Механокультиватор

      Моё предложение о возвращении ребята не одобряли, уж очень грели душу одержанные победы, но и оспорить не могли, и не только потому, что командиром назначили меня: даже с прибавкой от трофеев, потраченная энергия восстанавливалась медленно, и заметную долю этого восстановления отъедали Доспехи, потихоньку исправляя самые критичные и самые мелкие повреждения.       Наш путь обратно на заставу по большой дуге через восточный край подведомственной территории прошёл сравнительно спокойно. Благодаря уже немного натренированному зрению мы издали обнаружили два вражеских звена, видимо, в процессе ротации на посту наблюдения, о чём доложили начальству, но сами в драку не полезли: наглость и везение — это, конечно, хорошо, но здравый смысл тоже заслуживает свою долю уважения. Ещё одно широкое звено врага мы обошли практически на цыпочках и по большой дуге: не знаю, что там были за Доспехи и пилоты, но даже Макс смог их оценить — как «офигенски сильные».       Самая неприятная встреча произошла уже всего в паре километров от заставы: два лёгких Доспеха, замаскированных настолько хорошо, что мы заметили друг друга почти одновременно. Полноценного боя не получилось: своим суперприёмом я практически расплющил одного из врагов, оказавшегося неожиданно хрупким, а второго, столь же хлипкого, в пару ударов одолели ребята. Но враги, так хорошо прячущиеся так близко к заставе — это, несомненно, дурной знак…       На заставу мы вошли ровно в полночь — как раз пробили часы, и я мысленно хмыкнул от такого «жизнеутверждающего» совпадения. Встретил нас лично капитан с тем самым старым хреном, на которого я по-прежнему имел очень большой зуб — на зависть мегалодону размером. Оба выглядели порядочно измотанными, что не удивительно. Мой доклад они выслушали вполуха, видимо, больше желая оценить состояние бойцов, чем что-то уточнить, и отпустили на все четыре стороны на целых четыре часа.       Ребята уснули даже раньше, чем дошли до казарм, по-моему, а я в своей келье, под доносящийся из основных помещений Кузни лязг от ни на минуту не прерывающих работу кузнецов, мысленно перекрестившись, погрузился, наконец, в старательно откладываемую медитацию.       Встретившая меня картина выглядела, на удивление, гораздо менее страшно, чем я опасался… то есть, всего лишь очень страшно, но никакой Ктулху меня в засаде не ждал, и, как говорится, «зохавать мосх» не собирался. По крайней мере — на первый взгляд.       Прежде различные слои теперь объединились, перемешались и перепутались, и даже некогда высмотренная тень моих старых, ещё со времён живого состояния, энергопотоков тоже… мутировала, за неимением лучшего слова.       Зато теперь я точно видел, что все мои проблемы и сложности — это исключительно мои проблемы и сложности. Да, никто и ничто больше не будет мне подсказывать, как правильно, но и подталкивать к тому, что оно, а не я, считает правильным, тоже не будет.       И на мой взгляд — это честный размен. Невыгодный для меня лично прямо сейчас, но честный.       Не знаю, кто (или что) затащило меня в этот мир, и какие цели оно в отношении меня преследовало (и, скорее всего, преследует до сих пор), но теперь я, как минимум, буду действовать по-своему, а не плясать под чужую дудку.       Хотел бы я сказать «и никто никому ничего не должен», но не могу: я даже прейскурант ещё не видел, не то что окончательный счёт!              Но страшно или нет — а время идёт, часики тикают и надо разбираться со всей той хтонью, что я столь талантливо… ну, пусть будет «уронил себе на голову», да. Как бы так нейтральненько.              Сейчас все три компонента моей нематериальной составляющей выглядели, словно их через мясорубку пропустили, а потом ещё и хорошенько в грязи изваляли… и всё это — ещё и не в трёх измерениях, а явно больше. Но глаза боятся, а руки делают… а что, собственно, делают мои шаловливые ручонки? Чего я хочу добиться от своего текущего состояния? Что меня не устраивает?       Не устраивает меня невозможность из Доспеха выйти. Хочется банально поесть, выпить… бабу в конце концов! Но это для меня лично. А помимо того? Вот выйду я из Доспеха и в каком виде его оставлю? И нет, мне не пофиг: как минимум, Грифон мне очень сильно помог в бою против «мастера» и потом знаниями и опытом. Воскресить его в разумном состоянии, скорее всего, уже не получится, но это ни разу не оправдание бездействию.       Могу ли я сейчас выйти из Доспеха? Энергии у меня — как у дурака фантиков, значит, не хватает чего-то другого. Чего?       Судьи говорили — «укрепить дух», и я почему-то решил, что речь про энергию, про запас и его восполнение… но запас у меня сейчас даже базовый, чисто самого Доспеха — на десятерых, а восстановление и того больше.       Значит, нужна воля — просто методом исключения, ибо больше ничего от меня-живого и не осталось, кроме энергии и воли… Как говорил Баранкин, «я хочу навеки быть человеком»…       Но если быть честным — то нет, не хочу, вот в чём загвоздка! Хочу бывать человеком, безусловно — чтобы поесть, попить, бабу, опять же… А вот быть — быть хочу бессмертным и дохрена могучим железным чудовищем. Понравилось мне быть сильным и почти неуязвимым, уж себе-то врать не надо, последнее дело — себе врать…       А раз так, то…       Я посмотрел на многомерную самоповторяющуюся и перепутанную паутину фрактального представления моего железного тела. Я посмотрел на перекрученную, искажённую и мало что не изнасилованную сеть каналов моего некогда живого «я». Я посмотрел на бывшую плоскость — связующую плоскость — до сих пор отчаянно пытающуюся соединить несоединимое и заставить его хотя бы действовать как единое целое… хотя бы как союзные, пусть и отдельные сущности.       «Я хочу навеки быть человеком»? Нет! Я хочу быть манчкином, грёбанным Марти Сью, а кому не нравится — тот может пойти и повеситься! Я не хочу нагнуть весь мир — нахрен мне этот геморрой на всю голову — им же потом рулить придётся! Я хочу просто иметь право и силу поступать так, как я считаю правильным… силу. Право такое есть у каждого разумного существа. Силу игнорировать тех, кто не согласен с тем, что я считаю правильным! Я не собираюсь никого заставлять жить по-моему, но ещё больше я не собираюсь позволить кому бы то ни было заставлять меня жить не так, как я считаю правильным! Уговорить? Сколько угодно! Подкупить? Дайте две! Заставить? Я лучше сдохну и уничтожу всех причастных, до кого дотянусь! Ибо нет. Просто — нет.       