Механокультиватор

      После разговора с новым командиром уже знакомый крысообразный капитан проводил нас до местной Кузни, лично представил главному кузнецу, высокому мастеру Генри Моргану (только Генри — это фамилия, а Морган — имя), и я едва успел взять эмоции под контроль, пока капитан очень толсто намекал, насколько мы важные птицы. Сам Морган к знакомству отнёсся совершенно без восторга, и я его понимаю, впрочем, за несколько минут разговора после ухода явно по всей крепости известного посланца полковника он немного оттаял — то ли упоминание мастера Салима помогло, то ли просто моя обычная манера говорить вежливо без оглядки на личность собеседника, а не кидать понты, мол, все вокруг дерьмо, один я — д’Артаньян…       Убедившись, что Доспехи ребят в порядке, и наши с Сиренью "тела" тоже, как минимум, на первый взгляд, мы отправились в выделенный нам отсек — чуть побольше той кельи, что была на заставе, здесь я мог улечься даже поперёк, а длины почти хватало, чтобы мы с Сиренью могли улечься вдоль не совсем валетом, а всего лишь положив головы друг другу на плечо… Ну или, если по-человечески считать, три метра без мелочи на четыре метра с хвостиком, и непонятно зачем высоченный потолок, метра четыре.       Предстоящая ночь вызывала у меня много противоречивых чувств: тут и предвкушение долгожданного отдыха, и опасения словить очередные медитативные приключения, и даже робкая надежда на какие-нибудь интересные прорывы…       Но началось всё с вопроса Сирени:       — Не соблаговолит ли досточтимый хозяин Ляуи снизойти к просьбе этой ничтожной Сирени?..       — Сирень, ты в порядке? — перебил я её чудовищно формальное обращение. — Что случилось?       — Эта ничтожная посмела услышать…       — Сирень, говори нормально, пожалуйста! — перешёл я на нашу связь, послав ей волну заботы, тревоги и поддержки.       — Хо-хозяин изволил рассказать знатным господам про выбор пути, — на этот раз она говорила уже гораздо менее формально, хоть далеко не столь просто, как мы общались обычно.       — Ты хочешь узнать какие-то подробности? Конечно, спрашивай! — немного расслабился я, успев надумать уже невесть что. Из Сирени будто стержень вынули, настолько она, оказывается, была напряжена.       — Эта недостойная…       — Сире-е-ень! — вновь перебил я её, толсто намекая интонацией, что она опять творит дичь, пусть и лишь в словах.       — Какой путь надлежит выбрать мне? — наконец-то спросила она даже излишне коротко и прямо, заставив меня изрядно удивиться — сначала самому наличию выбора, а затем — что она спросила меня. Но потом я вспомнил её рассказы про жизнь на севере и — особенно — про навеянные тьмой кошмары, которые явно базировались не только на фантазии, и передёрнул плечами.       — Это сложный вопрос, — начал я издалека. — В первую очередь сложный для меня: я не знаю всех деталей… Подожди! — я поднял руку, останавливая её, когда она собралась всё подробно рассказать. — Узнав детали, я смогу сказать, что было бы хорошо для меня, но лишь ты можешь сказать, что хорошо для тебя… И ни ты, ни я не сможем в одиночку решить, что будет хорошо для нас. Понимаешь?       — Ко-команда? Сотрудничество? — второе слово прозвучало с интересным северным акцентом, по смыслу ближе к «взаимодействие», живо напомнив «Краткую историю» и разделившихся демонов.       — Верно! — похвалил я её. — Команда и взаимодействие. Когда я делал свой выбор — я был один, Астра и Макс не в счёт: хоть я и командир, но они сами за себя отвечают. Наша же с тобой связь гораздо сильнее и глубже. Мне важно твоё мнение. Мне нужна твоя точка зрения, отличающаяся от моей. Это как два глаза, — я приложил ребро ладони к носу, — видят немного разную картинку, но вместе показывают мир гораздо вернее, чем по отдельности.       Кажется, я её изрядно прогрузил, во всяком случае, молчала она долго.       — Так какой же путь мне надлежит выбрать, хозяин Лё? — спросила она уже в совсем нормальной манере: подчиняясь, но без чрезмерного подобострастия… и с почти забытой ноткой безумия.       — Сложно сказать! — пожал я плечами. — Я ведь даже не очень знаю, какой путь выбрал сам! Принципиальной разницы, мне кажется, не будет… хотя… Выбранный мной путь, как я уже говорил, точно не путь голема, и возможность вновь стать живым я сохранил. И не путь демон-Доспеха, но не потому, что я имею что-то против демонов… хотя с этим всё сложно, — я послал волну тепла и приязни, — а потому, что я — не демон и не собираюсь становиться демоном только из-за того, что застрял в Доспехе. Если ты захочешь стать големом — я удивлюсь, ибо идея не лучшая на мой взгляд, но спорить не стану. Если захочешь стать демон-Доспехом — вообще отлично, ты и так-то уже была наполовину демоном, а после наших приключений многим чистокровным фору дашь! Если захочешь стать классическим Доспех-воином — тоже хорошо. Если решишь послать всех нафиг и идти своим путём — я тебя, безусловно, поддержу и буду помогать, но сразу предупреждаю, что именно тебе будет очень-очень тяжело. Если решишь послать всех нафиг и пойти моим путём… ну, я буду польщён, конечно, но сильно сомневаюсь, что мой путь тебе подойдёт…       — Хозяин Ли хочет, чтобы я выбрала путь демон-Доспеха? — спросила она задумчиво, мгновенно просчитав моё настроение.       Я кивнул:       — Я считаю, что этот путь даст тебе наибольшую силу с наименьшими усилиями. Но! Если ты хочешь выбрать другой, неважно, почему — выбирай! Ты в любом случае останешься моей Сиренью, а только это и имеет значение.       Она вновь задумалась.       — А как понять что будет хорошо для нас? Для… взаимодействия? — она спрашивала очень серьёзно, со знакомыми интонациями не особо смекалистой, зато очень старательной зубрилы-отличницы.       — Молодец! — похвалил я её от всей души, вновь посылая волну тепла, одобрения и уважения. — Я сам не очень знаю. Вообще, по науке, наверное, надо сравнить наши сильные и слабые стороны, что у нас есть сейчас, в чём мы друг друга дополняем, как мы действуем, и уже на основании этого разбираться, какой путь позволит нам действовать лучше всего… Но лично я искренне убеждён, что самое главное — это взаимопонимание! А всё остальное уже глубоко вторично.       — Тогда я выбираю путь демон-Доспеха! — она решительно кивнула. — И пусть все демоны сдохнут от зависти!              * * *        Это не было сном, не совсем. Это не было медитацией, совсем нет. Ближе всего — как если бы я уснул, и мне приснилось, что я медитирую…       Но не так.       Мы с Сиренью уже не первый час пытались создать ей персонажа для настольной ролёвки у какого-то очень щедрого мастера, разрешившего использовать любые вспомогательные книги — и этих книг были реально тысячи, а мы их теперь старательно штудировали. Система была одновременно и очень простая, и очень непонятная…       Прямо, как реальная жизнь.       Но мы не сдавались, мы продолжали искать — не ради нездорового манчкинизма (ну… почти), а ради хорошего отыгрыша, чтобы собрать хорошую команду и пережить хорошее приключение…       Процесс грозил затянуться примерно навсегда — мы не просмотрели и сотой части книг, а голова уже пухла от информации и блокнот для заметок был исчеркан на две трети. Я вновь глянул на кипы и стопки книг и вспомнил горячо любимого Пратчетта, светлая ему память, и искренне уважаемую матушку Ветровоск из его книг. В очень похожей ситуации она, в отличие от сестры, никуда не побежала — потому, что всегда знала, где она настоящая.       Я захлопнул очередную книгу «дополнений» и решительно отодвинул их все в сторону по почти бесконечному столу, оставив только «базовый набор».       — С подсказками, конечно, не так интересно, — сказал я Сирени. — Просто будь собой и делай то, что считаешь нужным. А правила… О правилах пусть думают другие. Мы будем жить.              * * *              В восточной стене нашего «жилья» было окно, и сейчас его рассветно-розовый силуэт медленно-медленно проявлялся на противоположной стене. Сна не было ни в одном глазу.       За прошедшую ночь Сирень неуловимо изменилась, и мне пришлось изрядно сосредоточиться, чтобы вычленить различия. Слегка заострились черты, чуть удлинилось туловище, тёмно-серый металл теперь отливал разными оттенками под разными углами. Её душа, прежде переливавшаяся холодными оттенками ясных цветов, будто укрылась лёгким туманом, став тусклее и незаметнее… и мощнее.       Я вздохнул. Опять накрылась моя медитация, в который уже раз! Нельзя быть таким добрым и постоянно всем помогать в ущерб себе, да ещё и безвозмездно!       Я помотал головой. Кому нельзя — тот пусть и не помогает, а мне можно. Захотел помочь рабыне — и помог. Моя рабыня, имею полное право! А кому не нравится — тот может пойти и повеситься! А если ему нельзя самому вешаться — пусть меня позовёт, я помогу, мне не трудно…       Я вновь вздохнул и потянулся. Как минимум, сейчас на полигоне разомнусь с новенькими… Если сработаемся — хорошо, если нет — ожидаемо.       Резерв… опять полон, в авоське около шести резервов, уже знакомо поровну моей энергии и Сирени, и третий слой восстановлен… Оно, конечно, приятно — за восемь часов вместо двух резервов получить почти десять, даже очень приятно, но мне как-то хочется всё же контролировать происходящее! А ещё лучше — в нём разобраться!       — Сирень, просыпайся! — позвал я негромко. — Пойдём разомнёмся и посмотрим, что там за бойцов полковник подогнал…       — Доброе утро, хозяин Лю! — это было сказано… почти нормально. Ну то есть, да, хозяин, ну и типа чо теперь? Прогресс? Или просто разобралась со своими внутренними демонами, простите за плоскую шутку? И уже привычная безуминка практически совсем ушла, что несомненный плюс.       — Доброе! Как… прошло? — вроде бы не спали и не медитировали, так что я даже не смог подобрать подходящие слова.       — Странно… Я чувствую себя… свободной? Я твоя *****, но чувствую себя свободнее, чем когда-либо! — у неё в голове явно не укладывалось, как одно сочетается с другим.       — Так бывает! — я пожал плечами, послав ощущение улыбки. — Когда делаешь то, что считаешь нужным и правильным, даже если тебе приказали это сделать. И не делаешь то, что считаешь неправильным.       — Да! — коротко согласилась она, хорошенько обдумав.              — Мне очень не понравилось, что ты лишь с большим трудом и очень не сразу смогла повредить Ши… — задумчиво произнёс я, пока мы шли к полигону… и лишь сказав сообразил, какой эффект это на неё произведёт. Впрочем, меня спасла инерция: это была лишь первая часть фразы, и её продолжение Сирень немного успокоило: — Надо что-то придумать, чтобы ты могла лучше себя защитить.       — П-простите, хозяин… — начала она было, но я её немедленно перебил:       — Ты ни в чём не виновата. Ты в первую очередь разведчик, причём отличный. Но, к сожалению, даже лучшим из разведчиков иногда приходится драться, а я очень не хочу тебя потерять.       — Я буду стараться! — глаза её на миг вспыхнули зелёным огнём… довольно пугающе, на самом деле.       — Стараться — это отлично, но я в тебе и не сомневаюсь. Сначала надо понять, что мы можем сделать. Твой трофейный тесак… Я так понимаю, что он тебе очень дорог…       — Драгоценный самый первый подарок любимого хозяина! Который Гладиолус лично вырезала из трупа гнусного старого хозяина! — сказанное сопровождалось ощущением мечтательной улыбки и вот совсем не «нотки» безумия… Именно с такими интонациями всякие анимешные влюблённые маньячки-психопатки и рассказывают своим любимым, что они сделают с конкурентками… или с ним, если поймают на «горячем»…       — Так, я понял, действительно очень дорог… Но вот его эффективность как оружия, мне кажется… уступает его ценности. Сильно.       Помнится, я где-то слышал, что с психами нельзя спорить… с другой стороны — я и не спорю, просто напоминаю факты… и вообще, она — моя рабыня! Могу просто приказать! Наверное…       — Но я хочу, чтобы любимый хозяин знал, как я ценю его подарок! — не замедлила она с ответом… интересно, а когда это я превратился из «доброго» в «любимого»? Неважно!       — А ты что, думаешь, будто я в этом сомневаюсь? — искренне удивился я. — Просто для каждого дела — свой инструмент, и даже самой любимой отвёрткой довольно сложно забить гвоздь… а она ещё и испортиться может от такого обращения… — задумчиво углубился в аналогию я.       — Я… Я буду очень беречь драгоценный подарок любимого хозяина! — сразу встревожилась она.       — Хорошо, — покладисто кивнул я. — Давай разберёмся с твоим арсеналом, пока не подошли новенькие. Вот этот твой кривой кинжал…       — Душерез злой! — как-то обиженно-капризно заявила Сирень, и добавила с расстроенным вздохом: — Но сильный.       — Он специально сделан, чтобы вырезать трофеи? — наудачу спросил я, почти не сомневаясь в положительном ответе.       — Что? Нет! А, ну да, южане же не… — сначала она сильно удивилась, но потом сообразила. — Нет, душерез — чтобы пытать и калечить. Когда его напитываешь энергией, он ранит не только тело, но и душу, энергетическую оболочку. Такие раны очень сильно болят и очень долго заживают… и никогда не заживают полностью даже у демонов… кроме самых сильных и опытных, которые очень хорошо умеют управлять своей энергетикой. А ослабленного демона проще подчинить или поглотить. Но трофеи тоже хорошо вырезает.       — И все демоны носят эти… душерезы?       — Нет… — она виновато помотала головой. — Только те, кто бьёт из засады, убийцы… И палачи.       — Погоди… То есть, это не оружие Доспеха? — я вдруг сообразил, что же меня цепляло в её словах. — Но как тогда?       — Он не… растворяется в Доспехе при слиянии… И гнездо ему не нужно, он просто всегда висит на поясе и не… складывается.       — Так, с душерезом разобрались, — очередная мозговыносящая магическая хрень, мало ли их уже было. Я сделал себе мысленную пометку, что про палачей Сирень как-то ну очень виновато упоминала. — Что ещё у тебя есть? Помню клевец был…       От неё накатила волна сложных эмоций. Такое впечатление, что она хотела этот клевец сжечь, а пепел по ветру развеять, даром, что он железный. Ещё были злость, раскаяние и страх… и ещё всякое, что я не разобрал.       — Ну уж клевец-то точно не виноват в том, что Гладиолус им меня ударила, — фыркнул я, переводя стрелки. — Разве что только в том, что защиту не пробил, но это уже она сама лопухнулась, полезла в драку без разведки.       — Хо-хозяин Ли о-очень бы-быстро у-укрылся за-защитой, — внезапно начав заикаться сообщила она.       — Потому, что засёк, как она мне за спину заходила. Плохо пряталась.       — О-она… не умела… бить из скрыта.       — Зато ты умеешь, — я пожал плечами. — А засёк я её сразу, пока она ещё только подбиралась. Так что там с клевцом?       Сирень как-то неуверенно активировала предмет обсуждения, а я вдруг сообразил, что она на полном серьёзе опасалась, будто я этот клевец из неё по живому вырежу — мол, оружие, которым она, в смысле, тогда ещё Гладиолус, посмела меня ударить… На фоне рассказа про душерез это звучало особенно мерзко-правдоподобно. Бр-р-р!!!       Клевец оказался двуручным, довольно длинным, увесистым для легкача и сопряжён с топором, как я уже не раз видел. Владела она им на твёрдую четвёрку, но без огонька.       Следующим оружием оказался двуручный кистень. Метровая рукоять, метровая шипастая цепь, четвертьметровый палец головы с двумя четвертьметрового же диаметра «снежинками», разнесёнными сантиметров на десять. Страшное оружие в умелых руках! И подножку поставить, и за щит ударить… В умелых, да…       Навыков Сирени хватало, чтобы не попадать по себе, по земле и не путаться в цепи. Впритык.       — Штука хорошая, но в освоении сложная, — я сочувственно вздохнул. — Попробуем найти тебе учителя, но сначала давай посмотрим, что у тебя ещё есть.       «Ещё есть» оказалась алебарда, классическая, прям как с иллюстрации из учебника истории: двухметровое древко, небольшой топорик характерной трапециевидной формы со слегка загнутым шипом на обухе и прямой шип вперёд, чуть подлиннее. В целом покороче и помедленнее нагинаты, но несильно, зато заметно побыстрее и подлиннее клевца, на который очень похожа концептуально. Мне показалось, что Сирень просто адаптировала технику клевца, добавив несколько чисто копейных движений под прямой шип, и орудовала ею вполне прилично — похуже, чем клевцом, но безусловно лучше, чем кистенём.       А потом она опять достала тесак и мне понадобилось несколько мгновений, чтобы увидеть различия: у этого гарда была попроще и чуть другой формы яблоко на рукояти.       — А ты же умеешь в обоеручь? — спросил я, пристально посмотрев на рабыню. — Или тебе эти тесаки тяжелы в паре?       — Плохо, — повинилась она. — И слишком тяжёлые… Меня учили с душерезом в левую руку, но мне очень тяжело давалось…       — Плохо — это как кистенём? — не удержался от ехидной подначки.       — Нет… — смутилась Сирень. — Не настолько… Как алебардой… почти… чуть хуже…       — Не страшно. В конце концов, ты же Ши всё-таки достала… и вообще разведчик. Ладно, с текущим арсеналом понятно, про обучение надо спросить полковника… — я хотел было сказать что-то про какого-нибудь промежуточного командира, мол, негоже старлею целого полковника напрямую дёргать, но память Лё и Грифона подсказала, что как раз-таки очень даже гоже: подразделение усиления с личным подчинением, и даже по прежнему миру вспомнились всякие отдельные разведроты, стоящие наравне с более крупными структурами. — Подумай на досуге, всего ли тебе в арсенале хватает и не хочется ли чего-нибудь ещё, может быть, щит какой-нибудь — на вылазках тогда постараемся присмотреть подходящий трофей. А я ещё подумаю, как их можно на заказ сделать.       — Хо-хозяин Ля… — ну вот опять она заикается, когда хочет что-то спросить… А! О!       — Даю тебе постоянное разрешение спрашивать без спроса! — приказал ей я строгим голосом. — Я же уже говорил, что уважение и формальности — это разные вещи? Нет? Ну, значит, сейчас говорю. Хочешь что-то спросить — спрашивай смело, только, по возможности, не под руку… в смысле, не когда я сильно занят — по связи должно быть понятно.       — Спасибо, хозяин! — она очень формально поклонилась, но в этот раз я её отчитывать не стал. — В-ваши п-пальцы… к-кнут… — ладно, согласен, в этот раз повод для заикания другой… Вопрос личный, может быть болезненным.       — Да, я же рассказывал. Что именно ты хочешь узнать?       — К-как?       — Что «как»? — переспросил я. — Как один кнут стал тремя пальцами — сам не знаю. Закрепил его на руку, — я показал место под наручем, куда изначально пытался установить гнездо трофейного кнута, — чтобы он был вместо шестого пальца, второй большой палец на правую руку. План был и сам кнут использовать в любой момент, и добавить возможность более тяжёлое оружие удержать одной рукой, — я пошевелил тремя пальцами-щупальцами. — Поначалу так и было, потом мне пришлось выбрать путь и стало… вот так. С оружием даже более-менее получилось: эти пальцы втроём всё же сильнее, чем четыре прежних, но гораздо короче кнута, тот был метров двадцать пять длиной, а эти вытягиваются примерно до пятнадцати…       — Зато три! — подбодрила меня Сирень.       — Да, я тоже так решил, — охотно согласился я. — А почему ты захотела про них спросить?       Но она не ответила, что-то делая обеими руками со своим арсенальным поясом и рефлекторно провалившись в совсем глубокий скрыт — даже наша связь не позволяла разглядеть детали.       «Сходил, мативо, за хлебушком» — подумал я, неодобрительно глядя на бессознательно осевшее тело… в смысле, Доспех. По нашей связи я чётко ощущал, что она в порядке, только очень занята, и отвлекать её сейчас не стоит… час или полтора примерно.       Время ещё только приближалось к завтраку — мы едва полчаса на полигоне провели — и ждать новеньких было ещё рано, так что я занялся собой. В медитацию погружаться не рискнул, а то опять ещё застряну невесть на сколько, так что устроил ревизию и собственного арсенала тоже.       Дисковый топор в одну руку был откровенно тяжеловат: махать можно, но на одной грубой силе, ни о какой сноровке и речи не шло… Даже если не вспоминать бой с Капитоном, я нутром чуял, что это решаемая проблема: надо немного накачать руки… наварить пару слоёв стали, что ли? Не знаю, надо будет подумать, но топор — это моё любимое и самое мощное оружие.       Родной лёгкий двуручник в одной руке ощущался… ну, почти уместно, только что в длину больше моего роста, а вот такой же трофей с легкача и вовсе будто прямо под меня сделан был!       Прямой двуручник был именно двуручником — в одну руку не так тяжело, как неудобно, зато в обе — самое оно других тяжей гвоздить по-всякому… хотя топор мне больше нравится, но двуручник заметно подлиннее, хоть и капельку легче.       Рогатина — она рогатина и есть, ни прибавить, ни убавить… и очень хорошо, что есть: не раз уже пригодилась и обязательно пригодится в будущем.       Молот, как и тяжёлый двуручник, тоже был концептуально двуручным… как и рогатина — банально слишком длинный для одной руки. Зато он был довольно лёгким — ну, для меня и в обеих руках — и шип на обухе выглядел весьма многообещающе. Не клевец, но близко, близко…       Прочно забытое копьё, которое парное к щиту, в руке лежало ещё более странно чем раньше — и теперь, повидав его в правильном использовании, я понимаю, почему… хотя… если его вот эдак оплести щупальцами, прижав большим пальцем хвостовик к ладони, то получается… несколько непривычно, но вполне правдоподобно, а если резко вытянуть пальцы — то им можно кого-нибудь сильно удивить метров на десять: покороче, чем пальцы сами по себе, но заметно чувствительнее.       А вот сами по себе щупальца меня расстроили: оказывается, я вполне могу их контролировать даже вытянув на максимум, только не сразу целиком. «Не приспособлены мы, кролики, для лазания» — говорил один сказочный персонаж, убежавший от маленькой девочки в страну чудес, а мы, люди, не приспособлены управлять пятнадцатиметровыми щупальцами… даже метровыми сложно. Я могу согнуть их в любом месте и в любую сторону, но для этого надо сосредоточиться на процессе, на что, разумеется, в бою не будет времени. Ладно, этот хвост будем резать по частям: сейчас я нормально их контролирую примерно до полуметра, даже втрое от минимальной длины, и сносно, плавно превращающееся в «кое-как», а затем и вовсе в «никак» — ещё вдвое, то есть, примерно до метра, даже с четвертью. С практикой наверняка станет лучше.       Неохотно активированное кольцо немедленно дёрнуло руку вниз — тяжёлое, зараза! И здоровенное: сантиметров пятнадцать толщиной по «обуху» и почти тридцать пять в ширину. Полтора метра диаметра для щита, конечно, хорошо… да и чтобы эдакой циркуляркой врагов пилить размер тоже нужен, пальцы поберечь. Но уж очень тяжёлое, вот было бы оно раза в три полегче… Додумать мысль я не успел: кольцо будто вздрогнуло и с него посыпались стальные осколки, а само оно стало, как раз как я и хотел, в два раза тоньше и в два раза уже. И красным.       «Красными огнями, левыми бортами» — вспомнилось мне корабельное присловье (*). Надеюсь, красная сталь не является каким-нибудь совсем уж сказочным материалом, хватит с меня и зелёной на правом наруче. Зато, по крайней мере, получил косвенное подтверждение своей теории, что щит из зелёной стали у Ши был не криво закалён, а спрятан — вот как это самое кольцо.              * — Ходовые огни на судах для определения взаимной ориентации: зелёный по правому борту и красный — по левому. На встречных курсах корабли расходятся левыми бортами друг к другу.              Мельком глянув на «похудевшее» кольцо, я сосредоточил своё внимание на осколках, которые очень странно ощущались… в смысле, они ощущались, и это было неописуемо охренительно странно! Я протянул ладонь над немаленькой кучкой — до «очистки» кольцо весило, наверное, целый центнер, и весь этот вес сейчас, послушный моей воле, плавно поднялся в воздух жутковатым облачком сверкающих острых злых граней. А я понял две вещи: во-первых, не зря влил в кольцо ту прорву энергии: вот она, можно забирать обратно, пусть и лишь десятую часть, во-вторых, забирать надо немедленно.       Что я там хотел только что? Силушки богатырской? Облако обхватило меня со всех сторон, бешено вращаясь прямо сквозь меня и на каком-то концептуальном уровне сливаясь с теми колючками, что с таким трудом сплела Сирень, когда-то очень, очень давно… недели ещё не прошло, да.       