Ты можешь назвать эту песню набором бессмысленных фраз...

После очередного выступления в клубе Марина подозвала Ксю поговорить. — Ксения, мне нужно у тебя кое-что спросить, — холодно проговорила она. Несмотря на приказной тон и строгое «Ксения», а может, именно благодаря этому она поняла: сестра волнуется. Это было на неё ни капли не похоже, так что Ксю откликнулась заинтересованно: — Спрашивай. — Мне нужен номер мамы твоей подруги Саши. Ксю бы и внимания особого на эту просьбу не обратила — мало ли зачем. Но каким-то чутьём поняла — именно «мало ли». Марина сама же и подтвердила, проговорив задумчиво и немного отрешённо: — Хочу её в клуб вытащить. Или позвать кофе выпить. Как ты думаешь, стоит? Ксю взяла её телефон, молча вбила номер и протянула сестре, подмигнув: — Удачи тебе там с ней. Для чего ещё нужны сёстры? Марина рассеянно улыбнулась и сделала то, что делала исключительно редко — крепко обняла младшую сестру. — Ты молодец, Ксень, наверное, я слишком мало тебе это говорю. — Да нормально, — смутилась она. — Ты только позвони, не забудь. — Не учи меня, — дёрнула плечом Марина, а Ксю с чувством выполненного долга отправилась к ребятам. А Саша не знала, как дожить до очередных выходных, когда они будут играть, ведь их узнавали, кто-то даже ждал, постоянные посетители подпевали их песням, и даже суровая Марина перестала перед каждым выступлением повторять привычное наставление: «Только попробуйте мне что-нибудь отколоть». Эти крохи популярности заставляли Сашу чувствовать себя на седьмом небе от счастья. Как-то она даже упросила Марину поснимать немного их выступление, а потом выложила на страничку группы в соцсетях, повторяя ребятам: — Вот прославимся и будем богатыми и знаменитыми, представляете, какие это будут ценные архивные кадры? — Ага, и все услышат, какой тут у нас дерьмовый звук и уровень мастерства примерно такой же, — проворчал на это Дэн. — И все будут умиляться, какие мы тут молодые, — мечтательно улыбнулась Саша, проигнорировав его слова. Заработанные деньги они откладывали на инструменты, на другие какие-нибудь траты, да ещё Андрей загорелся идеей поучаствовать летом в каком-нибудь фестивале, понимая при этом, что им родители не то что билеты не оплатят, а некоторых даже не отпустят. В соцсетях у них тоже появилось несколько поклонников, интересующихся, где их можно послушать. Саша листала комментарии вроде: «а 16-летняя вокалистка неплохо на сцене держится», «интересные композиции» и в душе ликовала. Ксю, Андрей и Дэн, она не сомневалась, тоже. У Саши от всего этого голова шла кругом: репетиции, концерты, да ещё новый статус отношений с Лёшей… Казалось, что всё это происходит с кем угодно, но только не с ней. С отцом ей не хотелось общаться вовсе — он бы ничего этого не понял никогда. Но когда получила от него сообщение: «Привет, как ты, совсем ведь не заходишь?», тяжело вздохнула, собралась и зашла на выходных к отцу. Лили дома не оказалось, и Саша была готова уже пожалеть о своём решении. Папа обнял её, а потом мягко подтолкнул к комнате сестры, сказав: — Зайди к Лизе. Она сейчас занимается музыкой. Из-за двери раздавались звуки пианино. Саша не хотела мешать, но послушалась и открыла дверь. Лиза даже не обернулась — не услышала или, может, не захотела отвлекаться, и она тихо закрыла за собой дверь, по-прежнему не желая мешать. Лиза закончила произведение, потом, спустя буквально пару минут паузы заиграла снова, полилась мелодия, которую Саша узнала с первых секунд. Склонив подбородок к груди, она играла так, словно в комнате никого не было, но — Саша понимала, играла для неё. Король и шут, «Медведь» — в её исполнении это звучало лирично, немного грустно и как-то очень трепетно. Доиграв последние ноты, Лиза замерла на несколько секунд, а Саша молчала, не решаясь что-то сказать. — Понравилось? — с лукавым проблеском в глазах поинтересовалась Лиза. — Очень… — выдохнула Саша, эмоционально добавила: — Очень, очень красиво. Она увидела, как плечи сестры расслабились после её слов. «Волнуется. Важно, что я скажу». Эта мысль окутала Сашу неожиданным теплом. Она обняла Лизу и мягко улыбнулась ей: — В