещё, в чём...

***

      Завернув за угол в более пустующий коридор, который вёл в подземелье, Блейз выдохнул и облокотился о стену. Очень неспокойно передвигаться по замку в одиночестве. Нет, он никогда не считал себя трусом. Более того, встречаясь с опасностью не падал в обморок и всегда был готов дать отпор. Но сейчас такое время... Не спокойное.       Ещё до фееричной новости о смерти тёмного лорда, они с Малфоем были не особо свободны в плане безопасности. Очень многие с факультета считали их предателями. Но тогда на это были лишь догадки. Никто не мог достоверно утверждать, несмотря на слухи. Сейчас же, когда отец Драко находился в аврорате, как главный свидетель со стороны победителей, никаких сомнений не осталось. Отсюда и чувство страха, потому что не знаешь, чего ожидать. Пока, все детки пожирателей выглядят смирно, потому что и сами не знают, как себя вести, а спросить-то и не у кого. Одна надежда на Снейпа, который дал чёткий посыл. "Сидите тихо, и я вас вытащу." Но это отнюдь не значит, что все они станут паиньками. К сожалению, среди некоторых групп есть по-настоящему ублюдские экземпляры. Вот и приходится оглядываться. Страшно до жути, когда не знаешь, где и когда они могут напасть, сколько их будет, и какие цели они станут преследовать.       Несмотря на это, Блейз ни на секунду не пожалел, что встал на сторону "добра" вместе с Драко. Внутреннее слизеринское подсказывало, что в конце концов всё это приведёт к светлому будущему, как для страны, так и для Блейза в частности.       Только вот Рон... Чёрт возьми, он ему действительно нравился. Весь. От рыжей макушки, до вечно сопровождающего его запаха булочек. Его хотелось сожрать, ну или хотя-бы затискать. Только вот, всё стало непросто после того поцелуя. Блейз понял, что желание только усилилось, но в то же время появилась эта проклятая неуверенность. А после того, как стали известны подробности столкновения в замке Риддла, и эпичной роли Рона в этом событии, Блейза затопило такое восхищение этим человеком, что это пробило все рекорды собственных симпатий.       В тот вечер они с Драко долго это всё обсуждали, перечитывая статьи, и гадая, что из этого правда, а что преукрашено или надуманно. В любом случае, было интересно, как было на самом деле, и почему их никто не задержал, как отца Драко. Например, если бы на месте Поттера и Уизли был бы кто-то из них, то никто из представителей власти не дал бы им просто пойти доучиваться год. Скорее всего, их бы заперли в аврорате и допрашивали бы с пристрастием. А этим двоим хоть бы хны, будто не про них пишут каждую третью статью в пророке. Хотя надо признать, у золотого трио всегда были невъебенные подвязки на всех уровнях власти, начиная с директора Хогвартса, до самого министра магии.       Что снова вернуло Блейза к мысли о сомнениях по поводу своих чувств к Рону. Он не мог отделаться от ощущения собственной некчемности перед ним. Можно ли это назвать слишком смахивающим на поклонение? Возможно. Но не это его беспокоило. Наоборот, такие яркие глубокие ощущения приносили скорее наслаждение, в его скудной на эмоции жизни. Блейза беспокоил огромный синяк на лице. Вообще, он уже почти не беспокоил, по крайней мере физически. Но его размер и цвет говорили о силе удара. И если, Рон с такой силой сопротивляется близости с ним, то если у него вообще хоть какие-то шансы? Забава в соблазнение была прикольная, однако даже пробуждая подавленные желания и убеждаясь в наличии вожделения, совсем не означает, что есть чувства. А Блейз хотел именно чувств. Перепехнуться с парнем или девчонкой никогда не было для него проблемой. От Рона хотелось иного. Он был особенным, и хотелось стать для него тоже чем-то особенным.       