Чтецы по-тейватски

      Эгилл стучится в дверь, прежде чем приоткрыть её и зайти в кабинет.       — А, сын мой, проходи, — говорит Агнарр, сидя к нему вполоборота. Даже не посмотрел.       — Я — Эгилл, — недовольно сказал Чтец, приближаясь к рабочему столу, за которым и сидел Агнарр.       — Я помню твоё имя. Рад, что и ты его помнишь, — Эгилл недовольно цыкает, закатывая глаза. Агнарр отрывается от записей и, наконец, смотрит на него. — Как дела в Разломе?       — Нормально там всё. Пришлось участвовать в установлении защитного барьера.       — Правда? У них своих членов не хватает, чтобы тебя припахивать?       — Видимо, не хватает.       — Работа эта не грязная, но сил должно было уйти немало, на создание такого большого стабильного купола. Как себя чувствуешь?       — Я в норме. Ты меня из-за этого просил зайти? На тебя это не очень похоже.       — Я хочу попросить тебя, чтобы ты отнёс пару вещей Мелиссе. — Агнарр, открывает ящик стола, достаёт книгу и стеклянную баночку с какой-то смесью трав. — Ты же не против?       — Ну раз ты просишь…       — Ты к ней уже разок наведывался, не так ли? — Агнарр прищурился, пытаясь найти хоть что-то в Эгилле, что подтвердит его слова.       — С чего ты взял?       — Видел тебя с приподнятым настроением.       В тот день Эгилл и в правду возвращался «навеселе». Помнил, как у него слегка кружилась голова, а ночью он не мог заснуть, всё пялился на плывущие разноцветные круги перед глазами, но он и подумать не мог, что его в тот вечер видел Агнарр. Позвал по имени хотя бы.       — Очень наивно и опрометчиво делать выводы по одному моему хорошему настроению. Может, мне просто удалось уничтожить несколько надоедливых людишек, что в последнее время зачастили ходить в Разлом?       — Не-не-не, твоя дурная голова в такие ситуации ведёт себя совершенно по-другому. В общем, перестань оправдываться и скажи мне вот что. Что думаешь на счёт Мелиссы?       — А что мне говорить? Думаю, ты куда лучше понимаешь людей, чем я, — такой ответ Агнарра не удовлетворил, от чего Эгилл растерялся. — Ну, она приятная девушка, спокойная и…       — Я немного про другое спрашивал. Она тебе нравится, я прав?       Эгилл почувствовал себя совсем беспомощным в этой ситуации. Он не знал, как правильно ответить на поставленный вопрос.       — Человеческие чувства пока слишком сложные для меня.       Агнарр всегда был внимателен к мелочам, правда. Эгилл уже прочитал парочку лёгких человеческих любовных романов, оказавшихся у него в спальне явно с прихоти его любезного нынешнего собеседника. Не сказать, что это сильно помогло, скорее, раззадорило от некоторого непонимания. Хотелось понять, как это всё работает и как на подобное реагируют сами люди. И Эгилл мог сказать точно: сейчас он был чертовски смущён, благо, что это не было видно.       — Впервые вижу, как ты в чём-то сомневаешься. Мне стоит как-то тебе помогать? Хоть у нас об этом и не говорится, но люди не являются запретным плодом, как и чувства, поэтому можешь спрашивать у меня, что хочешь. По мне и не скажешь, но раньше я любил жить среди людей.       — Как раз по тебе такое и скажешь. Не в обиду, но ты старый, наверняка перепробовал всё что угодно. Глядишь ещё допотопные времена видел.       — За такие слова тебя нужно где-нибудь в горах оставить, пыл свой умерить, — усмехается Агнарр. — Ну так что, тебя интересуют ответы на какие-то вопросы?       — Если честно, то меня интересуют так называемые «поцелуи». Они частенько проскакивали в предоставленных тобой книгах, но я не могу их визуализировать у себя в голове.       — Ох, ты не видел, как это делается?       — Где я, по-твоему, мог это увидеть?       — Ладно-ладно, не начинай, — Агнарр встал со стула, приближаясь к Эгиллу чуть ли не в плотную. — Давай расскажу тебе теорию и покажу некоторую практику. Иначе в лужу перед Мелиссой сядешь ты, а стыдно будет мне.       Эгилл недовольно шипит на его слова. Это прозвучало, как отместка за то, что Эгилл назвал его старым. Но ведь это правда! Агнарр один из старейших членов Ордена Бездны. Что, Эгиллу теперь делать вид, что это не правда?       Агнарр не обращает на это никакого внимания, поднимает руки, дотрагиваясь ладонями до маски.       — Расслабься, закрой глаза и просто слушай, — чужой бархатистый голос стал ещё мягче, но при этом более утробным, успокаивающим, от чего его хотелось слушаться. — Нет, сын мой, я сказал тебе расслабиться. Прими наш обычный облик.       — Но разве это…       — Я знаю, что это достаточно, скажем так, интимно. Но, сын мой, мы здесь одни. Нам не нужно вселять в нас самих чувство страха и покорности или скрывать от подданных наши получеловеческие лица. Смотри.       Эгилл приоткрыл глаза. «Клюв» Агнарра укорачивался, постепенно появлялось некоторое подобие подбородка и носа, прикрытого кончиком несколько деформированной чёрной маски, что вовсе не была маской в привычном понимании слова. На щеках и шее можно было заметить татуировки, схожих с теми, что, как и у других Чтецов, были по всему телу Агнарра. В целом, это оставался всё тот же Агнарр, разве что нижняя часть лица перестала быть такой ровной, будто у них есть только шея.       Эгилл шумно выдыхает, закрывая глаза и следуя примеру.       — Славно, — пальцы Агнарра касаются его кожи на шее, от чего Эгилл ещё больше чувствует себя неловко. — Я начну. Поцелуи могут быть невинными или же более личного характера. Всё зависит от того, какой смысл вкладывает целующий и как принимает это человек, которого целуют. В любом случае, это знак внимания и симпатии к человеку.       Агнарр наклоняет его голову и осторожно касается губами того места, где у людей обычно находится висок. Эгилл этого почти не почувствовал, но непонятные чувства захлестнули его вновь.       Агнарр целует его в щёку, оставляя на коже маленький разряд электричества и немного влаги.       — Что ты чувствуешь, Эгилл? Мне продолжать?       Достаточно было и одного слова. Интимно. Это казалось и было чем-то личным, чем-то особенным. Люди чувствуют то же самое при поцелуях? Но Эгилл не решался отвечать, обкусывая собственные губы.       Агнарру не требуется ответ. Он проводит большим пальцем по нижней губе, намекая Эгиллу перестать её кусать до крови. И Эгилл задыхается, ощущая, как его целуют в губы. В отличие от предыдущих, он длится куда дольше, Агнарр не спешил покидать его зону комфорта. А когда тот отстраняется, Эгилл чувствует своё сбитое дыхание и бешенное сердцебиение. В комнате, кажется, стало гораздо теплее.       — Пресвятая Бездна, ты слишком невинен, — говорит Агнарр на выдохе. — В общем, сейчас тебе этого сполна хватит. Сходи, выпей с пташкой сбор чая, поболтай. Если будешь готов, и если она будет настроена дружелюбно, то можешь попробовать поцеловать. Не принуждай. Если что-то пойдёт не так — извинись. Нет ничего страшного в твоих ошибках. А теперь иди, не трать моё терпение попусту.

