Механокультиватор

      И всё же в бытии железякой несомненно имелись и свои плюсы: да, чтение старшего письма доставляло ровно такой же дискомфорт, как и живому человеку, однако этим всё и ограничивалось, никакой противоестественной усталости или там крови из глаз, как некоторые рассказывали (хвастались, наверное). Книжица же на поверку оказалась для меня почти бесполезной, вопреки первому впечатлению, ибо описывала именно то, что и было указано в названии: как опознать подходящего человека (точнее, оценить степень подходящести) и правильно подготовить его к превращению в демона, и мой предшественник был практически идеальным примером, от великолепных исходных данных (высокий энергетический потенциал, слабые воля, интеллект и инициатива) до процесса обработки (изнурительные тренировки «не в ту сторону», эмоциональное давление «ты должен, постарайся и сможешь», совершенно недостаточное питание даже на фоне других «москитов» и прочие «мелочи»). Единственным проколом ныне дохлого демона-"мастера" стала внезапная смерть Лю. Есть у меня такое неприятное подозрение, что наша связь была не совсем односторонней, и я на пацана как-то влиял, вроде как поддерживая, что и заставило демона слегка перегнуть палку под конец, банально уморив пацана голодом. Впрочем, «о мёртвых или хорошо, или ничего. Демон мёртв — хорошо!», как сказали бы в Годвилле.       Иероглифическое письмо при всех своих недостатках обладает существенным плюсом: очень высокая плотность информации. Так что в тоненькой, буквально на два десятка страниц, книжице информации оказалось весьма много. Тем более, что в отличие от «Заметок» неизвестный автор воды не лил вот совсем, а наоборот, старался всё изложить максимально компактно и чётко. Словом, я теперь умею вербовать в младшие демоны. В теории. Не то чтобы я этого хотел.       Убив на книжицу весь вечер и таки завоевав расположение библиотекаря, я договорился о завтрашнем визите после очередного слаживания в новой группе — разве что оное закончится излишне поздно или мне после него понадобится существенно продолжительный ремонт.       По дороге в собственное личное «стойло» я заглянул в Кузню к Салиму, который не только не собирался ко сну, а, похоже, прямо-таки специально меня ждал.       — Здравствуйте, уважаемый Салим! — поприветствовал я старика. Всё же его сходство с библиотекарем и тем таинственным грузчиком меня неизменно поражало.       — Здравствуй-здравствуй, Лю! — откровенно обрадовался мне мастер. — Тебя-то я и жду! Эти старые мозги ещё не совсем заросли паутиной и кое-что помнят! — он гордо постучал указательным пальцем по своему лбу, и сменил тон на очень-очень серьёзный. — Прадед мой, чтобы ему в посмертии было тепло и пьяно, рассказывал мне и про демонические ранения тоже, хоть и совсем-совсем мало, да и я тогда был совсем-совсем мальцом.       Я согласно покивал. Не каждому удаётся дожить до правнуков, и даже кому удаётся — всё равно оставляют их ещё довольно молодыми… Хотя-а-а… Вроде бы, в этом мире вполне нормально вступать в брак очень рано по меркам моего прежнего мира, и сразу же заводить детей… Ну то есть, на момент моего переноса оттуда считалось вполне нормальным завести первого ребёнка лет в тридцать, а то и в тридцать пять, мол, для себя пожить, заработать ребёнку на «нормальное» детство, а здесь-то нравы больше похожие на те, что у нас были лет сто тому назад: твоя пенсия — это твои дети, чем больше детей — тем спокойнее старость, так что с детьми лучше не медлить и не скромничать. Друзья мои тоже рано детей завели, едва институт закончили, но у них резон другой был: во-первых, пока молодые — больше сил, проще справиться, во-вторых, легче будет с детьми найти общий язык (хотя, по-моему, это вот ну вообще не про возраст), ну и в-третьих — не жили богато, нечего и начинать, в смысле, студенту вполне привычно на макаронах да гречке перебиваться с халтуры на подработку, и появление детей мало что меняет в финансовом плане, в отличие от человека средних лет, уже привыкшего и в Турцию что ни год летать, и машину менять каждые два-три года, и вообще мало в чём себе отказывать в пределах разумного.       Словом, в сорок увидеть внуков, а в шестьдесят правнуков — должно здесь быть делом совершенно обыденным, а дожить до шестидесяти… Да в общем-то, тоже ни разу не чудо, как говорят воспоминания Лю. Детская смертность — да, повыше, чем привычная мне, но и не такая высокая, как в прежнем мире в школе на уроках истории рассказывали про позапрошлый век, когда детям лет до трёх даже имени нормального не давали — мол, чтобы не привязываться, а то сдохнет ещё, плачь потом по нему. А вот ежели до трёх лет не помер — уже появляются приличные шансы, что и до взрослой жизни доживёт.       Все эти рассуждения промелькнули в моей голове, пока я за мастером аккуратненько, чтобы ничего не сломать по дороге, просачивался внутрь Кузни.       — И что же поведал вам ваш достойный предок? — вежливо поинтересовался я, уловив некоторую паузу в разговоре.       — Демоны — твари гнусные, — начал Салим со вздохом с самоочевидного, и продолжил уже интересным: — А потому всё, что с ними связано, не то, чем кажется!       И совершенно неожиданно сыпанул в меня каким-то порошком из ковша на пару литров, который он взял с ближайшего верстака. С лёгким шипением порошок осыпал меня почти всего, местами прилипая и вызывая лёгкий зуд, особенно густо — в районе шрама. Я внимательно прислушался к своим ощущениям и повернулся к мастеру спиной.       — Не сочтите за неуважение, мастер Салим, мне всего лишь кажется, что и спину было бы неплохо обработать тоже.       Очень тихий и несомненно облегчённый вздох я услышал совершенно отчётливо. За вздохом последовала очередная порция… что бы это ни было. Зуд в передней проекции уже практически сошёл на нет, ну, кроме шрама, но это отдельная история. Спина, похоже, оказалась вполне чистой, на что бы этот порошок ни реагировал. Я вновь повернулся к мастеру лицом.       — Не соблаговолите объяснить подробнее, мастер Салим? Сами понимаете, я — лицо самое что ни на есть заинтересованное.       Мастер выглядел весьма недовольным, но вполне спокойным.       — По моим расчётам, скверна должна была уже съесть тебя на три четверти, не меньше! А ты практически чист! Интересно!       