В любом случае, Забини не чувствовал себя сейчас ни уверенным, ни решительным, ни даже просто достойным. А потому сильно расстроился таким столкновением на входе в большой зал. Не так он представлял себе их встречу. Да, вообще никак не представлял, потому что пока не был уверен, что имеет право на возможность.       Однако, в данную секунду, стоило вообще не думать ни о каких Ронах, а просто добраться до комнаты, где они с Драко снова запечатаются в безопасности. Вряд-ли кто-то станет взламывать двойную родовую защиту под носом у Снейпа. Пока горизонт чист, Блейз пошёл вдоль гобеленов, собираясь нырнуть в нишу за ними, едва заметит кого-то из списка подозрительных. Но ему не пришлось прятаться. Случилось кое-что пострашнее. Прямо из-за гобелена вылезла рука и втащила Забини в нишу. Его пробрало до самых пят, и он чудом не закричал в ужасе. Но в то же мгновение пожалел о своей выдержке, потому что в темноте ниши, его припечатали к стене с силой поезда, и закрыли рот широкой ладонью, когда он уже набрал воздуха в лёгкие для крика. Всё, баста. Даже помощи не попросить.       - Тихо ты, это я! - сказал голос, который подарил такую тонну облегчения, что Блейз рухнул бы на пол, если бы не рука. Которая, к слову, почти сразу исчезла.       Чуть привыкнув к темноте, Забини различил в слабом просвете крепкую фигуру гриффиндорца, яркие, даже в такой тьме волосы, и тёмно-красный галстук.       - Обязательно так пугать, Уизли? - спросил Блейз, стараясь отдышаться.       - Хотел поговорить наедине, - ответил Рон. И тон его голоса не предвещал ничего хорошего. Слишком уж был нервно-агрессивный.       Тогда Блейз пожалел, что это были не слизеринцы. Вот и всё, конец. Сейчас он скажет, чтобы Блейз к нему больше не приближался, даже случайно, как десять минут назад. И надежды на исправление ситуации канут в лету. Потому что все слизеринцы знают, если гриф что-то решил, никакие уловки не помогут, смирись или беги. Упрямства в них столько, что на все четыре факультета хватит.       Ничего не оставалось. Забини вздохнул и опустил голову. Правда потом сразу поднял, посмотрев в голубые глаза, которые были так волнительно близко сейчас. А всё потому что чётко увидел в просвете, как парень его мечты нервно сжимает кулаки.       - Снова бить станешь? - не удержался Забини от саркастической улыбочки. Он не собирался защищаться. Ему не раз приходилось участвовать в драках, но всё равно, он не сильно любил решать вопросы кулаками. А бить любимого человека, хотелось ещё меньше. Поэтому он зажмурился и расслабился насколько смог. Так больше вероятности сохранить целостность черепа. - Не тяни тогда, я готов...       - Я тоже... - шёпотом ответил Рон в самые губы, так близко, что Блейз чувствовал дуновение сладкого дыхания с запахом вишни.       А потом случилось невероятное. Вместо того чтобы поднять и занести кулак, Рон подался вперёд всем корпусом и прижался к губам Блейза во влажном поцелуе.       Забини застыл в полном шоке и неверии. Сам? Что? Он сам поцеловал его? Едва осознавая что происходит, Блейз почувствовал, как Рон с силой раздвинул его губы своими, смакуя чужой рот. Поцелуй был без языка, почти поверхностный, с изучением одних лишь губ. Однако, Блейз ощутил его столь всепоглощающим, что тот оказался глубже любой вариации французских поцелуев.       "Чёрт возьми, он даже целуется вдохновенно!!!" - с восторгом подумал Забини, всё ещё пребывая в блаженном ступоре.       Он двигался в ответ на автомате, не способный контролировать тело и мысли. Но видимо его ответ был слишком слабым, потому что Рон через пару мгновений оторвался от него и спросил полу вопросильно, полу веселясь.       - Передумал?       