Механокультиватор

      8.              Капитан был одинок и категорически недоволен. В смысле, рядом не было того самого вредного деда — похоже, несмотря на в целом одобрительное отношение к моим талантам, личным со мной общением он злоупотреблять не стремился, что уже я, со своей стороны, одобрял категорически. Ну не понравился мне старый хрен! Впрочем, полагаю, что недовольство капитана было вызвано отнюдь не одиночеством, и моё предположение тот немедленно подтвердил, этим самым недовольством щедро поделившись:       — Ты какого хрена в располаге, а не патрулируешь? — гневно рыкнул он, впрочем, честно придержав явно неслабые эмоции, лишь малая часть которых относилась ко мне.       — Бойцы в больничке, врачи обещают выпустить вечером. Ночью занимался ремонтом, с утра — оценкой навыков своей… вассала, — слово, неожиданно буквально прыгнувшее мне на язык, было примерно столь же древним, что и *****, только смысл его ограничивался исключительно иерархией, чопорно оставляя за скобками любые нюансы именно личного взаимодействия, в отличие от *****, которое на это самое личное взаимодействие толсто намекало, похабно ухмыляясь и подмигивая.       — И как… навыки? — мне показалось, что капитан собирался спросить о чём-то другом, но в последний момент передумал. Ну и термин «вассал» ему явно резанул слух, как «постыдная скромность» моих познаний — судейской коллегии на экзамене в школе.       — Наблюдение и вообще работа из засады — отлично. Активная разведка — не было возможности проверить как следует, как минимум — очень хорошо. Боевые навыки — хорошо, возможно — очень хорошо, мне, как владельцу, сложно оценить действенность скрыта против неподготовленного оппонента.       Капитан огорчённо вздохнул, и я был абсолютно уверен, что он подумал о спарринге. Сражаться самому ему явно гораздо ближе, чем командовать целой заставой.       — Хорошо… хорошо… — он задумчиво покивал своим мыслям. — Значит, сейчас пойдёшь в разведку… — он вновь погрузился в свои, явно неприятные мысли.       — Мне бы третьего кого… — нерешительно подал голос я, с одной стороны не желая перебивать начальство, а с другой стороны — нам и втроём приключений перепало «на вырост», что называется, а вдвоём и вовсе банально страшно выходить.       — Нет, — капитан ответил немедленно, и даже резко махнул рукой, подчёркивая отказ. — Именно вдвоём, осторожнее будешь. Я б тебя вообще одного послал, но ты ж её не оставишь… да и она сама не останется… Пойдёте на юг. Максимально скрытно, но быстро. До самой крепости. Это три дня ходу, вам надо добежать за один, посмотреть и доложить статус, дальше — по ситуации. Если встретите силы подкрепления раньше — доложить статус и опять-таки по ситуации. В обоих случаях в приоритете — возвращение. Расстояние большое, связь кодами. Возможно, связь ещё и глушат, так что если нет подтверждения доклада — однозначно возвращайтесь в зону нормального приёма.       Я как-то настолько офигел от задания и подразумеваемых им эпических проблем, что даже не задал ни одного вопроса. Ну, собственно, и правильно, в той ситуации их было всего два варианта: дурацкие и те, на которые мне всё равно ответ знать не положено. Хотя бы на позоре сэкономил. А непосредственно в тот момент я лишь взял под козырёк:       — Разрешите выполнять? — капитан посмотрел на меня, с некоторым усилием вспомнил, что в Доспех мне влезать не надо, я и есть он, припасы мне тоже никакие не нужны, и Гладиолус у меня такая же. То есть — да, действительно, можно вот прямо отсюда и идти, никуда не сворачивая.       — Выполняйте! — кивнул он, немедленно забывая про наше существование и вновь погружаясь в какие-то свои проблемы.              * * *              — Слышала? Идём! — обратился я к Гладиолус.       Выйдя из южных ворот и бодро пробежав — пока что по дороге — с полкилометра, я обернулся к Гладиолус, только чтобы увидеть, что и она повернулась ко мне.       — Гладиолус…       — Хозяин…       Начали мы одновременно, но она немедленно и полностью остановилась, едва поняла, что я тоже начал говорить. Ну, как бы, чинопочитание… в смысле, примерно абсолютное подчинение. Эта наша связь оставляла ей крайне мало места для манёвра, а свободы не оставляла вовсе. Но её это, похоже, нисколько не смущало.       — Мне понадобится твоя помощь. Мои навыки скрытности оставляют желать лучшего… в смысле, если они вообще есть, в чём я сильно сомневаюсь.       — Да, хозяин, — согласно кивнула она.       — А ты что хотела сказать? — всё же, вот эта вот необходимость тянуть из неё всё чуть ли не клещами порой знатно напрягает.       — То же самое, хозяин, — это прозвучало очень осторожно.       — Хорошо… Насколько я понимаю, ты можешь даже бежать во весь опор, не теряя скрытности? — я не был уверен, но продемонстрированное на полигоне на такие мысли весьма наталкивало. Гладиолус в ответ лишь кивнула, а я было крепко задумался, но потом решил отложить безумные эксперименты до той поры, когда найду настоящего безумного учёного. Ну или хотя бы игоря. — Я так точно не смогу, по крайней мере, не прямо сейчас. Наверное, проще всего будет пустить тебя вперёд скрытно, а я тупо буду бежать как получится. Если кого встретишь — предупредишь, я или ход сбавлю, или в сторону уйду, или к драке подготовлюсь.       — Как предупредить?       — Ты связь нашу чувствуешь?       — Связь?       — Связь! — рявкнул я, рассердившись на демонстративную непонятливость, и, потянувшись через уже ставшую привычной, вроде третьей руки, дыру, мысленно ухватил её за горло… и практически тут же отпустил, когда она рывком поднялась на цыпочки и дёрнулась руками к шее. Не выйдет из меня настоящий дарт Вейдер, и к лучшему… хотя тот, помнится, тоже с малого начинал…       — Да, хозяин! Чувствую! — на этот раз она ответила… как-то живее, что ли? Словно до этого был бездушный робот-автоответчик, а сейчас — живой человек.       — Хорошо. А теперь попробуй через эту связь передать мне сигнал. Например, «лёгкий Доспех на одиннадцать часов дистанция триста».       — Но… Там нет никакого Доспеха… — она звучала исключительно растерянно. Это будет сложнее, чем я думал… хотя-а-а… Я повернулся назад, в сторону заставы. За разговором мы прошли ещё метров двести и до неё уже было почти километр.       — А Доспехи на заставе отсюда видишь? — спросил я.       — Вижу, — огорошила она меня ответом, и моё «не торопись, присмотрись получше» так и осталось невысказанным, а она продолжила, правда, уже не так уверенно. — На воротах два Доспеха… или три…       — Хорошо! Молодец! — похвалил я её. — А теперь сообщи мне то же самое через связь.       