Вспомнив последний разговор с Лю и Грифоном, я опять как бы отслоился — только на этот раз наоборот, от реальности, чтобы коснуться… чем бы ни было то странное место. На этот раз оно не было идеально ровной плоскостью. Изломы, извивы, дыры, наслоения — всё это выглядело крайне неприятно, но после многомерного фрактала, пропитывающего моё тело, «жалкое двумерное» безобразие особого впечатления не производило. Но порядок тут навести придётся, это я понимал со всей отчётливостью, и прилипшие в реальности крупинки «песка» в этом могли помочь… а могли и помешать — это смотря как ими пользоваться. Инструменты — они вообще такие, надо хорошо знать и понимать, за какой конец хвататься и как правильно бить… и, особенно, куда.       Но об этом я подумаю потом, без посторонних.       — Скажите, достопочтенный мастер Салим, а кем вам приходятся уважаемый Вэнь, что здесь крановщиком служит, и многоуважаемый библиотекарь, не знаю его имени?       Мой неожиданный вопрос заставил кузнеца споткнуться на ровном месте.       — А с чего ты взял, будто эти достойные люди могут быть в родстве со мной? — наконец спросил он.       — Они выглядят как ваши братья-близнецы, да и манера общения в чём-то сходная, — честно ответил я, с интересом наблюдая за реакцией Салима, явно выбитого из колеи.       Впрочем, выбило его буквально на пару секунд, потом он собрался, вздохнул, отошёл к стойке с инструментами и вернулся с тремя кувалдами, которые и положил передо мной на верстак: две были одинаковые тяжёлые и ещё одна чуть полегче с рукоятью подлиннее. Пока я пытался понять, что он имеет в виду, мастер взгромоздился на верстак сам и накрыл мои глаза ладонью. Неожиданно, мой обзор это почти не испортило, а вот кувалды на столе неожиданно изменились: та, что была полегче, неожиданно оказалась точной копией той, что по центру, а вот третья теперь стала заметно тяжелее тех двух.       — Понял? — спросил кузнец, убирая руку.       — Восприятие Доспеха очень сильно отличается от человеческого… — задумчиво протянул я. — Это и за время обычного слияния заметно, а я в Доспехе уже скоро две недели как, и слияние у меня куда как глубже.       Отличная отмазка, ей и буду пользоваться! А в голове буду крепко держать самим же многоуважаемым мастером Салимом и сказанное: всё, что связано с демонами — не то, чем кажется.              * * *              А перед сном я решил ещё раз помедитировать, только немного иначе. Погрузившись как можно глубже и внимательно разглядывая многомерные, многоцветные и многозвучные узоры моих фракталов, я очень-очень осторожно, прямо-таки нежно, совместил эту картинку с той самой плоскостью… И это оказалось правильным решением. Если глядя на один лишь фрактал я видел только два различающихся участка — небольшой шрам и всё остальное, а при взгляде на плоскость видел только хаос и искажения, то их совмещение картину буквально выворачивало наизнанку, и я сильно-пресильно порадовался, что ограничился одной-единственной активной медитацией. Вот это вот «пробивание» участка фрактала, как бы прилегающего к шраму, который показался мне «неправильным» — это совсем не то, что нужно было делать. Фрактал, собака коварная, он ведь самоподобен, и пытаться силой «поправить» участок, который только выглядит отличающимся — ну как пытаться заменить правую руку на левую просто потому, что слева-то рука другая! То же самое было и для того воображаемого пространства, где я общался с Грифоном и Лю: если бы я просто попытался обратно расправить его в плоскость — результат был бы столь же ошибочным. Демоны и коварство, да.       Зато при совмещении этих двух картинок я увидел и ещё кое-что: едва видимым фоном для них обеих были те самые каналы, которые я весьма небезуспешно прочищал ещё в живом теле моего предшественника. И вот этот вот фрактал, и вот эта вот плоскость — они оба опирались на эти, некогда выправленные мной каналы, и теперь, искажённые под воздействием демонического оружия, искривили и эти каналы. И вот как раз за эти каналы, оригинальную, правильную форму которых я помнил очень хорошо, я и взялся. Ну то есть попытался. Нащупать ядро энергетических каналов тела, давным-давно уже превращённого в энергию, которая в свою очередь была крайне вольно влита в энергетическую систему Доспеха, к тому же, тогда ещё обладавшего собственным вполне разумным духом… в общем, задача была непростой, но мне не занимать ни терпения, ни упорства — спасибо слившимся со мной Грифону и Лю, помогающим даже оттуда… где бы они сейчас ни были.       Поиск контакта с собственным ядром занял почти час. Ещё примерно столько же ушло на то, чтобы научиться это ядро напитывать своей волей (ибо энергию в энергию лить немножко бесполезно) и контролировать. И первая же попытка протолкнуть волну моей воли по бывшим энергетическим каналам буквально вышибла меня из медитации — просто отдачей и сопротивлением накопившихся… поломок. Но даже так, не рискуя немедленно повторить этот опыт, я видел несомненно положительный его результат, пусть и весьма скромный. Собственно, с первыми шагами часто так — даются трудно, зато сразу видно. Бывает, конечно, и наоборот, помню-помню прошлую жизнь и те же самые иностранные языки, на которых я научился балакать отнюдь не мгновенно.       С этими мыслями я и отошёл ко сну, и снилось мне странное. Многочисленные битвы, судя по всему — в части из них участвовал на Грифоне тот самый Рю Шестипалый (непонятно, почему так прозванный, руки у него были самые обычные), но другие однозначно были совершенно посторонними. Ещё были какие-то непонятные места, где ни я, ни Лю, ни Рю, ни Грифон никогда не были и даже о них не слышали. Хотя-а-а… если вспоминать некоторые игры и книги из моего прежнего мира — какие-то совпадения вроде бы просматриваются. Видимо, «бывают и просто сны», ладно.       На следующее утро тренировку я начал с медитации — в основном чтобы проверить свои подозрения про изменения. Проверил, подтвердил. Выполнил несколько разминочных комплексов для пилотов лёгких москитов, проверил ещё раз и снова подтвердил. Выполнил несколько силовых комплексов для пилотов тяжёлых Доспехов и снова проверил, и снова подтвердил. Напрашивается логический вывод, что я — железное чудовище, в смысле, да, железный, но при этом всё равно живой… где-то, как-то, до некоторой степени. Как будто мало мне этой мороки с демонами… впрочем, весьма вероятно, что это материи связанные. Попытка активной медитации закончилась так же, как и вчера — меня из медитации вышибло и ещё несколько минут преследовали фантомные боли в самых неожиданных местах, зато и фрактальный узор, и воображаемая плоскость, и мои почти исчезнувшие энергоканалы ещё чуть-чуть изменились… Остаётся только надеяться, что к лучшему, но, разумеется, никаких гарантий нет.              * * *              — Новенький? Что такое смешанное звено знаешь? — начал с вопроса новый командир.       — Так точно! Смешанным называется звено из Доспехов всех трёх базовых весов, в котором ни один вес не преобладает безраздельно. То есть, один тяжёлый, два средних и два лёгких или два тяжёлых, один средний и два лёгких или два тяжёлых, два средних и один лёгкий. Отдельно следует отметить императорское звено, ныне называемое имперским или просто широким, состоящее из шести Доспехов, по два каждого веса, строго лёгкой и тяжёлой субкатегорий в каждом весе, в отличие от обычного, где субкатегории могут быть любые. Императорское звено допускает деление на два коротких звена, тяжёлое и лёгкое, из трёх Доспехов разного веса каждое, соответственно, тяжёлой и лёгкой субкатегорий. В современных учебниках упомянутая строгость часто упоминается как архаичная и считается необязательной, отсюда и переименование в широкое звено, — мой ответ несколько отличался от того, чему учили Лю, но в этом вопросе я предпочёл довериться памяти Грифона.       Командир посмотрел на меня очень внимательно. Он даже остановился посреди шага, чтобы подчеркнуть, насколько внимательно он на меня смотрит.       — Это ты откуда такой начитанный взялся? — спросил он меня, не скрывая удивления, вот только я не понял — одобрял он мою осведомлённость или нет.       — Этот Ляуи застрял в Доспехе и в результате слияния приобрёл некоторые воспоминания духа Доспеха, — он, похоже, не понял, и я пояснил: — этому Доспеху тысяча лет… тысяча двадцать три. Этот Доспех экипирован нестандартным вооружением и именно по этой причине я был направлен в смешанное звено.       — Вот! Смотрите! Пацану прилетел прямо в голову учебник тысячелетней давности, и он его нормально с современным сопрягает, будто так и надо! А вы даже просто выучить не можете! Экаете и мэкаете тут, как на первом свидании!       Не знаю, намеренно ли командир так огорчил моих будущих сослуживцев (подозреваю, что да), или это действительно был искренний крик души, но следующие полчаса они очень старательно демонстрировали мне своё отношение к «умникам и выскочкам», все трое. Благо, что командир (как раз на другом тяжёлом Доспехе) в свалке не участвовал, а против одного среднего-среднего (с пилотом под стать — тоже очень средним) и двух лёгких (один москит и один средний), явно только что из школы, я, к некоторому собственному удивлению, держался вполне неплохо.       — Отставить балаган! — скомандовал шеф, и троица молодых выпускников нехотя отошла к краю нашего полигона.       — Эт жульничество ж какое-то! — немедленно пожаловался москит с узнаваемым (память Ля помогла) южным акцентом. — Тяжёлые Доспехи не должны так гнуться! Так даже лёгкие не могут, даж самоновые с Южной Кузни!       — Зато ты из Доспеха выйти можешь, — пожал я плечами. — А я застрял хрен знает на сколько.       — Погоди, так это правда, что тебя демон ранил? — спросил другой «легкач».       — Ну да, — я ткнул в шрам на левой руке. — Вот сюда, нагинатой. Насколько я понимаю, тут вопрос не кто, а чем — оружие было демонское, но это надо разбираться, сам понимаешь, вопрос сложный, а достоверных сведений — с гулькин хрен. Может, надо чтобы именно демон демонским оружием… Так-то я её в руках держал — больше не хочу, больно. В смысле, в Доспехе больно, — уточнил я, чтобы не было лишних вопросов.       — Ты что, держал в руках демоническое оружие? — реально ох… как удивился командир, судя по эмблеме — в звании вроде сержанта моего прежнего мира, кто бы сомневался.       — Так точно! Дважды, оба раза крайне недолго. Первый раз перехватил, второй раз — сломал. Зато я жив… относительно… а демона убил окончательной смертью!       — Окончательной? — скептически уточнил «середняк».       — Конечно, окончательной! — не скрывая гордости похвастался я. — Забил молотом до полного исчерпания энергии.       — Ну что, натрынделись? — ехидно, но не осуждающе спросил командир после некоторой паузы.       — Так точно, натрынделись! — бодро ответил я, лихо козырнув.       — Ну тогда вперёд и с песней… — нарочито мрачно велел сержант, и взялся за нас, уже за всех четверых, лично. Мастерством он капитану, конечно, уступал, зато заметно превосходил в опыте именно обучения, особенно новобранцев, только что выпустившихся из школы. Опять же, и цель у него была несколько иная — не выяснить, что мы умеем (полагаю, вопрос у него был только относительно меня, и свой ответ он получил, остальные же прибыли немного раньше и уже успели себя показать), сколько сколотить из нас команду, более-менее толково действующую сообща так, как он от нас хочет.       Ни в воспоминаниях Ли, ни в воспоминаниях Грифона ничего такого не было, только немного похожее (тренировки командной работы вообще концептуально очень похожи), однако меня не покидало ощущение, что я откуда-то знаю, что и как надо делать, и что подозрительнее всего — оно не обманывало.       После занятий ребята отправились на ужин, а я — в местную Кузню, чиниться. Сержант неожиданно увязался со мной, расспрашивая подробности боя с «мастером», очень задумчиво покачав головой и выразительно поцокав языком на тех моментах, когда я брал в руки чужое оружие. Впрочем, говорить он ничего не стал, лишь кивнув на мой собственный вывод, что так делать не надо… ну, если есть какие-то варианты, конечно.              * * *              Мастер Салим вновь был очень задумчив. Многочисленные вмятины и щербины он поправил мне буквально за пятнадцать минут — по-прежнему вручную, без печки — но было видно, что мыслями он совершенно не здесь. Я уже хотел было откланяться, чтобы не отвлекать уважаемого человека от несомненно важных дел, но он неожиданно заговорил о моих медитациях. Мол, что, как, сколько раз, есть ли результаты и какие именно.       Ни про Лё, ни про отпечаток энергоканалов моего прежнего живого тела я ему рассказывать не имел ни малейшего желания, а потому ограничился полуправдой, мол, если медитировать неглубоко — то видны фракталы, не иначе, как те самые массивы печатей, со следом от демонического ранения, и их можно править, только очень медленно, а вот если погрузиться глубже — то править получается быстрее, но только по одному кусочку за раз, ибо выбивает из медитации.       