Механокультиватор

      — Грифон Ляуи. К полковнику. Он в курсе, — мрачно заявил я столь же мрачным бойцам, охраняющим ворота крепости.       — Чего? — кажется, пехотинцы меня не поняли.       — Старший лейтенант погранзаставы пятнадцать тридцать пять Доспех-воин Грифон Ляуи, воин, командир короткого звена, по приказанию полковника Каменного Варана Суховея из рода Каменных Варанов прибыл со звеном для личного доклада.       — Чего?! — на этот раз меня поняли, но сильно удивились. Итоговый результат остался прежним: ворота они не открыли.       Я активировал амулет связи:       — Говорит Грифон Ляуи. Согласно приказу прибыл к крепости. Стою у юго-восточных ворот, охрана не пускает. Доложите господину полковнику…       — А, это ты, Лю! — крайне неожиданно отозвался полковник лично. — Сейчас за тобой вестового пришлю!       — Сейчас должен вестовой подойти! — громко сообщил я постовым и обернулся к Максу, сбавив тон, но не настолько, чтобы с ворот показалось, будто я секретничаю: — Слушай, Макс, а я вот спросить хотел. У тебя же щит нестандартный, покажи, а? — ему понадобилась целая секунда, чтобы сначала удержать очевидный ответ, потом сообразить и, наконец, бухнуть своей бронедверью в землю, прикрываясь от возможной атаки со стороны ворот.       Астра сообразил практически одновременно с Максом и повернулся к воротам спиной, будто бы тоже разглядывая щит, а я повернулся к воротам левым боком, как бы высматривая что-то на изнанке бронедвери.       — Мне на амулет лично полковник ответил, — произнёс я как можно тише, чтобы на воротах не услышали. — Может, это и нормально, конечно, но я чой-та нервничаю. Учитывая, сколько всякой хрени случилось за последнюю неделю…       Но нервничал я напрасно: буквально через четверть часа за воротами возникла какая-то короткая суета, а потом они открылись — ровно настолько, чтобы Доспехи могли пройти по одному. Сирени пришлось демонстрировать чудеса гибкости и ловкости, буквально просачиваясь вместе с нами. Она могла бы просто перелезть стену, но очень не хотела оставлять меня без присмотра.       За воротами нас встречали очень недовольные пехотинцы и ещё более недовольный удивительно похожий на крысу плюгавенький мужичок без личного жетона, но в погонах капитана пехоты — ну, то есть, где-то между сержантом и лейтенантом у пилотов, как подсказали мне чужие воспоминания. Официально — скорее, сержант: чтобы простые люди с одним-то Доспехом справились — их пару сотен нужно, а против целого звена — тысячу, лучше две, но неофициально им немного накидывали «очков» за непрерывную мороку с личным составом.       — Второй ангар там, спросите мастера Капитона Сергея, — плюгавый махнул рукой, указывая направление, а мне резанула слух знакомая фамилия. — Вторая офицерская казарма там же рядом, спросите капитана Антуана, — он изогнул ладонь, показывая, что надо будет завернуть за угол. — Офицерская столовая напротив, спросите повариху бабу Машу, — он перевернул руку и указал большим пальцем в противоположную сторону, а я чуть не поперхнулся, но потом понял, что в оригинале это звучало как-то вроде «достопочтенная пожилая дама Мари» и малость успокоился, а мужичок остро глянул на меня. — Полковник приказал увольнение до утра.       — Вы слышали капитана, — я обернулся к своим. — Если что — думаю, местные пилоты подскажут. Много не пейте, лишнего не болтайте. Вперёд!       С видимым даже сквозь железо Доспехов радостным предвкушением ребята побежали в сторону указанного ангара.       — Идёмте, полковник ждёт! — капитан развернулся в другую сторону, энергично махнув рукой.       — Спасибо, уважаемый, — поблагодарил я его, заставив споткнуться на ровном месте и посмотреть на меня с опаской. Мне показалось, что я услышал что-то поразительно похожее на деревенский заговор от злых духов-обманщиков, как его слышал Ли от своей бабки… хотя, конечно, его детские воспоминания были донельзя отрывочными и смутными. — Идёмте, полковник ждёт! — поторопил я замершего пехотинца. «Видимо, не привык к нормальному обращению со стороны пилотов» — сообразил я не сразу: так-то наша братия довольно наглая, это просто на заставе пехоты нет, все свои.       — Второй этаж, направо, кабинет яшмовых тростников по правую руку, — коротко проинструктировал меня так и не представившийся капитан, указав на здоровенные двустворчатые двери центрального здания крепости, и практически растворился в воздухе, убежав куда-то за угол.       — Выйти из Доспеха! — рявкнул дежурный пехотинец из своего угла.       — Ш-ш-ш! Не ори! Меня полковник ждёт, — я погрозил ему пальцем, вытянутым ровно настолько, чтобы проступили шипы и крючья, и очень аккуратно двинулся вверх по лестнице, мысленно благословляя архитектора за широченные ступени и краем глаза кося на очень бледного и слегка вздрагивающего солдата.       Второй этаж, направо, осторожно пройти метров шестьдесят — коридор широченный, потолок высокий — как будто специально для меня строили! Опознать нужный кабинет удалось очень легко: огромное, на половину широкой двери панно, изображающее живописные тростники возле озера, набранное из небольших кусочков разноцветной яшмы, оставляющее лишь узкую каёмку с боков и сверху, да свободный участок снизу. А вот дверную ручку я не нашёл. Стучать по панно было жалко, пинать дверь — невежливо, так что я опять вытянул один палец и максимально деликатно постучал по свободному участку дверного полотна внизу.       Потом постучал чуть громче… дверь резко распахнулась — едва успел отодвинуться — и из неё выскочил тощий встрёпанный дед, чем-то похожий на сердитого воробья.       — Что за… безобразие… — к концу фразы, разглядев меня, он как-то подрастерял первоначальный запал и выглядел откровенно неуверенно.       — Здравствуйте, уважаемый, — вежливо поклонился я. — Грифон Ляуи, мне сказали, что господин полковник меня ждёт. Прошу простить, если мой стук помешал вам, — я вновь вытянул палец и легонько постучал по нижней части двери, совершенно целой. Дед взглядом проследил за жестом со сложноописуемым выражением лица — было там и облегчение, и ещё большая, чем раньше, настороженность, и даже первоначальное возмущение вновь подало робкие признаки жизни. — Мне сказали, что господин полковник в кабинете яшмовых тростников.       Дед вскинулся было, но тут же сдулся обратно, задумчиво посмотрел на панно и вздохнул.       — Вы, я так понимаю, тот самый Доспех-воин? — с совершенно иной интонацией, с каким-то, я бы сказал, гастрономическим интересом осведомился он.       — Совершенно верно, уважаемый, — я вновь кивнул. — К счастью, это здание выглядит достаточно прочным и уж совершенно точно достаточно просторно… Я бы предпочёл избежать лишнего риска и совершенно лишнего недопонимания, но господин полковник, как мне кажется, должен быть весьма занятым человеком, и заставлять его зря терять время — идея не самая разумная.       — Идёмте, — с очередным тяжёлым вздохом сказал дед, закрывая дверь снаружи. С внешней стороны от косяка обнаружилась небольшая декоративная розетка в виде цветка со множеством лепестков, и дед последовательно нажал, если переложить на часы, два, двенадцать, восемь, десять, пять и шесть. Комбинация показалась мне смутно знакомой, но как и откуда — ума не приложу!       — Это не кабинет, это архив, — заперев дверь пояснил дед. — Кабинет — дальше.       — О! Ещё раз прошу простить за беспокойство! Старые традиции, безусловно заслуживают всяческого уважения, но простые номера куда как функциональнее и гораздо понятнее для гостей вроде меня, оказавшихся здесь впервые.       — Но это же так неэстетично! — воскликнул дед.       Отвечать в рифму я не стал, сказав другое:       — Не соглашусь! Во-первых, одно нисколько не исключает другое: я вовсе не предлагаю сорвать эти чудесные произведения искусства и изуродовать двери огромными цифрами, это просто… глупо, — я пошевелил пальцами в воздухе, как бы отчаявшись кратко сформулировать всю глубину оной глупости. — Во-вторых, небольшая аккуратная табличка с ладонь размером из, например, бронзы и с выбитыми сообразным шрифтом цифрами будет смотреться вполне достойно, ничуть не диссонируя с текущими обозначениями, даже добавит толику уместной в армейской среде строгости и упорядоченности. Согласитесь же, уважаемый, простите, не знаю ваше достойное имя, что эти живописные узоры, столь приятные взору, — я указал на панно на двери в другой стене, из перламутра и изображающее заснеженные горы, — настраивают, скорее, на размышления о высоком, нежели на решение сугубо прикладных армейских задач!       — Ну, с последним уже я не соглашусь, — энергично возразил дед. — Как вы изволили выразиться, сугубо прикладные армейские задачи подчас требуют весьма глубокого обдумывания!       — Безусловно, уважаемый, безусловно! Однако, думая о высоком — о глубинных тайнах мироздания или тонкостях философии и искусства, мы мыслим совсем иначе, чем решая задачи срочные, пусть и сиюминутные. Рассуждая о материях высоких нам важно быть последовательными и полными в своих рассуждениях, дабы выводы наши были безукоризненно верны. Сиюминутные же задачи всегда требуют решения в известный срок, и даже если таковое решение будет далеко от идеала — оно будет совершенно приемлемым, если будет решена главная задача, и даже вполне хорошим, если создаст меньше проблем, чем решит.       — Вы явно имеете изрядный опыт… в прикладных задачах, — с некоторым самодовольством констатировал дед.       — Отнюдь, уважаемый, не только в прикладных! — поспешил я его заверить. — И хотя прикладные задачи сейчас, безусловно, ближе моему духу, я очень хорошо помню, что как теория мертва без практики, так и практика слепа без теории! Это как меч: и лезвие, и рукоять по отдельности бесполезны и радикально различны, но вместе превращаются в оружие, становясь чем-то большим, нежели простая сумма составных частей. И мечу нужны достойные ножны — как вот книги хранят знания, хоть по теории, хоть по практике, хоть по самым прикладным и низменным вопросам, хоть по вопросам самого высокого искусства.       Я с огромным удовольствием общался с этим дедом, да и он, похоже, тоже разговором не тяготился ничуть… Во всяком случае, когда дверь, перед которой мы остановились, заговорившись, распахнулась, и из неё выглянул с трудом скрывающий недовольство Тон Красный Ирис, мы оба сильно смутились.       — Благодарю вас за помощь и просвещение, уважаемый! — максимально чопорно поклонился я общительному деду.       — Ну что вы, что вы, — он вполне искренне смутился. — Нечасто встретишь среди нынешней молодёжи столь обоснованную рассудительность!              — Рассказывай, — коротко потребовал Суховей.       — Догнали, убили, труп отдали имперской гвардии для передачи клану Ши, ситуация не располагала к конфликту. Труп проконтролировал всеми доступными способами, в нём даже печати выгорели. Точно Доспех-воин, и он сам признался, что северянин. Точный возраст неизвестен, предполагаю, что «захват» первым Ши восемь тысяч лет назад был операцией внедрения. Скорее всего, исходно был слабым демоном или обращённым человеком, вероятность чистого человека исключить не могу, но считаю низкой. Убедительно маскировался под обычный Доспех во всех спектрах зрения. В бою маскировку сбросил под конец, когда мы его прижали и прямо сказали, что знаем, что он — Доспех-воин. Бой был очень долгим, почти полчаса, но я ожидал как-то большего…       — Пх-х-х! — закашлялся мечник, перебив меня. — Продержаться полчаса на легкаче против короткого звена, по-твоему, мало?       Я серьёзно задумался: с такой точки зрения я бой не оценивал.       — Нас было четверо, но всё равно мало, — решительно кивнул я, явно удивив этим выводом Красного Ириса. Про Суховея сказать сложно: по его хитрой дедской морде хрен поймёшь, что он там себе на самом деле думает. — Во-первых, резерв: всего в три раза больше моего базо…       — Да твоего резерва на десятерых хватит! — а это уже возмутился полковник, которому та моя демонстрация явно запала в душу.       — На десятерых обычных пилотов. Если брать сильных — то пять-шесть… ну никак не больше семи, — занудно поправил я полковника, заставив Красного Ириса вновь поперхнуться. — Тем не менее, до такого объёма резерва я добрался всего за пару месяцев после застревания, а у этого… этого было целых восемьдесят веков и такой мизерный результат! Плюс у меня ещё в горячем резерве десяток резервов дополнительно, простите за тавтологию, а у него ничего похожего не заметил… — я вновь задумался, вспоминая бой и не обращая внимания на переглядывающихся полковника с мечником. — Не буду утверждать, что совсем не было, но даже у Сирени намного больше. Во-вторых, скорость: и Астра, и Сирень от него отставали крайне незначительно, а Сирень на форсаже даже обогнала. Впрочем, Сирень на форсаже мало уступала в скорости даже тем трём давеча пойманным побегайцам.       На этих словах высокий мастер недоверчиво выпрямился.       — Ну а как, по-вашему, мы их поймали? Я ограничил манёвр и форсировал Сирень, а уже она на скачке скорости подловила двоих, одного, к сожалению, насмерть. Третий понял, что отбиться не получится, решил драпать и получил камнем по голове.       — Эти идиоты ещё и отбиться пытались? — вот теперь Тон удивился по-настоящему.       — Их Сирень догнала, я несколько позже подошёл. Чисто формально у них заметное превосходство в манёвре, а у Сирени Доспех больше ориентирован не на бой, а на скрыт и разведку, и это довольно заметно, — я указал на Сирень, улёгшуюся по-звериному в углу довольно просторного кабинета, нарочно дополнительно сбивая чужое восприятие нечеловеческой позой. Высокий мастер дёрнулся, видимо, только сейчас её заметив, и потёр виски. Полковник прищурился, всматриваясь, и потом недовольно нахмурился — похоже, так и не сумел её разглядеть.       — А ну покажись! — потребовал недовольный полковник, и нахмурился ещё сильнее, разглядывая выглядящий с такого ракурса натурально зверем Доспех, когда та вышла из скрыта. — И что, она всегда держит маскировку активной? — спросил он уже несколько менее раздражённым тоном, а я задумался.       — Наоборот. Базовая маскировка всегда активна, но она может её подавить… на время… пока не отвлечётся.       — А есть ещё не базовая? — крайне скептически спросил мечник.       По моему кивку Сирень активировала скрыт на максимум, и судя по очень недовольному шипению Тона, уследить за ней он смог лишь с очень большим трудом… если смог. Во всяком случае, когда она плавно и тихо поднялась и встала по-человечески — его взгляд последовал за ней с очень заметным опозданием. «Пипец» — разобрал я по губам высокого мастера, вновь массирующего виски. Сирень вывалилась обратно на базовый уровень маскировки, явно облегчив жизнь глазастому мечнику.       — Когда я сообразил перестать гоняться за по определению более шустрым противником и наконец-то воспользовался превосходством в силе, покойный предложил научить меня чему-то, но я рассудил, что будет продуктивнее захватить его в плен и допросить…       — Северяне не говорят на допросах, — автоматически прокомментировал мою идею полковник, а вот Тон заметно нахмурился.       — Демоны не говорят. Сильно демонизированные люди. Обычных людей расколоть вполне возможно, думаю, и совсем слабых демонов тоже, есть у меня подозрение, что их упорство прямо пропорционально демонической силе. Можно попытаться ослабить и подчинить. Чуть не забыл! — я положил на стол два сцепленных звена и накрыл левой ладонью прежде, чем протянувшие руки люди успели до них дотронуться. — Он пытался подчинить Сирень этой цепью, — руки немедленно отдёрнулись. — Возможно — оружие, возможно — какой-то артефакт. Цепь была, разумеется, длиннее, с ошейником на конце, но подчинить Сирень не смогла и взорвалась, оторвав ему руку. Это единственный сохранившийся фрагмент и я настоятельно рекомендую при обращении с ним соблюдать максимальную осторожность, хотя никаких следов энергии или печатей не наблюдаю. Также у него был вот этот щит, — я активировал кольцо, заодно прислушиваясь к ощущениям, но, как и предыдущие ассимиляции, оно, похоже, больше взбрыкивать не собиралось. — Если это можно назвать щитом. Не знаю, с какого перепугу, но теперь это моё. Перед самой смертью он собрал всю энергию в очень плотный шар, я опасался взрыва, но шар просто погас, словно остывая, сменив цвет с белого на голубой и через весь спектр до красного, прямо как железо… в смысле, так это выглядело в энергетическом зрении. После этого Доспех выглядел как груда даже не стали, а хренового железа. Никакой энергетической активности, никакой ауры, никаких следов печатей. Когда убил демона на выпускном — оставались и печати, и следы ауры. Когда демон сжёг себя в бою — энергетический фон ощущался чуть ли не отрицательным, но сталь осталась сталью. Я уже докладывал, что видел, как у северян Доспех рассыпался пылью, причём минимум один раз это точно было намеренно, пилот явно не собирался погибать. Учитывая ваш рассказ о смерти капитана Ши, допускаю, что этот гад ещё жив… каким-то образом, где-то. Очень сильно сомневаюсь, но исключить не могу. Далее. Я не знаю, что именно Астра и Макс сказали капитану Самуму, но понимаю так, что они решили рискнуть и связать свою карьеру со мной. Я не знаю, какие именно у вас планы, но согласен, что хотя армейская служба мне вполне подходит, тем не менее именно классическая подходит не идеально, так что слушаю вас очень внимательно.       С этими словами я аккуратно уселся на пол и пристально уставился на двух весьма высокопоставленных и явно очень хитрых людей передо мной. Пауза несколько затягивалась, и я со вздохом пояснил свои рассуждения:       — Капитан Самум убыл обратно на заставу, что совершенно разумно, учитывая напряжённую обстановку, и забрал с собой всех своих бойцов, что ещё более разумно, и я нисколько не удивлюсь, если ещё и заметную часть отряда Ши с собой прихватил. Тем не менее, именно мне и моему короткому звену, хотя мы и продемонстрировали весьма высокую боевую эффективность и заставу могли бы заметно усилить, было приказано идти в крепость и доложить лично вам. Так же, парный к моему амулет связи вопреки обыкновению оказался лично у вас, а не в центре связи. Общеизвестно, что небольшая, слаженная и хорошо мотивированная группа отбитых отморозков вроде нас четверых очень часто может сделать то, что другим подразделениям… затруднительно… в силу либо недостатка, либо избытка силы. Также общеизвестно, что многие влиятельные лица такие группы охотно используют, набирая в них людей… способных, но с трудом раскрывающих свой потенциал в более стандартных структурах, предоставляя им определённые вольности в обмен на… более оригинальный подход к решению поставленных задач. При грамотном использовании данный подход полезен абсолютно всем: «неудобные» люди приносят пользу, не создавая лишних неудобств. Не могу сказать, будто мне так уж тесно в армейских рамках, однако, действительно предпочёл бы иметь… несколько более широкие.       Тон поморщился и демонстративно хлопнул по столу рукой… оставив золотую монету. Полковник ехидно-вопросительно поднял бровь и к первой монете присоединилась вторая, а затем обе перекочевали в карман хитрого деда… который, к моему удивлению и явному удовлетворению Красного Ириса полез куда-то в дебри своего стола и выставил явно непростую бутылку. Кажется, здесь было не одно пари… или не простое. Впрочем, мне без разницы. Я уселся поудобнее, продолжая разглядывать не спешащих говорить людей.       Сложившуюся молчаливую идиллию нарушили распахнувшаяся дверь и стремительно вошедший дед, тот самый, которого я потревожил в архиве, с кипой бумаг и свитков в руках.       — Вот материалы по вашему запросу, молодой господин, — обратился он к полковнику, свалив кипу на стол и стремительно развернулся к выходу. — А, юный Лю! — улыбнулся он мне. Я приложил руку к груди и уважительно поклонился, благо, моя несвойственная обычным Доспехам гибкость позволяла сделать это и из положения сидя. Если уж ему откровенно старый полковник — «молодой», то я вообще где-то между детским садиком и школой… или яслями. — Нам всенепременнейше надлежит продолжить беседу… несколько позже, когда вся эта суета поутихнет, — и он осуждающе покосился на полковника. — Ваши рассуждения меня определённо заинтересовали.       — Почту за честь, уважаемый преподаватель, — с ещё одним поклоном ответил я. Не зная имени было бы правильнее сказать «учитель», но наставничество — это дело деликатное, накладывающее взаимные обязательства, и набиваться в ученики без спроса — чрезмерно самонадеянно и крайне невежливо.       У Суховея отчётливо дёрнулся глаз, а когда за архивариусом закрылась дверь, он выложил на стол две золотые монеты, после минутного копошения в столе добавил третью, а за ней и вторую бутылку. Тон попытался было отмахнуться, но полковник лишь покачал головой:       — Эта — мне. Мне тоже надо, — мечник понимающе кивнул, но монеты всё равно сгрёб.       Некоторое время прошло в тишине.       — А ты как с Монь Жаком познакомился? — я на несколько мгновений завис, переваривая. Джек Воробей? Ну, даже некоторое внешнее сходство есть, особенно если эдак полвека отмотать… Интересно, а каких ещё знаменитых пиратов я тут встречу? Морган? Флинт?       — Дверью ошибся. Он проводил до кабинета, по дороге я предложил добавить на двери номера, чтобы никто не путался и не отвлекал занятых людей. Он счёл идею интересной.       — Да он же первейший их противник! Только из-за него и не повесили! — непонятно с чего возмутился мечник.       — Ну, видимо, мне удалось подобрать убедительные доводы и найти разумный компромисс, — я пожал плечами.       Тон тяжёлым взглядом посмотрел на полковника, но тот лишь развёл руками, не скрывая ехидства. Видимо, они реально не сошлись во мнении относительно моей персоны… как минимум — в интересных им деталях.       Будто из воздуха материализовавшийся совсем уж древний дед в донельзя архаичной униформе выставил на стол пару небольших толстодонных стеклянных стаканов, вазочки со сладостями и более серьёзной закуской, открыл обе бутылки, наполнил стаканы на пару сантиметров и так же волшебно испарился.       — Ладно, к делу, — полковник задумчиво покатал тёмную вязкую жидкость по стакану и сделал крохотный глоток. По кабинету разнёсся аромат вишни и ванили. Его руки с совсем не старческой ловкостью замелькали над столом, сортируя принесённые бумаги. — Итак, в открытых источниках о Доспех-воинах упоминаний крайне мало, все они из третьих рук и не содержат почти никаких подробностей, мол, "есть такие и они круты". В источниках с офицерским допуском упоминаний даже меньше, но информация более чёткая: достоверно существуют, заметно превосходят Доспехи-прототипы, способны действовать веками, некоторые в итоге из Доспеха выходят. В секретных источниках упоминаний заметно больше, но практически все они — описания конкретных частных случаев, что были обобщены для офицерских, и нам как раз очень интересны различия: даже при застревании в похожих Доспехах результаты у всех получались разные. Системы нет: как правило, какой-то один параметр вырастал скачкообразно, реже — пара, все остальные улучшались гораздо меньше…       — Но это же абсолютно логично! — перебил я полковника. — Все пилоты разные. Доспехов, если совсем формально подходить, двадцать семь категорий только по весу, не считая традиций разных Кузниц, а ещё есть назначение и специализация… и класс. Чтобы сделать хоть сколько-то обоснованные выводы — надо собрать информацию по нескольким тысячам случаев, причём подробную, включая обстоятельства слияния и дальнейшую службу и модификации…       — Ну, так-то да, только тут нет тысячи случаев, даже сотни не набралось за последние девять тысяч лет по всей Империи, — охотно согласился Суховей. — И даже по ним подробности есть далеко не всегда. С модернизацией, к слову, интересно: есть всего шесть чётких упоминаний, и во всех случаях речь идёт о ремонте после серьёзных повреждений: оторванные руки, ноги, уничтоженная экипировка. Так что ты со своей кучей заплаток — птица редкая.       Я пренебрежительно фыркнул, вспомнив тонны прочитанной фантастики со всякими киборгами и прочими «модернизированными» персонажами, и спросил:       — А про трофеи что-нибудь есть?       — Про какие трофеи? — спросил полковник, а мечник явно задумался.       Я вновь призвал кольцо. Потом подумал, достал трофейный меч и, удерживая его левой рукой, вытянул свои щупальца на пару метров.       — Меч снял с легкача, когда нарвались на засаду под началом сержанта Хамурапи. Вырубил кусок арсенального пояса с креплением и как-то вставил в свой, на чужих инстинктах. Получил прирост резерва и восстановления. Во время забега с Астрой и Максом забрал с середняка кнут, ровно как у капитана Самума, там и Доспех был практически точной копией его. Заодно и ребят научил. Поставил вторым большим пальцем на правую руку, получил адовую хрень в энергетике, в итоге получилось вот так…       — И он ещё удивляется, почему они за ним в огонь и в воду! — фыркнул мечник, а дед изобразил натуральный фейспалм:       — Ты им между делом дал больше, чем иные за десятки лет тяжелейшей учёбы узнают!       — А ещё у меня там был выбор, — очень задумчиво произнёс я, вновь вспомнив… то, что очень хотелось забыть, почти так же сильно, как встречу с той тьмой. — Три пути: путь голема, что превзойдёт любые Доспехи, но никогда уже не сможет вновь стать живым, путь демона-Доспеха, что уступит лишь голему, но имеет и другие возможности, и третий путь — путь классического Доспех-воина…       — И его-то ты и выбрал? — даже почти без своеобычного ехидства спросил Суховей, когда я замолчал, погрузившись в не самые лёгкие воспоминания.       — Что? А! Нет! Я их все три в жопу послал! Будут ещё всякие неведомые силы мне указывать, из чего выбирать! Моя жизнь — мне и решать. Ну и отвечать за свои решения, разумеется, — я покосился на Сирень, послав ей лёгкую волну тепла и приязни и получив такую же в ответ. — А кому не нравится — тот может пойти и повеситься.       И полковник, и мечник посмотрели на меня с каким-то нехорошим интересом.       — Значит, говоришь, твоя жизнь — тебе и решать? — как-то очень вкрадчиво переспросил Суховей.       — Не-не-не, господин полковник! Вы, пожалуйста, не путайте тёплое с мягким! В армии всё чётко: есть командир, есть приказ, взял под козырёк и пошёл выполнять. Стал пилотом — иди служить, не хочешь служить — не иди в пилоты, оба раза ни хрена не сахар, зато всё честно и известно заранее. А вот вся эта злое… шибко заумная метафизика — она ведь без спроса мозг канифолить собиралась, да ещё и с претензией, мол, смотри, смертный, и радуйся: до тебя изволили снизойти и от щедрот предложили… что самим не пригодилось, с-с-сволочи бес-с-с-смертные, — последние слова я реально прошипел. Я и тогда-то решил, что лучше сдохнуть, чем чужим путём идти, а теперь и тем более в этом убеждён.       — Ну ладно, — полковник, хоть и не подал вида, явно удивился моей крайне эмоциональной реакции. — Ты хочешь сказать, что помимо прочих различий, у Доспех-воинов есть ещё и разные пути развития.       — Весьма вероятно, — я пожал плечами. — Мало данных. Возможно, у кого-то выбор был другой, а у кого-то и вовсе не было. Например, я, когда застрял, по неопытности поглотил какие-то куски того демона, а кому-то демона не досталось — и демонический путь закрылся или сильно поменялся.       Оба мои собеседника нахмурились: попытка найти систему в этом безумии напрочь упёрлась в нехватку данных для анализа.       — Мне кажется, — после некоторой паузы и не скрывая сомнения в собственных словах заговорил я. — Путь определяется самым первым шагом, подчас необдуманным… и, окончательно, тем моментом, когда понимаешь, что это — именно Путь с заглавной буквы, и чисто теоретически с него ещё можно свернуть. Когда я застрял в Доспехе, моим первым и самым сильным желанием было вновь выйти из него, полагаю, как и у многих. Возможно, для кого-то, кому его текущая жизнь поперёк горла — из-за болезни, например — это стало бы настоящим подарком… хотя даже в такой ситуации многие из двух зол выберут знакомое. В общем, это я к тому, что первый импульс должен совпадать за очень редкими исключениями, и мы можем описанные случаи разделить на две кучки по обстоятельствам старта. Второй момент у меня был, когда я уже более-менее разобрался, что к чему, что я могу, какие преимущества и какие недостатки по сравнению с прежней жизнью. Так ли уж много я потерял и так ли уж мало приобрёл. А! И ещё: мне на экзамене сразу сказали, что выйти из Доспеха в принципе возможно, правда, без подробностей, и сейчас из документов я точно знаю, что это так и есть. Те же, кому такой надежды не дали — должны были или сами надеяться неизвестно на что, или смириться со своим новым состоянием. Но сказаться это должно, всё же, в большей степени именно во второй момент: или окончательное принятие своей новой судьбы, или отчаянные поиски пути назад, к человеческой жизни… а то и какой-нибудь неадекват. Учитывая, что описанных случаев очень мало, я подозреваю, что все превращения происходили во время каких-то конфликтов, и если эти конфликты были достаточно долгими — выбор мог определяться текущими потребностями момента… как и основное направление развития.       Только закончив свои рассуждения, я заметил, что и Суховей, и Красный Ирис в четыре руки, как виртуозы на фортепьяно, с поразительной скоростью разбирают бумаги, раскладывая их на кучки, время от времени перекладывая какие-то листы туда или обратно.       — Эм… — я реально опешил. — Прошу прощения, я, кажется, немного увлёкся спекуляциями…       — Несущественно, — отмахнулся мечник.       — Я начинаю понимать, что в тебе нашёл старик Жан, — полковник ответил более развёрнуто, не скрывая одобрения. — Мы сейчас разобрали документированные случаи превращения в Доспех-воинов, и ты озвучил простые и вполне рабочие критерии, — он повёл рукой над несколькими стопками небольших, разложенных явно по какой-то системе, которую я не смог уловить. — Несколько самых старых случаев, наименее описанных, не удалось соотнести ни с одним известным конфликтом, но это ожидаемо, записей о том периоде мало и все они чрезмерно лаконичны.       — Возможно, сразу после создания нового письма люди всё ещё пытались вести записи в духе младшего… а то и старшего, — озвучил я пришедшую в голову мысль. — Или новое письмо было создано сильно раньше? Вы говорили, что «Джаггернаут» был создан десять тысяч лет назад самими Винтиком и Шпунтиком, — вообще-то, правильнее было бы перевести как Болт и Гаечка (именно так, уменьшительно-ласкательно, потому что она была женщиной и его женой), но мой мозг мне ещё дорог. — В школе пилотов историю создания Доспехов особо глубоко не преподавали, но даже я знаю, что именно с них, фактически, она и началась… Именно они создали самую первую Кузню, — а ещё я вспомнил недавно перечитанные детские сказки и взглянул на них под новым углом: — Видимо, до них каждый энергет-пилот делал себе Доспех сам… — я посмотрел на мечника и мне в голову пришла совсем интересная идея: — если тогда вообще было разделение на энергетов-пилотов и энергетов-мечников, конечно.       — Кто тебе об этом рассказал? — голос Тона звучал непривычно напряжённо.       — Логика? — вопросом на вопрос ответил я. — Война между Хтонь-сыном и Хтонь-дочерью была очень давно, у меня нет вообще никаких сведений, но по косвенным признакам, судя по деградации демонов и развитию людей, можно вполне уверенно поставить вилку от ста до тридцати тысяч лет назад, наиболее вероятно — пятьдесят-сорок. Для уточнения надо рыться в архивах, причём хорошо бы залезть в архивы северян. Война длилась около шести-семи тысяч лет, и обе стороны активно использовали и обычную зачарованную броню, и Доспехи в нынешнем понимании, причём в гораздо более широком диапазоне весов, чем сейчас, и беспилотные… ну или условно беспилотные големы, — я остановился, укладывая в голове получившуюся очень убедительную картинку. — Огромные потери, на уровне восьмидесяти-девяноста процентов популяции, заставили демонов обратить внимание на первых людей, обучить и попытаться интегрировать… Самые первые энергеты из людей были, очевидно, полукровками демонов… опустим лирику… и радикально отличались от демонов по возможностям… В смысле, не только были намного слабее, это как раз совершенно очевидно, но и именно по… доступным навыкам? широте магического сродства? В общем, истинные демоны могли сами из подручных материалов сделать себе хоть просто броню, хоть Доспех любого размера, и тут же пойти с этим в бой, а вот люди мало того, что далеко не все обладали нужным уровнем энергии, так ещё и не имели такой универсальности… Эпическая сила, откуда я это знаю, мативо? А, ну да! — я сначала крайне удивился, а потом сообразил, когда Сирень деликатно напомнила про нашу совместную медитацию и ту бездну знаний, к которой мы, оказывается, не только прикоснулись, но и малость зачерпнули. — Спасибо, моя хорошая! Плюс общеизвестные проблемы людей с Древним письмом и невозможность «нормального» в понимании демонов обучения… Младшее письмо проблему решило лишь частично… А затем кто-то попытался использовать чужой Доспех — и у него получилось… не обязательно даже человек, учитывая деградацию демонов в этом мире…       — Ты уже не первый раз поминаешь эту деградацию, — со сложной смесью эмоций в голосе, среди которых преобладал скепсис, заметил полковник.       — О! Я же докладывал после разборок с той тьмой! — я искренне удивился, что такая очевидная вещь ускользнула от их внимания. — Ей тут было чудовищно, неописуемо некомфортно — слишком светлый мир. И вся та хрень, что творилась непосредственно рядом с ней — это следствие контакта с её родным миром, который уже с нашей точки зрения настолько же чрезвычайно тёмный. Она бы, безусловно, через какое-то время приспособилась… и сама, и область вокруг себя тоже изменила бы, но та тьма — она… сильная. Очень сильная. Гораздо-гораздо сильнее любого демона, но и она стала бы менее тёмной, адаптируясь. А вот демоны, которые захватили этот мир, скорее, просто вторглись, они, очевидно, тоже родом из другого мира, и тот мир тоже, очевидно, темнее этого. Насколько темнее — вопрос открытый, но в любом случае процесс адаптации неизбежен. Так что каждое следующее поколение демонов, даже самых чистокровных, было светлее — и слабее — предыдущего, а этот мир под их влиянием самую капельку потемнел. Считаю, упомянутый в «Краткой истории» призыв тёмной сущности сыном императора был попыткой не столько победить сестру, сколько сделать этот мир темнее и обратить деградацию или хотя бы остановить. Вот только это демоны были лишь немного темнее этого мира, ну, по сравнению с той тьмой, да и расселились крайне широко, а вот та тьма в первую очередь заботилась лично о себе, и делала этот мир темнее не на чуть-чуть и повсеместно, а строго рядом с собой и по максимуму. Подозреваю, что это была та же самая тьма, с которой я… пообщался… Раз уж у нас на заставе внезапно всплыла столь странная книжица по той самой истории — почему где-нибудь у северян не могло всплыть описание того самого призыва?       — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас наговорил или на три пожизненных, или на такие подписки, которых даже у меня нет? — в очередной раз изобразив фейспалм спросил полковник.       У высокого мастера выражение лица тоже было очень задумчивое и очень-очень печальное, явно предвкушая все связанные с подписками хлопоты и неприятности. Я же в ответ лишь фыркнул:       — Пф-ф-ф! И это я только начал! Ну серьёзно: какая-то неведомая сила притащила меня сюда из моего мира. Примерно в это же время, в смысле, лет десять назад, когда Лю забрали в школу, а между нами появилась связь, северяне где-то откопали ритуал призыва тьмы и как следует к нему подготовились… с поправкой на то, что всё потом пошло не по плану, точнее, не по их плану. На заставе внезапно нашлась та книжка по истории, неизвестно сколько пролежавшая в архиве — и это только то, что я своими собственными руками пощупал, так сказать, а что уж всплыло в других местах — даже гадать не хочу. Полагаю, если внимательно посмотреть на историю, то параллели провести проблемы не составит, — я пожал плечами.       Полковник и мечник выматерились, негромко, но витиевато, длинно и очень искренне.       — Собственно, именно поэтому я так и не люблю все эти «высшие сучности», особенно теперь, — счёл я нужным пояснить свою позицию. — Иногда они творят добро, иногда — зло, но обычно — просто хрень, и практически никогда ничего не объясняют.       Я попытался придумать аналогию про муравейник, мол, где люди и где муравьи, и то же самое — про людей и этих «богов», мол какого хрена они лезут, но придумалась аналогия с пчёлами: пасека, ульи… и пчеловод, который эти ульи время от времени перевозит с поля на поле, чтобы пчёлы набрали разного мёда… и, разумеется, регулярно этот мёд собирает. Ну и там всякое роение, замена старой матки — я в этом не разбираюсь, просто слова отдельные слышал, ну и вообще концепция вполне очевидная.       — Эпическая сила! — присоединился я к уже почти достроившим свои высокоизящные вербальные конструкции людям.       — Пчёлы! — пояснил я в ответ на их удивлённые взгляды, и развернул мысль, видя, что они не уловили: — Пчеловоды, ульи, мёд. «Забота», — я изобразил пальцами кавычки — забавно, что здесь такие тоже есть, и жест всем понятен — и подытожил: — Словом, добро пожаловать в приключения…       — Ну ладно, — полковник неожиданно для меня резко сменил тон. — Мы в жопе, жопа большая, глубокая и вонючая, — он вновь сделал крохотный глоток из своего стакана… интересно, когда эти двое успели выхлестать по три четверти бутылки каждый и сожрать чуть не половину закусок? — Экскурс в историю получился весьма познавательный, но вернёмся к текущей проблеме. К тебе, — и он обвиняюще указал на меня пальцем.       — Давайте вернёмся ко мне! — охотно согласился я, вспомнив Попугая из мультика, где ещё удава в попугаях измеряли, и даже чуть подался вперёд, и гордо провозгласил: — Только я не проблема, я — решение!       Полковник моргнул и заржал.       — Неважно! — перебил его Красный Ирис и махнул в сторону разложенных бумаг. — Мы собрали все эти данные, чтобы разобраться с тобой… в смысле, с твоим путём, — поправился он, сам услышав, что его фраза прозвучала несколько неоднозначно. Впрочем, я нисколько не сомневался, что они и тот самый вариант «разобраться» тоже рассматривали, пусть, скорее всего, и не как основной. Я бы на их месте точно рассмотрел бы, так что просто небрежно отмахнулся, мол, несущественные детали.       — Если предельно коротко, то после слов судьи про «окрепший дух» я как-то очень упёрся в энергию, в резерв и его восполнение. У Грифона резерв и так был огромный, а теперь он раза в два больше, если не в три, а восполнение выросло ещё больше. Плюс дополнительный накопитель из энергетической плёнки вроде той, что северяне используют как дополнительную защиту, я ребят тоже научил, правда, только защите.       — «Только защите», твою мать, — полковник опять изобразил фейспалм, а Тон, сложив руки на груди, рассматривал меня, как некий экзотический экспонат в музее. — Даже я, дослужившись до полковника, проведя семьдесят лет в Доспехе и не получив высокого мастера исключительно из-за нехватки времени на эту чёртову поездку в горы, такого не то что не умею — даже не знаю, что так можно! Я тебя прибить хочу!       — Взаимно, — со всем уважением поклонился я. Полковник сначала вяло кивнул, потом осознал, что именно я сказал, моргнул и вновь заржал.       — Ладно, согласен, с этим можно разобраться потом. Итак, энергия…       — А ещё скорость, — не совсем вежливо перебил я полковника, пока он не наделал далеко идущих неправильных выводов. — И прочность. С силой у меня никаких проблем никогда не было, в отличие от Ле, а вот скорость несколько отставала. Прочность вообще никогда не бывает лишней.       — Так, по резерву понятно, примерно десять стандартных. Восстановление?       — Примерно четыре часа с нуля до полного… До этого кольца было примерно пять, — Суховей что-то пометил на отдельном листе.       — Скорость?       — Сложно сказать точно, — я пожал плечами. — Под всеми ускорениями Астра быстрее, Макс — чуть медленнее. Скорость восприятия и реакции гораздо выше. Даже за теми тремя мечниками следил без малейших проблем, — на упоминании «клановых подручных» Тон ожидаемо поморщился… вот только не знаю, из-за их связи с Ши или всё же из-за моей скорости.       — Прочность? — полковник явно пошёл по озвученному мной списку.       Я пошевелил идеально гладким и блестящим «родным» круглым щитом:       — Выдержал несколько десятков ударов «Богомола»… В смысле усиленных, остальные даже поверхности не коснулись. Стандартная напитка плюс та самая плёнка, доведённые до абсурда. Четыре часа и четыре резерва… если нынешних — то, наверное, три. Зато теперь могу вот так, — я демонстративно вывернул ладонь сквозь щит.       — Ребят тоже научил? — с каким-то непонятным вздохом спросил полковник.       — Нет, у них энергии столько нет. Сначала пусть накопитель освоят и зарядят… если смогут.       — Так… — полковник задумчиво постучал пальцем по столу, отложив карандаш. — По трофеям я архивариуса озадачил, но результата скорого ждать не приходится, так что начнём с тебя.       — Меч, — я продемонстрировал. — Не было достаточно лёгкого одноручного оружия, а щит хоть и не мешает, но всё равно не убирается. Точнее, я могу его убрать, но он как скрыт у Сирени — нормально активен. Лёгкий двуручник с легкача в одну руку мне нормально лёг. Там ещё были середняки и поначалу мне показалось, что на супертяж брать трофей с легкача как-то… — я задумался, подбирая слово.       — Не по-пацански, — неожиданно подсказал Тон.       — Да, вроде того. Но потом я послал эти понты с понятиями и прислушался к здравому смыслу.       — А как же «понт дороже денег»? — не, он реально так сказал? Ну да, так и сказал… Какой интересный звездец здесь процветает, однако…       — Честь и понты — не одно и то же. Так что я лучше деньгами, — Тон одобрительно кивнул, а я продолжил: — Как уже сказал, действовал на чужих инстинктах и сам мало что понял, ещё и отрубился на пару часов. Потом в медитации напитывал своей энергией, выжигая лишнее. Меч… в некотором роде имел своё мнение, но я даже не уточнил, какое именно — банально задавил своей энергией. А теперь он ещё хорошо проводит огонь.       — Откуда у тебя огонь? — требовательно спросил полковник. — Я поднял документацию по Грифону, у него вообще никакого элемента нет, только «Бросок» и стандартные усиления.       — От тьмы, вместе с наручем, — я постучал пальцем левой руки по зелёной стали, а потом вывернул руку, показывая шланги. — Жёг упырей, много. Кнут, — я размотал пальцы на все пятнадцать метров. Возникло желание плоско пошутить, но сдержался. — Снял во время вылазки с середняка, насколько могу судить — точная копия Доспеха капитана Самума. К слову, до того сражался с супертяжем, который был точной копией Грифона, он потом рассыпался, я докладывал. Как раз на кнуте и показывал ребятам, как брать трофеи. Ассимилироваться не хотел, и уж тем более не хотел крепиться в нестандартное место. Однако, невозможность сбежать, обильное снабжение энергией и «повышение в звании» с просто оружия до части тела его… убедили. С кольцом история странная: после смерти Ши я упал на его труп и кольцо само ко мне прицепилось, и оно оказалось единственным, что сохранило функциональность, Доспех и весь остальной арсенал превратились просто в груду дерьмового железа, даже не стали, без малейшей капли энергии и вообще без следа печатей. У меня возникли определённые сомнения, и поведение кольца при ассимиляции их ничуть не развеяло, но я… немножко разозлился в процессе и задавил его энергией… Наверное, надо поискать ещё какие-нибудь способы, чтобы не только энергией проблемы заливать…       — Сколько энергии в кольцо влил? — Красный Ирис задал вопрос исключительно деловым тоном.       — Пять резервов с четвертью.       — По твоим же словам, у Ши исходно резерв был втрое больше твоего. В бою он потратил… сколько?       — Трудно сказать…       — Около двух третей. Точно больше половины и точно меньше трёх четвертей, — негромко сказала Сирень, как бы мне, но вслух, чтобы услышали все.       — То есть, навскидку, у него оставался примерно один твой резерв, и он потом ещё этот фейерверк устроил. Даже если на сгорании он ещё один твой резерв поднял, хотя тут даже четверть много, но за восемь тысяч лет мог что-нибудь узнать эдакое, это два твоих резерва, но более вероятно — резерв с небольшим. То есть, ты его минимум в два с половиной раза по энергии перекрыл, скорее всего — в четыре. У нас при передаче клинка даже простого перекрытия уже считается совершенно достаточно.       — Но если он, образно говоря, весь перебрался в кольцо, вместе с источником? — спросил я, крайне заинтересованный.       — У клинка есть источник! — с некоторым даже удивлением, мол, кто ж не знает столь очевидных вещей, ответил высокий мастер. — И он перекрашивается. Никогда не перекрашивается полностью, даже если сквозь него пропустить вдесятеро больше энергии сразу, но даже если сквозь него пропустить всего половину — перекрашивается вполне достаточно для использования. Возможно, с Доспехами иначе, но ты сам только что говорил, что исходная демоническая технология была одинаковой и для Доспехов, и для просто брони… очевидно, и для оружия тоже.       — Это было бы логично, — согласился я, чуть-чуть подумав. — Вопрос, конечно, насколько всем этим моим «знаниям» можно доверять, но как основа для самого первого приближения сойдёт.       Я посмотрел на кольцо и прислушался к своим ощущениям. Ничего экстраординарного не чувствовалось — кольцо, как и щит, и оружие, просто было под рукой, готовое к использованию в любой момент… и к интенсивному использованию при сообразной напитке энергией. Я убрал меч с кольцом и укоротил пальцы до нормального размера, пошевелив ими, будто разминая. Вся вот эта вот магия складывания не перестаёт меня удивлять, как и привязка оружия, которое, будучи отпущенным, не падает, не теряется, а возвращается на место. Явно придумал какой-то толковый лентяй!       — Так, с трофеями понятно, а вот с огнём вопрос открыт, — вопросительно посмотрел на меня Суховей.       — Упырь… — от одного только воспоминания меня передёрнуло. — Когда его в первый раз увидел… кто хошь огонь бы открыл, даже русалки! Потом была медитация, а потом была тьма. Ну и когда я очнулся — уже шланги, явно как раз за огонь и отвечают, и наруч. Про зелёную сталь ничего не знаю…       — Закалка в демонической энергии, — тут же пояснил мечник. — Обычная сталь становится очень твёрдой и прочной.       — У Ши был щит из зелёной стали, — у меня наконец-то всё сложилось: и куда делся щит Ши, и почему мастер Салим так обрадовался спорам чёрного папоротника. — Не это кольцо, а стандартный, но поверх зелёной стали был тонкий слой обычной… или краска.       — Скорее просто неудачная закалка, — отрицательно мотнул головой полковник. — Только внутренний слой. Ладно, с текущим статусом разобрались. Планы у тебя какие?       — Медитация! — ответ вырвался даже раньше, чем полковник закончил вопрос. Я виновато кашлянул и продолжил уже гораздо спокойнее: — У меня полный кошмар в энергетике и с ним надо разбираться, а потом…       — Нет! — остановил меня Суховей. — Это частности. Глобальный план.       — А! — ну да, какая ему, в сущности, разница, как именно я буду действовать, ему нужно понимать, в какую сторону я иду и насколько нам по пути. — Мне нужны деньги и власть, чтобы получить информацию и ресурсы, чтобы выйти из Доспеха… в идеале — не окончательно, а научиться выходить по желанию. И однозначно не как Ши. Не хватало ещё чужие тела воровать! Я люблю жизнь и хочу жить. Не «существовать», не «функционировать», а именно жить, причём так, чтобы мне это нравилось. А для этого мне нужно до хрена всякого разного, пусть и не прямо сейчас, а в перспективе.       — «Чтобы нравилось»? — не скрывая настороженности переспросил Суховей.       — Осмысленная борьба за правое дело — подойдёт! — голосом Карлсона заявил я присутствующим. — В смысле не «копать отсюда и до обеда», хотя в армии совсем без этого не получится, а решать адекватные задачи ради достойной цели…       — И что же для тебя было бы достойной целью? — с искренним, как мне показалось, интересом спросил Суховей.       — Чертовски хороший вопрос, сам пока не разобрался, точнее, обратно запутался, — по крайней мере, я ответил честно. — Раньше бы сказал, что полная победа над северянами, но сейчас вижу у такой победы весьма серьёзные минусы, особенно учитывая, что Империей людей мы только называемся. Можно было бы сказать про истребление демонов, но я и сам немножко демон. Можно было бы сказать про истребление плохих демонов, но это уже вообще лицемерие чистой воды. Так что остаются три стандартных варианта: защита текущего порядка, исследование новых земель и попытка воспроизвести какие-то полезные технологии из моего прежнего мира, если здесь паче чаяния нет адекватных аналогов. А чуть попозже, через пару-тройку веков, когда шило в заднице малость притупится, можно в преподаватели пойти… или тысячелетий. Чтобы хорошо преподавать — нужна хорошая методология, а у меня с ней не очень хорошо… скорее, даже совсем плохо. — я вздохнул. — Один на один какие-то конкретные практические вещи объяснить могу, но вот именно системное преподавание, чтобы получалась нормальная база для понимания и дальнейшего самостоятельного развития — уже никак.       — В чемпионы целишься? — как-то удивлённо спросил полковник, а я задумался.       Мастеров в Империи довольно много, процесс давно поставлен на поток и отлажен. Воинов сильно поменьше (потому, что на поток поставлены именно мастера, как более полезные). Высоких мастеров ещё сильно поменьше — это что-то между академиком и лауреатом Нобелевки, как я понимаю, в плане редкости и уважения, только по сути ближе к заслуженному преподавателю. А вот чемпионов, которые развивают исключительно собственный потенциал, а не помогают развиваться другим, почти совсем нет — просто потому, что нет возможности для приложения сил. Ну то есть я абсолютно уверен, что среди северян есть монстры, которые любому нашему чемпиону дадут прикурить, вот только они сидят на попе ровно на своём севере, занимаются своими делами и по мелочам не дёргаются. Получается, «жопа есть, а слова нет» — только наоборот.       — Чемпион — тоже вариант, — согласился я, подытоживая размышления. — Подучиться, потренироваться… трофеев набрать. Как раз на несколько пятилеток план, правда, боюсь, обстоятельства столько времени не дадут…       — А какие новые земли ты собираешься исследовать? — с явным недоумением спросил Красный Ирис. — Всё уже давным-давно исследовано…       — И за морями тоже? — расстроился я.       — За какими морями? — слегка опешил мечник.       — Которые окружают континент? — кажется, надежда ещё есть! — Если достаточно долго плыть в одну сторону — можно приплыть… куда-нибудь?       — Если плыть в одну сторону три луны — ничего нет, а если дальше — то ни одна экспедиция не вернулась.       — О как… — протянул я. — Я подумаю об этом позже…       — А что с технологиями? — спросил полковник. Чувствовался в его вопросе некий корыстный интерес. — Ты же явно не просто так про них упомянул!       — Часы. Наручные, карманные, высокоточные корабельные хронометры. Я напольные и настенные часы видел часто, а вот карманные и наручные — нет. Штука полезная и удобная, при по-настоящему массовом производстве самые простые можно сделать достаточно дешёвыми даже для крестьян побогаче, а так — на любой кошелёк, вообще. Можно сделать отдельную линейку подарочных или даже наградных, — под их скептическими взглядами я пожал плечами: — В любом случае, прежде, чем серьёзно вкладываться, надо всё обстоятельно выяснить… Прямо сейчас у нас хватает и других проблем… О которых вы мне так до сих пор и не рассказали, между прочим!       — Что ж, ты прав, проблемы у нас есть, и серьёзные. И про отряд ты тоже всё правильно понял. Про отряд сразу вопрос: до широкого звена расширить не хочешь?       — С одной стороны — да, — я изобразил левой рукой, будто держу невидимый шар, — ещё один тяж и середняк не помешают. С другой стороны, — я повторил жест правой рукой, — новые люди и новые Доспехи — надо будет заново слаживаться и прокачивать…       — Ещё легкач же? — с удивлением поправил меня Красный Ирис.       — Сирень, — со вздохом напомнил я, заставив его коротко ругнуться. — Все всегда забывают про Сирень. — я снова обернулся к полковнику: — У вас ведь уже есть конкретные пилоты на примете? Думаю, будет лучше всего, если они сейчас частным порядком поболтают с Астрой и Максом, пока у них увольнение, и составят своё мнение. А завтра с утра мы встретимся на полигоне и… попробуем, если они не передумают. Сразу скажу, что настроен крайне скептически: получается большое увеличение команды, а командир из меня пока довольно посредственный…