тебе явно дремлет будущая великая пианистка. Лиза даже, кажется, покраснела от смущения, коснулась плеча Саша, тихо и робко спросила, так, будто очень давно на это решалась: — А раз ты так считаешь… Саш, может возьмёшь меня к себе в группу клавишницей? — Я… Мне надо посоветоваться с ребятами… — пролепетала Саша. Вопрос застиг её врасплох. Она действительно не знала, как отнесутся к этому друзья. А ещё и сама не была уверена, что хочет, чтобы её младшая сестра — между прочим, совсем ещё ребёнок — присоединилась к их уже сложившемуся коллективу. — А они не согласятся, да? — нахмурилась Лиза. — Ну почему, вот если ты Андрею так же сыграешь, как мне, то он точно согласится. И вообще, ты ему точно понравилась. За то, что выслушивала его, мм… словоизлияния. — Вообще-то мне было интересно с ним разговаривать, — вскинулась Лиза. — Ладно-ладно, хорошо, — примирительно согласилась Саша. — Я поговорю с ребятами. Их разговор прервали стуком в дверь. Папа заглянул к девочкам в комнату и с улыбкой сказал: — Лиля пришла, пойдёмте пить чай. У Саши от этой улыбки и тона свело скулы. — Сейчас придём, — поморщилась Саша, почти что отмахнулась. Папа молча закрыл дверь. — Вот он будет рад, если ты тоже будешь днями пропадать на репетициях, — шепнула она Лизе после этого. — Хм, даже не знаю, что мне теперь делать, — со смехом протянула сестра. — Переживёт как-нибудь. А вообще, я думаю, что папа меня поддержит. — Ну да, конечно. Тебя — поддержит, — холодно ответила Саша, выделив это «тебя». Повисло неловкое молчание, Лиза обиженно захлопала ресницами, явно не зная, как реагировать, но тут тётя Лиля крикнула им: — Девочки, идёте? Они вышли на кухню, Лиля поставила по чашке чая и по куску рулета, который принесла из магазина. Папа с тётей Лилей тоже сели за стол. — Ну что, как дела у вас? — с улыбкой спросил он. «Старается», — подумала Саша, почему-то с досадой. — А купите мне клавиши, — вдруг подала голос Лиза. — Купим, солнышко, — непривычно ласковым голосом ответила Лиля. Папа промолчал. Тут Саша была с ним согласна: спорить с Лилей… Лучше не спорить. — Как в школе дела? — вновь спросил папа. Саша, пожав плечами, принялась рассказывать. В конце концов, они втроём с Андреем и Ксю были просто генераторами историй, о которых можно было рассказать. Уходя, Саша на минуту задержалась перед сестрой. Стоило, может быть, извиниться, но она просто не могла выдавить из себя этих слов и лишь пообщала ещё раз: — Я поговорю с ребятами. С Андреем и Ксю она встретилась на следующий же день в школе. Друзья Сашины ожидания подвели: они возражать не стали, даже наоборот. — Ты как раз недавно говорила, что нам было бы здорово клавиши добавить, — сказала Ксю. А Андрей только пожал плечами: — Я за. Пусть играет. — Ей тринадцать лет, — тяжело вздохнув, напомнила Саша. — Ну так мы это… присмотрим. — Андрей почесал затылок. — Ну ты думай сама конечно. — Надо Дэньке написать, что он скажет. — Да, напиши, — с облегчением согласилась Саша. И больше они к этому разговору до одного случая не возвращались. В тот день из Светлана Дмитриевна заболела, и на литературу Сашин девятый Б и класс Лизы посадили в один кабинет. — Сядьте на задние парты и сидите тихо, — сказали им. Тихо не получилось сразу же. Ксю и Саша сели вместе, как обычно, а Андрей бесцеремонно плюхнулся за парту к Лизе. — Да эй! — возмущённо воскликнула она, когда Андрей тряхнул её парту. — Ты можешь хотя бы не как слон это делать? Учительница, которая замещала их классную оглядела это стихийное бедствие в виде оравы из двух классов, была дала задание и сбежала в учительскую, пригрозив напоследок: «Тетради в конце урока соберу». Впрочем, эти слова все пропустили мимо ушей. — О, пианино, — обернувшись, заметила Ксю, провела пальцем по крышке, стряхнув пыль. — Жаль, что не гитара, я б сыграла, — ответила Саша. Ксю пододвинула стул и села за пианино, Саша удивлённо вскинула брови. — Ты умеешь? — Ну да, чуть-чуть умею, я ж в музыкалке училась, на гитаре. У нас хор вела бабушка такая, она мне сказала: «Ты на уроки не приходи, я тебе оценку хорошую поставлю», — со смехом рассказала подруга. — А давай я тебя