Блейз не стал отвечать. Он вдруг очнулся. Вернулось зрение, которое бликовало всплохами огоньков. В венах закипела кровь. А по коже побежали мурашки. Он подался вперёд всем весом, прижимая Уизли к противоположной стене ниши, сам набрасываясь с поцелуем на эти желанные, влажные губы, что так восхитительно сладко пахли пироженными. Он не стремился доминировать, только захватить побольше территории. А потому почти сразу пустил в ход язык и руки. Полное блаженство... А тихий удивлённый стон вообще привёл в состояние эйфории. Одной рукой Блейз схватился за шею Рона, кожа которой оказалась удивительно шелковистой. А второй с силой провёл по груди прямо вниз, сворачивая в районе талии и вжимая сильное тело в своё собственное.       Плюс того чтобы спать с парнями, это доступный способ убедиться в ответном желании. Восхитительная твёрдость в определённой части фигуры ввела Блейза в очередной фортель восторга, и тогда он понял. Сейчас, здесь, он не упустит возможность. Сделает так, что бы у Рона даже мысли сожалеть после о поцелуе не возникло. Абсолютно все сомнения и страхи покинули голову Забини в мгновение ока. Он даже успел подумать о том, что с таким, как Уизли, сомнения глупы. Разве он из тех, кто станет обращать внимание на уровень социального положения? Нет! Он и полюбил его именно за это, за внутреннюю свободу от предрассудков. За открытую теплоту к своим, независимо от статуса крови, возраста или пола. Осталось только стать своим, для него.       И вот, Блейз снова почувствовал себя собой. Уверенным, богатым, красивым, а главное знающим, что есть удовольствие, и как его едят. Не испытывая ни капли смущения, растворившегося в желании, он последний раз всосал нижнюю губу с томным вздохом и плавно опустился на колени. По пути, он уже расстегнул мантию, и теперь уверенно взялся за ремень форменных брюк, что так заманчиво топорщились в определённых местах.       - Блять... - услышал Блейз, словно придушенное ругательство. - Что ты?...       Тогда он с любопытством посмотрел вверх на своего теперь парня, как он надеялся. Рон был весь раскрасневшийся, что было заметно даже в темноте. Руки вцепились в неровную кладку ниши. А глаза лихорадочно блестят, с изумлением изучая мулата, стоящего перед ним на коленях, ловко спрвляющегося с его ширинкой, а потом и боксерами. Но прежде чем...       - Передумал? - немного издевательским тоном спросил Забини, а потом не дожидаясь ответа, облизнул по всей длинне, чтобы сразу, беспрепятственно заглотить его полностью.       - Блять! Блять! Блять! - взвыл Рон тихо, но на одной ноте. Ноги тут же задрожали, а руки автоматически вплелись в тёмные кудряшки, сжимая кожу головы и уносясь очень далеко в царство удовольствия...

***

      В тот вечер, не только один Рон окунулся в дебри неизведанного ранее удовольствия. Но для этого человека, прошедшего так много боли, страха и лишений, не секс стал тем, что способно перевернуть все внутренние ощущения с минуса на плюс. Северус, вопреки мнениям не был ассексуалом или девственником. Он был... Обычным. Самым обычным мужчиной средних лет. С совершенно среднестатестическими размерами и уровнем сексуальности. Несколько лет назад, он экспериментировал в постели, заводил отношения. Отличало его ото всех лишь личное безразличие к своим партнёрам. Когда подростковое либидо стало утихать, Снейп понял про себя одну вещь. Любого уровня интимная связь скучна и однообразна без чувств и взаимных эмоций. А вот с этим ему так в жизни и не повезло. Более того, он был уверен, что эта возможность в принципе уже атрофировалась.       Однако, как и всегда, как и в любом произведении искусства, начиная с бульварных романов, заканчивая великой классикой, всё изменила одна единственная женщина. Нежданно, негаданно, как говорится.       