Я даже отчасти понимаю северных демонов, с их физической неспособностью сдаться и отступить от принятого решения… но демоном я тоже не буду! Ни северным, ни южным, никаким! Никогда!       Я! Буду! Собой!       Волна полузабытой ярости вновь накатила, смывая наносное и оставив лишь самую мою суть… не самую лучшую, не самую добрую, не самую… много какую «не самую», но зато самую мою. И под напором этой ярости картинка перед моим мысленным взором дрогнула и поплыла. Ярче засветились перекрученные и перепутанные энергоканалы. Изменилась форма фракталов, и с каждым ударом давно забытого сердца, с каждой пульсацией это изменение продвигалось на следующий, более тонкий уровень. Даже связующая плоскость — давно и абсолютно не плоская — казалось, несколько расслабилась.       А я продолжал давить своей волей, своей яростью, своим гневом на этот дурацкий мир:       Я! Буду! Собой!       Манчкином и Марти Сью. Доспех-воином и человеком. Немножко демоном и самую капельку сволочью — но нашей сволочью. Но самое главное — собой. Попаданцем, впитавшим в себя душу мелкого задохлика Лю и дух тысячелетнего Доспеха. Собой.       Грифоном Ляуи.       Кем бы я ни был раньше.              * * *              Из медитации я выбирался как просыпаешься после иного кошмара — медленно и тяжело, будто всплывая из-под воды, мучительно выдирая ноги из опутавших их водорослей, судорожно загребая руками, чтобы вырваться наверх, к воздуху и жизни… и отчаянно стискивая зубы, чтобы не вдохнуть воду, как бы ни кричали горящие огнём лёгкие.       В общем, не те ощущения, которые хочется испытать вновь, но повторить всё равно придётся — столько раз, сколько понадобится, чтобы распутать вот это вот всё, чтобы очиститься от хвостов чужого влияния и последствий собственных ошибок.       До четырёх оставалось ещё какое-то время и я отправился на полигон, тренироваться.       Столь встревожившая меня собственная тяжеловесность получила очень простое объяснение: это просто мой нормальный вес, та самая почти тонна зачарованной стали, которую я двигаю своей волей и пропитывающей эту сталь энергией. Теперь — безраздельно мои воля, энергия и сталь, без подсказок и поддержки посторонних сил, будь то дух Доспеха или перенёсшие меня неведомые боги или демоны.       И хотя теперь я полностью ощущал собственный вес и до капельки чувствовал, какая огромная силища нужна, чтобы его двигать, эта сила у меня была, просто… ноль убежал, как это бывает у приборов.       И на полигоне я заново осваивал масштабы своей силы: от способности перелистнуть страницу, не повредив книгу, до способности оторвать чужому Доспеху голову голыми руками, как бы он ни был против.       — А что у тебя со щитом? — Сияющий Пион подошёл очень незаметно и пристроился возле ограждения полигона, дождавшись, пока я окажусь достаточно близко, чтобы не орать.       — Укрепление. Напитка энергией. Очень-очень сильная напитка. Полагаю, если бы я влил в него ещё хоть каплю — не было бы у меня сейчас щита. Зато теперь отлично держит удар, вражеское оружие даже не может коснуться металла, — Про почти доставший суперприём я говорить не стал, как и про нулевой расход энергии. — Вот найду свободное время — и попробую так же наплечники напитать.       По размеру наплечники как раз как щит будут, только форма совсем другая. Выделить один резерв на напитку — ну, не халява, но могу себе позволить. А вот свободных шести часов у меня нет, как ни крути. Можно было бы сейчас не разбираться в собственном «богатом внутреннем мире», а как раз один наплечник начать обрабатывать… но что-то мне кажется, что в здешних реалиях порядок в этом самом «внутреннем мире» поважнее будет. В любом случае, что сделано — то сделано.       — И какие у тебя планы? — совершенно неожиданно спросил он.       — Развиваться! — фыркнул я в ответ. — Потому что развитие — это жизнь, а застой — это смерть!       — Я имею в виду прямо сейчас, — теперь уже настала очередь фыркать библиотекарю.       — А! Ну, капитан нам сейчас поставит задачу, нападут северяне и мы будем старательно от них отбиваться до подхода подкреплений, как-то так. А потом — буду развиваться!       — А если мы проиграем?       — Это не входит в мои планы, — я пожал плечами. — Я собираюсь отбиваться до подхода подкрепления. Или до победы.       — Ну а если враги будут сильнее? — продолжал допытываться тот.       — Ну, значит, мне придётся что-нибудь придумать и хорошенько их удивить, — я недовольно дёрнул плечом, устав от дурацких расспросов. — Они могут попытаться меня убить. Более того, они обязательно попытаются меня убить. Они даже могут в этом преуспеть, это абсолютно не исключено. Но мою позицию это не меняет…       — А если прикажут отступить?       — А-а-а! Понял! — я и вправду внезапно понял, что же хотел услышать Пион. — Во-первых, нет, не переживайте. Приключения на мою долю выпали всякие разные, но становиться демоном я не собираюсь, вот совсем и никаким, и не стать им — совершенно в моей власти. А во-вторых, даже если и да, то моя краткосрочная цель — это выйти из Доспеха, долгосрочная — личное развитие, и в любом случае, я никогда не был силён в планировании, так что, скорее всего, действовать всё равно буду по ситуации. Дальний загад не бывает богат!       Немного успокоенный Пион отправился по своим делам, а я пошёл к капитану — время совещания и вероятного нападения уже практически подошло.       Астра с Максом тоже подошли, и выглядели они откровенно хреново — с мешками под запавшими, потухшими глазами, даже будто идущие с трудом, словно старые деды, а не пятнадцатилетние пацаны.       Совещание вышло несколько скомканным — враги нападать не спешили, вид двух молодых ребят, бегавших со мной полночи и добившихся существенных успехов одновременно и вдохновлял, и обескураживал. Связь с подкреплением отсутствовала, вот как вчера сообщили, что выдвигаются и будут примерно через двое суток — так и замолчали. Точный состав подкреплений тоже не был известен, только оценки по документам да по чинам командиров.       Я успел уже крепко пожалеть, что не рискнул начать укреплять наплечник — по идее, если сразу бы начал его быстро набивать да обматывать, как раз бы и успел…       Ребята сходили перекусить, молодость взяла своё, и они наконец-то стали походить на людей, а не на потрёпанных смертью зомби, и даже солнце уже всползло на горизонт — но ничего не происходило.       