Механокультиватор

      Астрономическая сумма, немного превышающая моё жалованье за два года, составила почти десятую часть от того, что начальство уже потратило на наши апгрейды. Самый сложный для меня вопрос — как эти деньги делить. Чисто теоретически, я могу всё забрать себе — как единственный реально сражавшийся. С другой стороны, совесть, бессердечная сволочь, тыкала палочкой и напоминала, что эти самые споры принесли на себе именно ребята, и в процессе чуть коней не двинули, если не хуже. Та же самая совесть ещё очень намекающе косилась в сторону Гладиолуса, которую было бы неплохо подлечить и тоже как-нибудь по минимуму прибарахлить. Допустим, нам, как застрявшим, подойдут самые-самые дешёвые заплатки из тех, что ещё остались (хотя лучше бы сначала дождаться, чтобы она очнулась), а ребятам — что-нибудь более востребованное… даже с ассимилированными трофеями не стоит чрезмерно задирать им «пусковую ёмкость» Доспехов.       Но тут вылезает ещё один момент: ребята сейчас в больничке, и выйдут оттуда только завтра. Набирать новую команду — нет никакого смысла, во-первых, придётся заново слаживаться ради одного дня, во-вторых, им к новым Доспехам привыкать, подозреваю, что после наших… приключений, в смысле, как мы над этими Доспехами надругались — это не самый тривиальный процесс будет.       Словом, в голове крутились какие-то смутные воспоминания про пиратов и всяких ландскнехтов, но толку от этого особого не было. В конце концов, решил спросить совета у мастера Салима: он свой ассортимент лучше знает, Доспехи тоже пощупал, вот только на Гладиолус пусть ещё глянет.              Мастер Салим встретил меня в уже знакомых рукавицах — громоздких и явно неудобных, таких же, в которых грузчики Доспехи грузили после моего предупреждения. И действия его меня несколько насторожили: глядя на меня с каким-то прямо охотничьим азартом, он медленно обошёл меня кругом, пристально изучая каждый элемент брони.       Эпическая сила, а с чего я решил, что враги собирались только ребят заражать? Я же, блин, практически во всех стычках всегда лез вперёд, с закономерным результатом в виде как лишних повреждений, так и дополнительных очков за победы! Стало как-то даже как-то нехорошо, даром, что железный. Был бы живой — побледнел бы наверняка, и сильно.       Впрочем, судя по несколько недовольному виду, ничего предосудительного кузнец не нашёл… буду считать это хорошим знаком: или и не было ничего, или осыпалось уже, не успев сильно навредить. Вполне вероятно — я их главнюка знатно выбесил и потом очень активно маневрировал во время драки. С третьей стороны — тот середняк, который на себя командование взял, явно не считал свою сторону проигравшей… как, блин, всё сложно!       А мне опять придётся медитировать, искать и исправлять чужие изменения, что ж за напасть-то такая! С такими раскладами мне, похоже, надо вообще половину времени в медитациях проводить! Или даже больше.       — Вот. В некотором роде трофей. Нежный Гладиолус.       — Да, хозяин? — вопрос «трофея» заставил Салима дёрнуться. Мне вот очень интересно, как она ухитряется и на вопросы реагировать, и из медитации не выпадать!       — Продолжай медитацию, — велел я, вновь обернулся к кузнецу и, кивком спросив разрешение, уложил её на ближайший верстак. — Тоже застряла в Доспехе. Повреждение хребта и ранение демоническим оружием в грудь. Без дополнительной помощи через несколько часов сможет двигаться, к ночи или завтра к рассвету — восстановится полностью. В свете угрозы нападения хочу привести её в боеспособный вид побыстрее.       — А она, вообще, кто? — задал мастер совершенно понятный вопрос.       — А она — моя трофейная рабыня, — со вздохом сообщил я. — Я её прежнего хозяина убил… как раз он её демоническим оружием и ранил. Она предложила службу, а я согласился. Четверть резерва на клятву улетело…       — Гм… Демоническое оружие, говоришь? — кузнец явно воспринял мои слова скептически.       — Она сама полудемон недообращённый, — я пожал плечами. — Возможно, они это легче переносят.       Салим, внимательно осматривавший Гладиолус, и уже было собравшийся снять рукавицы, резко отодвинулся от верстака, практически отпрыгнул. Посмотрев на меня осуждающе, мол, предупреждать же надо, он подошёл к стеллажу с инструментами и взял небольшой футляр, как оказалось — заполненный очками и моноклями разного размера и цвета. Непростыми, судя по всему: обращался он с ними куда бережнее, чем с заплатками стоимостью в моё годовое жалованье.       Последовательно перепробовав несколько из них — и несколько раз собрав «бутерброд» аж из трёх стёкол — он с некоторым даже разочарованием констатировал, очень напомнив Кролика из мультика про Винни-Пуха:       — В самом деле демон. Слабый, стабильный, не фонит… Даже неинтересно… — но рукавицы всё же не снял.       По поводу ремонта Гладиолуса он меня ничем не обнадёжил — мол, надо, чтобы сначала из медитации вышла, и тогда уже по живому править, а вмешиваться в чужую медитацию — очень, очень плохая идея.       Рассудив, что в случае какой срочной надобности начальство знает, где меня искать, а мастер Салим сумеет из медитации как-нибудь выбить, если я совсем уж углублюсь до полной невосприимчивости, я приступил к столь востребованному процессу прямо в углу мастерской, чтобы далеко не ходить, рядом с верстаком, на котором так и лежала Гладиолус.       Помнится, в прошлой жизни я что-то слышал про совместные медитации, которые позволяли наладить какой-то там духовный контакт между людьми. В этом мире про что-то похожее слышал Рю Шестипалый, но у «обычных» культиваторов, в смысле, обладающих развитой энергетикой, но не имеющих таланта к пилотированию Доспехов, а потому служащих в обычных войсках в качестве элитной пехоты. С Доспехом такой пехотинец тягаться не мог, слишком уж сильным козырем является слияние со стальным големом, но вот простых людей косил десятками, а большая группа их могла и пилота на Доспехе банально измором взять. И вот у этих как раз бойцов какого-то экзотического направления вроде бы по слухам была методика этой самой медитации после которой два человека сражались как один. Не в смысле, что вполсилы каждый, а ровно наоборот, с невероятной координацией и взаимодействием, за счёт этих самых координации и взаимодействия повышая общую эффективность кратно.       