Конечно, он знал, кто такая Андромеда Тонкс. В связи со схожим родом деятельности, они с ней даже не раз встречались по жизни на конференциях зельеваров, и даже в лавке ингредиентов для зелий. Только вот, он никогда не обращал на неё никакого внимания. Пришла, ушла. Увидел знакомое лицо, забыл знакомое лицо. Услышал выступление на очередном слёте, добросовестно проигнорировал. Не то чтобы он совсем не ставил во внимание других зельеваров, нет, совсем наоборот. За некоторыми он внимательно следил, кого-то уважал, а с кем-то мечтал встретиться. Но её он особо не замечал. Не специально, просто она не казалась ему чем-то ярким на зельеварческом поприще. А как на женщин, он вообще ни на кого давно не смотрел.       Однако, когда он узнал, что Поттер взял её своим мастером, всё изменилось! Он так переживал, что сам от себя не ожидал такого. И нет, дело было не ревности. В чём, в чём, а способностях Гарри, Северус был уверен на все сто. Он бездарь! И никакие дополнительные часы этого не решат. Его безумно беспокоил тот факт, что похоже Поттер доверил ей что-то большее, чем свои знания по зельям. Дамблдор сразу заподозрил неладное. И некоторое время проводил долгие беседы с Медой, надеясь понять, что происходит. А волнение Северуса только усилилось, когда он понял, что Меда, несмотря на попытки Альбуса, прикрывает мальчишку. Причём достаточно талантливо, чтобы даже Дамблдор повёлся. Только Северус не верил, не могла же она его действительно зельям учить. К тому же, его навыки совсем не улучшились через время. Хотя, он же сам был уверен, что занятия не помогут, а теперь почему-то удивлялся, что так и есть.       В общем и целом, Северус не знал что думать, и стоит ли что-то делать. Конечно позже, когда Поттер раскрыл свою тайну Северусу, а его мир полностью изменился, он стал совсем иначе думать об Андромеде. Она словно ничего не боялась. Её супруг маглорождённый, сама она состоит в ордене, Дамблдор давит на неё, а она никаким образом не проявила слабость или сомнение. Неожиданно, Андромеда Тонкс стала вызывать невольное восхищение, и желание наблюдать за каждым её шагом.       Сидя сейчас за преподовательским столом, Северусу приходилось прилагать силу, чтобы сохранить на лице безразличие, потому что не время сейчас, а подопечных нужно удержать на месте максимально долго, чтобы спасти, хотя-бы часть, а на лицо так и рвалась блаженная улыбка от воспоминаний о ней.       Очень не верилось, что скоро она станет его женой. Мысленно, он прошёл огромный путь от шока и сомнений, до радости и нетерпения. У них было лишь пару поцелуев. А если точнее два, первый на эмоциях, второй на прощание, вчера. И Северус невольно уносилься мыслями в фантазии. Она ведь не захотела стать его женой, если бы не понимала, что им придётся делить постель, правда? А теперь после всего что произошло, он по-настоящему увидел её. Красивая, сильная, страстная. У него пальцы под столом дёргались от желания прикоснуться к образу в собственной голове.       В то же время, он понимал, что ещё не скоро у него будет возможность её хотя бы увидеть, не то что всё остальное. Сейчас, пока следствие в самой активной стадии, Северусу лучше потише сидеть, и поближе к Альбусу. Слишком многие знают, о его метке. И даже тот факт, что немало авроров видели, как он спас ребят от Гринграсса, не даёт никаких гарантий, что всё закончится благополучно для него. По этой причине, он не сможет выбраться на Гриммо ещё неизвестно сколько много дней.       Это осознание сильно подпортило настроение. Теперь он выглядел мрачно вполне искренне.       Едва закончив все дела, и убедившись, что на этаже тихо, а в гостиной слизерина пусто, Северус устало побрёл в свои покои. По дороге, он снова размышляла о ней. Необходимо было многое сделать. Ещё неизвестно получится ли оставить пост, или придётся жить на два дома. К тому же он неожиданно обнаружил в себе желание участвовать в подготовке к собственной свадьбе. Этого он уж точно от себя не ожидал. Раньше Снейп всерьёз считал, что все эти празднования излишни и черезчур пафосны, но когда дело коснулось его лично, картина бракосочетания предстала перед ним совсем в другом свете.       