научу «Собачий вальс» играть. Лиза и Андрей, услышав их разговор, подошли тоже. Саша сдалась по натиском разговоров и села на место Ксю. Девочки принялись наперебой объяснять ей, какие клавиши дальше нажимать. Саша смеялась и путалась, потом всё же смогла сыграть вполне сносно. — Ура, я научилась играть «Собачий вальс»! После Саша уступила место Лизе, не забыв подначить сестру: —Давай, порази нас. Лиза гордо вздёрнула подбородок, белокурые локоны красиво рассыпались по плечам и улыбнулась ребятам. Зазвучала мелодия «Лесника», Андрей присвистнул, остальные в классе тоже обернулась к ней, а Лиза невозмутимо продолжала играть. — Ну это круто, Лиз, вот ты даёшь, — восхищённо протянул Андрей. — А ещё какие песни так сможешь? — «Короля и шута» точно смогу. Мне нравится, как звучат их песни в фортепианной версии. — Лиз, ты к нам в группу хотела, так? Ксюх, ты с Дэном разговаривала? Что он? — вновь затараторил Андрей. — Согласен, — пожала плечами девушка. — Ну значит, единогласно, да, Сань? — спросил он и положил руку Саше на плечо. Саша сбросила его руку и хотела уже высказать Андрею всё, что она о нём только думает, но посмотрела на зардевшуюся от похвал Лизу и вздохнула с улыбкой: — Единогласно. В конце концов, в глубине души Саша с самого начала знала, что так оно и будет. Когда прозвенел звонок, учительница вернулась и, застав всю компанию за пианино, всплеснула руками: — А кто вам разрешал? Лиза! Вот уж от тебя не ожидала! — Очевидно, мы на неё плохо влияем, — сказал Андрей, с вызовом глядя на учительницу. — И ведь играет-то хорошо, согласитесь? Она лишь раздражённо махнула рукой, мол, идите с глаз долой. Андрей заговорщицки подмигнул Лизе, а Саша, по обыкновению, закатила глаза. — Она вечно ко мне цепляется, — шепнула он Лизе. — Кошмар, — согласилась та, и они вдвоём рассмеялись. *** Однажды вечером Марина написала Марго и позвала её в клуб, та посомневалась немного, да и согласилась. «Что я теряю, в конце концов? — сказала она самой себе. — Да и к тому же, Марго, с каких это пор ты стала бояться людей?». Марго вздохнула — это было странно, глупо, но перед Мариной она действительно… робела. Перед тем, как выйти из дома, она вытряхнула всё содержимое шкафа, решая, что надеть. «Зачем? Чтобы эта девчонка не подумала, что у меня нет вкуса?» — фыркнула про себя. В клубе Маргарита сразу же приметила столик в тени и в отдалении от сцены. Они не договаривались, где встретятся, Марина просто написала: «Приходи», Марго не стала спрашивать, где та вообще достала её номер и вот — пришла. Так что теперь она просто заказала какой-то коктейль и принялась ждать. Ждать пришлось недолго. Марина с гитарой зашла в зал, поискала глазами Марго, а увидев, улыбнулась немного торжествующе и почти мгновенно оказалась рядом. — Привет, дорогая. Я рада, что ты пришла, — мягко улыбнулась она. — Прекрасно выгядишь. — Спасибо, — немного смущённо ответила Маргарита, хотела добавить: «Я старалась», но прикусила язык. Марина подалась к Марго, чтобы её обнять — с гитарой это получилось немного неловко, склонившись к плечу девушки, прошептала: «Не скучай» и ловко поднялась на сцену. Марина начала петь, а Маргарита слушала и заслушивалась вновь — в этом голосе хотелось утонуть, раствориться без остатка. — Звёзды тают на груди, поцелуев шёлк. Я по палубе морей за тобой пошёл. Лови блесну, — задорно пела Марина, то и дело посылая улыбки и взгляды Маргарите. А Марго не могла оторвать от неё взгляда. Стройная подтянутая фигурка, белая рубашка и кожаные штаны, которые безумно, просто до неприличия ей шли… Рубашка, дерзко расстегнутая чуть ли не до груди, разлёт ключиц… — А следующую песню я хочу спеть для одной прекрасной девушки, сидящей в этом зале, — бархатным полушёпотом прошептала в микрофон Марина и начала петь. — А мы не знали друг друга до этого лета, мы болтались по свету по земле и воде… Всё это время она энергично расхаживала по сцене и смотрела на Марго своим смеющимся взглядом. — И моё сердце остановилось, моё сердце замерло, — допела Марина и послала Марго воздушный поцелуй. Девушка продолжала выступление, исполняя песни песни по заявкам, которые