Смысла ждать дальше не было: если враги хотели что-то сделать на нашем участке границы, помимо отвлечения внимания, то время было безнадёжно упущено.       Ребята с некоторой нервозностью в движениях — заметной, похоже, только мне, знающему о её причинах — вновь заняли свои Доспехи и мы вновь отправились искать приключения… в смысле, врагов.              Буквально в получасе ходьбы от заставы, совсем немного не доходя до места нашей первой стычки, дорогу нам перегородили шесть Доспехов… явно высококлассных, и пилоты под стать, классическое императорское звено — трое быстрых лёгких из своего веса, и трое сильных тяжёлых. Это приключение мне уже не нравится. Очень похоже на ту самую группу, которую мы удачно обошли ночью по пути на заставу.       — И искать не пришлось! Сам пришёл! — довольно громко заявил супертяж, не скрывая глумливых интонаций.       — Посмотрел? Вот и иди себе! — не остался я в долгу. — За погляд денег не беру.       Драться не хотелось вот прям очень-очень: двукратное превосходство в количестве, класс Доспехов вот точно не ниже первого, и пилоты заметно сильнее всех, кого мы до сих пор видели. На заставу я уже доложил, и ребята тоже, со своими уточнениями, надеюсь, но подмоги ждать не стоит… Астра с Максом имеют неплохие шансы смыться, особенно Астра, но убегать явно не собираются…       Ну и хрен бы с ним.       Я посмотрел на Доспехи передо мной иначе. Супертяж сильный — не знаю, что у него из оружия и какой суперприём, но можно рассчитывать на моё превосходство в скорости. И щит. Если выдержит его суперприём — всё остальное можно будет парировать смело. Лёгкий тяж быстрый. Неприятный противник: точно быстрее меня, учитывая равный класс — я немного сильнее. Средние… Судя по характерным выступам на арсенальных поясах — оба с бронедверьми, как Макс. По оружию непонятно, но, к слову, у Макса сейчас дверь апгрейженная, один на один они убьются его расковыривать… жаль, что их двое. А затрофеенная нагината вполне может стать неплохим сюрпризом. В одну руку она ему тяжеловата, конечно, она и мне-то в одну руку тяжеловата будет, но если не размахивать ей, а неожиданно подловить — то потянет. Легкачи. Москит и шершень, если вспоминать неофициальную школьную классификацию — так-то, всех лёгких москитами зовут, чтобы не забивать голову. У тяжёлого виднеется на поясе щит, у лёгкого, похоже, исключительно двуручьё. Та же нагината на хорошей скорости вполне себе доставит неприятностей даже мне…       — Что, страшно? Думаешь, как бы смыться? — супертяж явно хотел вывести меня из себя. Не то чтобы у него это совсем не получилось…       — Трофей присматриваю, но чой-та как-то тухло совсем, — я демонстративно-расстроенно покачал головой. — Вроде и класс неплохой, и пилоты не слабые, а даже на стенку повесить нечего.       Мои слова неожиданно не просто задели противника — все шестеро откровенно дёрнулись, а я почувствовал накатившую от них волну ненависти. Впрочем, дальше взглядов дело не пошло.       — Выйди из Доспеха и сразись как мужчина! — заявил, нет, потребовал супертяж.       — А ты меня заставь, — я небрежно отмахнулся от него. — Ты же, вроде, тоже пилот, нет? И даже на Доспехе… как бы…              Похоже, моя реакция стала несколько лучше, это хорошо. Стремительный выпад тяжёлого копья — вроде моей рогатины, только ещё подлиннее, метров восемь, наверное — я принял на щит, отбивая вверх, практически нырнув вперёд и вниз, и как раз успел выставить свою рогатину с хорошим упором.       Уже знакомая защитная плёнка столкновение с оружием выдержала, но сила удара протащила меня на пару метров назад, а врага остановила как раз на дистанции рогатины.       Демоны? Сильные? Вдвое больше нас? На внеклассовых Доспехах? Да вертел я этих злокозненных демонов и весь этот бессмысленный мир на… да вот на рогатине и вертел, за неимением более подходящего органа! Не думая о последствиях, я, наверное, впервые в жизни полностью отдался накрывшей меня волне ледяной ярости. В прошлом мире как-то не было резона отпускать тормоза, а в этом меня настолько ещё ни разу не накрывало…       Выхватываю одной рукой тяжёлый двуручник, поднимаюсь обратно в полный рост, даже на цыпочки привстаю, и, направив ярость в лезвие, с натуральным рычанием всем весом обрушиваю его на древко копья, охваченное кольцами через неравные интервалы.       Будь я в более адекватном состоянии — даже и пробовать бы эдакое не стал. Перерубить чужое оружие возможно, но крайне сложно. Ну, собственно, я и не перерубил, только погнул с невероятным хрустом. Опять же, будь я в более адекватном состоянии — от собственного подвига изрядно бы прифигел. Но сейчас все эмоции куда-то исчезли, смытые чистой ненавистью, вроде той, которую испытывал Грифон в нашем первом и единственном совместном бою, не позволяя отвлечься ни на что, кроме достижения цели и заодно разгоняя мозг.       Перехватываю меч обеими руками и обрушиваю снова — на своевременно подставленный щит. От силы удара враг делает шаг назад, и я тоже вздрагиваю всем телом от отдачи. Был бы живой — точно бы себе что-нибудь отсушил!       «Этому демону нет места среди живых» — даю себе установку, усиливая напор ярости и ненависти, отбрасываю меч, краем глаза отмечая, как он, на лету складываясь, по сложной траектории возвращается на своё место на поясе. Теперь я беру топор — самое тяжёлое моё оружие… и начинаю яростно гвоздить противника прямо по щиту, изредка вышибая из него искры и звеня на весь лес.       Топор слишком тяжёлый? Кто сказал? Я решил, что буду бить им часто и сильно! Сильно и часто! Прикрывшись щитом — не бронедверью, каких я видел уже много, но и не малюткой вроде моего, а вполне нормальным, побольше метра шириной и поменьше двух высотой, как бы ромбический, только нижний угол заметно оттянут вниз, как у воздушного змея — враг делал по маленькому шагу назад под каждым моим ударом.       Защитная плёнка на его щите по-прежнему держалась, топор ушёл настолько в ультразвук, что его было уже не слышно, лишь давило на уши, а я продолжал лупить по щиту, ни на миг не сбавляя темпа.       