Прошло с полминуты и я уже хотел её, что называется, палочкой потыкать — спросить о прогрессе, поругать или похвалить или ещё что, но в этот момент у меня в ухе негромко пикнуло и в стороне заставы на миг вспыхнуло красное пятнышко. Ещё один писк — и ещё одно пятнышко. И ещё.       — Отлично! Молодец! — на радостях я подхватил её на руки и крутанул вокруг себя, потому что это было реально нереально круто! Удобно, точно, оперативно — в общем: — И-де-аль-но! — похвалил я её и толкнул через связь капельку энергии, исключительно как знак моего полного одобрения и вообще благоволения.       — С-спасибо, хозяин! — а вот отозвалась она крайне устало.       — Стоп. Расскажи подробно, какие минусы у этого метода. У тебя голос усталый, — у неё и уровень энергии заметно просел.       — Долго искала, как показать. Очень тяжело показывать, уходит много энергии, — сейчас она уже не казалось столь уставшей, как пару секунд назад, хотя и отдохнувшей тоже не выглядела.       Я задумался. Осторожно потянулся через связь — и увидел чужую, но покорную волю, пьяной змеёй обмотавшуюся вокруг моей цепи… картинка мигнула и сменилась. Перед моим лицом плавали очки дополненной реальности, как в «Миссия невыполнима», а от них шёл провод вдоль цепи и дальше в пространство Гладиолус и втыкался в её затылок эдаким киберпанковским штекером. Сам провод был изломан, замотан изолентой примерно наполовину, и в нескольких местах был надставлен кусками явно другого кабеля, и на стыках изоленты было особенно много.       — Так, это никуда не годится! — вслух произнёс я. — Я сейчас буду исправлять, чтобы стало лучше. Следи внимательно, запоминай и учись. Но если тебе хотя бы покажется, будто что-то получается не так, или что результат будет работать не так, как надо — сразу говори. Мы с тобой разные, может быть… рассогласование.       — Прошлый хозяин… просто брал мои глаза для разведки… — произнесла она неуверенно. — Это было немного больно… ничего особенного…       Стоило мне лишь на миг задуматься — и я немедленно понял, о чём она говорила. Да, ей будет больно из-за разницы наших энергий, впрочем, полагаю, гораздо меньше, чем раньше с тем демоном, ибо мы уже порядком синхронизировались, я специально приложил к этому силы, как теперь вижу. Но этот способ мне не нравится не только насилием и болью… Ага, понял!       — Я не хочу тратить свои силы на ерунду. Ты сама прекрасно способна оценить, что важно, а что нет, поэтому я намерен дать тебе способ самой докладывать мне о важном. Удобный и рабочий способ. Не болезненный, не требующий лишней энергии. Чтобы ты тоже не тратила силы зря. Я найду им более полезное применение.       Эта аргументация для неё, ожидаемо, оказалась крайне убедительной.       — Да, хозяин! Я буду внимательно следить и сразу скажу! — она решительно закивала, словно пай-девочка… безумненькая такая пай-девочка… Эпическая сила, зачем же я с ней связался? Ах, да, клятва…       Уже было метафорически замахнувшись на решительное приведение в порядок злополучного «кабеля», я вдруг остановился и подумал — как та обезьяна из анекдота, что таки догадалась использовать палку. ЧТО я хочу сделать? Я хочу сделать нормальный канал связи между нами. КАКИМ должен быть нормальный канал связи? Во-первых, двунаправленным, во-вторых, надёжным, в-третьих, безопасным. Учитывая текущие обстоятельства, третий пункт вытаскиваем даже не на первое — на нулевое место!       То есть, канал должен передавать ТОЛЬКО информацию, причём только разрешённую мной информацию. Картинку, звук и образы, сиречь комментарии. И чтобы просто поговорить было можно. И ничего сверх того. И обязательно возможность отключить с моей стороны как приём, так и передачу… только приём лучше не совсем отключить, а как бы в маленькое окошко свернуть и звук убавить.       Надёжность обеспечивается самой нашей связью… и, насколько я понимаю, этого вполне достаточно. Надо просто за ней следить, чтобы внезапно не порвалась в самый неподходящий момент.       Ну а с двунаправленностью вообще всё просто.       А вот теперь — правим!       Первым делом я потянулся аккуратно размотать изоленту… и практически тотчас же остановился. Да, МНЕ изолента знакома, как и кабели, и очки дополненной реальности и много что ещё. А как это сделала Гладиолус? Ну ведь наверняка же не так! Значит, и я могу это сделать не так.       Я аккуратно, чтобы не сломать и не обжечь, окружил чужую нить своей волей, и затем просто изъявил желание. В смысле — вот хочу ТАК, и чтобы хорошо работало! Хорошо для обеих сторон, это важно.       Медленно-медленно чужая нить стала сливаться с моей цепью и растворяться в ней. Я открыл один глаз в реале и глянул на Гладиолус. Она сидела по-турецки — и когда только усесться успела? — с закрытыми глазами, и никаких признаков дискомфорта не демонстрировала… и останавливать меня тоже не собиралась, вроде бы. Тем временем процесс слияния подошёл к концу, и мои воображаемые очки с воображаемым щелчком включились. Я скользнул вдоль цепи — теперь она не просто заканчивалась ошейником, из последнего звена выходил свитый в аккуратную упругую спираль с приличным запасом длины солидно выглядящий провод в симпатичной металлической оплётке, воткнутый в знакомый разъём на затылке. Выглядело это уже не как первая поделка криворукого любителя, а как серьёзное изделие корпоративного класса… или даже армейского.       — Как-то так, — сообщил я по этой новой связи, и негромко хмыкнул, когда Гладиолус едва не подпрыгнула.       — Я… слышу тебя, хозяин! — немного неуверенно ответила она.       Я «включил» картинку со своей стороны и подключился к её. Гладиолус застыла совершенно неподвижно, явно глядя куда-то мимо этой реальности.       — Я… Я слышала легенды, что раньше, давно, были великие демоны, которые могли сопрягать умы… но никогда не думала, что встречу такого… — на этот раз она говорила вслух и голос её дрожал.       — Я — не один из них, — немедленно открестился я от ненужной славы, тоже перейдя на обычный голос. — Я просто много знаю… очень много очень странного. Только тс-с-с! Не надо об этом никому рассказывать.       — Да, хозяин! — она вновь закивала, а мне почему-то вспомнилась оставившая заметный след в игропроме моего прежнего мира «Алиса Американа МакГи» и её продолжение, то самое, которое «Безумие возвращается»… правда, в нашем случае оно ещё даже не уходило…       Ладно, у меня есть план, и я ему следую! А сейчас — продолжаем очередной квест!       — Побежали. Если заметишь что-то важное или интересное — сообщи! — я посмотрел на не совсем полный резерв вассала, на её пустую авоську, больше, правда, являющуюся маскхалатом, нежели накопителем, мысленно пожал плечами и перелил ей примерно десятую часть своего резерва, чтобы точно хватило на всякие непредвиденности.       — Хозяин… — робко спросила она. — А мы очень спешим? Может быть, десять минут погоду не сделают?       Сначала я не понял. Потом понял и задумался.       — Не сейчас. Давай сначала хотя бы четверть пути пройдём… а ещё лучше — темноты дождёмся.       Подумав ещё секунду, я влил ещё немного энергии, прицельно в оболочку, которая на миг проявилась в воздухе, стеклянисто блеснув, а затем и вся Гладиолус стала будто стеклянной и самую малость прозрачной.              * * *              Скрытность и наблюдательность Гладиолус совместно с улучшенной связью привели к простому и очевидному решению: мы побежали прямо по дороге, держа дистанцию примерно пятьсот-шестьсот метров: достаточно далеко, чтобы никто меня не обнаружил раньше времени, и достаточно близко, чтобы она имела шансы продержаться до моего подхода. В любом случае, я велел ей при обнаружении бежать ко мне «под крыло».       Темп мы сразу взяли хороший — два с половиной метра роста даже на тяжёлом Доспехе позволяют «лёгкой трусцой» развить вполне приличную скорость, усталость не чувствуется, а расход энергии с запасом перекрывается восстановлением даже у обычных пилотов. Три дня пути — это должно быть что-то около четырёх-пяти сотен километров, или около того. Всё же местная магия очень своеобразно повлияла и на условно-бытовой прогресс: здоровенные паровые локомотивы на железных дорогах, немного поменьше паровые же автопоезда на дорогах, даже с мягкими шинами. При этом личный транспорт — по-прежнему или лошади (и всякие телеги-кареты), или Доспехи, у кого они есть, но с кучей оговорок (дольше пары суток за раз в Доспехе сидеть не принято, ибо умственная усталость накапливается, что с ней ни делай, рюкзака для пожиток не предусмотрено, ибо техника военная, так что в «точке Б» должны уже ждать с вещами и припасами). Ещё существовали некие гражданские мехи (не имеющие ни оружия, ни хоть какой-то брони, а потому гордого звания Доспехов лишённые), используемые для погрузочно-разгрузочных работ или вместо маневровых локомотивов в больших депо, но сам я их не видел, а что слышал — то звучало крайне пренебрежительно… примерно как бульдозер или подъёмный кран против спорткара или даже бронетранспортёра. Штука, конечно, большая, мощная и нужная, но сугубо второго сорта, как ни крути. Управляли такими Доспехами самые слабые пилоты, которым даже какой-нибудь жалкий пятый-шестой класс активировать не удавалось.       Словом, дороги в Империи были хорошие, хотя на окраинах и преимущественно грунтовые. И вот по одной из этих дорог, идущей параллельно ветке железной дороги, по которой на заставу регулярно подвозили припасы, мы сейчас и пылили в сторону опорной крепости, заведующей обороной нашего участка границы и ещё трёх соседних.       Несколько раз Гладиолус засекала в стороне группы и одиночных северян, и на одного такого мне даже очень хотелось напасть, но командир строго требовал отчёта по подкреплениям или крепости, и одинокого врага пришлось обойти по широкой дуге, сбавив аллюр, чтобы не выдать себя дрожью земли — всё же почти тонна веса, как-никак, а в прошлой жизни люди оглядывались даже на мой «всего лишь центнер» в галопе, хотя бегал я абсолютно бесшумно.       Карту южной части нашего участка я помнил довольно приблизительно — на патруль в ту сторону меня не посылали ни разу, так что только самые основные ориентиры зазубрил, и всё. И как раз к одному такому мы сейчас и подбегали… точнее, должны были уже увидеть некоторое время назад, но увидели только сейчас, ибо «Клык дракона» — удивительно правильной конической формы скала тридцати метров высотой и столько же в обхвате — был сломан ровно пополам.       Лес вокруг тоже заметно пострадал, но на место большой драки это не было похоже, скорее, будто кто-то один долго ходил вокруг скалы, примериваясь, а потом долго и методично по ней стучал, отбивая валяющиеся вокруг здоровенные куски камня со свежими сколами, пока верхушка не упала… примерно в эту сторону, да. И кто-то её утащил, судя по глубоким колеям — как раз на том самом паровом грузовом автопоезде вывез на дорогу и повёз на юг, ибо следов съезда чего-то такого тяжёлого нам не попадалось, как и самого автопоезда.       — Гладиолус, посмотри осторожно по сторонам. Я хочу знать, что тут произошло, хотя бы приблизительно.       Через минуту, когда я тоже добежал до скалы и увидел сцену собственными глазами, она сразу стала рассказывать, чуть ли не обнюхивая землю, что на четырёх лапах делать было вполне удобно:       — Вчера, в первой половине дня, с юга подошли два автопоезда, два больших строительных меха и много Доспехов: четыре лёгких, тринадцать или четырнадцать средних и девять тяжёлых. Строительные мехи разбили верхушку скалы, самые крупные куски сложили на автопоезда и они уехали. Тяжёлые Доспехи ушли с автопоездами, средние — сильно позже, с мехами, не знаю, что они тут делали, выглядит так, будто просто кругами ходили. Где лёгкие — не пойму, всё слишком затоптано.       Я внимательно посмотрел на следы. Читать я их как не умел, так и не научился, но одна мысль у меня возникла. Я извлёк тяжёлый двуручный меч и осторожно копнул плотно утоптанную землю. Раз, два, три. На четвёртый раз под клинком что-то звякнуло, и из земли с безумным хохотом выпрыгнул заляпанный грязью лёгкий Доспех. Вслед за первым с таким же хохотом поднялись ещё два.       — Скрыт! — скомандовал я Гладиолусу, но она уже и сама сообразила.       Откопанный легкач попытался рубануть меня нагинатой, но двигался он неуклюже и медленно, словно пьяный… или обдолбанный. С лёгкостью приняв удар на щит, разматываю пальцы, захлёстываю ими психа за шею и кидаю с разворотом во второго, пытающегося «незаметно» подкрасться ко мне со спины — не прекращая при этом безумно хохотать, да.       Брошенный легкач сбивает того с ног и они оба падают, перепутавшись конечностями, и теперь медленно ворочаются в грязи, пытаясь расцепиться и встать, при этом «подкрадун» всё так же непрерывно ржёт, аж руки-ноги подгибаются, а другой, которого я бросил, просто меланхолично матерится, напрочь игнорируя свёрнутую чуть не под прямым углом от нормального положения голову, хотя нормальный пилот в такой ситуации бы уже вырубился или из Доспеха выпал. Что-то с ними очень не так, спасибо, кэп.       