Мой ответ кузнеца явно не удовлетворил, но и добавить он тоже ничего не смог… или не захотел.       Я всё ещё преисполнен подозрений в отношении этих трёх близнецов, кто бы что ни говорил про другое восприятие.              * * *              В очередной раз устроившись на ночлег в собственной… пожалуй что келье, учитывая относительные размеры, я снова погрузился в глубокую медитацию, но теперь вместо толчков попробовал просто плавно прокачивать большой поток энергии — благо, её у меня как у дурака фантиков. С одной стороны результат был весьма скромным: на тот же объём изменений, которые давал один импульс, потребовалось минут пять или десять — параметры процесса очень плохо поддавались хоть сколь-нибудь точной оценке. С другой стороны, после этих десяти минут меня из медитации не выбило и даже не собиралось, так что общая продуктивность процесса однозначно выросла, и значительно.       После полутора часов монотонного прокачивания энергии я уже не был уверен, что новый подход мне так уж нравится. Как минимум, прежний тоже имел свои плюсы. Подумав так, я решил провести крайне нездравый эксперимент: начал поднимать мощность потока: всё равно энергии много, а если и вышибет — дык, не в первый раз, уже немного привык.       Не, не привык. На этот раз ощущения были гораздо хуже, чем во все предыдущие вместе взятые, но были и плюсы. Во-первых, столь варварским способом я оценил порог вышибания, до которого можно поднимать мощность прокачки. Так же я выяснил порог безопасной прокачки, то есть, при которой я испытываю лишь небольшой дискомфорт, а потом ничего не болит, и, разумеется, этот порог оказался заметно ниже — раза в два, если на глазок. Ну и самое главное — я добился очень заметного прогресса! Ну, если, конечно, это прогресс, и я не копаю сам себе могилу особо изощренным способом.       Воображаемая плоскость практически полностью избавилась от разрывов, и по ней было немного заметно, что некогда она действительно могла быть плоскостью, а вовсе не была кошмаром тополога изначально. Фрактальная составляющая тоже изменилась, но иначе: вместо одного узора со вставкой другого в месте ранения я получил более сложную картину плавно меняющихся элементов, но шрам на их фоне всё ещё сильно выделялся, а то самое фоновое гудение сильно расползлось по спектру и временами даже напоминало мелодию — простенькую, тусклую, коротенькую и повторяющуюся, но я решил считать эту перемену позитивной. В конце концов, оптимист я или погулять вышел? На самом деле, одно другому нисколько не мешает, так что гуляем и радуемся.       Ещё бы оно всё болеть перестало, а то уснуть невозможно!              * * *              И всё же в бытии большим железным чудовищем есть свои несомненные плюсы: был бы живым — и завтрак бы проспал, и на утреннюю тренировку бы опоздал, а так просто прошёл две минуты до полигона — и вуаля!       После вчерашних измывательств чувствовал я себя всё ещё неважно, а потому в разминку ушёл с головой: прыгал, бегал, кувыркался, растягивался во все стороны, заново открывая пределы возможностей. После разминки настала очередь оружия. Копьё, конечно, не совня, даже такое, как у Грифона, однако, некоторые движения вполне можно адаптировать. Потом пошли мечи, сначала тот, что полегче, обкатанный в поединке с капитаном, потом тяжёлый. Знания Грифона как родные легли на подготовку Ли, и даже виденные мною в прошлой жизни выступления реконструкторов. Молот меня в плане навыков ничем не удивил, видимо, всё впиталось ещё во время экзамена, но повторенье — мать ученья, и я повторил. Топор впечатления оставил очень странные, как формой (я бы ожидал какие-нибудь крюки или разделение на режущую кромку и обух, но нет: прямая рукоять овального сечения с небольшим шаром на обратном конце и абсолютно круглое лезвие), так и в руках — словно неродной. Надо будет потом ещё посмотреть, а сегодня напоследок я оставил странную пару из небольшого круглого щита и легкого копья — в смысле «одноручного».       Очень странную. Во-первых щит. В отличие от остального оружия, которое надо совершенно сознательно держать руками, он к руке даже не крепился, а был её частью… видимо, потому и столь скромный размер, даже метра в диаметре не будет. Зато, как я уже убедился, лишиться его невозможно. Во-вторых, само копьё. Тонкое древко — самое тонкое из всего арсенала — изукрашенное выпуклыми ромбами, косыми спиралями обвивающими его до самого лезвия. Держать удобно, рука не соскользнёт, но выглядит необычно. Лезвие той же длины, что и рукоять, сравнительно толстого ромбического сечения — рубить таким вполне бессмысленно, только колоть. При общей длине самую малость меньше двух метров центр тяжести приходился чуть ниже наконечника. В принципе — вполне ухватисто, хотя и непривычно. Отдельный вопрос — как его лучше держать под колющие удары… Я бы сказал, что идеальным вариантом было бы вообще сделать что-то вроде перфоратора, только с ходом в четверть метра. Гм! А у меня же есть и деньги, и знакомый мастер в Кузне… Я подумаю об этом завтра! Ну или после тренировки звена, если успею.       Сержант на мой вопрос про лёгкие копья высказался в том смысле, что жизнь — штука сложная и удивительная. В смысле, он не в курсе. А вот тренировки звена двигались вполне успешно: мы отработали стандартные построения и перестроения, условные команды и ознакомились с арсеналом друг друга, чтобы иметь должное представление о возможностях. Спецприёмы на полигонах отрабатывать не положено, потому ограничились только разнообразными малыми усилениями, а сами приёмы описали на словах. На моё описание, мол, Доспех со страшной скоростью летит на сотню метров вперёд, пробивая до семи метров зачарованной каменной кладки, сержант скептически похмыкал, но от развёрнутых комментариев воздержался.              * * *              Визит в библиотеку новых сюрпризов не принёс: проинструктированный библиотекарем помощник сразу притащил в беседку целых все три найденные книги, хоть как-то относящиеся к демонам, и свалил обратно внутрь, видимо, заниматься своими библиотечными обязанностями.       