В общем, увидев в своём бедном искорёженном внутреннем пространстве очень подозрительную дыру, через какие-то лишние (совершенно лишние!) измерения ведущую куда-то, я сначала сильно насторожился, а потом осторожно-осторожно заглянул в неё одним глазком. Дыра вела в небольшой пузырь пространства, с маленьким прудиком и садиком вокруг него, а на совсем уж крохотном пляжике лежала сильно израненная собака, самого что ни на есть дворняжного вида, тяжело вздыхающая, изредка поскуливающая и методично зализывающая свои многочисленные раны. Дыра, через которую я на это смотрел, некоторым категорически непонятным (многомерным, мативо!) образом выворачивалась наизнанку и превращалась во вполне себе обычную стальную цепь, заканчивающуюся на ошейнике собаки. Досталось собаке изрядно, но помирать она не собиралась точно.       В принципе, всё было понятно, просто неожиданно, особенно интерпретация. Как-то я был о себе лучшего мнения. Гладиолус в этом окошке выглядела не только потрёпанной, но и тощей, так что я, не особо задумываясь, мысленно кинул ей кусок мяса. На косточке, чтобы потом ещё и погрызть для удовольствия было что.       По крайней мере, такой у меня был порыв, который вылился в потерю примерно четверти моего нехилого резерва. Собака в окошке, скуля в два раза громче и почти непрерывно, волоча не слушающиеся задние лапы с явным трудом проползла те два метра, на которые я промахнулся, и с утробным рычанием, изредка перемежающимся поскуливанием — вроде бы даже скорее радостным, нежели страдальческим — вгрызлась в подачку. Ладно, будем считать это не дурацкой авантюрой, а высокорискованными инвестициями. Смысл тот же, но звучит гораздо красивее.       Зато наблюдение за моей… ну пусть будет служанкой — всё же мне, как выходцу из просвещённого (ага, аж три раза) мира рабство категорически не близко — подкинуло интересную идею. Вот это вот моё пространство, много-много-мерное, пере-пере-путанное и вообще ужас-ужас-ужас — это просто некоторое представление моего состояния… моей энергетики или что оно там такое. Самое главное — вот вообще неважно, что именно оно представляет и насколько точно, важно, что я могу на это представление влиять, и через это — влиять на представляемое… Короче, типичная симпатическая магия, и мне совершенно не нужно знать, как она работает! Мне нужно просто найти неправильности и починить их, и конкретный вид может быть совершенно любым! Я попытался представить себе похожий пузырь пространства и понял, что это плохая идея. Ни садики, ни прудики, ни копипаста меня не прельщают вот совсем.       А что будет хорошим представлением?.. — додумать мысль я не успел, оказавшись в кабинете, где, похоже, только что случился маленький такой ураганчик… после большого такого погрома — большой ураган тут бы не поместился. Шкафы отодвинуты от стен, некоторые упали, повсюду валяются книги и бумаги, некоторые наверняка совершенно посторонние, некоторые нужные, но однозначно на выброс, ибо слишком пострадали и проще заново восстановить, некоторые просто помятые или разлетевшиеся на множество листов… Словом, обыкновенный чудовищный бардак — и я знаю что с ним делать, а самое главное — умею!       Поставить шкафы на место было делом нескольких минут, а следующие три часа я занимался безжалостной сортировкой на то, что представляет ценность, и то, что можно/нужно/придётся выбросить — не обязательно потому, что оно не представляет ценности, но если сделать заново с нуля на круг выйдет быстрее и проще, чем восстанавливать, то… Самое сложное на этом этапе — это не поддаваться эмоциям, а методично и рационально оценивать.       Вторая куча росла гораздо быстрее, но это было насколько огорчительно, настолько же и ожидаемо.       С удовлетворением выйдя из медитации — ибо в кои-то веки не внешние обстоятельства потребовали от меня прерваться, а я сам поставил некоторую логическую точку в процессе — я потянулся, ощущая в своём стальном теле непривычную уже лёгкость.       Буквально тотчас же зашевелилась и Гладиолус. Доспех её всё ещё зиял двумя проломами, но как минимум она уже могла двигаться, в том числе и ноги, хоть её состояние явно доставляло ей массу неприятных ощущений.       — Спасибо, хозяин! — начала она с глубокого поклона, безошибочно повернувшись в мою сторону.       Я всё-таки сумел не спросить «за что?» — три часа ударного труда по разбору малопонятных документов порядочно стёрли в моей памяти предшествующие события.       — Состояние? — спросил я вместо этого после короткой заминки.       — Двигаюсь свободно. Сражаться не могу… почти совсем.       — Так… — я огляделся по сторонам. Мастера Салима в поле зрения не наблюдалось, зато был какой-то смутно знакомый немолодой дядька, старательно перебирающий на верстаке железяки — видимо, детали ремонтируемых Доспехов.       От моего вопроса по поводу мастера Салима или кого-нибудь, кто мог бы помочь с ремонтом и заплатками он сначала дернулся, не услышав наше приближение, а потом вызвался помочь сам, сразу же велев пристраивать Доспехи на верстак и выходить. Услышав моё пояснение, что я — тот самый Лю, который в Доспехе застрял, и что теперь нас таких застрявших двое, он ненадолго задумался, а потом всё равно велел лезть на верстак, мол, теорию он знает, а где теория — там и практика.       Звучало это вот совсем не убедительно, однако результат оказался ничуть не хуже, чем у его, надо полагать, начальника. Он ловко и аккуратно наложил стандартные ремонтные заплатки, по каким-то своим соображениям выбирая из нескольких абсолютно одинаковых на мой взгляд, постучал кувалдочкой, кое-где подлез фомочкой — ибо разобрать живой Доспех, в отличие от обычного, возможности не было — и я почувствовал себя, как новый!       