Они не виделись меньше суток, а в его голову уже лезли неприятные мысли. Вдруг она передумает? Вдруг, освободившись от страха войны и переживаний за дочь, она решит, что сглупила, и её желание быть с ним поспешно и навеянно эмоциями. Да, комплексы никто не отменял. Дело ухудшалось тем, что их пару сложно назвать образцов влюблённой. Даже в Драко больше привязанности чувствуется к этой когтевранке, а ведь между ними ещё и нет ничего. А Северус с Андромедой даже ни разу не проводили время наедине. Не держались за руки и не шаптали друг другу нежностей. В каком-то смысле, это объяснимо, ведь подобное поведение никогда не было в его характере. Но... Северус чувствовал связь с ней, на каком-то другом, более глубинном уровне. А главное всем существом ощущал ответное чувство. Только это не давало гарантий, что хотят они одного и того же, ведь никто на целом белом свете не способен представить, чего хочется Северусу на самом деле. А ему хотелось всю эту трепетную нежность, которая затаилась внутри, вывалить на эту женщину. Обласкать её вниманием, целовать руки, вплетать пальцы в волосы, греть ноги в собственных ладонях. Сделать всё то, что никак не сочетается с его репутацией. Возможно ли, что она понимает это? Ни раз и не два он слышал от неё нелестные эпитеты, обвиняющие в чёрствости в свою сторону. И неизвестно, когда он смог бы воплотить хотя часть собственных желаний, ведь они никоем образом не обговорили, когда встретятся вновь.       Все эти сентиментальные мысли вылетели из головы, когда он увидел свет льющийся из его покоев, через едва приоткрытый проём двери. Открыть его комнаты могли лишь немногие без его на то позволения. Флитвик, да Дамблдор. Ну, ещё Люциус, хотя они с ним не общались почти, уже много лет. Значит это либо Альбус решил что-то обсудить, а значит уже сидит в его любимом кресле и пьёт его виски. Либо он же впустил кого-то, что было странно. Разве что...       - Миссис Тонкс? - не дрогнув голосом спросил Снейп, войдя в покои, и увидев женщину у своего стола, спиной к нему. Не по возрасту тонкая фигура заворожила своими гордыми изгибами, а внутри всё запищало от волнения.       Женщина резко развернулась и очень ласково улыбнулась, смотря в чёрные, как ночь глаза, без малейшего страха или сожаления. Значит не пришла сообщить о том что всё между ними было ошибкой.       - Здравствуй. Надеюсь ты не против моего визита? - спросила она, продолжая стоять неподвижно. - Понимаю, что день сложным и не хотела бы быть в тягость.       Особо непривычная чопорность натолкнула его на невероятное предположение, которое ускорило бег крови в венах, а дыхание участило. Да, она же - волнуется.       - Ни в коем случае, - ответил он в том же профессорском тоне. - Мои двери всегда открыты для тебя. Я думал и так ясно, что я не из тех, кто бросает слова на ветер и соглашается на авантюры не подумав.       - Я знаю, - ответила она убеждённо, но было заметно, как сильно она расслабилась после его слов. Значит так же, как и он, переживала. И возможно о том же самом, что и он. - Вообще, мне очень нужно несколько пучков корневищ полниха златотцветного до утра. Подумала, может у тебя найдётся?       - Найдётся, - подумав, ответил Северус. Он наблюдал, как она нерешительно стала оглядываться, рассматривая обстановку. Такая хрупкая в этот момент. Даже причину прихода сочинила, на случай неловкости. Он стал медленно подходить к ней, продолжая отслеживать её поведение, наслаждаясь каждой реакцией. Ещё никогда он не хотел женщину так полно и трепетно. Что-то хищное пробуждалось внутри. И это ему нравилось.       Захотелось окунуться в эмоции, и будь что будет. Пожалуй впервые в жизни, ему было нестрашно раскрыться перед кем-то, потому что он чувствовал в ней то же самое.       