Движение справа-сзади. Кто-то пытается зайти мне за спину или под ведущую руку, мимо щита. Не сбиваясь ни с шага, ни с ритма, мысленным усилием сдёргиваю со своей «авоськи» внутренний слой и накидываю его на себя на манер плаща, создавая такую же защитную плёнку, как у врагов… ну, почти такую же — у них она плотно облегает Доспех, а моя получилась именно как плащ. Излишек энергии пытается вытечь из истончившейся ёмкости, и я немедленно направляю его на укрепление всего тела под невидимым «плащом», особенно на шарниры и спину.       Удар! На замахе вражеский легкач бьёт меня в «открытый» бок, но плёнка ловит и почти полностью останавливает его клевец, а напитанная лишней энергией броня даже не проминается. Хруст! А это Астра повторил манёвр вражеского легкача, но уже против него — трофейным клевцом проломив тому броню на спине и почти перерубив позвоночник скелета, заставив врага с хрипением упасть и откатиться из-под ног у тяжей.       Ибо нефиг всякой мелочи лезть в разборки больших дядек!       Враг активирует ускорение — не знаю, встроенное ли, или своими силами, и, улучив момент, бьёт по моему щиту своим лёгким клевцом — с немного предсказуемым нулевым результатом.       А я пользуюсь моментальным изменением его стойки — и бью своим топором снизу, под щит и вверх, слегка присев перед ударом и изо всех сил рванув потом вверх, всей своей волей, всей яростью разгоняя и ещё больше раскручивая топор.       Недостаточно быстро — на этот раз враг делает шаг назад сам, не от моего удара, из-под щита ему в лицо вылетает фонтан искр, а на землю падают лишь срубленные пальцы. Похоже, его щит тоже крепится прямо к руке.       — А ты думал, это будет халява? — выдыхаю ему прямо в лицо, оказавшись в клинче, и активирую суперприём. Не нравится мне, как остальные враги шевелятся.       Один помятый очень средний Доспех мне удалось запулить на какую-то совершенно сказочную дистанцию. Обычный тяжёлый Доспех получалось отпихнуть на несколько метров, даже два за раз. Этот Доспех был самым тяжёлым из всех моих противников, и самым высококлассным. Мне удалось его лишь сдвинуть. На два шага.       Зато раскрывшимся крылом я задел заходивший слева средний Доспех — и отбросил его в сторону, метров на пять примерно.       Вместо топора беру трофейный меч. Длинный, лёгкий, слегка изогнутый, немного напоминающий саблю или шашку из моего прежнего мира и самую малость — разрекламированную киношниками катану.       Ни Грифон, ни Лё, ни я сам по прошлой жизни навыков фехтования таким клинком не имели. Зато их имел его предыдущий владелец, и малая толика через несколько рук, если можно так сказать, досталась мне. Азы и несколько хитростей. Что-то видел Грифон — и у союзников, и у врагов, повоевал он немало. Что-то видел Ли — во время тренировок рядом с пилотами других весов и во время редких совместных учебных боёв в смешанных группах.       А ещё у меня было активированное ускорение, неукротимое желание победить и ненависть. Очень много ненависти.       Щедрой рукой плескаю в клинок энергию… и ярость.       Рубящий в голову, рубящий в щит, укол в голову, режущий по ногам, опять укол, на возврате режущий по правой руке — есть контакт, но плёнка держит.       Больше энергии! Больше ненависти! Больше скорости!       Враг сменил клевец на уже знакомый короткий тесак — видимо, самое быстрое оружие из того, что у него есть.       Вновь укол в голову, рубануть вниз под верхнюю кромку щита — отбил — резануть в голову, удар по щиту. Плеснуть ненависти в свой щит и не принять вражеский удар на него, а с силой и яростью самому ударить навстречу, пытаясь поймать остриё и сбить врага с шага. Плёнка держит! Режущий удар по правой руке и вдоль, к телу, до самой шеи — мой меч длиннее вдвое, одного отшага не хватит, есть контакт!       Из шеи врага вылетают искры. Судя по громогласному рыку — кажется, он разозлился.       — Ути бобосеньки! — сюсюкаю, как маленькому ребёнку, но он либо не слышит, либо уже не может разъяриться сильнее.       Меняю одноручный меч на похожий двуручный и, приняв очередной удар тесака на щит, веду режущий удар по правой руке снизу, к торсу, разгоняя и разгоняя лезвие. Вновь контакт! Плёнка ослабила удар, но не остановила, я знаю, что на торсе у врага теперь глубокая царапина.       Улавливаю какое-то странное движение внутри вражеского Доспеха и к встроенному ускорению добавляю ещё и от себя, как говорится, на все деньги.       Окутавшийся знакомым уже багровым свечением, тесак стремительно падает на меня. Парировать щитом — логично, но слишком рискованно, без щита я долго не продержусь… оружие надо парировать оружием! Отпускаю меч, разматываю свои кнуты-пальцы, коротким махом накидываю на тесак — целился в рукоять, но один всё же попал на лезвие, больно, хоть и не настолько, как тогда с нагинатой — и дёргаю мимо себя и за себя…       «Не твой сегодня день» — мелькнула короткая мысль, когда стремительно гаснущий, но всё равно никак не успевающий погаснуть вовремя демонический клинок входит в грудь того самого легкача, что пытался подловить меня клевцом. Дружественный огонь, приятно познакомиться.       Быстро оцениваю расклад. Отброшенный середняк отошёл ещё дальше в сторону и вмешиваться больше не собирается, вроде бы. Второй середняк стоит примерно там же, где стоял с самого начала, лишь сдвинулся на пару шагов, пропуская нас, когда под моими ударами оппонент отступил практически в центр своей группы. Дважды раненный легкач, похоже, отпрыгался. Второй легкач стоит возле другого тяжа, нервно стиснув пояс. Тот тяж тоже отошёл, пропуская нас, и смотрит очень внимательно… что любопытно — почти без негатива.       Складываю пальцы обратно, вновь подхватываю трофейный меч и старательно веду удар по щиту так, чтобы остриё провело максимально длинную линию. Есть контакт! Уже практически у самой кромки плёнка поддаётся и из щита летят искры.       Оппонент со мной, кажется, не согласен. Его дисковый топор, уже знакомо раскрутившись лишь перед самым ударом, врезается в мой щит — и словно по маслу соскальзывает мимо меня. Выпад! Всем весом втыкаю лёгкий меч в самую середину буквально недавно оставленной борозды — и плёнка не выдерживает.       Воткнуть меч удаётся совсем неглубоко, едва на десять сантиметров, но я пускаю в него очередную порцию ненависти, яростно проворачиваю и делаю шаг за спину противнику, расширяя, даже, скорее, раскурочивая пробоину.       