С Гладиолусом возни оказалось намного больше, ибо повреждения у неё были гораздо более серьёзные, пусть и всего два. Особенно мешала невозможность снять элементы брони, чтобы нормально добраться до внутренних структур. К счастью, Гладиолус, как и я, боль теперь практически не чувствовала, так что можно было не церемониться. До скрипа отжав бронепластину на спине каким-то небольшим местным аналогом домкрата, он засунул под неё обе руки по локоть и долго что-то там пытался нащупать, не снимая своих монструозных рукавиц, а потом ещё почти столько же умащивал на правильное место выбранную заплатку. Выглядело это исключительно некомфортно, даже немного непристойно, и я ощутил что-то даже вроде ревности, наблюдая за происходящим. Что уж по этому поводу подумала сама Гладиолус я и вовсе без понятия: лицевые маски Доспехов никогда не предназначались для отображения эмоций, и вообще больше служили подсказкой, мол, перёд — с этой стороны…       Рана на груди оказалась сложнее — части пластины вмялись внутрь, и кузнецу никак не удавалось их подцепить, чтобы должным образом выправить, чтобы они хотя бы перестали давить на внутренние структуры. Посмотрев с минуту на его потуги, я предложил свою помощь — да, пальцы у меня довольно толстые, особенно на правой руке теперь, заметно потолще той фомки, которой мастер орудовал, зато и усилие я могу приложить побольше, и упор мне не нужен, нет риска повредить и без того уже повреждённые внутренние слои Доспеха.       Идея была неплохой, проблема была только в том, что и я, и Гладиолус — оба Доспехи… в смысле пилоты… В общем, у обоих нехилая такая энергетика, которая не совпадает. Засовывать пальцы в пролом, чтобы ухватиться за его края, было весьма неприятно — не так больно, как хвататься за чужое демоническое оружие, но примерно как пытаться выловить ложку в тазике с очень горячей водой. Судя по тому, как дёрнулась и что-то прошипела Гладиолус — ей было ещё хуже.       — Так. Так не пойдёт. Идея хорошая, но ты сопротивляешься…       — Нет, хозяин! — перебила меня она, не скрывая испуга, — Я не…       — Цыц! — теперь уже я перебил её. — У нас с тобой энергетика разная, отсюда и сопротивление, потому и тебе больно, и даже мне некомфортно…       — Надо… синхронизировать… энергию… — она произнесла это так, что было сразу понятно: этот вариант, конечно, лучше, чем лезть пальцами прямо как есть, но не намного и лично она не уверена, что и он вправду лучше.       — Гм. И как вы это делаете? — мне было реально интересно, потому что если у нас получится, то можно будет друг с другом делиться, и это открывает преинтересные перспективы.       — Прошлый хозяин… вливал… свою энергию… в моё ядро… сам и спорами… по одной… ровно столько, чтобы только… перекрасить… а не обратить сразу, — говорила она через силу, с трудом выдавливая из себя каждое слово.       Звучало это вполне логично и весьма мерзко. Одновременно и помучить, и привязать, и усилить, и подчинить. Я прислушался к своим ощущениям. За время медитации я успел набрать немного больше половины резерва, плюс в авоське ещё оставалось, невзирая на все мои над ней измывательства. И связь с Гладиолус тоже была на месте…       — Держись крепче, — я указал ей на верстак. — Если будет больно — сразу говори.       Я аккуратно потянулся через связь — вот буквально одним пальчиком, постепенно его вытягивая на полную длину, только как бы мысленно, ибо в реальности они уже после полуметра становились практически неуправляемыми. Потянулся-потянулся… и нащупал что-то безусловно моё, в смысле, принадлежащее мне, но ещё не совсем, пока немного чужое… Вот как свежепересаженный куст на даче — вроде, грунт у соседа такой же, и навоз на удобрения у одного поставщика брали, а разница есть. И в этом вот почти своём я нащупал нечто однозначно чужое. Словно осколки битого стекла в мыльной воде, когда посуду моешь, только, разумеется, ни разу не похоже.       И в это вот холодное и колючее чужое я и стал осторожно вливать свою энергию… Как с трофеем, практически, только медленнее и деликатнее, наверное. Гладиолус зашипела.       — Больно? — спросил я.       — Нет. Продолжай, — односложно ответила она, мотнув головой.       Я вновь стал вливать энергию, вымывая чуждое присутствие, и Гладиолус вновь зашипела, изредка дёргаясь и резко то вздыхая, то выдыхая — ну, точнее, так, наверное, было бы, будь она живым человеком, а не застрявшей в Доспехе душой. Тем не менее, не похоже, будто ей больно, и я усилил напор, пока с неслышимым щелчком что-то в ней не сломалось, а сама она, резко дёрнувшись, с длинным полузадушенным хрипом не упала обратно на верстак.       На этот раз никакого дискомфорта я не ощутил, и она, кажется, тоже, но всё равно решил уточнить:       — Если больно или даже просто неприятно — сразу говори, нет смысла терпеть.       — Нет! Продолжай! — так же коротко даже не ответила, а потребовала она.       Под руководством кузнеца я методично поддевал и выправлял вмятые куски брони, где одним пальцем и очень осторожно, а где — всеми тремя и изо всех сил. И всё это время Гладиолус тихо шипела на разные тона, изредка с резкими выдохами дёргая то рукой, то ногой. Похоже, процесс вызывал у неё довольно сильные ощущения, но считать их неприятными она упорно отказывалась, мазохистка какая-то…       Добравшись до внутренних слоёв её Доспеха, я столкнулся с ещё одной непредвиденной сложностью: не хватало длины пальцев, точнее, контроля на необходимой длине, пришлось долго подбирать оптимальный баланс, загибая самые кончики и растягивая середину. Практически тотчас же обнаружилась и ещё одна проблема: если в ответ на шевеление внешней брони Гладиолус изредка слегка вздрагивала, то теперь она сильно дёргалась на каждое моё движение, по-прежнему настаивая, что ей не больно и чтобы я продолжал.       — Может, тебя зафиксировать, чтобы работать не мешала?       — Да! — ответила она не сразу и с каким-то нездоровым воодушевлением.       Переместив её с обычного верстака на стапель для лёгких Доспехов и тщательно закрепив торс, я продолжил работу — уже не отвлекаясь на её шипение, рывки конечностей и невнятные восклицания.       На выправление внутренней структуры ушло ещё примерно с полчаса, и я вновь вернулся к другому важному вопросу:       — Скажите, уважаемый, а что бы вы порекомендовали из имеющихся вариантов на мою долю? — после несообразно долгих размышлений, я решил поделить нежданный доход довольно просто: по одной доле Максу и Астре, две доли мне, как командиру, а Гладиолус вообще не считать, ни в плюс, ни в минус, в смысле, ни как добычу, ни как участника. Пока, по крайней мере. Поначалу меня изрядно смущало, что я забираю половину общей добычи, а потом я подумал: а какого, собственно, хрена? Без моей помощи они оба влипли бы ещё хуже! Не, ну так-то без меня вообще всё сильно по-другому было бы, но речь не о возможном, а об уже случившемся. — И для меня, и для Гладиолус? Что-нибудь с большим увеличением плотности энергии или ёмкости.       — Хозяин… — очень неуверенно начала она, но я её перебил.       — Посмотри на размер своего резерва и скорость восстановления.       — Нет, хозяин! — ей явно потребовалось немалое мужество, чтобы возразить. — Не резерв! Плотность! Лёгкому Доспеху плотная энергия — плохо!       — Плотная энергия увеличивает и силу, и прочность, — я посмотрел на неё скептически, уж не знаю, насколько это было заметно со стороны. — Что в этом плохого?       — Лёгкий Доспех должен быть быстрым!       — У тебя же сильный тяжёлый? — слегка поддел её я, но не скрывая совершенно искреннего интереса.       — Но не из тяжёлых же! И даже не из средних! — она искренне удивилась, а я задумался. Одну заплатку с заметным увеличением плотности мастер Салим у меня отобрал и поставил на средний Доспех Максу, но, во-первых, плотность она увеличивала не так сильно, как остальные, и добавляла больше резерва, чем пусковой ёмкости, зато неплохо укрепляла броню и снижала фоновые утечки. А вот из тех заплаток, которые он отобрал для лёгкого Доспеха Астры — не было ни одной, которая бы увеличивала плотность энергии хоть сколько-то заметно. Ёмкость, резерв — да, были, а вот плотность — нет, плотность практически вся мне ушла, и совсем чуть — Максу на средний. В результате у меня плотность энергии увеличилась весьма существенно, но вот никаких ощутимых минусов от этого я не заметил… Гм! С другой стороны — я не пилот, а застрял в Доспехе, возможно, влияет не сама плотность, а разница между пилотом и Доспехом? Которая в моём случае, внезапно, по определению равна нулю.       — Любопытственно… Ну ладно, — задумчиво согласился я, всё ещё не до конца убеждённый. — Мастер Салим говорил, что он уже подготовил заплатки, но ситуация несколько изменилась: Макс и Астра в ближайшее время в бой выйти не смогут, а у меня появилась… подопечная. Надо её не только отремонтировать, но и подтянуть как-то… немного…       Оказалось, что мастер Салим близко к сердцу принял мои предупреждения о возможных новых стычках с демонами, и приготовленные им заплатки так или иначе должны были в этом помочь. Было их, к сожалению, маловато, да и эффект от них скорее предполагался, нежели гарантировался. Укрепление брони с напиткой будет немного действеннее против демонической энергии, несколько лучше изоляция своей энергии внутри и чужой снаружи, ну и та самая закалка с использованием тех самых трофейных спор — сделанные лично мастером Салимом пять заплаток… способных укрепить лишь одну деталь каждая — из почти двух десятков у стандартного Доспеха.       Рассудив, что разведчику прямое усиление не так критично, как мне, активно лезущему вперёд, я решительно присвоил две заплатки из пяти. Одна пошла на правый наплечник, а вторую я хотел использовать на щит, но сколько ни бился — так и не смог её прижать к металлу ни с одной стороны, немало озадачив присутствующих. Пришлось пустить её на левый наплечник, для симметрии.       Для Гладиолуса кузнец нашёл какой-то давным-давно валяющийся визор — в смысле, узкую металлическую полоску, крепящуюся на уровне «бровей» Доспеха и доходящую до самых «ушей» по бокам — который так никто и не захотел приобрести, ибо офигительно усиливая сенсоры он заодно изрядно подымал пусковую ёмкость, при этом почти ничего не добавляя к рабочему резерву. Редкостная бяка для нормального пилота и абсолютно безболезненный размен, когда в Доспехе застрял. Ещё одна заплатка ставилась прямо на скелет, чем ближе к центральному ядру — тем лучше, усиливая и расширяя действие проецируемых вовне способностей, как раз вроде стелса. Пролом в нагруднике пришёлся тут как нельзя кстати — собственно, в том числе и поэтому и не заделали его сразу, как с внутренними слоями закончили.       Всё это время Гладиолус так и лежала, зафиксированная в стапеле, перекладывать её на верстак для финальных работ не было ни малейшего смысла, и её это, похоже, вполне устраивало, во всяком случае, мне почему-то показалось именно так. Завершение ремонта внешней брони потребовало довольно много времени и материалов — часть металла в проломе словно испарилась — но сложным не было. На протяжении всего процесса, пока я под руководством кузнеца подпитывал накладываемые листы брони, она продолжала шипеть и дёргаться, пусть и не так сильно, как во время ремонта внутренней структуры, но и не пытаясь сдерживаться, как во время первых манипуляций с бронёй.       Всё время — и в медитации, и потом — я подсознательно ждал тревоги, срочного вызова от командира, да вообще чего угодно, вплоть до падения метеорита с неба, но всё было подозрительно тихо и спокойно. Ну, пока мы не добрались до моей кельи, где я собирался продолжить медитацию… да, хороший план. Был.       — Хозяин, пожалуйста… — едва я закрыл за нами дверь, Гладиолус бухнулась на пол, сложившись чуть ли не в кубик. — Простите, хозяин! Пожалуйста, не надо больше!       — Чего не надо? И называй меня Лю, так короче, — я, мягко говоря, выпал в осадок.       — Я ваша игрушка, хозяин, но, пожалуйста, не надо больше играть… при посторонних… так сильно… — судя по голосу, пребывала она в самых что ни на есть растрёпанных чувствах. Тут и страх, и отчаянная заячья храбрость, и надежда, и… ещё много всякого разного, в чём я не стал даже пробовать разобраться…       Потому, что у меня неожиданно возникло подозрение. Я посмотрел мысленным взглядом на нашу связь и очень-очень аккуратно вытянул обратно ту самую энергетическую нить, через которую вливал энергию для очистки и синхронизации.       — Спасибо, хозяин Лю! — это было сказано с искренней и очень глубокой благодарностью, а потом она просто вырубилась, так и не разложившись обратно… а ничего так, к слову, компактненько, для перевозки, наверное, дюже удобно…              Но это получается, что я её всё это время… энергетическим щупальцем прямо в душу? И ей, похоже, понравилось? Да я, блин, душевный хентайный монстр! Достижение, несомненно, выдающееся, но гордиться им как-то не получается, да и хвастаться тоже совсем не хочется… Стоп! Ей понравилось, а мне? А мне…       Медитировать! Срочно медитировать!              * * *              На этот раз в медитации я строил мост. В смысле — своими собственными железными руками строил мост с нуля, без чертежей и подсказок. Каменный мост, вроде того, который пограничную реку пересекал. В три пролёта, километр длиной, шестьдесят метров высотой в центральном пролёте и в восемь автомобильных полос шириной. Из валунов и собственноручно же обтёсанных камней. И с декоративными драконами у въезда, но драконов я отложил на самый-самый конец.       Всё, что я знаю о строительстве каменных мостов — это что арки должны иметь форму цепной линии и что нужен замковый камень… хотя про камень — это не точно, это может быть не про мосты, а про дворцы какие-нибудь. В любом случае, чудесное свойство цепной линии — это то, что нарисовать её можно с помощью любого шнурка. Или цепочки…       Не знаю и не хочу знать, почему я взял именно ту цепь, на которой сидела Гладиолус.       Время в медитации в этот раз шло как-то ну очень странно — начертить (пропорции примерно по памяти, а про цепную линию я уже упоминал), построить макет длиной в десять метров и, не забывая про закон куба-квадрата, от души его нагрузить. Построить второй макет, слегка скорректировав пропорции, опять нагрузить. Ещё раз скорректировать и построить третий макет — и продолжать его нагружать до самого обрушения, чтобы убедиться в наличии запаса прочности. Ещё раз подкорректировать пропорции и построить макет второго этапа, уже практически настоящий мост, пусть и в одну десятую величины — «всего» сто метров… со второго раза построить, потому что в первый не выдержала опалубка (или как там правильно называется форма, по которой первый слой арки выкладывается). Нагрузить, нагрузить ещё, нагрузить до полного обрушения. Выругаться, построить ещё раз и сверить форму с расчётной. Выругаться ещё раз и остановиться подумать — ибо с опалубкой получается вроде как упругая деформация, а я только слова такие знаю, но не как оно работает или уж тем более — как это правильно рассчитать. А строить каменную опалубку пока морально не готов.              * * *              Из медитации, субъективно продлившейся примерно эдак год, а то и не один, но не настоящий, а как в компьютерной игрушке, стратегии какой-нибудь пошаговой, я вышел утром, гораздо больше удивлённый вывертами своей буйной фантазии, нежели тем, что ни враги так до сих пор и не напали, ни начальство не возжелало меня срочно лицезреть. Хотя рекомый мост в медитации так и не построил, тем не менее, совершенно точно знал, что достиг значительного прогресса в… чем бы оно ни было.       Гладиолус я сначала не увидел и конкретно так напрягся, предположив худшее, но потом обнаружил её вытянувшейся вдоль стенки на манер плинтуса и этим самым плинтусом крайне убедительно притворяющейся.       Выглядел её Доспех чуть иначе, чем вчера вечером… ну, помимо того, что его вообще было едва видно, видимо, та самая маскировка, которая у него шла по профилю вторым приоритетом и которую мы ещё дополнительно усилили заплаткой. Минутного размышления оказалось достаточно, чтобы провести параллели: как и у меня после слияния, форма Доспеха самую малость утратила искусственную угловатость и резкость черт, и стала более похожей на живое существо.       Доспех её, который я как-то не удосужился рассмотреть внимательно, заметно отличался от тех, на которые Ле насмотрелся в школе, а там разных именно лёгких было в достатке — разных подкатегорий, от разных кузниц, под разные задачи. Больше всего он походил — сюрприз, сюрприз — на доспех «мастера», такой же стройный и с непривычно длинными конечностями… особенно — руки.       И пока я смотрел, мне показалось, что руки её стали ещё чуточку длиннее… Нет, не показалось: вот буквально только что видимый стык камней стены оказался перекрыт пальцами…       — Гладиолус, что с тобой? — спросил я встревоженно, но ответа не последовало.       Заглянув внутрь себя, в то самое окно, ведущее в её душу, я увидел небольшой пузырь бесконечного ничто (да-да, именно небольшой и именно бесконечного, бедный мой мозг!), в центре которого, окружённая лёгким сиянием, размывающим детали, застыла сидящая в позе лотоса женщина… не очень похожая на человека, честно говоря. Во всяком случае, вряд ли человеку могли принадлежать торчащие на ладонь в стороны длинные острые уши, как у эльфов из линейки, и сейчас закрытые, но всё равно огромные выпуклые глаза, на пол-лица и даже больше — и это видно даже сквозь смазывающий подробности свет! Да и руки, опирающиеся локтями на ту же плоскость, на которой она покоилась, для человека были слишком длинны! На этом фоне длинный пушистый хвост, как у какого-нибудь снежного барса, и две улитки бараньих рогов на голове практически не привлекали внимание.       