Андромеда довольно быстро оценила и невероятно непривычный взгляд горящего оникса и замерла в ожидании. Сможет ли этот морозный по жизни мужчина подарить то тепло, что обещают его глаза? Сможет ли он стать для неё тем, что обещает его сердце?       Отказавшись контролировать себя и свои реакции, Андромеда отдалась чувствам, впервые не боясь показаться доступной или неискренней, как было с её первым мужем. Она собиралась отдать Северусу всё, что есть в её сердце, и очень надеялась, что он возьмёт это, и не станет скрываться от неё за своим обычным холодом.       И Северус понял. Понял, что переживал зря. Понял что не ошибся в собственных чувствах, и она именно то, что ему нужно, что бы жить. По-настоящему жить, полной жизнью. А главное, что она думает так же. Больше не сомневаясь, он наконец преодолел расстояние между ними и с полным удовольствия стоном припал к эти мягким губам. Женщина ответила мгновенно, обвиваясь руками вокруг его талии. Он же, будучи заметно её выше, приподнимал её голову, зарываясь в распущенный сейчас чёрныей водопад кудрей. Совершенно интуитивно, она прогнулась в спине, прижимаясь к нему всем телом, и вырывая из мужской груди ещё один волнительный вздох. По правде, она даже не догадывалась насколько он чувственен внутри. Его прикосновения граничили между яркой похотью и всепоглощающей нежностью. Его движения были не просто аккуратны, но нацелены на полное покрытие её тела собой. Это был совсем не секс, это было познание, принятие друг друга, как полноценной части их жизней. И пусть эти двое никогда не производили впечатление образцовой влюблённости. Внутри эта пара была полна огня. Пробивший несправедливый мир упрямством и силой духа мужчина, и преодолевшая забитые предрассудки слишком тихого мира женщина, в чьих жилах течёт бесноватая блековская кровь.

***

      - Уф, спокойной ночи, - устало промурлыкала Джинни, задержавшаяся в гостиной гриффиндора.       Время было заполночь, но это уже стало привычкой засиживаться до поздна с Гарри, Герми и Роном. Теперь же, в школе к ним присоединился и Дин Томас. Джинни немного переживала, что ребята будут тяжело принимать тот факт, что Дин теперь её парень, и кажется всё между ними становится серьёзным. Но Герми всегда была хорошей подругой и поддержала её. Гарри и так с ним живёт в одной комнате, а потому никаких проблем с контактом между ними не было. А самый взрывоопасный Рон сегодня весь вечер отсутствовал, по какой-то причине. Гарри и Гермиона отчего-то переживали за брата Джинни, но с тех пор как эти двое вместе, они стали ещё более закрытыми внутри своей пары, а потому не слишком часто делились мыслями. Хотя Гарри кажется стал безумно внимательным и заботливым в этом году. Они очень сблизились, стали почти лучшими друзьями, ведь казалось Гарри стал сильно понимать Джинни и поддерживать в любых мелочах. Не так ли действуют по-настоящему близкие друзья. По-правде Джинни догадывалась, что такая перемена связана с глубокой влюблённостью Гарри в подругу Джинни.       Ещё одна подруга занимала сегодня мысли Джинни. И, как раз сейчас, они активно обсуждали эту странную пару Малфой-Лавгуд. Гарри в подробностях рассказал то, чему стал свидетелем на Гриммо, когда Драко находился там. А Джинни пересказала все слухи собранные за вечер. Оказалось, что очень и очень многие заметили, как наследник, без пяти минут героя войны, открыто подкатывает к мисс "я не здесь и не сейчас" Лавгуд. В своей манере конечно. Какой-то мудак, стащил у Луны её цветные очки прямо со стола, но и пары шагов не прошёл, а Малфой едва драку не затеял, заставив извиняться перед леди. Когда Луна неудачно споткнулась о собственные ноги, при выходе из большого зала, Малфой придержал девушку за локоть и с презрением отчитал проектировщиков замка, ругая их за криворукость и косоглазость. А когда она задумалась, читая пророк, и уронила на каменный пол чашку с тыквенным соком, Драко с другого конца зала наколдовал левиосу и эванеско, не проронив ни слова.       