Вновь размен ударами — моя барабанная дробь против нескольких махов тяжёлого топора, вновь отвожу удар щитом, но враг тоже не дурак и умеет учиться — топор цепляет мою ногу. Плёнка-плащ осталась где-то за спиной, а одной напитки против топора маловато. Выручают только наложенные заплатки и мой чудовищный резерв — отделываюсь царапиной, которая сразу же начинает затягиваться… очень постепенно, к сожалению.       Уже всем понятно, что бой наш грозит затянуться, и я однозначно в нём веду… как минимум — по очкам. Самое время сделать какую-нибудь гадость… У меня кроме суперприёма ничего и нет, вот его и врубаю, налегая на упрочнение Доспеха и пытаясь отбросить противника в сторону второго тяжа.       Вновь тесак, и вновь разгорающееся багровое свечение. Второй раз фокус с кнутами не выйдет, даже и пытаться нет смысла, принимать демоническую атаку на щит по-прежнему страшно…       Гнусный читер! Вливаю всю ненависть в меч — и принимаю удар клинок в клинок, спуская его к самой гарде. Да, он немного сильнее, но я, мативо, тоже не погулять вышел! Враг продолжает давить, медленно сдвигая меня назад — вторая рука у него покалечена, и он вынужден действовать только одной, а вот я не стесняюсь держать меч обеими. Секунда, две, три… Думаешь, ты сильный? Не-е-е-ет, это я сильный! У меня резерва на троих таких хватит! Четыре. Багровое лезвие начинает угасать. Пять. Шесть. Лезвие ещё светится, но больше от бессильной злобы, чем от демонической напитки. Семь.       Резко сбрасываю вражеский тесак на щит, а сам с подшагом в клинч выворачиваю рукоять и длинно режу врагу шею.       Больно! Мой щит держится, но прикосновение демонического оружия вызывает нехилую такую боль, гораздо сильнее, чем хватать кнутами-пальцами… а вот вражья защитная плёнка сдаётся не дотянув и до четверти лезвия — и я в злой радости добавляю в клинок ещё ненависти и ярости.       Враг отшатывается, я проваливаюсь вперёд вслед за мечом, противник пытается догнать падающего меня уже почти совсем погасшим тесаком — и получает пинок в держащую тесак руку.       Тесак, разумеется, вернётся, и довольно быстро… делаю что-то среднее между колесом и перекатом и на подъёме бью не глядя мечом по правой руке врага. Помнится, на левой руке пальцы были довольно хлипкие…       На правой тоже: обернувшись вновь к противнику, вижу валяющуюся на земле половинку большого пальца.       — Тухло как-то, — неодобрительно качаю головой. — Такое на стенку точно не повесишь…       Следующие две минуты уже враг с отчаянной силой и бешеной скоростью лупил клевцом по моему щиту, даже не пытаясь сменить направление удара, но я всё равно очень-очень внимательно следил за каждым замахом, изредка — исключительно разнообразия ради — отводя его удары мечом. Ну, когда успевал: разогнался он и вправду зверски.       А через две минуты он просто упал, где стоял, и, судя по тому, каким глухим звуком отозвался Доспех на пробный пинок — сгорел окончательно. Я ещё демонстративно потыкал лежащий Доспех ногой, покачал головой и вообще потянул как мог время, ибо каждая секунда — это крохотная, но капелюшечка энергии в мой, оказывается, нехило так потраченный резерв. И на йоту — но восстановленные повреждения. А их опять было порядком. И чего я ночью к мастеру Салиму не зашёл на нормальный ремонт? Ах да, срочная медитация…       Я повернулся лицом к подсократившейся группе противников, опять сошедшейся поплотнее и оказавшейся между мной и ребятами, и напоказ вздохнул, закинув меч на плечо.       — Ну-с, соседушки, какие будут предложения? — драться не хотелось даже ещё больше, чем в самом начале. Тогда я хотя бы почти совсем целый был и при нескольких резервах, а сейчас — изрядно помятый и энергии осталось едва четверть от того. Нет, если мне дадут хотя бы пару часов — я смогу повторить… наверное… ну через три часа точно смогу. А вот прям счас — лучше бы как-нибудь без драки. Только хрен я кому об этом скажу!       — Мы уходим, — заговорил, неожиданно, не второй тяж, как было бы логично на мой взгляд, а тот самый середняк, которого я приложил крылом. Остальные посмотрели на него крайне неодобрительно и долго сверлили взглядами, но тот нисколько не дрогнул — и группа, развернувшись, неспешно двинулась мимо меня на север. Отойдя метров на двадцать, середняк обернулся: — Это ещё не конец!       — Буду ждать, — я пожал плечами, и продолжил, не повышая голоса: — Только звездюлей насолю, угостить по-соседски.       Но середняк уже снова шагал за своими, и сделал вид, что не услышал.              Дождавшись, когда группа врагов скроется за поворотом и потом ещё немного — чтобы даже напитав глаза энергией не видно было никаких отсветов, я медленно, упираясь руками в колени и даже, кажется, покряхтывая, уселся на поверженный Доспех.       — Что это, мативо, было? — спросил я в пространство. — Что это за едучий звездец, язви его в селезёнку противоестественным образом об пень через колоду до седьмого колена и родителей его тоже туда же?       — Оскорбление, вызов на дуэль, ещё оскорбление и победа, — голос был незнакомый, очень хриплый и несомненно женский. — Много оскорблений.       Не знаю, как ребята, а я практически подпрыгнул… и только тут сообразил, что говорит легкач — тот самый, с почти перебитым позвоночником и с пробитой демоническим оружием грудью. «Оно живое», блин, доктор Франкенштейн просил передавать привет!       Очень медленно, действуя одной лишь левой рукой, вражеский легкач перевернулся на спину.       — Добей меня! — голос у неё был преисполнен отчаяния.       Я посмотрел на ребят, медленно отходящих от нервного напряжения. Сами они в драке не участвовали, ну, кроме одного удара как раз по вот этому самому москиту, но были готовы вступить в любой момент, даже прекрасно осознавая наши примерно нулевые шансы! Всё же есть некоторая притягательность в этом «веке рыцарства, благородства и чести». Неприятностей, конечно, тоже хватает: не обнаружься у Лю пилотский талант — и ему пришлось бы до конца жизни работать в поле и кланяться едва ли не каждому встречному… а с третьей стороны, по его воспоминаниям, жизнь в деревне не такая уж и плохая — очень простая, очень однообразная, но даже в самые плохие года не сказать чтобы прям совсем голодная и нищая. И довольно безопасная: разбойникам крестьяне неинтересны, взять нечего, кроме еды да баб, всяким дворянам и владетелям — неинтересны тем более, пока платят подати своевременно. Эдакий средневековый дауншифтинг, однако!       