выкрикивали из зала, а Маргарита думала о ней. Думала и любовалась ею, ничуть не стесняясь. Было в ней, что-то… магнетическое, крышесносное. Глупо, конечно, и странно, но Марина действительно казалась глотком свежего воздуха в последнее время. Закончив концерт, она упорхнула за кулисы, вскоре вернулась к Марго. — Я бы очень хотела тебя проводить, но мне тут надо закончить. Приходи ещё, ладно? — попросила Марина. — Приду, — коротко пообещала Марго. И действительно пришла, не раз и не два. Встреч в клубе им скоро стало мало. Марина загорелась желанием показать место, где «потрясающий кофе, вот увидишь», потом пригласила её к себе домой, да так и повелось. Они не разговаривали ни о чём серьёзном, зато пели друг другу постоянно, по очереди передавая одна другой чью-нибудь гитару, пытались подпевать. Маргарита читала Марине Бродского наизусть, а она была самой прекрасной слушательницей из всех. Слушала молча и говорила только: «Читай ещё, у тебя такой нежный голос». Дочь как-то с самым невинным видом поинтересовалась: — Мам, а ты что, влюбилась? Светишься прямо, счастливая такая. — А что, нужно обязательно влюбиться, чтобы быть счастливой? — пожала плечами Маргарита. — Интуиция подсказывает, — рассмеялась Саша. Марго только отмахнулась, а она ехидно прокомментировала: — Да-да, мне всё понятно. Что понятно этой мелкой заразе, она уточнять не стала, только мстительно добавила как бы невзначай: — Я же не спрашиваю, кому ты там в своей комнате по телефону говоришь, что скучаешь. Тонкие стены в современных домах, они такие. Саша покраснела, смутилась и пробормотала: — Мам… Я… — Да ладно тебе, я ж пошутила, познакомишь, как захочешь, — удивлённо проговорила Маргарита, да и забыла об этом. А вот новая знакомая, Марина, совершенно не шла из головы. Ей казалось, что подругами им не стать — слишком разные, слишком непохожие во всём… кроме, может быть, любимых песен. И чего-то ещё — оно совершенно должно быть, иначе как объяснить, что её тянет к Марине, как магнитом? Она яркая, весёлая, всегда буквально купалась в чужом внимании — и мужском, и женском тоже, а её это… задевало? «И какого чёрта мне так лестно, что эта девушка, которую любят, ну хорошо, хотят все вокруг, посвящает мне песни со сцены?» — спрашивала себя Марго в который раз. *** Одним вечером Васильев с Марго сидели у него на кухне — Саша позвал «поговорить» и пили. Маргарита медленно, по глотку цедила виски и наблюдала, как Саша методично напивается. — Ну ты скажи мне как женщина, что я делаю не так? — спросил он, кажется, раз в пятый за час. — Так бы и сказал, что тебе нужен собутыльник, а не собеседник, — с лёгким раздражением покачала головой она. — Ну как же, ты бы тогда не согласилась. А я не пью один. — А куда бы я делась? А то натворишь чего-нибудь, и даром, что полтинник скоро стукнет, — рассмеялась Маргарита. Несколько часов назад Саша позвонил ей и рассказал, что жена ушла и забрала детей, решив первой закончить эту их канитель. Марго тем вечером была свободна, так что приехала поддержать друга. — Я дурак, да? Сам не знаю, чего хочу, — негромко проговорил Васильев. — Ты просто переживаешь, — пожала плечами Марго. А Саша лукаво взглянул на неё, вытер капли виски с губ и спросил с лёгкой усмешкой: — А ты чего хочешь? Маргарита взглянула на его губы и, как загиптнотизированная, не смогла оторвать взгляд. Чуть помолчав, она выпалила: — Хочу, чтобы ты меня поцеловал. Сказала, и только потом осознала, что именно. Ей показалось, что это чьи-то чужие губы так спокойно произнесли эти слова. Кажется, с алкоголем она всё-таки переборщила. Или просто напрочь потеряла рассудок. — Правда? — в голосе Васильева зазвучало недоумение и веселье, Марго ничего не ответила, но и не смутилась, не отвела взгляд. Поздно. Саша положил руку ей на талию, кожа покрылась миллионами мурашек, Маргарита окончательно окончательно перестала понимать, реальность это или сон, и осознала, что теперь уже ни за что не сможет его оттолкнуть. Его губы, такие мягкие, желанные, тот поцелуй о котором так долго, безумно долго мечтала… Его язык скользнул в её приоткрытые губы. Саша целовал Марго смело, резко