Первая книга была собранием сказок и преданий, написанная новым письмом — видимо, местная беллетристика, но я всё равно изучил её со всем тщанием. Местные демоны имели много общего с теми, про которых ходили рассказы в моём прежнем мире: никто ничего не знает точно, но кто-то где-то когда-то что-то слышал неизвестно от кого, но человек верный, врать не будет, так что рассказал об этом одному, тот — другому, а уж десятый не поленился и записать…       Короче, беллетристика. Когти, клыки, крылья, коварство, боятся серебра, нет, света, нет, святости, нет, только отрубания головы, очень умные, нет, очень сильные, нет, очень красивые, нет, очень страшные, но могут соблазнить любого, хоть мужчину, хоть женщину… Некоторые истории были даже слишком живописными, хотя, конечно, новое письмо в этом плане сильно уступает древнему.       Кой-какие пометки я для себя всё же сделал — в основном про различия и совпадения с тем, что помнил по прежнему миру. У нас-то считалось, что демонов много разных, все со своими особенностями, но на самом деле не существуют вовсе, а здесь всех гребли под одну гребёнку, но точно знали, что они есть.       До второй книги добраться не получилось — уже вечерело, библиотека закрывалась. Взять книгу с собой библиотекарь, разумеется, не разрешил, так что оставалось только идти домой и… снова медитировать, да. Заодно может что про демонов вспомню, Грифон ведь «мастера» опознал довольно быстро, значит, может что-то знать.              * * *              Новый сеанс превозмогания с утра пораньше, блин! На этот раз я «надул» каналы мощным потоком, как раз на уровне лёгкого дискомфорта, и время от времени пускал по ним своего рода волну, немного толкая поток — не настолько, чтобы выбило, даже не близко, но всё равно заметно выше безопасного порога. Эта схема показала наилучший результат из всех в плане скорости нормализации энергетического тела… а потом я ещё начал мысленно сам себе подпевать, в смысле, той странной недомелодии, звучащей во фракталах. Лучше всего легла «Человек и кошка» — песня спорная, зато навевает ностальгические воспоминания, а самое главное — я её наизусть знаю, в отличие от многих и многих других, более подходящих… наверное… и за полтора часа по кругу она не особо надоела. А ещё она дала свой эффект — во-первых, мелодия стала подтягиваться под песню, очищаясь от всяких шипений и гудений, во-вторых, пульсация каналов в такт песне вызывала гораздо меньше неприятных ощущений, и в-третьих — скорость изменений ещё возросла.       Только теперь я точно знал, что это не исправления, в смысле, не возврат к тому, что было когда-то давно, как-то не так и где-то не совсем здесь, а именно изменения: мой Доспех и моё «Я» окончательно синхронизировались в нечто большее, чем просто сумма слагаемых… Ну, в общем, я даже не особо удивлён.       Утром, после разминки, в очередной раз подивившись на собственную гибкость, я сосредоточился на топоре. Очень меня напрягло это ощущение чуждости. То есть да, это мой топор, но… как бы не совсем… или не весь! Внимательное рассмотрение подтвердило последнюю гипотезу: диск лезвия и рукоять не были однородными. Это были две детали — собственно лезвие в виде кольца или, если угодно, шайбы с острым внешним краем, и охватывающая его рукоять, намертво сваренная с заполняющим отверстие лезвия металлическим диском.       Лезвие было фантастически гладким, очень острым и совершенно не просматривалось в медитации. Рукоять с диском выглядели гораздо привычнее, но как-то… грубовато, если сказать мягко. Как будто кто-то взял какой-нибудь лимузин представительского класса и приварил ему порог в гаражах за углом, с помощью лома и какой-то матери. Что мы делаем, если в медитации видим нарушения энергетической структуры? Правильно: вливаем туда больше энергии, стараясь придать ей правильную форму. С энергией у меня было всё хорошо, даже очень хорошо, и уж точно лучше, чем с пониманием правильной формы, но… Функционал этого топора практически полностью перекрывался тяжёлым двуручником, так что даже если я его совсем угроблю, худшее что случится — я не узнаю, что это за лезвие такое было. Как-нибудь переживу. Зато если у меня всё получится…              Нет, «Кошка» к топору не подходит, нужно что-то более суровое и пафосное, например, «Вставай страна огромная», вроде, ещё со школы пару-тройку куплетов помню…       Структура фракталов, наверное, не так важна, как общее намерение, всё равно я не знаю, как правильно…       А энергии… ну, лимит сверху — только чтобы сразу не расплавился, а то я могу! Поехали!       Топор светился. Тускло-красным. От нагрева. Но не весь — кроме лезвия. Ну, хоть не плавился. А если попробовать энергию целенаправленно впихнуть именно в само лезвие? Вот структура моя, вся такая плавно-переменная. Вот структура топора, вся такая топорная. Вот мы одно накладываем на другое, добавляем энергии и пытаемся эту энергию впихнуть в лезвие… а она не идёт. Набираем, толкаем… всё равно не идёт. Словом, нужно больше энергии! Хорошо хоть зиккурат строить не надо — пока, по крайней мере. В этом мире я нисколько не удивлюсь, если в итоге таки придётся. А пока… Ещё энергии!       Когда топор нагрелся до ярко-алого — лезвие неожиданно провернулось. Чуть-чуть, и, учитывая, насколько оно было гладким, заметил я это только потому, что центральное отверстие не было круглым — очень скруглённый, но всё же семиугольник. Не знаю, какие планы были у тех, кто это лезвие делал, и как их переврали те, кто потом (вероятно, очень сильно потом) вделали его в топор, а вот я вспомнил Стругацких с семигранными гайками и просто центральную вставку превратил в подшипник.       Лезвие провернулось ещё чуть, я подправил подвластную мне металлическую часть, выравнивая соосность и зазоры, вновь толкнул энергию — и в этот раз лезвие приняло её всю, бешено раскрутившись до тонкого-тонкого писка, к счастью, негромкого. Пробный удар по ближайшему валуну прошёл сквозь него практически без сопротивления — только мелкая пыль взвилась в воздух, да скорость вращения снизилась.       Я попробовал помахать обновлённым топором. Гироскопический эффект от вращающегося лезвия отсутствовал полностью, будто само лезвие ничего не весило. Скорость вращения и эффективность резки абсолютно предсказуемо зависели от объёма вложенной энергии, но даже с тем количеством, которое мог выделить самый что ни на есть средний пилот, топор превращался в очень-очень грозное оружие… а самое главное — моё оружие, которое больше не ощущалось чуждым.       