На этом фоне даже драки с демонами за счастье, чес-слово!       — А ты кто? — вопрос Макса был крайне справедливым. Мне вот тоже крайне интересно выяснить, что здесь происходит — со мной вообще и вокруг заставы в частности. Ну или наоборот, сильно зависит от точки зрения. И выяснение персоналий — вполне неплохое начало.       — Я? — она искренне удивилась. — Я — ***** могучего Капитона Антона из рода Капитонов.       Не заржать с имени «могучего» мне удалось только потому, что использованное ею крайне архаичное слово было странным и донельзя интересным. Звучало оно примерно как «любовница», а вот по смыслу было чем-то средним между «рабыня» и «игрушка». Отдельно вымораживало, что слово было среднего рода и его можно было спокойно использовать в отношении кого угодно, дескать, это абсолютно несущественные подробности.       А ещё оно несколько перекликалось с современными терминами «лейтенант» и «ассистент»… Я не настоящий лингвист, я книжку в библиотеке взял, но мне упорно кажется, что оба возникли из попыток слегка облагородить вот это вот, убрав сексуальный подтекст и малость подретушировав уровень подчинения. М-да.       — «Могучий Антон» — это оно? — я небрежно постучал пяткой по Доспеху, на котором сидел. — Которое тебя демонским оружием проткнуло?       Я намеренно использовал средний род, хоть это и было непросто, чтобы лишний раз выразить своё презрение или превосходство в отношении поверженного противника.       Реакция на мои слова оказалась странной: она судорожно дёрнула не слушающейся правой рукой, потом медленно подтянула левую и ощупала натуральный пролом в груди справа. В отличие от раны, полученной мною в школе, эта не дымилась и не разрасталась — возможно, из-за того, что нанёсший её демон уже убит, возможно, из-за того, что жертва и сама была отчасти демоном, возможно и по какой-то иной причине. Но она точно была гораздо больше, чем должен был бы оставить тесак.       — Он… он меня предал! — голос, и без того отнюдь не радостный, теперь ещё и дрожал от горя. — А ты… ты его убил? — отчаяние и горе сменились удивлением. Похоже, изрядную часть боя моя собеседница умудрилась пропустить.       — Ну не то чтобы прям убил, если честно. Он сгорел. Сам сжёг всю свою энергию. Но это было в бою со мной, да. Он пытался убить меня, я пытался убить его, я жив, а он — мёртв. Убил — всё же нет. Победил — однозначно да.       — Получается, ты отомстил за меня? И победил моего хозяина? Прими моё служение! — её голос по-прежнему звучал удивлённо, а уж как были удивлены мы все — ни в сказке сказать, ни пером описать, Астра, вон, чуть на ровном месте не споткнулся, хотя вообще никуда не шёл, а Макс чуть не поперхнулся, хотя не то что ничего не ел в этот момент — у Доспехов даже рта нет!       Она дёрнулась всем Доспехом, ну, кроме ног — похоже, удар Астры что-то реально серьёзно повредил… а «могучий Капитон» потом доломал, скорее всего.       — Я… Я не могу выйти из Доспеха! — после ещё нескольких, всё более отчаянных судорожных рывков призналась она.       — А, это бывает! Я тоже! — небрежно отмахнулся я, стремительно перебирая доступные мне варианты смотреть. Я же помню, я точно помню, что было что-то такое сразу как я первый трофей взял…       Вот оно!       Под новым взглядом окружающий мир выглядел странно — деревья и кусты казались окутанными бледно-зелёным пламенем, такое же пламя, только чуть более тёплого оттенка, стелилось по траве. Доспехи Астры и Макса были окутаны тускло-жёлтым и бледно-оранжевым, но в центре у обоих сияла и пульсировала гораздо более яркая белая точка. Мой собственный Доспех — ну, как минимум, рука, на которую я смотрел — переливалась сполохами разного цвета, в основном холодных красно-сине-фиолетовых оттенков. Доспех Антона был мёртв, совсем, мертвее песка, на котором лежал. А вот лёгкий Доспех неизвестной девицы, собравшейся ко мне в служанки и любовницы, яркой белой точки был лишён и тоже переливался — холодными пастельными тонами от зелёного до синего.       Души. Души и духи — вот, что я сейчас рассматривал.       Не знаю, поглотила ли эта девица душу этого Антона, или он сам ею пожертвовал, или она просто сгорела, а ей хватило поглощённого духа Доспеха и полученной демонической энергии (плюс собственный резерв, который у неё сейчас явно плескался на донышке), но вывод напрашивался ровно один: она тоже, как и я, застряла в Доспехе… Гм! Идея! Дурацкая, разумеется, прям как я люблю!       — Как тебя зовут? — потребовал я от неё.       — Нежный Гладиолус, — да что ж у них за имена-то такие? Хотя, если тут у нас закос под древний Китай с мудрецами и культиваторами (а как ещё всю эту местную чугунотерапию можно обозвать?) — то вполне уместно. Это вот всякие Фреды и Греги, скорее, выбиваются из ряда. И Антоны, да.       — Я, Доспех-воин Грифон Ляуи, воин, первый своего рода, — не, ну а чо? Вот как выйду из Доспеха, как настрогаю детей! Я слегка сдвинулся на уничтоженном Доспехе и дотронулся до её правого плеча кончиком своего длинного двуручника. Плашмя, разумеется, — принимаю твоё служение, Доспех-воин Нежный Гладиолус. Служи верно!       — Кля… клянусь! — ей пришлось прокашляться, чтобы выговорить одно-единственное слово. Похоже, это был вполне себе обязывающий контракт, во всяком случае, мой резерв ощутимо просел, да и её тоже практически опустошился, заставив её болезненно дёрнуться. — До…       — Мой первый приказ: забери себе трофеем оружие предателя, что тебя ранило! — перебил я её, не дослушав. Смысл в этом вот соглашении о служении, чтобы тут же подчинённого убить? Нет, я вполне уверен, что какие-то плюшки с этого поимею… солидный бонус к шансу таки превратиться в демона вопреки собственным намерениям, например.       Убрав меч и пользуясь длиной своих кнутов-пальцев, я захлестнул её… как получилось — в основном, за ногу — и, не вставая, подтащил ближе, заодно немного сдвинувшись, чтобы не перекрывать доступ к арсенальному поясу.       То, что она знала, чего я от неё хотел — меня не удивило… в отличие от её дальнейших действий: управляясь одной только левой рукой, она достала слегка изогнутый, заточенный только с внутренней стороны кинжал сантиметров сорок длиной, ловко вырезала гнездо с тем самым тесаком, приложила его к своему поясу, и как только оно заняло своё место — отрубилась.       — Это займёт её на какое-то время, — пояснил я ребятам, как и я, пребывающим в непреходящем охренении от случившегося, только сильнее. — Да, я тоже в полном ах… ах, каком сильном удивлении, но предлагаю сейчас вернуться на заставу и сдать это начальству. Пусть они думают, им по званию положено. Авось да смогут что-нибудь полезное узнать у этой… Гладиолуса.              Взвалив на плечи своё приобретение, я двинулся обратно к заставе. Ребята в некотором отдалении последовали за мной. Ощущения у меня были престранные: с одной стороны — ещё одна победа против сильного противника, когда шансы были точно не в мою пользу. С другой же — странная девица, как и я, застрявшая в Доспехе, и которая теперь вроде как перешла под мою руку и я за неё в ответе. И которая вроде как может ответить на массу интересных вопросов, когда очнётся — с упущенным мною из вида незначительным нюансом, что сразу после застревания в Доспехе я ещё и в медитации застрял на неделю с хвостиком, каковой недели сейчас нет вот совсем, и даже хвостика.       В любой неприятной ситуации всегда возникают два вопроса: «кто виноват?» и «что делать?», и люди, соответственно, делятся на две категории — кто на какой вопрос ответ ищет. Я всегда предпочитал не искать виноватых, а исправлять косяки, невзирая на их авторство. Не то чтобы сам как-то уж особенно много косячил, просто косяк в любом случае исправлять придётся, и очень часто получалось, что чем раньше начнёшь — тем меньше получишь проблем… как говорили друзья-компьютерщики — быстро поднятая винда не считается упавшей.       Вот и сейчас, шагая с лёгким Доспехом на плечах, я перебирал доступные мне варианты… и неизменно возвращался к одному и тому же: медитация.       Я так и не закончил с перевариванием кнута, который стал моими пальцами. Я так и не понял, что это была за хрень непосредственно перед этим превращением. Я не закончил разбираться с имплантированными заплатками, а там было много интересного. Я даже не уверен, что я с первым трофеем закончил разбираться! А тут ещё и эта вот… «игрушка», понимаешь… с явно магической клятвой.       И потом ещё надо её будет по медитациям погонять и расспросить с пристрастием.       — Ребят, вы там уснули, что ли? — я обернулся к отстающим подчинённым, поправив ношу.       Выглядели они хреново: тёплое свечение Доспехов ушло в холодные оттенки и стало каким-то грязным, яркие белые точки потускнели и стали размываться в кляксы цвета плесени. Ну это даже не закат, чтобы на него материться, а какой-то просто полный конец обеда!       — До заставы! Бегом! Марш! — использовал я свой самый командный голос и сам побежал следом за перешедшими на вялую трусцу бойцами, старательно их понукая.              Через десять минут, миновав предупредительно распахнутые ворота заставы, я с третьего раза добился от подчинённых выхода из Доспехов и сдал их подошедшему медику.       — Подозреваю отравление демонической энергией, — сообщил я ему. — Вроде бы, новых травм у них не было… и в прошлый выход серьёзных не было…       Я вспомнил про трофеи и как они подействовали на меня, особенно первый.       — Возможно, ещё и перегруз энергетики…       Я посмотрел на стоящие Доспехи, к которым как раз примерялись грузчики из Кузни.       — Уважаемые, — обратился я к ним. — Прошу с этими Доспехами соблюдать максимальную осторожность, они могут быть изрядно загажены демонической энергией.       Посмотревшие на меня вначале весьма неодобрительно, грузчики резко посерьёзнели, когда поняли, что речь идёт о бережном обращении не с Доспехами, а с ними самими.       — Мы побили несколько демонов, ребята могли… вляпаться, — пояснил я.       Когда и откуда грузчики достали толстенные рукавицы — я не заметил. Такое впечатление, что с самого начала в них работали… даже спали в них же.       — А этого куда? — старший грузчик ткнул мне за спину, и я с удивлением обернулся, лишь потом сообразив, что речь про Гладиолус.       — А, это я счас капитану покажу, а там уж как он решит, — я отмахнулся свободной рукой, мол, ерунда, не о чем говорить… и пошёл к, собственно, капитану.              Противного деда я не увидел, зато увидел Чачу — впервые на моей памяти никуда не бегущего, а чинно пьющего чай на пару с капитаном.       — Вот! — я относительно аккуратно опустил лёгкий Доспех на пол веранды. — Не то пленный, не то перебежчик. Зовут Нежный Гладиолус…       — Да, хозяин? — не приходя в сознание отозвалась та.       — Это же женское имя? — встрял не скрывающий удивления помощник капитана.       — Ага, и она дала мне клятву служения, — кивнул я. — После того, как её прежний хозяин её предал, а я его убил, отомстив за неё. На самом деле во время драки я отвёл атаку врага демоническим оружием, а удар попал в неё, — я указал на пролом в груди. — Она была рабыней этого демона, а теперь, видимо, стала моей. А, и ещё она тоже в Доспехе застряла.       Вывалив на начальство все те подробности, которые я не хотел доверять связи, я уставился на капитана с чувством глубокого удовлетворения и выполненного долга.       — И что теперь? — спросил он, явно слишком замотанный, чтобы думать.       — Её можно допросить, — подсказал я.       — Северяне на допросах очень редко говорят, даже люди… психи упоротые, — добавил он практически про себя, но я расслышал.       — Гладиолус, какая задача стояла перед вашей группой?       — Пройти на вашу территорию. Найти мобильную группу в составе короткого звена. По возможности обратить, при невозможности — уничтожить, — ответ был дан без малейшей задержки, абсолютно ровным, лишённым любых эмоций голосом. А я чуть не подпрыгнул.       — Гладиолус, как планировалось обращать? — мне очень не понравилось состояние ребят после боя, в котором они даже не участвовали.       — Заразить спорами чёрного папоротника. У сильного Ге Додо из рода Ге было несколько наготове.       Чёрный папоротник упоминался в той самой книге, которую Пион мне подсунул в самом начале наших экспериментов по чтению. Растение интересное, имеет много полезных применений, но самое главное — его споры энерговосприимчивы, их можно как энергией напитать, так и заставить её отдать.       — Уважаемый Му Чача, — начал я вполне официально, заставив его скривиться. — Необходимо предупредить Кузню, что на тех двух Доспехах споры чёрного папоротника. Я уверен, что мастер Салим знает, что с ними делать. Также необходимо предупредить медика, как именно ребят отравили демонической энергией, полагаю, это поможет в лечении. Времени прошло немного… не слишком много… надеюсь. Полагаю, мне лучше направиться в Кузню. Гладиолус?       — Да, хозяин?       — Жди меня здесь. Отвечай на заданные вопросы. Если не знаешь ответ — так и говори.       — Да, хозяин.       Вслед за Чачей я вышел наружу и уже через пару минут добежал до Кузни.              — Здравствуйте, мастер Салим! — начал я прямо с порога, едва его завидев. — Два наших Доспеха, что вот только что доставили. Их обсыпали спорами чёрного папоротника, и скорее всего — до упора напитанными демонической энергией. Надеюсь, вы знаете, как привести их в порядок, и очень надеюсь, что ваши работники не пострадали!       Мастер выглядел усталым — а кто сейчас не выглядел, после нелёгких суток без сна? — но довольным.       — Да, Лё, я сразу это понял. И это просто потрясающий подарок, на самом деле! Споры не успели отдать и четверти запасённой энергии, а демоническая энергия просто чудо как хороша для закалки брони!       У меня в голове щёлкнуло.       — Уважаемый мастер Салим, а ведь у нас на заставе сейчас введено военное положение… — начал я вкрадчиво.       — Верно… — мастер насторожился. — Угроза нападения и прочие обстоятельства не оставили командованию иного выбора.       — А при военном положении для ускорения работ допускается, по взаимному согласию сторон, принимать трофеи по упрощённой схеме во взаимозачёт проведённого ремонта и обслуживания Доспехов…       — Ну разумеется, уважаемый воин Ляуи! — мастер мою идею понял с полуслова и если бы его улыбка стала шире ещё хоть чуть — она бы сошлась на затылке. — Всегда приятно видеть, что молодое поколение вовсе не столь бестолковое, как иной раз склонны брюзжать старики вроде меня!       — В таком случае, уважаемый мастер Салим, всецело полагаюсь на ваш обширный опыт! Порекомендованные вами улучшения показали себя весьма достойно, но прошу принять во внимание, что мы, скорее всего, вновь, и не единожды, столкнёмся с демонами, и было бы в высшей степени полезно иметь против них дополнительную защиту, если есть такая возможность…       Раскланявшись с просто-таки до неприличия довольным кузнецом, я отправился обратно к капитану.              Гладиолус по-прежнему лежала на веранде, где я её положил, так и не придя в сознание, и монотонным голосом отвечала на разнообразные вопросы. Увидев среди спрашивающих того самого деда я ничуть не удивился. Подозреваю, что он приходился нашему капитану кем-то очень старшим, причём, скорее всего, сразу и по родству, и по званию. Вопросы задавались самые разные, а вот ответы на них чаще всего получались очень одинаковые: «не знаю».       Если подытожить всё же собранные сведения, то в сухом остатке получалось, что «могучий» (это титул демона, как и «сильный») Антон её много трахал, немного тренировал (но довольно жёстко и продуктивно) и брал с собой на задания в качестве разведчика и «легкача вообще» (потому и тренировал). О мало-мальски глобальных целях его она не знала ничего (ну, кроме стать сильнее — они там все на этом повёрнуты, и детсадовское «мой папа сильнее твоего» у них озвучивается на полном совершенно серьёзе и даже уже очень-очень сильно после детского сада, равно и среди таких вот «подстилок» тоже принято меряться крутизной патрона), задачи перед выходами он ей ставил лично и конкретно на один выход, в общем, толку с неё было примерно ноль.       Если не считать того, что она — недообращённый полудемон (в смысле квартерон примерно, полагаю, меня самого тоже можно куда-то в эту же категорию определить) и действительно хороший пилот. Доспех её заточен под разведку: в первую очередь — сенсорика, во вторую — скрытность, всё остальное — по остаточному принципу. Отсюда и упор на одноручное оружие — мол, истинные бойцы предпочитают двуручное и в щитах не нуждаются. Как покойный Антон «не нуждался» в щите — я видел сам, хороший щит, крепкий, правда, не крепче моего, хоть и побольше.       Зато мы подтвердили часть слухов (про ту же одержимость силой, и что практически все, вставшие на путь обращения, предать не способны, скорее умрут, а то, что она попала в трофеи — ситуация совершенно обычная, просто новый хозяин оказался с не той стороны, ну и многократно упомянутое «отомстил» несколько выбивалось из ряда, но тоже не сказать чтобы сильно).              Я считал, что в этом мире хреновато? Да тут просто охренеть, как хреново!              На этом капитан прекратил расспросы, хотя дед, кажется, собирался что-то спросить ещё раз — не то по третьему, не то по четвёртому кругу, и передо мной встала неожиданная проблема: а что с ней делать дальше?       Примерно в этот момент прибежал посыльный от медиков, которые благодарили за своевременную помощь с точным диагнозом и обещали вернуть ребят в строй в рекордные сроки — вот буквально завтра к вечеру.       В дверях уходящий посыльный от медиков столкнулся с входящим посыльным из Кузни, который сообщил, что Доспехи в полном порядке и готовы к бою, и что с таким трудом добытые трофеи мастер Салим провёл как взаимозачёт на какую-то совершенно астрономическую сумму, на которую уже приготовил наиболее подходящие по его мнению заплатки.       Посмотрев на свою… ну пусть будет служанку, я, типа, добрый хозяин, да… даже добренький, вспоминая одну прелес-с-сть, я наконец сообразил задать вопрос, с которого следовало бы начать:       — Гладиолус, как скоро ты очнёшься?       — Не знаю, — ну да, логично, и сам же ей велел…       — Гладиолус, сколько примерно времени тебе нужно, чтобы полностью восстановиться?       — От десяти до пятнадцати часов, — на этот раз ответ последовал без промедления. Хорошо, но слишком долго.       — Гладиолус, сколько примерно времени тебе нужно на восстановление, чтобы нормально передвигаться?       — От четырёх до пяти часов, — ага, а вот это уже приемлемо!       — Гладиолус, трофей ассимилирован полностью? И если нет, то сколько примерно времени до завершения ассимиляции?       — Да, — мне понадобилось некоторое время, чтобы сообразить, что это не образчик женской логики, а корректный ответ на мой вопрос, просто не развёрнутый.       — Пойду отнесу… это… в Кузню, — со вздохом сообщил я капитану. — Может, что посоветуют или помогут починить…