Тем временем Гладиолус в пару изящных шагов оказалась за спиной третьего легкача, всё ещё пытающегося вылезти из осыпающейся под его ногами ямы, и рубанула его по спине, как раз под пластиной брони, тем самым тесаком, что забрала с прежнего хозяина. Легкач упал плашмя и неожиданно шустро пополз, волоча за собой обездвиженные ноги. Правда, пополз он почему-то в сторону леса, а безумный смех сменился на горькие рыдания. Не менее безумные.       Памятуя о последствиях отравления моих подчинённых днём раньше, я посмотрел на души легкачей и увидел ровно то, что ожидал: тусклые холодные тона Доспехов, вместо белых точек — размытые уже практически во весь Доспех грязные сине-зелёные кляксы.       Ближе к скале я увидел ещё один источник света, едва пробивающийся сквозь землю. Не просто холодный — ледяной голубой оттенок. Пальцы будто по своей воле удлинились, воткнувшись в землю, сомкнулись на чём-то твёрдом и одновременно противно-липком, и я выдернул из земли четвёртого легкача. Клякса в его центре словно вывернулась наизнанку и стала сжиматься обратно, сохранив тошнотно-мерзкий цвет с редкими вкраплениями той самой ледяной голубизны, которую я и заметил, а ошмётки грязи, медленно клубящиеся по краям, отчётливо дрейфовали наружу.       Я показал картинку Гладиолусу.       — Их ещё можно спасти?       — От чего? — она искренне удивилась, сначала картинке, потом — сильнее — вопросу. — Они заканчивают превращаться в демонов… правда, в совсем-совсем слабых и очень тупых… кроме вон того, — она указала на «голубого», явно двигавшегося по пути демонизации быстрее остальных. — Тот будет поумнее… может быть, даже и не очень слабый, а примерно, как я…       — Ты всё ещё считаешь себя слабой? — ехидно хмыкнув, я посмотрел на неё, продолжая показывать картинку. Некогда холодные и пастельные тона стали теплее и насыщеннее, переливы цветов стали сильнее и быстрее. А ещё в сравнительно однородном колышущемся пламени в гораздо более медленном, даже каком-то угрожающем ритме вспыхивали тонкие-тонкие багровые нити, обрисовывая маленькие фрагменты сложного узора. Выглядело это завораживающе, даже чересчур, и я вновь сфокусировал взгляд на неподвижно лежащем четвёртом. За те полминуты, что я смотрел в другую сторону, зелёная клякса ужалась мало не на четверть, а грязные лохмотья как минимум наполовину осыпались с Доспеха уже знакомой невесомой пылью.       Ответ на мой вопрос оказался невербальным: я почувствовал, как она буквально задохнулась от удивления, радости и восхищения.       — Это… я? — наконец сформулировала она.       — Да. С этими что? Можно с ними что-нибудь сделать? — вернул я её к более насущному вопросу.       — Три низших… и потенциально младший… Он уже практически обернулся, через пару часов очнётся, сожрёт этих и точно станет младшим. Если удачно сожрёт — то даже довольно сильным для младшего… Но всё равно не таким сильным, как я! — последнее она сказала с нескрываемой гордостью, даже надменно.       Мгновение подумав, я вновь стиснул её шею.       — Не зарывайся!       — Да, хозяин! Я помню, что моя сила — это твой дар! — она низко поклонилась, не отрывая руку от шеи.       — Да. Но я о другом. В первую очередь тебе повезло. А ему — нет. Удача — дама капризная, не стоит её дары принимать как должное! — попенял я ей, и задумчиво добавил после небольшой паузы: — Но и слишком переоценивать их тоже ни к чему… Совершенно ни к чему!       Я вновь глянул на четвёртого. Уже практически вся грязь осыпалась, а клякса ужалась примерно до половины Доспеха, ну, может, самую чуточку больше. И мне это категорически не нравилось. С каждой секундой во мне росли ненависть и желание его уничтожить — как на экзамене в школе, только тогда демон был уже сформированный, и эмоции вспыхнули разом, а сейчас они разгорались медленно, по мере обращения неизвестного пилота. Гладиолус сказала, что он очнётся через пару часов? Мне кажется, это произойдёт гораздо раньше, и эти трое безумцев вряд ли смогут ему противопоставить хоть что-то, хоть по отдельности, хоть все вместе. Даже убежать не смогут. Можно, конечно, дождаться, пока он их съест, и потом жестоко отомстить… Итог тот же, только пользы меньше. А он ещё и сопротивляться будет.       Я прикинул силу тех троих и сравнил с этим.       — Хочешь его съесть? — предложение родилось будто само, но я точно знал, что нет, это я сам, совершенно сознательно предлагаю моей демонической рабыне сожрать душу ещё не полностью превратившегося в демона человека.       — Н-нет! Он с-слишком с-сильный для меня! — заикаясь отказалась Гладиолус. Не знаю уж, что её так напрягло.       — А тех троих?       — Двух! Трёх — вряд ли… — она явно не была уверена, не то в своих силах, не то в моём разрешении, не то ещё в чём.       — Тогда ешь, кого хочешь, — я пожал плечами. Спасти их уже было невозможно. Можно было просто их честно убить, но… Сила в этом мире имеет слишком большое значение, а у меня её мало. Пока, по крайней мере. Поединок с Капитоном это показал совершенно однозначно.       Жрать душу… Звучит, на самом деле, гораздо хуже, чем есть на самом деле. По факту, с демоном произойдёт ровно то же самое, что было на экзамене и недавно в бою: полное исчерпание всей энергии и, как следствие, смерть. С той только разницей, что на экзамене эта энергия была по большей части потеряна, лишь часть неконтролируемо впиталась в меня, привнеся как странные знания, так и не менее странные привычки, а сейчас она достанется мне, сделав меня сильнее. Почти как это было в бою с прежним хозяином Гладиолус — только тогда энергию поглотила она, и тоже довольно малую часть.       Я протянул к недодемону правую руку, вновь удлиняя пальцы.       — Мне нужны твои сила, энергия и знания. Но не ты сам! Ты мне не нужен! — пробормотал я себе под нос, протыкая неожиданно плотные слои его духовно-энергетической оболочки.       