***

      — Доброй ночи, пташка.       Мелисса вздрагивает, оборачиваясь к Эгиллу, что стоял в дверях.       — Эгилл? Не ожидала я сегодня столь поздних гостей. Проходи. Ты снова один?       — У Агнарра какие-то там дела, — отмахнулся он, присаживаясь на кровать. — Снова весь день проработала? Ты же знаешь, что постоянно сидеть, это вредно?       Мелисса закатила глаза.       — Мне не три года, чтобы не знать про это.       Она дует на исписанный лист бумаги, недовольно цыкая. Чернила сохли медленно, что вызывало у неё одно лишь чувство раздражения. Отвлекается от своих записей, вкладывает в книги цветочные закладки, закрывает и убирает их в одну стопку, что для Эгилла обозначало только одно: на сегодня её работа окончена.       — Меня тут Агнарр просил передать тебе пару вещей.       Призывать катализатор, а уж тем более открывать свой инвентарь — не было лёгким делом. Оставаться в человеческой оболочке было трудно даже при малейших проявлениях эмоций, а тут нужно использовать свои силы. Но Эгилл справляется с этим и кладёт на стол перед Мелиссой книгу и банку со смесью трав.       — Как мило с его стороны, — Мелисса с любопытством открывает книгу, что была неким переводчиком. — Книга по нынешним меркам уже устарела, но это куда лучше, чем ничего. А это, — она смотрит на баночку, — в чай?       — Агнарр, вроде, мне ничего не сказал, но склоняюсь к твоему мнению.       — Ну, тогда сегодня у нас будет чай с новым вкусом, — Мелисса встаёт со своего рабочего места. — Будь добр, насыпь его в чайничек, я принесу кипяток.       Эгилл окидывает комнату взглядом, в поисках того самого заварочного чайничка. Тот, как и в прошлый раз, оказался на шкафу вместе с кружками. Мелиссе что, не лень каждый раз залезать на табурет, чтобы доставать их оттуда? Можно же было найти для чайного сервиза более подходящее место. Хотя бы попытаться разобрать свой бардак. Нет, Эгилл отлично понимал, что у неё чертовски маленькая комната, но это не отменяло того факта, что в этой комнате был беспорядок из книг, бумаг и её одежды. Почему ещё в прошлый раз Агнарр не сделал ей замечания на этот счёт — вопрос остаётся открытым.       Он на свой же вопрос лишь пожимает плечами, доставая чайник и пару кружек. Открывает банку, принюхиваясь к слегка едковатому запаху. Это не было похожее ни на один знакомый запах трав, но Эгилл не придал этому никакого значения, засыпал немного травы в чайничек. Он не занимался ботаникой, чтобы точно сказать «вот этот запах неправильный». Да и Агнарру он доверял больше, чем кому-либо.       — Подвинься, — шипит ему на ухо Мелисса, слегка отталкивая его от стола. — Ты сегодня выглядишь растерянным.       — Правда?       Мелисса утвердительно гукает на его вопрос, ставит на стол тарелку с ещё тёплым печеньем, наливает кипяток, а затем присаживается рядом с ним на кровать.       — Что-то случилось? — она смотрит прямо в его глаза, и он этого не выдерживает, отворачивается. — На ответе не настаиваю. Знаешь, если тебе станет легче просто от того, что мы молча посидим и выпьем чаю, то давай так и сделаем. Некоторым… людям хватает просто чужого присутствия, чтобы разобраться в самом себе. Как у Чтецов обстоят дела, я не знаю.       Мелисса помешивает чай маленькой ложечкой, по комнате разносится запах, в котором, как и ожидалось, не было никакой сладости, а сам он был очень простым, напоминающий чем-то обычный зелёный чай с малой долей примеси мяты, а непонятный едкий запах и вовсе испарился.       Эгилл чувствует себя потерянным, даже когда она подаёт ему кружку чая, а на его колени ставит тарелку, как бы напоминая о миндальном печенье. Но одновременно с этим было спокойно. Агнарр не отличался особой болтливостью в своё нерабочее время, от чего Эгилл уже привык к тишине. И в ней и в правду куда проще думать и возносить хвалу пламени, растекающемуся по всему твоему телу. Вот только тишина никак не способствовала пониманию своих и чужих эмоций.       — Кхм, пташка, ты же обычно занимаешься переводом художественной литературы, да?       — Вообще, я перевожу всё, что под руку попадётся, будь это даже просто хронологические сводки. Жаль, что такое попадается далеко не часто, как хотелось бы. Странно, но в древности некоторые страны читали даже больше, чем сейчас, от чего всяких романов и сказок осталось даже больше, чем той литературы, что признают «исторически важной». А чего ты решил вдруг спросить?       — Хотел попросить дать совет на счёт того, что лучше почитать.       — А про что бы ты хотел прочитать? — заинтересованно спросила Мелисса. — Ну там, про путешествия, или что-то комедийное, или наоборот трагедию, а может даже про любовь, — он выгнул бровь, и она трактовала это по-своему: — Ну кто тебя знает, может тебе захотелось романтики почитать. Моё дело предложить.       В комнате почему-то вновь становится жарче, из-за чего она незамедлительно открывает окно, но лучше от свежего воздуха не стало. Эгилл уже десять раз пожалел, что завёл этот разговор. Честное слово, лучше бы он спрашивал о таком у Агнарра.       — Тебя сейчас можно вместо печи на кухне использовать, — она щёлкает пальцами у него прямо перед носом, заставляя моргнуть и обратить на себя внимание.       — Прости, просто… Так сложно себя контролировать. Особенно сейчас.       — Ты чем-то смущён? Я что-то не то сказала?       — Я чувствую что-то странное, но не могу понять что, — Эгилл зажмурился, зарылся руками в свои волосы, сжимая их у корней, чтобы хоть как-то отрезвиться. — Это так неестественно для нас, так отвратительно и ужасно! Но мне от одной мысли, что со мной что-то не так, становится любопытно до одури. Я… я…       Он чувствует, как до его плеча дотрагивается Мелисса. По сравнению с ним её рука кажется ледяной.       — Это нормально что-то не понимать, но интересоваться этим. А ещё, ты потерял свою человеческую форму.       Эгилла будто окатили холодной водой. Он распахивает глаза, с недоумением глядя сначала на свои бёдра и колени, а затем на руки. Как же так вышло?       — Если ты ещё до конца не пришёл в себя, то осмелюсь тебе сказать, что ты ещё и голый, — сказала Мелисса, заранее отвернувшись.       — Прости! — он тут же пытается взять себя в руки, но перед глазами всё плывёт, а голова становится тяжёлой. Хватается за грудь, чувствуя, как внутри становится жарче обычного. — Чёрт, душно то как. И дышать тяжело.       — И не говори.       Мелисса привстаёт с кровати и, переставив на стол тарелку, накидывает ему на ноги часть одеяла. Садится обратно, пару минут просто шумно вдыхая и выдыхая через рот. Эгилл замечает, как она при этом судорожно расстёгивает несколько верхних пуговиц на своей рубашке, не обращая никакого внимания на его пронизывающий взгляд.       — Скажи, у тебя тоже плывёт всё перед глазами? — наконец, спрашивает она.       — Ага. А ещё хочется раздеться.       — Ты и так голый, — Мелисса косится на его прикрытые ноги и пах, а после поднимает голову и смотрит на его лицо, отпивая немного чая из своей кружки. Эгилл судорожно сглатывает. Кажется, она даже не замечает, что его лицо несколько видоизменилось. — Можно твои рога потрогать?       — Что?       — Ну, рога. Или что это у тебя?       — Хорошо, можешь потрогать.       Она встаёт на колени, подползая к нему чуть ближе, он же слегка наклоняет голову, прикрывая глаза. Её руки опускаются ему на рога, осторожно их оглаживая. Ещё один жест, который в их мире не позволялось делать. Чтецов в принципе запрещалось трогать, ведь они должны быть недосягаемыми во всех смыслах.       Эгилл смотрит на неё исподлобья, а затем осторожно целует в губы. Это длится всего мгновение и совсем непохоже на поцелуй с Агнарром, но вскружило голову не меньше.       — Ты чего? — в голосе Мелиссы не было раздражения или отвращения, но Эгилл почувствовал себя таким виноватым. — Не извиняйся. Что ты хотел этим жестом сказать?       — Не знаю… Выразить симпатию? — он пытается зацепиться за хаотичные мысли, чувствуя, что она не желает отпускать его рога, пока не дождётся ответа. — Выразить свои чувства, которые я даже не понимаю и не могу назвать каким-то определённым словом, — таких слов даже на его родном языке Бездны нет. — У нас на подобное наложено некое «табу», поэтому… Я…       — Ты что-то совсем растерялся, — усмехнулась она, слегка разжимая пальцы. — Но я поняла, что тебе нужны романы.       Мелисса перекладывает руки ему на плечи, рвано выдыхает в его губы. И Эгилл чувствует, как она бесстыдно целует его с языком, утягивая его с собой, заставляя, хоть неумело, но пытаться хоть как-то отвечать.