Наверное, такие же ощущения были бы, попади я в пескоструйку, только наоборот: пескоструйка сдирает всё, что может (и даже часть того, что не может, всё равно сдирает), а здесь металл, уже пропитанный моей энергией и моей волей, нарастал на новое место…       Мне очень надо хорошенько помедитировать… недели две без перерыва…       И выпить, но с этим совсем облом.       К счастью, невыносимые свербёж и жжение прошли всего через несколько секунд, я даже не успел начать повторяться в матерных описаниях происходящего и своего экстраординарного таланта найти приключения на ровном месте. Остаётся только надеяться, что это всё хотя бы не зря… По крайней мере теперь кольцо, как и на топоре, практически полностью лишилось инерции, и совсем полностью — гироскопического момента. Видимо, именно этот «маскировочный» слой стали и делал кольцо столь неудобным.       Но напрашивающуюся тщательную проверку очередных изменений пришлось отложить до более подходящего момента: на полигоне появились Астра, Макс и с ними ещё трое — легкач, середняк и тяж. Ребята ощущались смущёнными и капельку виноватыми, а незнакомцы — сосредоточенными, решительными и совсем чуточку раздражёнными, особенно тяжёлый… точнее, супертяж.       — Полковник Суховей о тебе очень высокого мнения. Но я не буду подчиняться какому-то лейтенанту… — начал было супертяж странно хриплым голосом.       — Старшему лейтенанту, — перебил я его, надавив голосом, заставив на миг сбиться, и плеснул капельку энергии в жетон. — И воину.       Второй аргумент для него оказался уже явно весомее.       — Ладно, я дам тебе шанс… — начал было он, но я буквально взорвался:       — Да вы задрали уже все! «Дам шанс», «выскочка», все такие крутые, л-ля, аж пробу ставить некуда! Спуститесь на грешную землю, сраные небожители, мать вашу! Я тебя и всё твоё короткое звено на этой вот рогатине вертел, нужны вы мне три раза! Хочешь убедиться? Ну, добро пожаловать в страну унижений, «шанс», твою мать!       — Всё звено, говоришь? — издевательски переспросил он.       — Вот этой вот рогатиной, — я помахал оружием. Выбор не самый удачный, но уж очень меня достали все эти безумные понты «я твой дом труба шатал»! Ты сначала найди этот дом, я уж не говорю про трубу, и только потом шатай… если сможешь! Говорить-то все горазды!       Доспехи у пришедших были первоклассные, в смысле, первого класса, а не внеклассовые, как у меня и ребят, но было сразу ясно, что на обслуживании и улучшении этих Доспехов не экономили. Хоть по итогу до уровня внеклассовых их и не дотянули (самую малость и чисто формально, но всё же), можно было не сомневаться, что под своих пилотов они подогнаны почти идеально, да и суперприёмы у них, скорее всего, куда более адекватные, чем у моего зоопарка… постараюсь сильно не попортить.       Выйдя в центр полигона я упёр рогатину в землю и поманил их рукой, мол, подходите, я жду. И они не заставили себя ждать.       Тяжёлый середняк оказался левшой, достал бронедверь с одноручным клевцом и бодро двинулся ко мне. Самоуверенный супертяж тоже достал щит, тоже большой и прямоугольный, но всё же поменьше типичной бронедвери середняка, практически сомкнув с ним кромки, образовав эдакую подвижную фортификацию, за которой оба почти полностью укрылись, и кистень. Вот его и попрошу Сирень поднатаскать! Ну, потом.       Легкач — тоже тяжёлый, что интересно, они все трое на тяжёлых Доспехах в своих категориях — сразу ушёл в скрыт и очень осторожно двинулся в сторону, обходя меня по широкой дуге. В руках у него был интересной формы двуручник — сужающийся к острию на манер иглы или стилета-переростка, явно для колющих ударов, но, в отличие от копья, им и рубить можно, я уверен… пусть и похуже, чем классическим.       Когда парочка со щитами подошли метров на пятнадцать, а легкач, сбавив темп, подкрался со спины уже почти на пять, явно изготовившись к удару, я опустил рогатину, перехватив её в обе руки, как бы приветствуя противников, а затем, пользуясь длиной пальцев, со всей дури ударил пяткой рогатины назад, точно в лоб не ожидавшему этого легкачу. Я, конечно, не Ши, чтобы в два меча от четверых отбиваться, но обстановку контролирую не хуже!       — Не мешай, мелочь!       Места для разбега осталось впритык, так что я вложил в короткий рывок всю душу и всё раздражение, демонстративно направив остриё ровно на стык двух щитов… и уйдя в перекат вправо, мимо середняка, за мгновение до того, как он сам чуть двинул щит вбок, собираясь принять рогатину, развязывая руки своему командиру, и в кувырке размотанными на всю длину пальцами захлестнул его за ноги, дёрнув всем своим весом, поднимаясь на ноги.       Разницы в массе хватило: лишившийся опоры Доспех, до кучи пытавшийся проследить за моим манёвром, рухнул на собственный же щит. Развернув рогатину пяткой вперёд, я со скрежетом загнал её под броню на спине, задев (но, вроде, не сильно попортив) внутренние структуры.       — Убит! — коротко резюмировал я, глядя на развернувшегося ко мне супертяжа, и вновь отмахнулся пятой рогатины от настырного легкача, опять попытавшегося ко мне подкрасться. — Не лезь! Зашибу же!       Некоторое время мы обменивались ничего не значащими ударами и просто маневрировали, истоптав чуть не половину полигона. Рогатина была заметно длиннее кистеня и оппонент постоянно сокращал дистанцию, я же воспользовался предлогом переложить доставшиеся от Лё навыки обращения с нагинатой на самое близкое из имеющегося оружия. Так-то, наверное, можно попытаться заморочиться и сделать совсем честную совню для тяжа, но смысла особого я не вижу: в простых случаях и рогатина сойдёт, а в сложных и «правильная» нагината не поможет.       Пропустив удар кистеня над собой, делаю кувырок вперёд и обеими ногами бью в нижнюю половину щита. Не удержав равновесие, оппонент делает шаг назад, потом ещё один — уходя от маха моей рогатины, так равновесие и не восстановив, и ещё один — уже от укола, уже почти совсем ровно…       — Стой! Не… споткнись, — предупредить вовремя я его не успел, так что выстрелил пальцами на полную длину, загнув самые кончики эдакими крюками, и, ухватив падающий Доспех за щит, тяну на себя, помогая выровняться. — Это Сирень медитирует. Ещё с четверть часа будет медитировать.       