Он был без сознания, подозреваю, его даже ещё нельзя было считать полноценно живым, если говорить строго, и поначалу процесс шёл очень спокойно. Цвета его души медленно тускнели, оставляя редкие крохотные искорки — то, что было им, его личностью, то есть, именно тем, что мне было совершенно не нужно. Но лишившись примерно двух третей своей энергии, своей сути, своей жизни, то, чем он стал, почуяло беду и попыталось как-то спастись — сначала отбиться, чтобы вернуть утраченное, потом — просто убежать, чтобы хотя бы спасти оставшееся, но всё было тщетно: ни контроль, ни моторные навыки ещё не начали работать по-новому, и стальное тело лишь неестественно подёргивалось и поскрипывало. Через три минуты от полноценной оболочки осталась только пригоршня искр, беспомощно перемигивающихся и медленно угасающих.       — Покойся с миром! — я извлёк проверенный молот и ударил ровно в созвездие искр, заставив их на миг ярко вспыхнуть, прежде чем погаснуть навсегда.       Гладиолус тоже не теряла времени: тем самым кинжалом для трофеев она вскрыла нагрудник легкача и, упав на все четыре лапы, буквально выкусила его ядро из торса, немедленно раскрошив мощными челюстями. А я думал, что у её Доспеха рот тоже не открывается, как и у всех…       Ещё один легкач лежал рядом, уже так же выпотрошенный, а третий, по-прежнему рыдая в голос, полз по большому кругу. Одна рука у него оказалась сильно повреждённой и ползти прямо просто не получалось, а поправить курс мозгов не хватало.       — Точно не будешь третьего?       — Не-ет… Я-а… объе-ела-ась… — замедленно и как-то пьяно ответила она.       — Ну ладно…       Этого я поглотил гораздо быстрее, всего за полминуты, наверное, и тоже добил те немногие мутные искры, что от него остались.       — Ты хи-и-итры-ы-ый! — очень уважительно и самую малость обиженно протянула Гладиолус. — Ты их не целиком ешь, только самое вкусное!       — Но и не оставляю почти ничего. Запоминай и учись.       — Да, хозяин! — на этот раз её голос прозвучал почти трезво. — Я буду стараться!       — Молодец! Ну что, побе… — я остановился на полуслове… — А знаешь, что?       Я толкнул толику энергии и уже опробованное энергетическое щупальце через нашу связь. Она удивлённо вздрогнула, издав невнятный хрип — короткий, но явно одобрительный и довольный… а потом толкнула навстречу этому самому щупальцу капельку своей энергии… и это было приятно, чёрт побери!       Наш «энергетический пинг-понг» продолжался минут десять, и прекратился не потому, что мы достигли желанной развязки — просто в какой-то момент не стало сил продолжать… очень, очень-очень странное ощущение для Доспеха: не усталость, не исчерпание резерва и даже не «надоело» — что-то совершенно другое.       По итогу… А итоги-то офигеть, какие интересные! Мой резерв теперь примерно на четверть наполнен энергией Гладиолус, как и её примерно на половину — моей, и это не вызывает ни малейшего дискомфорта. А ещё и моя авоська, и её костюмчик добавили по новому слою — и тоже чужому, в смысле, партнёрскому. И энергии мы восстановили оба заметно побольше, чем даже если бы медитировали всё то же время… Правда, судя по моим ощущениям, повторить данный трюк я смогу не скоро… или даже очень нескоро.       — А вот теперь — точно побежали! — сообщил я через минуту, когда непривычные ощущения нормализовались.              * * *              Примерно через километр, буквально за третьим поворотом, мы обнаружили, зачем бы кому-то понадобилось ломать скалу-ориентир. И автопоезда нашли. И оба больших строительных меха. На дороге была натуральная баррикада: оба автопоезда были повалены набок поперёк дороги, крепкими днищами на юг и далеко заходя в лес, и сверху завалены камнями, которые на них же и привезли. Оба строительных меха были тут же, по бокам дороги, работая эдакими якорями для баррикады, в которую были вкопаны по грудь. Мехи были помяты настолько сильно, что не подлежали восстановлению вообще никак на мой непрофессиональный взгляд.       С северной стороны баррикады валялись несколько разбитых Доспехов, пара, вроде бы, тяжёлых, и штук пять или шесть средних… или даже семь, по разрозненным кускам разобраться было сложно. Поднявшись наверх, Гладиолус увидела Доспехи с той стороны. Судя по следам — те самые большие строительные мехи кидались в них каменными глыбами… с некоторым умеренным успехом. Во всяком случае, глыб валялось гораздо больше, чем наблюдалось характерных вмятин на Доспехах. Эти Доспехи были самых разных весов вперемешку, и было их гораздо больше, чем с другой стороны.       Только увидев Доспехи с юга от баррикады, я сообразил, что мне показалось странным: с другой стороны Доспехи имели множественные повреждения, от любого из которых нормальный пилот бы или умер, или выпал, а эти, похоже, продолжали активно действовать — как тот легкач, которого я кинул совсем недавно, не обративший внимание на свёрнутую шею.       И это наводило на мысли.       Очевидно, что группа с этой стороны стала жертвой отравления демонической энергией, скорее всего — как и мои бойцы, через споры чёрного папоротника. Глядя на скорость развития ситуации, можно предположить, что отравили их заметно раньше… типа, на неделю раньше? Ну даже если пять дней — всё равно охренеть! Получается, что нападение на заставу началось после нападения на крепость!.. ну или на конкретно этот отряд, если он не из крепости, а откуда-то ещё.       Я добежал до баррикады и посмотрел на разбитые Доспехи собственными глазами, уже привычно переключив зрение, чтобы видеть души. Большинство были выжжены даже не в ноль — в минус, чуть ли не хуже, чем тот Капитон. Некоторые были «просто» разбиты до полной небоеспособности, и от их пилотов остался лёгкий флёр… цвета грязи и плесени. Всё ещё не очень понятно, что именно случилось с теми легкачами возле скалы, почему их так тщательно закопали и бросили, а не взяли с собой в бой, но можно предположить, что они стали совсем уж неадекватны или впали в ступор, и их соратники решили, что те банально умерли, и похоронили их… прямо там, где упали, да. Вариант ничуть не безумнее, чем творящийся вокруг звездец.       Тогда получается, что некий весьма большой отряд (два автопоезда и два больших строительных меха — к ним должны были быть приданы не шесть звеньев, а вдвое больше, видимо, уже потеряли половину, пока добирались досюда) попал под заражение (скорее всего, был отравлен скрытно просочившейся небольшой группой северян) и слетел с нарезки примерно весь. Это точно не крепость, там и охрана надёжная (надеюсь), и народу сильно побольше, в разы. Возможно… даже очень вероятно — группа ремонтников, если северяне устроили диверсию на железной дороге, а те её чинили. И тогда даже отравить могли просто местность, хоть это и совсем не так эффективно, зато и обнаружить сложнее. Про нарушения работы железки я не слышал, но мне и по званию не положено, а вот смурной капитан — очень может быть, что потому и смурной. И дед тот зловредный вполне запросто мог планировать уехать с очередным составом, но не сложилось…       Доспехи с южной стороны от баррикады выглядели гораздо более привычно, но было их заметно больше, чем с севера. И ни с одной стороны не было никаких следов, что кто-то пытался забрать повреждённые Доспехи. То есть, какая бы сторона здесь ни победила, на трофеи отвлекаться не стали — или некогда, или некуда… или некому, как это было у нас, когда северяне поймали наших в засады.       