Сияние вокруг неё плавно угасло, и глаза её раскрылись. Чёрные-чёрные, без белка, просто сферы абсолютной тьмы с изредка мерцающими в глубине крохотными точками — синими, зелёными, красными… как звёзды в небе. Красиво! Страшно и страшно красиво!       — Хозяин! Хозяин Лю пришёл! — она мне явно обрадовалась, причём очень искренне, но звучало это как-то странно. Она выпрямилась во весь рост и широко раскинула руки — высокая и очень стройная, даже можно сказать длинная и тощая. Руки её не только были непропорционально длинными — они были ещё и весьма мускулистыми и заканчивались четырёхпалыми ладонями, три прямых пальца на которых заканчивались небольшими, но явно функциональными когтями. На ногах противопоставленного пальца видно не было вообще, зато когти были заметно крупнее… ну и да, пальцехождение меня уже совсем не удивило.       — Пойдём, Гладиолус, — я вздохнул. Не знаю, что это за демоническая хрень (уверен, что демоническая), но разбираться с ней лучше в реальном мире, мне кажется.       — Гладиолус? — спросила она с искренним удивлением.       — Нежный Гладиолус. Твоё имя. Пойдём!       — Нежный Гладиолус, — повторила она, словно пробуя на вкус. У меня какие-то прямо вот очень-очень нехорошие предчувствия.       — Пойдём. Там в реальном мире куча дел ещё.       — Но я не могу? — почему-то удивлённым тоном возразила она, и провела рукой вдоль себя. — Моё тело ещё не готово. То тело. Там.       — Сколько тебе времени нужно, чтобы то тело стало готово? Приблизительно? — с очередным вздохом уточнил я. Однозначно нехорошие предчувствия. Хуже были только за день до свадьбы, но тогда вообще край был…       — День? Два? Не знаю… — она явно расстроилась, словно маленькая девочка-отличница, неожиданно обнаружившая, что выучила не тот урок.       — Можно как-то ускорить? — вопрос будто сам вырвался.       — Можно, — она кивнула, как старательная ученица, обещающая сделать домашнее задание… откуда, блин, эти школьные ассоциации? — Мне нужна энергия! Твоя энергия! Много! — она мечтательно улыбнулась. Выглядело это как-то ну совсем неправильно. Интересно, во что я вляпался на этот раз? Зря, наверное, радовался по поводу медитации — накаркал.       А вот состояние моего резерва меня неожиданно порадовало: сам Доспех вполне ожидаемо заряжен под завязку, плюс авоська вновь приросла слоем, а то и двумя, и в ней плескалось как бы не три резерва — новых, увеличенных и уплотнённых резерва. Недолго думая, я крутанул кран, открывая дорогу непрерывно нарастающему потоку энергии по связывающей нас цепи.       — Добренький хозяин Лю! — выдохнула она выгибаясь и приподнимаясь в воздух, как обычно в дешёвых ужастиках показывают какую-нибудь одержимость.       Поток всё нарастает, она выгибается всё сильнее, я вкачал в неё уже почти десятую часть резерва — и тут из неё в разные стороны ударили лучи света, из глаз, из рук, из самых неожиданных мест. Уже привычным жестом выдёргиваю один слой авоськи и накидываю на неё, словно эдакую огромную простыню, оборачиваю её целиком, закрепляю как бы манжетами на запястьях и щиколотках, и ещё на шее и талии, собрав из множества лёгких складок что-то похожее на костюм восточной танцовщицы, и даже так не использовав и половины плёнки. Добавляю к «костюму» вуаль, а остатки складываю вчетверо в плотный и широкий плащ с капюшоном.       Лучи упираются в плёнку и размываются, напитывают её и словно приклеивают к телу, с каждым мгновением расплываясь и становясь всё тусклее. Гладиолус висит в воздухе безвольной куклой, будто подвешенная за солнечное сплетение, и только мелко подёргивается, запрокинув голову, закатив глаза и даже, кажется, пустив слюну… А у неё за спиной порывы воображаемого ветра колышут невидимый энергетический плащ.       А я точно положительный персонаж? Что-то сомнения меня гложут… зато, как минимум, есть некоторые основания надеяться, что данный конкретный миньон своего владыку в моём лице не предаст…       Подёргивания перестают быть мелкими и судорожными, становятся медленнее, сильнее и регулярнее, постепенно превращаясь в прокатывающиеся по всему телу волны в ровном неторопливом ритме. Начинаю плавно снижать напор, волны становятся слабее и медленнее и, наконец, затихают одновременно с прекращением подпитки… Это, получается, я в неё поболе четверти резерва влил, может даже почти треть.       Вслед за Гладиолус рывком возвращаюсь в реальный мир — к новой порции удивления… уже так себе удивления, на уровне поднятой брови, мол, надо же, как оно бывает — все силы удивляться потратились… эм… в смысле, просто на фоне того, что сегодня уже было — ничего особо выдающегося, да-да-да, только и всего. Не надо меня удивлять сильнее, я и на слово верю, что это возможно!       Гладиолус поднялась на все четыре конечности, удивительно напоминая борзую или гончую, и даже лицевая маска у неё слегка вытянулась, будто изображая звериную морду. «Непропорционально» длинные руки оказались как раз подходящей длины, чтобы бегать на всех четырёх. А сзади — длинный хвост, лишь немного не достающий до земли.       Под моим неодобрительным взглядом она встряхнулась и осторожно поднялась по-человечески.       Длинные, торчащие горизонтально вбок уши — не такие длинные, как в том облике, огромные глаза — тоже поменьше, чем там, непривычно вытянутая, будто деформированная лицевая маска — в вертикальном положении всего лишь очень странная, а не звериная морда, бараньи рожки, плотно прижатые к голове, вообще смотрятся как просто узор на шлеме… В общем, жесть и кошмар, но отбрехаться можно. Главное — чтобы на все четыре не падала.       — Как ты себя чувствуешь, Гладиолус? — спросил я, опять тяжело вздохнув.       — Хорошо себя чувствую, добренький хозяин Лю! — голос её звучал странно… с одной стороны — как-то очень по-детски, что я ещё там заметил, словно события последних часов превратили её в ребёнка. А вот с другой стороны — звучало в этом голосе откровенно пугающее безумие. Пугающее в первую очередь тем, что это было очень знакомое, практически родное безумие. — И мне очень нравится, что я чувствую, добренький хозяин Лю! — она сделала извивающееся движение всем телом, будто за образец для её Доспеха брали не человека, а змею какую-нибудь. Очень завораживающее и одновременно отталкивающее движение. — И я совсем-совсем починилась, добренький хозяин Лю!       — Ага, только напрочь кукушкой отъехала, — мрачно ответил я. — И блюдечком взлетела.       Вторая идиома не имела местного эквивалента, и даже на несколько мгновений выбила её в почти адекватное состояние.       — Добренькому хозяину Лю не нравится Гладиолус? Добренький хозяин Лю хочет избавиться от Гладиолус? Добренький хозяин Лю не добренький! — кажется, она… не обиделась, нет, пока нет, но вполне готова обидеться.       Я внимательно осмотрел Гладиолус. Обычно Доспехи делают карикатурно широкоплечими, изредка — более-менее нормальной ширины. Её Доспех теперь был очень узким и с сильно выпуклым нагрудником — очевидно, чтобы удобнее бегать на четырёх конечностях. Голова тоже крепилась нестандартно: вместо простейшего шарнира, позволяющего поворачивать вправо-влево градусов на сорок пять примерно, и ещё градусов на пятнадцать поднимать-опускать, у неё была шея — короткая, но совсем как настоящая, в стоячем положении согнутая, опуская голову на привычное место, а на четырёх лапах — распрямляющаяся, чтобы нормально смотреть вперёд, в обоих положениях обеспечивая подвижность как минимум не хуже, чем обычная конструкция. Хвост выглядел как гирлянда из бадминтонных воланчиков и сначала показался мне чисто декоративным, но потом я заметил, что он вполне произвольно гнётся в любом шарнире, а ещё потом я вспомнил, как крупные кошки, вроде того самого снежного барса, этим хвостом подруливают на бегу, заметно повышая манёвренность. Три прямых пальца на руках были коротковаты и толстоваты, с ладонями под стать — необходимая жертва возможности бегать на всех четырёх — но совершенно функциональны. Три мощных пальца на ногах позволяли совершенно уверенно передвигаться вертикально и наверняка ничуть не хуже бегали по-звериному.       Словом, физически Доспех был весьма интересным, но вот наглухо поехавшая рабыня за рулём меня откровенно пугала. Впрочем, очень иногда очень некоторых психов можно использовать… очень опасно, очень сложно, но возможно. Клятая клятва! Я просто не могу её теперь бросить! Могу убить, но тут уже вылезают мои личные тараканы — необходим хоть какой-то повод!       — Весьма изящные решения, — больше для себя вслух прокомментировал я особенности конструкции, и продолжил уже для Гладиолус, пристально и очень внимательно глядя на неё: — Нет, ты ошибаешься. Ты очень странная, но сказать, что ты мне не нравишься, будет ложью. И в следующем ты тоже ошибаешься. Избавиться я от тебя не хочу и не собираюсь, не для того я твоё служение принял. Потому и ремонтом твоим озаботился, потому и улучшения для тебя приобрёл… хотя, похоже, результат оказался несколько неоднозначным. Вот если ты меня предашь или сделаешь что-то очень-очень плохое — тогда я тебя убью. Сам. Никому не отдам.       Пауза затягивалась, Гладиолус напряжённо смотрела на меня с неотрывным вниманием.       — Что? — я всё же не выдержал первым. С психами вообще в таких вещах тягаться сложно.       — Добренький хозяин Лю… не добренький? — спросила она очень-очень настороженно.       — Да, — я кивнул головой. — Не добренький. И не злой. Обычный. И тоже немного кукушкой поехавший, судя по всему, — добавил я скептически.       — И блюдечком взлетел? — практически подпрыгнула от радости Гладиолус.       — Нет, — решительно возразил я. — Не настолько. Надеюсь.       Пока я сам допускаю возможность собственного безумия — есть шанс, что это всего лишь возможность…              * * *              Утро принесло ещё одну неожиданную проблему: нечего делать! В смысле, да, военное положение, все дела, но… Но! У меня есть задача, точнее была — в составе короткого звена под моим руководством вести разведку нашей территории, и по возможности саботировать действия вторгшегося противника. Но ребята сейчас в больничке, выписать их обещали только сегодня вечером, и что мне делать — совершенно неясно. Теоретически, можно пойти к капитану и спросить, но все знают, что случается с такими инициативными.       Вспоминаю Устав, и…       И с чистой совестью веду Гладиолус на полигон — на боевое слаживание. Пока Астра лечится — властью командира звена назначаю её временно исполняющей обязанности пилота лёгкого Доспеха в моём коротком звене.       Ну, в смысле, а что ещё делать? Если вдруг тревога — мы с полигона почти до любого места добежим самыми первыми, ибо и близко, и уже в Доспехах, а разобраться с её возможностями абсолютно необходимо!       Но вообще эта тишина действует мне на нервы!       Проверять её возможности скрытности — ну, не от меня, я всегда знаю, где она находится, и даже если она пытается скрываться — всё равно вижу… ну, как бы вижу, не суть важно. Проверять возможности наблюдения — тупо не на чем. Они у неё однозначно гораздо лучше моих и это всё, что я могу сказать с уверенностью. Она и сама пока ещё не очень привыкла… к тому, что с ней сталось — трансформация ушей и глаз в медитационной проекции явно были следствием ассимиляции визора, но, скорее всего, были и другие факторы. Не на пустом же месте она свихнулась!       А вот боевые её возможности я проверить вполне могу — пусть и не в полную скорость. Зато помогу ей самой освоиться с изменениями баланса, пропорций и всего такого. Мне, помнится, пришлось корректировать и по новой нарабатывать некоторые движения…       Как будто ей это было нужно…       Я не знаю, как именно связаны мой субъективный год в медитации (а то и не один), её поехавшая крыша и изменения облика, но никакие навыки по новой нарабатывать ей было не надо.       