Вытянув энергию обратно — сколько смог, совсем всё отдавать лезвие не хотело, видимо, изголодалось за тысячу лет — я убрал топор обратно в крепления. Сослуживцам потом как-нибудь похвастаюсь… может быть… если в бою при свидетелях применить придётся.              * * *              Очередная тренировка в составе звена, очередные подначки от сослуживцев и командира, но в целом, похоже, в коллектив я вписался. Через пару недель начнутся уже и дежурства — сначала короткие, не отходя далеко от заставы, а потом и полноценные, по нескольку суток.       В библиотеке всё было немного грустнее: найденные книги содержали всё больше спекуляции, некоторые из которых явно противоречили друг другу и тому, что я узнал на собственном опыте. Тем не менее заметки мои пополнились ещё чуточку, а я ещё потренировал мелкую моторику: вполне привычного вида карандаш в руках ощущался как иголка, и писать им было… познавательно.       Следующая неделя прошла как под копирку: по утрам — медитации и тренировки с оружием, после обеда — тренировки в составе звена, вечером — поход в библиотеку, пару раз заменившийся визитом в Кузню.       Салим на мои расспросы о модификации арсенала высказался скорее отрицательно — мол, никто такое не делал, ибо смысла всё равно нет: чужое оружие так и останется чужим. Своим успешным опытом с топором я с ним делиться не стал.       Библиотекарь, которого, как оказалось, звали Пион (полностью — Сияющий Пион, что, на мой взгляд полностью объясняло и даже где-то оправдывало его не самый лёгкий характер), нашёл ещё пару «подходящих» книг, ещё более для меня бесполезных, да пару раз я помог ему с разбором особо пострадавших манускриптов на старшем письме.       После спокойной недели началась неделя беспокойная: наше смешанное звено выходило на учебные бои против других, обычных звеньев, и не было ни дня, чтобы мне не приходилось чиниться в Кузне. В один из таких визитов в моей голове окончательно сложилась концепция перфоратора для лёгкого копья: как я за него ни хватался — всё равно получалось неудобно, а продолбить в противнике дырку может оказаться весьма действенным, да и ромбы эти упорно вызывали в памяти какие-то невразумительные ассоциации. На это Салим уже обещал подумать, но сразу предупредил, что дёшево не будет — как будто я сам не догадывался!              * * *              После двух недель обучения, как и положено, выдали первое жалование, которое я честно заныкал, а нас самих, как и обещали, направили патрулировать ближайшие подходы к заставе, и я вдосталь налюбовался местными видами: речушки, прудики, лесочки, холмики, лужочки и виднеющиеся вдали горы — видимо, не очень высокие, во всяком случае, ледяных шапок у них не было.       После двух недель патрулирования нам выдали следующее жалованье и целых два дня выходных, пусть и без оставления части. Ребята отправились веселиться («нет кабака» и «нельзя напиться» — это ни разу не синонимы, кто бы сомневался!), а я пошёл к Пиону — вдруг у него есть книги по Доспехам? В смысле, по изготовлению Доспехов и оружия для них — ясное дело, что по пилотированию, тактике и стратегии применения книги есть обязательно… кстати, тоже надо будет изучить — теория без практики мертва и всё такое. В смысле, наоборот.       Книга была написана новым письмом… большими буквами… и даже с иллюстрациями… в смысле с картинками. Короче, детская, если кто ещё не понял. Целых две книги: первая рассказывала, как главные герои набрали железа и отнесли положительным персонажам, которые сделали из железа Доспех, а вторая — как они с этим Доспехом пошли к другим положительным персонажам, научились его пилотировать и наконец-то победили плохих персонажей, которые я так и не понял какое зло сотворили. От души поржав над незатейливой шуткой, я уточнил, нет ли всё же какой-то реальной информации — мало ли там, не знаю, какой-нибудь полевой ремонт или ещё чего… или хотя бы те же самые тактические наставления, только старые — описывающие применение уже вышедшего из моды и употребления оружия, вот вроде моей рогатины или лёгкого копья.       Учитывая тысячелетний возраст Грифона — это должны быть очень старые наставления, скорее всего, давным-давно отправленные в архив, а то и вовсе списанные… хотя вряд ли, историческая перспектива — это очень важно, особенно в свете местных традиций оперировать веками и тысячелетиями. Перспектива отправиться в архив Пиона почему-то донельзя воодушевила, если бы ещё и я смог составить ему компанию — мне кажется, он был бы совершенно счастлив.       Впрочем, причина этого воодушевления выяснилась немедленно: доступ к архиву имел только капитан, а у библиотекаря уже давно чесались руки там хорошенько покопаться — вот только повода не было. А тут такая оказия, с совершенно железным обоснованием. Пришлось идти искать Чачу и выяснять, насколько всё серьёзно.       Оказалось, что очень серьёзно: в архиве, помимо прочего, хранились ещё и какие-то особо секретные документы без срока давности, доступ к которым был строго-настрого запрещён вообще всем, кроме капитана, и даже знать об их существовании не особо-то полагалось. Словом, в архив — только под личным присмотром самого командира заставы, которому вот прям делать больше нечего, кроме как в пыльных книгах рыться… Я уже было собрался расстроиться и обойтись тем, что есть, но внезапно появившийся — будто прямо из чистого воздуха соткался — капитан дружелюбно поинтересовался, чем именно ему некогда заниматься и так ли уж оно нам надо.       Наше не очень вразумительное мычание (похоже, адъютанта столь внезапная материализация шефа тоже выбила из колеи) про архив, Доспехи и арсенал он понял правильно, фыркнул, вручил печать-допуск и пояснил, что, согласно уложению какого-то там очень древне-лохматого года, на погранзаставах все секретные документы хранятся не просто в архиве, а в отдельной его специальной секции с отдельным специальным доступом, запертые в отдельный специальный сейф повышенной надёжности — на случай, если враги таки ворвутся. Специально.       Радости узнавшего о халяве библиотекаря не было предела — схватив допуск он рванул в подвал только что не бегом, и уже оттуда громогласно позвал помощника — таскать внутрь местный эквивалент кофе и наружу — найденные интересные книги…       Поняв, что это явно затянется надолго, я отправился в Кузню.              * * *              Несмотря на все мои уговоры, Салим к идее модернизации Доспеха по-прежнему относился скорее скептически. По его словам, оружие, хоть и является вроде как автономным объектом, всё равно неразрывно с Доспехом связано, и даже не столько ради возможности его вернуть, если вдруг выпустил из рук, сколько ради напитки энергией пилота, которая по сути своей неделима и монолитна (пусть и расходуется в бою). А без такой напитки даже самая лучшая сталь останется всего лишь сталью, и хорошо, если продержится хотя бы несколько минут реального боя, что уж тут говорить про описанные в легендах эпические многочасовые баталии. Я, правда, в эти легенды верил слабо, но и спорить не видел смысла: ни имевшейся у меня информации, ни здравому смыслу изложенные постулаты не противоречили… впрочем, и мои идеи модернизации здравому смыслу тоже не противоречили, во всяком случае, моему.       Зато, неожиданно для меня, мастер предложил другое. Да, Доспеху нельзя добавить что-то принципиально новое, вроде нового оружия, но, например, ремонт брони, доступный для всех без исключения Доспехов и посильный даже самым бестолковым выпускникам Кузниц, по факту как раз является изменением — добавлением нового материала на замену утраченному и в дополнение к уцелевшему, причём эти заплатки вполне могут делать ремонтируемый Доспех лучше — пусть прогресс в этом мире движется и крайне медленно, но, как я убедился ещё в Школе — всё же движется.       Внеклассовый Доспех вроде моего Грифона, конечно, от стандартных заплаток лучше не станет, но ведь есть и альтернативы. За очень дополнительные деньги, конечно же, но в моей ситуации это будет крайне разумным вложением, раз уж даже пилоты обычных Доспехов регулярно на их улучшение тратятся. Интерес самого мастера Салима не озвучивался, но был прозрачен, как слеза: стандартный менеджерский процентик с продаж, и чтобы я таки имел что-то против!       Был у мастера и натуральный каталог — и даже вполне подходящего под мои сардельки размера. Начинался он различными вариантами уменьшения затрат энергии в слиянии, и я их довольно быстро пролистал, прежде чем понял свою ошибку. Ничего не оставалось, как столь же быстро пролистать каталог целиком и глубокомысленно заметить, что «здесь надо разбираться вдумчиво, без спешки» — да тем и заняться.       Две самые большие группы — задорого уже упомянутая экономия энергии и задёшево бесполезные украшения. Все остальные предложения даже вместе взятые по широте ассортимента и близко не дотягивали ни до одной из этих двух групп — как и тысячу лет назад, согласно воспоминаниям Грифона — но лично мне как раз и были наиболее интересны. Прочность брони, скорость движений, стойкость к разным стихиям — и почти везде в качестве недостатка указывалось увеличение или плотности энергии, или ёмкости, или сразу обоих. Сначала я не понял, почему это недостаток, но воспоминания Ле всё расставили по местам: ёмкость и плотность энергии в Доспехе определяют не только потолок, верхнюю границу запаса (которую, к тому же, вполне можно преодолеть, как показывает мой опыт), но и нижнюю границу — порог активации. У самого Лю проблем с этим отродясь не было, а вот некоторые другие мальчишки долго и старательно свою энергетику тренировали, чтобы запаса хватало хотя бы на занятия. Зато с другой стороны общая для «энергичных» пилотов беда — перерасход энергии во время слияния — им не грозила: Доспех раньше отрубался, чем они успевали потратить опасно много… правда, и навоевать они до этого момента успевали маловато.       В любом случае, лично мне здесь и сейчас что увеличение плотности, что увеличение ёмкости пойдут только в плюс, и так моя «энергетическая авоська» уже выросла до совершенно неприличных размеров, невзирая на все мои усилия в медитации и целенаправленный слив энергии.       Цены, ожидаемо, кусались.       — Это всё в высшей степени интересно, уважаемый мастер Салим, но мне сейчас немного не по карману. Рода я отнюдь не богатого, и кроме жалованья иных поступлений не имею. Так что даже на самые скромные варианты мне придётся ещё некоторое время подкопить, — я продемонстрировал ему страницу из самого конца, с усилителем брони, обладающим одними из самых сильных «недостатков» во всём каталоге.       — Но позвольте, драгоценный Ляуи! — воскликнул кузнец. — То, что вы показываете — совершенно недостойно здесь находиться, с таким увеличением и плотности, и ёмкости…       — Простите, многоуважаемый мастер Салим, — перебил я его, — Как вы думаете, каким образом сын нищего крестьянина мог попасть в школу пилотов?       Вопрос заставил его задуматься, но ответ был абсолютно очевиден:       — Очень сильная энергетика, — произнёс я практически синхронно с ним, и дальше продолжил уже соло, «слегка» недоговаривая, но всё же намекнув на свою ситуацию: — Даже этот вот внеклассовый Грифон, обладающий совершенно выдающейся ёмкостью, я при слиянии напитал без затруднений. Сейчас же, застряв в нём, я скорее столкнусь с проблемой нехватки ёмкости, нежели нехватки энергии. А посему для меня эти «недостатки» таковыми отнюдь не являются, даже напротив, в долгосрочной перспективе скорее станут достоинствами… а ещё, мастер Салим, — добавил я вкрадчиво, — поскольку эти модификации допускают применение малыми частями, я могу помочь Кузням с их испытаниями в условиях реальной эксплуатации. И даже если какой-то опытный образец окажется не вполне удачным, я совершенно уверен, что вы, с вашим мастерством, сможете его просто… удалить с минимальным ущербом… и заменить другим — хоть на испытание, хоть навсегда.       Кажется, я его поймал… вспоминая дона Корлеоне — чтобы сотрудничество было долгим, оно должно быть действительно выгодно всем заинтересованным сторонам, а мне уже интересно.              * * *              Что ж, хорошие отношения с Кузнями — это архиполезно в моей ситуации, а пока мастер Салим обдумывает моё предложение и сопутствующие перспективы, я обдумаю полученную информацию. Итак, здравый смысл говорит нам, что эти самые «заплатки» действуют не столько металлом (сколько в них того металла!), сколько внедрёнными массивами печатей. Печати в Доспехе сильно крупнее, что должно заметно облегчать и удешевлять как минимум некоторые аспекты процесса зачарования, а вот маленькие заплатки получаются гораздо дороже на килограмм веса, причём от материала цена зависит сильно меньше, чем от качества — насколько я смог оценить, учитывая, что двух хотя бы близко похожих заплаток в ассортименте просто не было. Есть, конечно, вероятность, что кузнецы таким хитрым образом банально пытаются сбить со следа всяких шибко умных вроде меня, но вот именно сейчас и лично мне их секреты не интересны совсем никак, у меня другая проблема: очень много энергии. Правильнее даже сказать «совершенно неописуемый избыток энергии» и я тупо бешусь с жиру, не зная, куда её девать — это если слегка преуменьшить.       Суть же в том, что раз добавление очень небольшой печати способно заметно повлиять на свойства всего здоровенного Доспеха — значит, логично предположить, что похожего эффекта можно добиться и голой силой, в смысле — энергией, которой, повторюсь, у меня столько, что даже немножко боязно на этой пороховой бочке сидеть… и хорошо ещё, если она пороховая, а не с чем-то позабористее!       Эксперимент с топором наполнил меня умеренным оптимизмом, времени до отбоя ещё было порядочно, и я решил немного рискнуть. В школе Лю учили концентрировать энергию в разных участках Доспеха — крайне востребованное умение для «сильных, но лёгких» москитов. Учителя при этом напирали на осторожность, на умеренное дозирование энергии и на краткость, и все эти пункты я сейчас собрался нарушить… «О, великая Техника Безопасности, прости своего искреннего поклонника, но правда-правда жопа-жопа!» — обратился я мысленно к остаткам собственно здравого смысла, активировал щит и копьё, и стал этот самый щит постепенно напитывать. В худшем случае я лишусь левой руки, что, насколько я могу судить, вполне поддаётся ремонту. Во всего лишь просто плохом — только щита, к которому я и так не питаю особо тёплых чувств, хотя и ценю. В хорошем — я получу очень крепкий щит. В наилучшем — я освою методику, с помощью которой смогу улучшить своё железное вместилище целиком. И хотя наиболее вероятными я считал вариант не получить вообще ничего, готовился я к худшему… ну, так-то, понятно, можно и похуже придумать, но я же, блин, оптимист!              * * *              По итогам примерно четырёх часов усилий результат оказался не плохим. И не хорошим. И даже не никаким. Результат оказался идиотским: напитанный энергией щит отказывался убираться, а так и болтался на руке. Вытянуть из него энергию тоже не получалось: впиталась, зараза, и даже, кажется, уплотнилась, как в том самом каталоге описывалось.       Я посмотрел на щит внимательно. Круглый, поменьше метра в диаметре, гладкий, как будто полированный… на нём же были царапины, я же точно помню! Куда делись? Или это напитка энергией так на него повлияла? Парное к щиту копьё, к слову, не изменилось совершенно, и на своё место убиралось без усилий… Можно было даже взять в руки другое оружие — но щит всё равно оставался, в некоторых случаях заметно мешая. Ладно, кто нам мешает — то нам поможет. Щит не хочет отдавать энергию? У меня её много, нехай подавится, сволочь, как тот хомяк! Ещё два часа я занимался тем, что из вот этой вот моей авоськи, в которой накопилось уже примерно восемь или девять резервов Доспеха — и это не считая стенок, которые так-то тоже энергетические — методично перекачивал энергию в щит, попутно такой же авоськой его обматывая, когда излишки пытались вырваться наружу, сначала просто так, а потом и сквозь уже наложенные слои.       Что меня остановило — не имею малейшего понятия, но произошло это как нельзя более своевременно: я как раз обмотал щит очередным слоем энергетической сетки, чтобы не дать энергии из него вытекать, и совсем уже было собрался впихнуть в него ещё одну порцию той же самой энергии — в дополнение к уже вколоченному практически полному Грифонову запасу. Но, к счастью, не впихнул. Щит теперь был не просто полированным — он блестел как зеркало и одновременно был почти прозрачным… и, кажется, не совсем материальным, во всяком случае, моя рука сквозь него прошла без сопротивления, а вот камушек даже не смог коснуться поверхности, так и скатился, как капля масла по горячей сковороде.       Попробовал щит убрать на место — и он моментально, мне даже показалось, что с радостью, исчез. Достал обратно — в этот раз никакой радости мне не померещилось, но щит послушно материализовался. Парное к нему копьё о своей «парности» помнило, но как-то однобоко: щит без копья — можно, копьё без щита — нельзя. Можно щит и двуручник — и щит нисколько не мешает, ибо для меня он нематериален, ладонь сквозь него проходит вообще без каких бы то ни было ощущений.       Постучал щитом по мягкой земле возле полигона — и воочию увидел, что земля его действительно не может коснуться, будто он покрыт слоем чего-то невидимого в пару миллиметров толщиной. По моим ощущениям вбитая в щит энергия вот вообще не расходовалась — в отличие от опытов с топором. Возможно, я просто немного перестарался и вкачал столько, что теперь не могу разглядеть изменения, а возможно, что щит и вправду приобрёл какие-то новые свойства — хрен эту местную магию разберёшь. Ну да ладно, будем считать, что со щитом я разобрался, в «авоське» осталось ещё примерно пять резервов — самое время попробовать напитать копьё! Парное оружие и всё такое.       С копьём я провозился всего полчаса и понял, что сделал глупость: избыток энергии, который обволакивал щит, был донельзя уместен на щите, а вот копьё он превратил в банальную тупую палку. К счастью, когда я остановился, слой на нём был гораздо тоньше, как и уровень напитки, так что про палку я всё же погорячился — просто слегка туповатое копьё… буду самокритичен — в чём-то даже под стать хозяину, да. Потому что напитывать оружие для удара полагалось иначе, чем Доспех для противостояния удару, и в школе про это говорили, а Ли даже научился. Правда, теперь у меня есть серьёзные подозрения, что напитать копьё как надо у меня сейчас не получится… значит, берём двуручник, который прямой и тяжёлый. Если мне понадобится что-то тяжёлое — буду использовать топор, он теперь даже получше меча будет. Лёгкий двуручник мне понравился, запороть его бы не хотелось. Рогатина и молот держат почётное второе место по популярности среди меня, так что пока тоже подождут.       А ещё лучше — как раз топор, ибо я его уже начал менять и не вижу смысла останавливаться! Но это будет уже завтра.