Полумна в ответ на эти открытые знаки внимания реагировала до крайности странно, если опустить момент, что это вообще-то Луна. Пока другие в шоке таращились на невозмутимого Малфоя, Луна, казалось, совсем не обращает внимания. Когда Драко убедился, что очки вернули хозяйке, он молча и гордо удалился. Луна же улыбнулась какой-то потустороней улыбкой ему вслед, но ничего не сказала. А когда чашка разбитая о пол вернулась обратно, она вообще вела себя так, будто ничего не произошло, а просто продолжила из неё пить. Причём отсутствие какой-либо реакции от девушки, совсем не смущало ни его, ни её. Только друг Драко усмехался каждый раз с удивлённым восхищением.       Гарри сидел на диванчике в полу лежачем положении, укрываясь пледом и прижимая к себе довольную, разомлевшую Гермиону. Сегодня они не обсуждали СОВы, чему тайно был рад Гарри. Не то было настроение, а потому он тоже вполне довольный не собирался никуда двигаться.       Вообще изначально, он собирался прямиком из большого зала пойти в постель, но Рон пропал надолго, и лёгкое беспокойство не давало уснуть. Тогда он решил дождаться его в гостиной у камина. Вскоре к нему присоединились Джинн с Дином, а потом пришла и Гермиона, освободившаяся от своих обязанностей старосты. Рона всё ещё не было, они решили дождаться того вместе.       Когда, они с Гермионой остались вдвоём, Гарри начал не стесняясь целовать девушку туда, куда было сподручно дотянуться, хотя не намекал на что-то большее. Во-первых они были в гостиной, а во-вторых, оба сильно вымотались за этот день.       - Как ты думаешь? - спросила Гермиона, лёжа на плече Гарри, и перебирая его пальцы на своём животе. - Что будет дальше???       - Что, что? Буду держать себя в руках, от желания постебать Рона. Потому что если бы они подрались, то Рон уже давно бы вернулся, а значит...       Гермиона легко захихикала.       - Я не об этом, - сквозь смех сказала она. А потом добавила немного скованно, намекая на серьёзность вопроса. - Что теперь будет в будущем?       - Я не знаю, - вздохнул Гарри. - Хотя могу кое-что предположить, - задумчиво продолжил он, а Гермиона поудобнее устроилась, собираясь слушать. - Сначала мы сдадим экзамены. Кстати, мне очень необходима твоя помощь, потому что в июле у меня защита на подмастерье, и я совершенно не чувствую себя уверенным. Потом мы поедем к тебе, и ты представишь меня родителям, как своего парня. Нужно готовить их заранее, потому что я собираюсь на тебе жениться, когда придёт время. Потом мы поедем опять учится, и на этот раз у нас всё будет иначе. Нужно начинать все заново. Наладить связи между факультетами, прекратить это расслоение. Поверь, в моем прошлом очень многие родители столкнулись с проблемой принятия, ведь после победы мешанина на факультетах была нешуточная. Когда дети истинно чистокровных отказались быть слизеринцами, а многие другие наоборот нашли себе там самое место. Потом я пойду в академию при аврорате. Буду аврором, и если честно я уже свыкся с этой ролью, другие варианты меня не особо привлекают. А ты пойдёшь на юридический. Я не настаиваю, конечно. Просто помню, насколько тебе там нравилось. По факту, я думаю, ты везде впишешься идеально, так что время подумать над этим у тебя имеется. А дальше... Дальше будем просто жить. Поедем в путешествие, заведём рыбок... Возможно живоглоту это понравится. Купим дом. Нет, построим! Прямо на границе барьера, чтобы иногда выбираться в Лондон потусить. И возможно... Заведём... Ребёнка. Когда ты будешь к этому готова. Но главное, это то что отныне мы всегда будем вместе! Слышишь? Ты и я. Изо дня в день, из года в год. Мы вместе будем строить своё будущее, смотреть, как меняется жизнь вокруг и наслаждаться каждым мгновением, потому что я как никто другой знаю, какого это потерять всё, ради лучшего будущего.