и напористо, и в груди у неё разгорался пожар. «Это какое-то пьяное безумие», — пронеслось у неё, но эти мысли, это осознание, что они творят что-то не то, не отрезвляло, а лишь распаляло огонь внутри. Васильев отстранился, заправил Марго за ухо выбившуюся прядь волос и усмехнулся самодовольно: — Вот так, да? Понравилось? Марго рассмеялась, догадываясь, впрочем, что завтра будет не до смеха. — И что это было? — Давай мы с тобой подумаем об этом позже, Марго, — острожно сказал Васильев. Фейерверк страсти утих, стало безумно стыдно. Спокойно смотреть друг на друга они после этого, конечно же, не могли. Марго засобиралась домой, вызвала такси. Саша уговаривал остаться у него и не ехать никуда так поздно, она это предложение решительно отвергла. Маргарита села в машину, пробурчала что-то неразборчивое в качестве приветствия таксисту и надела наушники. В них, с Марининой подачи, звучало: «Выживут только влюблённые, только влюблённые, только влюблённые, только влюблённые, только…» Она прикрыла глаза и коснулась висков холодными пальцами. Вернувшись домой, Маргарита порадовалась тому, что дочь уже легла спать. Пусть Сашка уже и не совсем ребёнок, мать пьяной она не видела ни разу, и ей определённо не хотелось, чтобы сегодняшний день стал этим самым первым разом. Раздевшись, она плюхнулась на кровать, и единственнвм, что себе сказала, когда голова коснулась подушки было: «Завтра. Я подумаю об этом завтра». На следующий день, конечно, первой же мыслью были, конечно, воспоминания о вчерашнем дне. «Подумаем об этом позже», — крутилось в голове. Чёрт, и на кого тут злиться? «Лучше уж похмелье, — мрачно усмехнулась Маргарита. — А ещё Сашку ругала». Она спрашивала себя вновь и вновь, по кругу: «Какого чёрта я заговорила о поцелуях? Какого чёрта ему это позволила?» И вопрос, который он так старательно гнала от себя прочь. «Что значит этот поцелуй… для меня?» Минутное помешательство или… Та шестнадцатилетняя девчонка, которой она была так давно, уже умерла от счастья. А началось всё с развода Васильева с женой. С Александрой. Той, которой она когда-то так безумно завидовала, а теперь бы точно не хотела оказаться на её месте. Просто потому что её любовь к Саше, пусть не романтическая, пусть какая угодно, просто не могла вот так взять и закончиться. И чтобы он о ней говорил: «Она хорошая, но…»? И ругаться из-за всякой ерунды, и хлопать дверями, и молчать по несколько дней? Орать друг на друга до хрипоты, как они с Ильёй когда-то? — Об этом ты мечтала в шестнадцать лет, дорогая? — устало сказала она самой себе вслух. — Ты взрослый человек, у тебя дочь… Марго не могла и представить себе, что может закончиться её любовь к Саше, искреннее восхищение, нет, даже не им самим и не музыкой, не стихами, а чем-то таким, чему она не знала названия, но чувствовала: Саша ей родной. Всегда был. Разве эта идеальная любовь выдержит настоящие отношения? Она, Маргарита, просто не простит Саше какой-нибудь дурацкой мелочи, не простит разрушения образа, идеала, мечты. Руки сами потянулись к телефону. — Ну и что ты ему скажешь? — вздохнув, пробормотала себе под нос Марго. Я передумала, забудь всё вчерашнее? Я была не в себе и жалею? Двадцать лет назад она бы не поверила, что думает об этом в здравом уме. Нет, это она как раз сейчас она в здравом уме. Марго набрала номер. Пока шли гудки, у неё гулко колотилось сердце. — Саш, я… — робко начала Марго. — Доброе утро. Что-то случилось? У тебя такой голос… — Вчера… — едва слышно прошептала она и осеклась на полуслове. — А что вчера? Вроде нормально же посидели. Даже слишком, блин. Давай, рассказывай, что я натворил. Несмотря на весёлый тон, в голосе Саши Маргарите послышалась тревога. Действительно не помнит или притворяется? Она закусила губу. Ну а впрочем, какая разница? Какая разница, если сейчас они просто могут забыть про это всё и больше не вспоминать. И больше даже не думать. Ногти впились в ладонь до боли, оставляя полукруглые следы. Маргарита кивнула самой себе. Да. Она так решила. — Что, уже испугался? — спокойно рассмеялась она. — Я хотела сказать… Знаешь, я, кажется, вчера забыла у тебя наушники.