Поддерживаемый мною в неустойчивом равновесии Доспех посмотрел на «пустое» место, об которое он только что звучно приложился и не упал только благодаря моей помощи.       Легкач, на третий раз получив солидную вмятину в нагруднике, внял голосу здравого смысла и уселся рядом с «убитым» середняком, и теперь они оба с интересом наблюдали за нашей дуэлью, явно уже сделав для себя все выводы. А вот командир так просто сдаваться не собирался. В данной ситуации — не очень разумно, но в любом случае достойно уважения.       Отбросив щит, тяж хватает меня освободившейся левой рукой за вытянутые щупальца и решительно дёргает на себя, сменив кистень на клевец. Мысленно хмыкнув, сокращаю пальцы — но не настолько, чтобы убрать шипы и ослабить тем самым сцепление. Наших совместных усилий хватает, чтобы разогнать обоих навстречу друг другу до весьма приличной скорости. Максимально напитываю рогатину своей энергией, немного перехватываю в левой руке, придерживаю большим пальцем правой, ловлю удар клевца на щит, сокращаю пальцы для нормального хвата и всем весом влетаю настырному в челюсть древком рогатины, ещё и ногами дорабатываю, чтобы его повыше приподняло над землёй.       — Ты даже не сражался в полную силу! — крайне недовольным тоном озвучил он очевидный вывод, вновь поднявшись на ноги.       — Не хотел что-нибудь сломать. Враги у нас там, — я махнул рукой на север. — Я начинал, как внеклассовый Доспех, а после этих приключений стал гораздо сильнее, — подумав, я подошёл к нему поближе и ткнул пальцем в свой щит: — Бей. Бери клевец и лупи со всей дури. Давай-давай, не стесняйся.       Посмотрев на меня долгим взглядом, он взял двуручный клевец и, широко размахнувшись, ударил в полную силу… даже не в полную, а ещё сильнее — в реальном бою на такие замахи банально нет времени, разве что на добивании. Ударом руку отбросило, я даже покачнулся, но клевец всё равно не смог пробить защитную плёнку — видимо, усиление Ши работало как-то иначе, тесаки у него были си-и-ильно полегче! Ещё один удар — и вновь без касания.       — Убедился?       В ответ он достал свой щит:       — Бей!       Я мысленно вздохнул. Тут бы, конечно, сменить оружие, но… Делаю два шага, на третьем начинаю разворот, напитываю рогатину до упора, и на четвёртом шаге по максимально широкой дуге обрушиваю боковое лезвие на щит…       — Гм. Не ожидал, — я немного виновато пожал плечами, глядя на угол щита, разрубленный прямой частью наконечника. Боковое лезвие проломило щит и совсем немного не достало до кирасы — удержать щит в исходном положении ему тоже не удалось.       — Ну ладно… — голос звучал очень недовольно но без наезда и лишней злости. — По крайней мере, действительно сильный, драться умеешь и с головой дружишь…       Я фыркнул. Потом не удержался и заржал в голос… как… как эти местные деды! Неужели это заразно? Астра с Максом явно сдерживали смех изо всех сил, но столь же явно проигрывали в этой неравной битве.       — Прошу простить, это было не совсем уместно, — усилием воли задавив смех, я вежливо — как равному — поклонился собеседнику. — Я бы очень охотно дружил с головой, и даже больше, чем только дружил, — Астра с Максом окончательно сдались и засмеялись тоже, благо, стояли в отдалении и не мешали разговору, — но обстоятельства против наших отношений. Доспех-воин Грифон Ляуи, воин и старший лейтенант, — формально представился я с ещё одним сообразным поклоном.       — Горгона Сфено из рода Горгон. Это мои сёстры, Медуза и Эвриала.       …ладно, признаю: пираты, даже выдуманные — это фигня. Древнегреческие мифы — гораздо, гораздо хуже, особенно учитывая их любовь к кровосмешению и всяким хтоническим (слово, кстати, как раз древнегреческое) чудовищам, которых можно одолеть лишь строго специальным оружием и которые от этого самого кровосмешения частенько и получаются…       — Польщён знакомством, — невзирая на мрачные размышления, я всё же смог выдавить из себя вполне адекватный ответ, вот только голос, похоже, выдал моё состояние.       — Что-то не так? — немедленно напряглась она.       — Я… слышал предание… Весьма печальная история… как некая Горгона Медуза привлекла внимание… некоторого сильного…       — Кронид Посейдон, — она практически выплюнула имя, тихо и крайне неразборчиво прошипев вдогонку что-то явно нецензурное, а я попытался повторить имя — на самом деле не Кронид и не Посейдон, даже не очень похоже, но ассоциация уходить отказывалась наотрез. — Из-за этого грёбаного демона наши предки бежали с Севера. Сраный охальник любил близняшек, а в нашем роду каждые несколько поколений рождается сразу тройня!       Подозреваю, что их род был демонами, скорее всего — не особо сильными, и сбежали они ещё во времена дочери императора, но это в любом случае не мои проблемы. По крайней мере, пилоты они точно сильные.       — И, я так понимаю, давать тройняшкам эти имена — это семейная традиция? Сфено могучая, Медуза защитница и Эвриала быстрая…       Выпад длинного прямого меча я парировал щитом в самый последний момент.       — Кто тебе рассказал… — гневно начала она.       — Предание, — перебил я её, ухватил щупальцами лезвие меча и с усилием отвёл в сторону. — Миф. И мне на него вообще насрать, мне своих проблем выше крыши хватает, не то что в чужие лезть, тем более без спроса. И мы здесь не за этим. Я — боец. Хороший боец. А вот до хорошего командира мне ещё учиться и учиться. Полковнику, кстати, я об этом уже тоже сказал, но ему, видимо, широкое звено сейчас нужнее, чем два коротких, что бы он ни задумал. Сработаемся или нет, я уверен, что в любом случае нам придётся действовать совместно, а посему… Астра, Макс, идите сюда, — повысив голос подозвал я своих. — И вы, уважаемые Горгоны, смотрите внимательно.       Как совсем недавно ребятам, я вновь продемонстрировал создание плёнки из энергии.       — В прошлый раз не успел озвучить в спешке, но вы всё правильно сообразили, — кивнул я ребятам и постучал пальцем по щиту. — Напитываем элемент, как в бою локальное усиление, только буквально вбиваем туда энергию до упора и потом ещё сверх того, и обматываем плёнкой, чтобы не…       — Чтобы не утекала! — с умным видом и неуместным энтузиазмом перебил меня Астра.       — Нет, — спокойно поправил я его. — Чтобы не взорвалось нахрен к той самой матери. Утекать перестаёт уже после второго слоя, — я постучал пальцем по правому наручу, показывая и объясняя процесс. — Начинаем со стандартной напитки… плёнка уменьшает потери… усиливаем напитку… второй слой плёнки… опять усиливаем напитку… каждый следующий слой плёнки позволяет добавить больше энергии, чем предыдущий, так что льём смело… обратите внимание: исчезают зарубки и царапины, значит, мы на верном пути… поверхность становится полированной… ещё слой… теперь осторожнее: такой стеклянистый блеск над поверхностью, — я пошевелил рукой, чтобы всем было хорошо видно, как неестественно бликует металл, — это признак опасного насыщения. Чтобы не взорвалось, финальный пятый слой кладём чуть иначе, вот так, — прошедшее с обработки щита время и предыдущая демонстрация методики ребятам дали мне возможность хорошенько уложить процесс в голове и теперь я вполне точно представлял, что и как надо делать. — Максимально утягиваем плёнку, все слои по очереди, и медленно-медленно подливаем энергию… Здесь есть очень-очень узкая граница, когда броня напитана уже достаточно для закалки, но ещё не настолько, чтобы взорваться… очень узкая.       Наруч из зелёной стали ощущался… не так, как до того щит и наплечники.       — Зелёная сталь… ведёт себя не так, как обычная… — я сосредоточился… и очень-очень быстро натянул на наруч ещё слой плёнки, а потом дважды прошил все наложенные слои сеткой, вроде той, что придумал Макс, буквально вбивая и плёнку, и сетку прямо в толщу металла. Руку резко рвануло словно бы сразу во все стороны одновременно и на миг на месте наруча возникло ощущение, будто на голую кожу кипятком плеснули, был у меня в прошлой жизни такой незабываемый опыт, и как раз на этом же месте… К моему большому удивлению, наруч остался цел… Вот только теперь он выглядел в точности, как щит: идеально отполированная сталь — самая обычная, без малейшего намёка на зелень. — Ладно, я понял, с зелёной сталью так делать не стоит… хотя-а-а… — учитывая, что на наруче Ши зарубки оставлял, а вот щит лишь едва поцарапал — мой метод лучше. — Самое главное: энергии нужно очень-очень много… но вы уже и сами заметили. Такой же плёнкой можно обтянуть весь Доспех, без напитки, и она добавит защиты, северяне делают так все поголовно.       Медуза потратила на свою бронедверь почти весь резерв, ещё чуть — и из Доспеха выпала бы, но положила только два слоя плёнки и напитала металл едва на пятую часть от необходимого. У Сфено ситуация была самую малость лучше, её щит был заметно меньше, но часть резерва она потратила ещё в спарринге со мной, в отличие от быстро «убитой» сестры. Эвриала на легкаче начала с левого наруча, и ей хватило энергии на три слоя плёнки из пяти и почти половину необходимой напитки. Сам я, оказывается, потратил три резерва, с учётом моего прогресса — примерно столько же, сколько и на щит когда-то, хотя наруч втрое меньше, если не вчетверо. Видимо, издержки «перезакалки» зелёной стали… Зато управился за четверть часа вместо четырёх.       — Ещё важный момент. Когда я укреплял щит, он в какой-то момент перестал убираться. Зато теперь… — я выгнул ладонь прямо сквозь щит, заставив Горгон дёрнуться. Взяв одноручное копьё пару раз демонстративно стукнул им в щит с изнанки… а потом просунул насквозь, и добавил с пафосом великого мудреца, объясняющего Главный Секрет Мироздания: — Я в душе без понятия, как это работает… О, привет Сирень! Как состояние?       По нашей связи она ощущалась как-то очень глухо и… на грани отчаяния?       — Что случилось? — спросил я с тревогой, не обращая внимания на вертящих головами Горгон, пытающихся увидеть, с кем же я говорю.       — Эта недостойная не смогла выбрать путь, — внезапно раздавшийся крайне несчастный голос заставил сестёр вздрогнуть.       — Кто это? — требовательно спросила Сфено.       — Это Сирень, — по моему сигналу она вышла из скрыта и тут же спряталась обратно. — Полудемон, мой вассал, моя рабыня, моя *****. Это долгая история. Как я уже говорил, мне некогда совать нос в чужие дела, — толсто намекнул я на несвоевременность лишних расспросов. Меж тем Сирень продолжила:       — Эта ничтожная искала выбор в медитации, но его там не было, и тогда она решилась повторить путь досточтимого любимого хозяина Лю и перенесла арсенальные гнёзда на руки, — она показала, правда, из-за скрыта только мне, свои запястья, теперь охваченные десятисантиметровой ширины полосами из мелкозвенной кольчуги, как бы удерживающими наручи, — но выбора всё равно не было… простите эту никчёмную Сирень, драгоценный хозяин…       — Стоп! Ты ожидала, что у тебя будет прямо вот выбор-выбор, как камень на перепутье? Направо пойдёшь, налево пойдёшь? — я с удивлением посмотрел на неё, послав волну сочувствия и поддержки. — Это так не работает…       — Но досточтимый любимый мастер Лю рассказывал… — робко перебила она меня, под конец уже едва не шёпотом.       — Что в медитации я увидел три разных варианта развития и отказался от всех трёх. Правильнее сказать, что нечто показало мне крайности, к которым ведут мои… моё странное наследие — немножко Доспех, немножко пилот и немножко демон. Но дело в том, что, во-первых, я крайне не люблю крайности, а во-вторых, я — ещё и немножко…       — Пришелец из другого мира, — закончила за меня Сирень по нашей связи после короткой паузы.       — Верно, — кивнул я. — У тебя же выбор поскромнее: пилот и недообращённый полудемон… пусть и изрядно усиленный той тьмой…       — Ещё рабыня! — резко вскинулась она.       — Я смотрю на наши отношения иначе. Кров, пища и честная доля в добыче, — я произнёс слова старой-старой клятвы… похоже, ещё и на каком-то другом языке, судя по тому, что ни Горгоны, ни ребята явно их не поняли, в отличие от Сирени.       — За верную службу, — закончили мы с ней уже хором, и я продолжил: — Кров и пища нам, очевидно, не нужны, а всё остальное в силе. Но мы ещё вернёмся к этому разговору… Потом… Когда ты ещё раз всё обдумаешь. Тем более, что ты уже сделала свой выбор вчера…       — Мы вам тут не мешаем, не? — на мой взгляд излишне язвительно поинтересовалась главная Горгона.       — Нисколько! Но вы можете попробовать! — в той же манере ответил я, и вернулся к серьёзному тону: — Как я уже говорил, она — полудемон, выросла на севере и дала мне клятву служения, которая, как вы знаете, работает в обе стороны, и моя часть сделки в данном случае вот ни разу не халява. А! А ещё она, как и я, застряла в Доспехе, но на фоне остального это уже почти мелочи.       — Это… аргумент… — неохотно и крайне задумчиво согласилась Сфено, и, после паузы, вернулась к более насущному вопросу: — Так что по… поводу службы?       Подчиняться мне она явно не хотела, но предыдущая демонстрация — как боевых навыков, так и доброй воли — определённо произвела на неё впечатление.       — У вас ведь классическое тяжёлое короткое звено? — я спросил едва ли не с завистью. — Слаженное, с опытом совместных действий, с тактическими схемами, с подогнанными под себя Доспехами, в общем, всё, как в учебниках пишут?       В ответ она лишь напряжённо и недоверчиво кивнула, продолжая пристально за мной следить.       — А у меня тут… Без году неделя… И море приключений — врагу не пожелаешь! Словом, предлагаю компромисс: если есть возможность подготовиться заранее — готовимся, составляем план, распределяем роли, и я вас очень внимательно слушаю. Если на подготовку времени нет — делаем по-моему, только быстро и все вопросы потом…       — Род Горгон в большом долгу перед тобой, Грифон Ляуи, — совершенно неожиданно для всех сообщила Медуза, не переставая разглядывать свой далёкий от завершения обработки щит. — Как мы можем отплатить?       Сфено на этих словах вскинулась, потом глянула на свой щит и задумчиво кивнула.       — Ну, нормально мне бы следовало организовать очень закрытую школу, с клятвами верности, с ритуалами посвящения, с поиском и уничтожением отступников и шпионов… — я мечтательно хмыкнул. — Но сейчас на это нет времени: нутром чую, что события только начали разворачиваться, дальше будет быстрее и хуже. Так что пользуйтесь сами и учите тех, кого сочтёте достойными. А по поводу отплатить… можете научить Сирень нормально кистенём орудовать? У неё, правда, двуручный…       — Я её не вижу, — мрачно буркнула Сфено.       Это не было отказом — просто констатация непреодолимого препятствия. Я на секунду задумался. Моя методика даёт весьма хорошую защиту, но на внутренние структуры её не применишь, даже на шарниры не получится, плёнка все зазоры перекроет. Пробить её пока никому не удалось, но вряд ли это навсегда — те же самые демоны с демоническим оружием до сих пор вызывают у меня серьёзные опасения. А вот умение видеть души… с другой стороны — сгорел сарай, гори и хата, а кроме того, можно же ограничиться чем-то предельно простым, тем более, что даже Макс, давно с этим фокусом знакомый, в плане чувствительности сильно уступает Астре, который, в свою очередь, по некоторым параметрам уступает уже мне.       Потребовалось несколько минут, чтобы объяснить, что и как надо сделать с оптическими сенсорами, но в итоге я просто сформировал небольшой шарик энергии на кончике указательного пальца, воспроизвёл нужную структуру и… наверное, это можно назвать цвет энергии. Приложил шарик к правому глазу — и окружающий мир резко выцвел, ярко подчеркнув контуры всех Доспехов, в том числе и спрятавшейся Сирени… и её кистеня.       — Пользоваться крайне осторожно, энергию лить по минимуму — оптический сенсор может испортиться или застрять в таком режиме. Разведчикам должно быть полегче, у них свои аналоги есть, а вот нам, простым штурмовикам, лучше перестраховаться. Другие цвета дадут другие… варианты зрения, но риск ещё больше.       — Грифон Ляуи хочет вогнать наш род в долги по уши и потом просто забрать вассалами в уплату, — голос у Эвриалы был такой же низкий и хриплый, как у остальных сестёр, но говорила она совершенно точно не всерьёз.       — Ну вот, вы разоблачили мой коварный план… Теперь придётся придумывать новый, — я тоже не скрывал шутливого настроя, и даже «строго» погрозил вытянутым до полуметра пальцем. — А я ужасно не люблю планы, я предпочитаю импровизацию! — я обернулся обратно к главной из сестёр, вновь сменив тон на серьёзный: — Итак, уважаемая Сфено, сможете ли вы помочь моему вассалу освоить оружие?       Она искоса и неодобрительно посмотрела на Сирень, с самыми мрачными предчувствиями покосившуюся уже на меня и получившую в ответ волну поддержки.       — Да, — ответ был односложным и решительным… а, нет, не совсем односложным: — Прямо сейчас и начнём, — добавила она после небольшой паузы.       Астру с Максом я послал к Эвриале с Медузой, дабы перенимали опыт, и они, что-то оживлённо обсуждая, даже перебрались на другой конец полигона, демонстрируя и обсуждая, как я уловил краем уха, разные моменты наших похождений. Сам же я по мере сил помогал Сирени, показывая по нашей связи, что она делает не так — со стороны ошибки было видно гораздо лучше — и параллельно обдумывая наши с ней запутанные отношения. Я действительно предпочёл бы отношения более… партнёрские, пусть и безусловно вассальные, нежели столь безоговорочное подчинение, на котором она столь упорно настаивает… С другой стороны, в непривычной и непонятной для неё ситуации это может не так уж и плохо, ну или просто ностальгический якорь, с позволения сказать. Позже поговорим по душам, давно уже пора, да всё как-то не складывается…       Ближе к обеду спонтанные тренировки закончились, Сфено, уже забыв про свою первоначальную мрачность и предвзятость, высказалась в том ключе, что не так уж всё и плохо, мол, всё плохо-плохо, но не потому, что руки из жопы, а просто учили мало, и мы все собрались расходиться, когда на полигоне появился уже знакомый капитан, затребовавший меня к полковнику.