Ладно, в таком раскладе внезапная атака на персонал заставы и последующее демонстративное игнорирование уже не выглядят настолько странными. Вывести из строя железку, отравить ремонтный отряд — он по определению не может быть маленьким и создать очень серьёзные проблемы не только для застав на нашем участке, но и для крепости, ибо заражённые могут пойти куда угодно и их надо искать и давить, что требует изрядного количества сил… и изрядного их распыления. Уничтожение заметной части персонала и Доспехов нашей заставы — скорее всего, «прощальный аккорд» уходившей группы (или групп прикрытия), судя по тому, что южнее заставы мы ни одного врага не встретили, а днём раньше к северу их было много… впрочем, это мои спекуляции. Факт: ремонтный отряд однозначно попал под заражение. Факт: заражённые с кем-то довольно мощно подрались — возможно, как раз с вызванным капитаном подкреплением. Факт: потери с обеих сторон довольно заметные. Факт: обещанное заставе подкрепление мы не получили, как и информации о нём.       Связь не работает… не то чтобы прям совсем не работает — сигнал с заставы слабый и настолько много помех, что даже коды путаются… То есть, это не глушилка, ибо тогда просто тишина была бы. Гм… Гм!       — Гладиолус, а ты умеешь пеленговать глушилки северян? И вообще источники помех связи?       — Не… не знаю, — сначала она явно хотела сказать «нет», но передумала. — Я никогда не пробовала… А ещё я раньше была гораздо слабее… — на этом месте она опасливо покосилась на меня, но я максимально благосклонно покивал, мол, да-да, продолжай, — но меня учили на разведчика, и Доспех всегда был разведывательный… Надо попробовать! — твёрдо закончила она.       — Молодец, правильный настрой! Вот, возьми амулет связи и передавай коды… — последовательность кодов была предельно короткой, я выкинул вообще все подробности, оставив только «помехи связи» и «обнаружены следы демонов». Вообще, конечно, передавать амулет в чужие руки запрещено, но, во-первых, не «строго-строго запрещено иначе расстрел», а во-вторых, без актуальной таблицы кодов, которую я банально зазубрил, это всего лишь обычный стандартный армейский амулет связи, уверен, что северяне и сами пользуются практически такими же.       — Е… есть ответ! — донельзя удивилась разведчица. — Помехи сильные, но разобрать можно… Браво… Хризантема… третий не то амарант, не то смарагд, и они повторили переданные коды и ещё раз браво-хризантема-неразборчиво…       — Это, конечно, очень хорошо, — я искренне обрадовался полученному ответу: на заставе меня слышат нормально, это я их не слышу, и они велят продолжать выполнять задание. — Но помехи-то ты обнаружила?       — Да, хозяин! — простой ответ на простой вопрос, да ещё и «правильный», в смысле, положительный, ей явно был понятнее и ближе всяких сложных материй, в которых и ошибиться проще, и даже не ошибившись всё равно под наказание попасть…       Ещё раз прислушавшись к амулету она уверенно махнула рукой на юго-восток. Аккурат в сторону железной дороги и, скорее всего, как раз в сторону устроенной северянами аварии — ибо какой смысл глушить в каком-то другом месте?       Первым моим порывом было двинуться на восток, до железной дороги, и потом уже вдоль неё до места диверсии, но вместо этого сначала забрал амулет связи и пристроил на положенное место. Вольная интерпретация запретов — это одно, а вот расзвездяйство — уже совсем-совсем другое!       А потом пошёл дальше на юг по дороге. Пошёл, а не побежал, и дистанцию до Гладиолус сократил до сотни метров. Мало, но нет смысла растягиваться. Если кто-то заметит одинокий тяжёлый Доспех — пусть лёгкий и под невидимостью станет для него сюрпризом!       Искомое нашлось заметно дальше, чем я рассчитывал, километров через десять — уходящая на восток просека, явно свежая… но, судя по тому, что выкорчеванные деревья несколько уступали в размерах окружающим — проложенная по следам старой… лет двадцать, наверное, плюс-минус лет пять поправки на местную специфику, которую я плохо знаю (воспоминания Лю относились, всё же, к более южному району Империи, к тому же, прибрежному). Именно по ней отряд ремонтников и вышел на дорогу…       — Гладиолус, можешь сказать, когда эту просеку сделали?       — В смысле, в самый первый раз? — очень опасливо уточнила она.       — Нет, я хочу понять: её ремонтники проложили когда шли чинить железную дорогу, или когда обратно возвращались.       — Неделю назад, или даже десять дней, — не скрывая облегчения немедленно ответила она. — По дороге туда деревья корчевали, часть на дорогу положили, а часть по бокам сложили, и шли аккуратно. А обратно шли быстро, дорогу даже не пытались беречь, всё разбили напрочь.       — Хорошо… Я вижу, что они не просто так здесь шли, здесь раньше, давно, уже была просека. Можешь прикинуть, сколько раз по ней ходили?       — Нет, хозяин, — сказала это она очень расстроенным голосом, явно ожидая наказания. — Точно больше двух до этого.       — Ого! — я был приятно удивлён и не скрывал этого. — Отлично, я примерно что-то такое и думал. Молодец! Не на все вопросы есть «хороший» ответ, — пояснил я ей, хотя она и не спрашивала. — Но я в любом случае ожидаю от тебя честного ответа.       Пройдя по просеке метров сто, я остановился и звучно — очень звучно — приложил себе ладонью по лбу.       — Гладиолус, а ты не обратила внимание, куда делись недобитые Доспехи с северной стороны баррикады? Которые к скале ходили, их там почти шесть звеньев было, а обломков и на три не наберётся.       — Да, хозяин! — она прямо светилась от гордости за свою предусмотрительность. — Два тяжёлых и один средний идут перед нами, мы их примерно через два часа догоним, а ещё два тяжёлых и четыре средних ушли на юг. И… мне кажется, — она специально выделила слово голосом, вновь посмотрев на меня настороженно, — что несколько Доспехов были вмурованы в баррикаду… тяжёлый и пара средних, может быть, даже больше.       