Не знаю, откуда, но у неё был готовый под ключ комплект рефлексов… или даже вовсе инстинктов. Затаиться и наблюдать — и навести меня. Резко атаковать из засады, используя и щит, и оружие, и падая на все четыре лапы, и вновь переходя к прямохождению, чтобы атаковать хоть когтями, хоть оружием.       И всё это — быстро.       — Гладиолус!       — Да, хозяин Лю! — ну, хотя бы она перестала называть меня «добреньким хозяином» и вообще как-то стала восприниматься постабильнее, что ли.       — У тебя же Доспех был сильный тяжёлый из лёгких, так?       — Да, хозяин Лю!       — Так чего ж ты такая шустрая-то, а? — услышав мой вопрос, она явно напряглась и даже как-то сжалась. Я сделал вид, что не заметил, и продолжил, будто так и задумывал с самого начала. — Это, конечно, здорово, что ты такая шустрая, но очень удивительно. Неожиданно.       — У этого Доспеха были обычные усиления, хозяин Лю, — она явно подуспокоилась, но отвечала всё равно осторожно, развёрнуто и медленно. — Ускорение и уворот, как у всех лёгких Доспехов.       — Так, — я согласно покивал с умным видом, когда она несколько затянула паузу. — Я сам учился на пилота лёгкого Доспеха и знаю. Лёгким из лёгких обычно добавляют ускорение реакции, а тяжёлым из лёгких — усиление брони.       — Да, хозяин Лю! Но этот Доспех создавался специально для разведки и вместо усиления брони у него улучшение незаметности. Но теперь… — она вновь взяла паузу.       — Говори, Гладиолус, не бойся. Ты пока не сделала ничего предосудительного под моей рукой, насколько я знаю. А если сделала — то чем скорее я об этом узнаю, тем лучше, — она явно вздрогнула, но продолжила уже заметно решительнее и твёрже:       — Теперь у меня очень много энергии, очень быстрое восстановление… И все усиления Доспеха теперь не просто включаются, а…       — Я понял! — перебил я её. — Ты теперь все свои усиления можешь использовать так, как хочешь, столько, сколько хочешь, и с такой силой, с какой хочешь, и тебе хватает восстановления энергии, чтобы использовать их непрерывно. Так?       — Да, хозяин Лю… почти… — она немного стушевалась, не желая спорить, но и не решаясь соврать. — Почти хватает…       — Ага, и ты просто постоянно подкручиваешь баланс, то чуть больше туда, то чуть больше сюда?       — Да, хозяин Лю, — она продолжала смотреть на меня с некоторой опаской, хотя свои предположения я озвучивал, не скрывая вполне искреннего одобрения.       — Ну что ж, молодец, хвалю, — я немного задумался. — Я исходно хотел посмотреть на твои навыки без усиления, особенно без ускорения, но, во-первых, я и с ускорением вижу, что сражаешься ты весьма неплохо, для разведчика так и вовсе хорошо, а во-вторых, это умение балансировать активные усиления — это очень полезное умение и мне нравится… мне нравится, что ты им овладела.       Вообще, даже быстрый супертяж против сильного тяжёлого из лёгких даже без ускорений не очень-то успевает действовать, я помню, как это было в бою с «мастером». Вот только в том бою я даже реагировать успевал очень не всегда, а сейчас — нет. Даже движущийся под почти максимальным ускорением лёгкий Доспех я воспринимал совершенно отчётливо, видел все его малейшие движения, замахи, смену баланса и малейший перенос веса…       Конечно, очень помогало то, что Гладиолус — моя… ну пусть будет рабыня, «подстилкой», если так перевести тот термин, который она сама использовала, я её называть не хочу. Однако, даже без этой помощи я всё равно всё прекрасно видел, замечал и успевал принять решение. Выполнить — нет, не успевал, Доспех не мог двигаться с нужной скоростью, и порой отставал от моих намерений очень существенно.       Помнится, в бою с прежним хозяином Гладиолуса, как его звали? Антон? Из рода Капитонов? Оборжаться, конечно. Так вот, в том бою я в какой-то момент на это ограничение немножечко болт положил… в состоянии аффекта… и немотивированной, точнее, несообразно буйной ярости. И в процессе сжёг несколько резервов, как потом тот Антон сжёг свой единственный и весь помер. Гм! Спасибо тебе, моя энергетическая авоська! Расти большая и красивая! И вместительная-превместительная!       У меня есть две гипотезы. Точнее, одна, но с небольшой развилочкой. Скорее всего, я просто за счёт очень большого перерасхода энергии вывел своё вручную сделанное ускорение на форсаж (куда и спалил прорву энергии), достигнув продемонстрированной скорости. А развилочка в том, насколько для этого критичны споры чёрного папоротника, напитанные демонической энергией. Учитывая, что ребят расколбасило буквально за несколько минут, и что вряд ли демоны поскупились со спорами на меня, а на заставе в Кузне мастер Салим на мне никаких спор не обнаружил, вполне можно предположить, что вся энергия из спор выгорела — и приступ плохо контролируемой ярости тут выглядит главным подозреваемым. Просто на фоне огромного расхода моей собственной энергии демоническая энергия из спор очень быстро и сравнительно безвредно выгорела вместе с ней. Как говорил Винни-Пух — «по-моему, так!»       — Вот ты где! Идём скорее, там тебя капитан ищет! И что ты тут вообще делаешь? — неизвестно откуда взявшийся Чача ворвался в мои мысли.       — Провожу слаживание с Гладиолус, — я ткнул пальцем в замершую сбоку от адъютанта рабыню.       — С кем? Где? — тот нахмурился и очень скептически посмотрел по сторонам.       — Гладиолус, сними скрыт, совсем, — приказал я.       — Твою ж!!! — очень эмоционально отреагировал Чача, внезапно обнаружив Доспех на расстоянии вытянутой руки.       — А чего капитан хотел не знаешь? — спросил я у Чачи, давая ему повод переключиться и прийти в себя. Тот недовольно стрельнул взглядом в сторону Гладиолус и развёл руками:       — Не положено! Он сам скажет.       — Ну, сам — значит сам, командиру виднее, — я пожал плечами. — Идём, Гладиолус.       — А… — начал было Чача.       — А куда я её дену? Она — моя *****, — я таки использовал то самое слово, заставив собеседника поперхнуться. — Она сама предложила мне своё служение, и я согласился. Так что я теперь за неё в ответе, а потому предпочитаю всегда держать при себе.