Я остановился и внимательно на неё посмотрел.       — Так. За наблюдательность и предусмотрительность — хвалю, молодец. Впредь, если можешь с уверенностью предсказать возможное столкновение с противником — сразу предупреждай, заранее. Лучше лишний раз понервничать зря, чем на такой неприятный сюрприз нарваться. Полагаюсь на твой здравый смысл… — я запнулся. — В смысле, жить хочешь? Вот имей в виду, что твоё выживание тесно связано с моим. Наша связь. Если ты умрёшь — мне будет плохо. Если я умру — ты умрёшь тоже. Так что береги обе наши шкуры, и я тоже буду беречь. А за ошибки я ругать не буду… ну, как минимум, точно не буду сильно наказывать, если они не будут совсем уж космического масштаба. И вообще, хватит меня бояться… так сильно. Кроме совсем уж сильных проколов в первый раз наказание будет минимальным, а то и вовсе только отругаю и объясню…       — А можно… сначала объяснить? — робко вклинилась она в паузу.       — Да ёрш твою медь! — не скрывая эмоций выругался я, вновь приложив ладонь ко лбу со звоном на весь лес, кажется. Гладиолус сжалась, явно ожидая наказания. — Молодец, хвалю! Архиправильный вопрос!       Кажется, моя похвала напугала её даже больше, чем ругань. И времени нормально всё объяснить нет, и так оставлять нельзя. Я стремительно перебрал в голове доступные варианты.       — Так. Отвечаю. Не только можно, но и нужно. Потому и ругаюсь, что сам не сообразил с этого начать — могли бы сэкономить время и силы. Но! Нормально объяснять — это очень долго, сейчас нет времени. Так. У нас тут на юге про северян рассказывают… всякое. Посмотрев на тебя, вижу, что с реальностью это соотносится вот так, — я сложил руки крест-накрест, — пересечения есть, но от этого только хуже. Уверен, что на севере про нас тоже рассказывают разное, и тоже примерно столь же… достоверно. Дальше. Я вообще не из этого муравейника и мне болт класть вприсядку и на север, и на юг… но не на своих. Пока понятно?       Она кивнула, словно загипнотизированная, и тут же отрицательно замотала головой.       — Молодец, мне тоже ни хрена не понятно было бы. Суть: северяне и южане смотрят на жизнь очень по-разному. Так? — она кивнула, не очень уверенно, но вполне осознанно. — Мне южане симпатичнее. Если ты не знаешь или сомневаешься, как я отнесусь к твоим действиям или словам, сравни, как поступают на севере и на юге, пусть даже и по кривым рассказам, и выбери прагматичное среднее. Без чрезмерного эгоизма и без чрезмерного альтруизма… и, самое главное, без идиотизма. Так понятнее?       Она кивнула и крепко задумалась. Явно собралась что-то сказать, но остановилась «на вдохе» и снова погрузилась в размышления.       — Хо-хозяин… — крайне нерешительно начала она, и продолжила немного смелее, когда я ободряюще кивнул. — Почему ты наказал меня, когда я сказала, что сильнее того недообращённого, которого ты потом съел?       — Встречный вопрос, даже два. За что бы тебя в такой ситуации наказал бы типичный северянин, твой бывший хозяин, например, и за что бы тебя в такой ситуации наказал бы типичный южанин, как на севере про нас рассказывают… ну или как сама думаешь, немножко на живьём посмотрев?       — Моя сила — твой дар! — не задумываясь ответила она… а потом задумалась.       — Верно, насколько я успел понять, для северян сила и её источник — едва ли не главное. Как и иерархия, кто главнее. А южане?       — За то, что хвастаюсь силой?       Я фыркнул в голос, с трудом сдержав смех.       — Нет. Мы тоже и хвастаемся, и меряемся, и гонимся за силой. Нет. Дело в другом. Если ты сильнее — это не значит, что ты лучше. Можно быть слабым, но великим кузнецом и создавать внеклассовые Доспехи. Кто будет ценнее для государства или даже клана — пилот, неспособный свой Доспех даже починить, или мастер, создающий эти Доспехи?       — Мастер? — робко спросила она, а по нашей связи я практически увидел, как она нахмурилась, напряжённо раздумывая.       — Нет! Оба! — я так же, по связи, широко и ехидно улыбнулся, не скрывая собственного коварства. — Без Доспеха пилот не сможет защитить ни себя, ни клан, ни мастера. Но без защиты пилота и ресурсов клана мастер не сможет создавать Доспехи. Понимаешь? Оба нужны, каждый — по-своему. Вот в чём разница между Югом и Севером на самом деле. Север ставит на личность, а Юг ставит на сотрудничество… А я ставлю на здравый смысл и Юг мне ближе, но я уже говорил, что не из этого муравейника.       — Не из этого муравейника? — в прошлый раз на эту мою фразу должного внимания она не обратила, а вот сейчас — задумалась, и всерьёз. — Но… откуда тогда? Ведь есть только Север и Юг…       — Да, но нет… не только, — начал было я вслух, но быстро перешёл на связь, надеюсь, её подслушать сложнее. Но рассказать, разумеется, решил не всё — не заслужила она ещё доверие, чтобы ей всё рассказывать. — Я — не настоящий южанин. И совершенно точно не северянин. Я пока не могу рассказать тебе все подробности, но когда я застрял в Доспехе, во мне слились и перемешались личности и знания нескольких людей. Не говори об этом ни с кем, кроме меня, и вообще не говори об этом вслух.       Надеюсь, это достаточно понятная инструкция и с достаточно полным покрытием… Я подумаю об этом позже, может, даже завтра, как завещала Скарлетт О’Хара. А сейчас…       — Так. Есть такая поговорка: «за спрос не бьют в нос». Если тебе что-то непонятно — спрашивай, только не под руку. И ещё. Не на все вопросы есть ответы. Если я на вопрос предлагаю только неправильные ответы — не надо пытаться угадать, какой вариант я хочу услышать: я хочу услышать правильный ответ. В одной книге прочитал очень запомнившийся вопрос. Отвечать надо было быстро, не раздумывая. Как правильно — у рыб нет зуб, у рыбов нет зубов, у рыбей нет зубей?       Она вновь мысленно нахмурилась, задумавшись, но ответила довольно быстро, хоть и неуверенно:       — Но у рыб есть зубы?       — И-мен-но! Молодец! Так. Есть ещё что-то, что мне было бы неплохо знать?       Ответ неожиданно оказался не в словах: она передала мне картинку кустов в небольшом отдалении, в которых с трудом мерещилось… что-то, не видимое толком ни в одном режиме зрения. Я остро пожалел, что превратившись в три крайне полезных щупальцепальца, трофейный кнут так сильно потерял в длине…       — Чёртова злобная тварь! Это я не тебе! — продолжая говорить, я обошёл вокруг Гладиолус, экспрессивно размахивая руками, и в ближайшей к подозрительным кустам точке захлестнул их максимально вытянутыми пальцами, максимально же вытянув правую руку. Каким бы невидимым ни был неведомый шпион — он оставался материальным, и я выдернул его из укрытия… заодно и разрушив маскировку.       — Что ты, блядь, такое? — при виде пойманного… этого, меня едва не стошнило, даром, что железный.       Мешанина кусков от разных Доспехов, и наших, и северных, и вовсе не поддающихся опознанию. Всего я насчитал три ноги — две от лёгких Доспехов и одну от среднего, все три были кое-как приделаны с левого бока от несуразного туловища. С правого бока я насчитал пять рук — две от тяжёлых Доспехов и три от средних. Вместо головы был здоровенный наплечник, даже больше моего, лишь немногим меньше, чем были у строительных мехов, из-под которого торчала ещё одна очень длинная рука… с тремя локтями. Мне показалось, что все конечности были от разных Доспехов, и туловище было собрано как минимум из шести кусков… может быть, даже больше, но перевернуть это, чтобы посмотреть с другой стороны, я просто не рискнул. Душа у этого детища Франкенштейна была под стать: яростно конфликтующие лоскуты разных цветов, пронизанные и словно стянутые вместе нитями уже знакомой плесени… которая, впрочем, не спешила ни разрастаться шире, ни выворачиваться наизнанку, чтобы завершить обращение в демона — видимо, по причине отсутствия исходной души для превращения.       — Это… упырь? — очень неуверенно сказала Гладиолус. — Я про них сказки слышала, что они появляются в местах самых сильных боёв, если там чёрный папоротник рос. Они воют три ночи, оплакивая погибших, и погибают сами… но этому точно больше трёх дней и он точно не собирается умирать… Нет! — воскликнула она, когда я всё же решился перевернуть тварь.       Это был отличный совет, жаль, что запоздалый.       С изнанки, под металлической скорлупой, было живое… такая же мешанина из всё ещё живых частей тел… небольших… и так же сшитых вместе тускло светящимися белёсыми нитями, больше всего напоминающими грибницу. Живот скрутило спазмами, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы убедить себя, что я всё ещё совсем-совсем железный Доспех и стошнить меня не может чисто физически. У Гладиолус ситуация была схожая, только времени ей потребовалось немного больше.       — Какая мерзость… — я наконец-то смог сформулировать своё отвращение в хоть каких-то словах.       — Не… не трогай… это, — мне кажется, Гладиолус впервые на моей памяти по-настоящему испугалась — практически до нерассуждающей паники.       — Почему? Опасно? — я на всякий случай немного отодвинулся от вяло шевелящей в воздухе конечностями дряни.       — Нет… Просто противное… — Гладиолус заметно передёрнулась и отошла ещё подальше, стараясь не смотреть на это слишком внимательно. — Мне кажется, я сейчас из Доспеха выпаду.       — Да, мне тоже. И я предпочёл бы от этой возможности отказаться — впервые с тех пор, как застрял, — я тоже передёрнул плечами. — Как это вообще живёт?.. функционирует? Оно не совсем Доспех и не совсем живое…       Как бы в насмешливом ответе на мой вопрос на брюхе твари открылся рот с несколькими крупными квадратными зубами, испачканными зелёным и с застрявшими между ними щепками. Зубы сомкнулись и с негромким скрежетом проскребли друг по другу, перетирая немногие остатки. Дёрнувшись всей мякотью, тварь сглотнула. Из незамеченного ранее отверстия выпал крохотный чёрный шарик. Живот опять скрутило спазмами.       — Гори в аду, дерьмище хреново! — я воткнул в брюхо твари подобранную с земли жердь и та вспыхнула в моих руках, обжигая непотребное создание. Существо заверещало — по-прежнему очень тихо, видимо, слишком заточено на скрытность — и забило лапами во все стороны. Мне оно сделать ничего не могло, а вот жердь переломило практически сразу же — и я воткнул в него оставшийся обломок и потом ещё одну жердь, потолще, и она тоже вспыхнула. Полагаю, вонь вокруг стояла зверская, но, к счастью, мне нюхать было банально нечем…              — Гладиолус, а ты можешь различать запахи? — спросил я через четверть часа, когда тварь, напоминающая теперь жареного целиком ежа, перестала дёргаться и во всех режимах зрения выглядела совершенно мёртвой.       — Нет! Не знаю… Надо попробовать… Я… этот Доспех… Не знаю… — ответ её был крайне сумбурным, но я её понял.       — Хорошо, потом как-нибудь попробуем. Точно не здесь и не сейчас, пусть выветрится сначала… И мне надо отдохнуть немного, — добавил я после паузы, наконец-то немного успокоившись и ощутив последствия своей неожиданной вспышки — буквально.       Резерв, буквально недавно с запасом полный, теперь был практически пуст. В руках, которыми я держал — и зажигал — жерди ощущались серьёзные повреждения — не материальные, а на уровне именно управляющих структур.       — Хо-хозяин… Можно я помогу? — спросила минут через пять Гладиолус, глядя, как я очень-очень осторожно гоняю остатки энергии по пострадавшим местам, потихоньку, очень-очень медленно, приводя их в относительный порядок.       — А ты умеешь? — с надеждой спросил я. Своими силами я буду возиться ещё часа два, и разрыв с неведомо куда идущими впереди непонятными тяжёлыми Доспехами увеличится до четырёх… или даже до пяти, учитывая, сколько времени мы тут уже провозились.       — Нет… — это прозвучало крайне виновато. — Но я постараюсь!       Мысленно махнув рукой на последствия, я согласился, слегка приоткрыв окно нашей связи и вновь протолкнув в него энергетическое щупальце. Гладиолус немедленно рванула вдоль него ко мне. Ощущалось это как тоненький прохладный ручеёк, смывающий дискомфорт и успокаивающий боль. Её воля скользнула в пострадавшие конечности, присоединившись к моей и помогая… и что-то меняя. Резерв её стремительно пустел.       — Тормозни. Не переусердствуй. Побереги силы! Да стой же ты! — под конец мне пришлось на неё рявкнуть, чтобы она перестала сливать энергию. — Спасибо, стало гораздо лучше. Побереги силы, они нам ещё понадобятся.       Больше всего я себя чувствовал уставшим. Это было весьма непривычно — впервые с тех пор, как я в Доспехе застрял. Резерв сильно потрачен, Доспех повреждён… ну, сейчас уже не так сильно… и изменился… и это совершенно неподходящее место для медитации.       — Иди сюда, — я плюхнулся на землю и поманил Гладиолус пальцем. Она неуверенно приблизилась и я решительно усадил её к себе на колени и ухватил в охапку. — Вот, так гораздо лучше. Я сейчас помедитирую немножко. Присоединишься?       — Я… покараулю, — неожиданно смутившись ответила она, а я погрузился в себя…