Чтецы по-тейватски

      В голове до одури резко стало пусто, а живот скрутило тошнотворным позывом, когда Мелисса отшатнулась от чёрного тумана, поспешив сделать несколько шагов назад, обхватывая голову руками.       — Пресвятая Бездна, что случилось?!       Она жмурится, несколько раз глубоко вдыхает, заставляя себя унять дрожь и слабость. Открывает глаза, смотрит на Агнарра, что присел перед ней на одно колено, внимательно её осматривая. Стало легче, но чувство тошноты никуда не делось.       — Что произошло? — ещё раз спрашивает Агнарр уже более спокойным тоном, но она видит, как его грудь всё ещё ходит ходуном, а руки слегка вздрагивают, когда он берёт её за плечи, пытаясь убедиться, что всё в норме.       — Я не знаю, — Мелисса нахмурилась, прикусила губу, пытаясь собрать из разрозненных мыслей единую картину произошедшего.       Стоило ей только прикоснуться к Бездне, как всё тело словно окунулось в пронизывающий ледяной туман на Драконьем хребте, окутывающий холодом, болезненными ощущениями в суставах и окоченевших конечностях. Мозг, нервные клетки, и что-то ещё, что некоторые называют нутром или душой, будто стали отдельным организмом, находящимся в клетке примитивного тела, наполнились вязким мраком, что сотней голосов говорил ей что-то на неизвестном мёртвом языке. На столько мёртвым, что у человечества не осталось ни единой книги на этом языке. Только предположения среди некоторых языковедов, что он мог существовать до создания не менее проклятого каэнри’ахского языка. Она не знала почему, но она была уверена в своём решении. Это язык Бездны. Язык, что наполнял её внутренности тошнотворными голосами, от которых хотелось закричать и убежать прочь, надеясь на милостивость Бездны.       Впрочем, всё прекратилось, стало слишком тихо, когда ей удалось сделать шаг назад. В реальном мире прошло всего несколько секунд, а в её голове — часы.       Агнарр обречённо вздыхает, понимая, что навряд ли он добьётся от неё чего-то внятного, берёт её за руку, задирая рукав до локтя. На коже вновь хаотично плыли золотистые узоры       — И часа не прошло, — он как ни в чём не бывало вновь массирует руку, приводя элементальную энергию в порядок.       — Прости.       От его рук исходило лёгкое покалывание, проникающее под кожу и оставаясь там практически неуловимым, но будоражащим теплом. Совсем не таким, какое исходит от Эгилла и его горячих рук, и уж явно не таким, какими были его же поцелуи, что являлись истинным олицетворением Натлана. Агнарр и его прикосновения казались совершенно иными, но от этого они не становились менее манящими. Мелиссе всегда нравилось наблюдать за молниями, затаившихся в гудящих грозовых облаках, изредка хаотично пробегающих по небосводу, оставляя после себя рокот, пугающий маленьких детишек. И она находила некое сходство Агнарра с истинным природным явлением. Он всегда казался тихим, скрытным, спокойно что-то бурчащий и разглагольствующий. Но иногда мелькала истинная фигура, которую, впрочем, ей ещё было тяжело разглядеть.       — Вы не виноваты, — Агнарр, убедившись, что хотя бы руки по локоть приведены в норму, осторожно поправил её маску, съехавшую на нос, и встал на ноги. — Но скажите мне. Вы слышали Бездну?       — Я… не смогла разобрать ни слова.       — Она так жестоко с вами обошлась, — Агнарр вдруг выпрямился, резко подняв голову и повернув её в сторону одного из мостов: — Ты опоздал, сын мой, — голос стал грознее, а по её телу пробежали мурашки. — А что у тебя произошло?       — Как видишь, за мной увязался хвост.       Мелисса посмотрела в ту же сторону, что и Агнарр, надеясь увидеть Эгилла. Но вместо этого перед ней предстало два Пиро Чтеца, от чего, когда они подошли поближе, она в смятении уставилась на них, пытаясь понять, кто из них Эгилл, но так как никто больше и слова не проронил, то посмотрела на Агнарра. Тот заметно сощурился.       — Эндзё. Какими судьбами?       — Зашёл на вечерню, отмаливать грехи, — с усмешкой произнёс один из Чтецов, голосом выдавая, что он и есть тот самый Эндзё.       — И в жизни не поверю, что Чтец, который глубоко оскорбился в ответ на молчание Бездны, придёт в её святое место, — Агнарр взмахом руки призвал свою книгу, будто предупреждая, что он готов ответить на любой выпад с чужой стороны. Они явно не в ладах. — Так что либо историю поинтересней придумай, либо скажи правду.       — Ладно, ладно, что завёлся на полпути, — произнёс невозмутимо Эндзё. — Я всего лишь наткнулся на Эгилла, что пытался приволочь в Церковь Граоберта. Знаешь, я против приношения в жертву одного из лучших Вестников ради эмоционального благополучия какой-то девчонки. Которая, похоже, — он насмешливо прищурился, наклонился ближе к ней, — своим слабым тельцем не может выдержать присутствие Бездны.       — Лучший в чём? В пиздеже? — вклинил своё слово Эгилл, которому явно подмывало поругаться с Эндзё, а судя по призванному катализатору, возможно, и подраться.       — Эгилл, спокойней, я разберусь, — осадил его пыл Агнарр, рукой показывая, чтобы тот опустился на землю и не разжигал ещё больший конфликт. — На минуточку, лучшим он был лет так пятьдесят назад. Граоберт уже давно не приносит пользу в полевых работах, так ещё и от дел в Отделе отлынивал. Мы сообщили о данном инциденте Ордену, и нам дали добро на его устранение. Или ты решил пойти против вышестоящих? Мне донести до Принцессы пару интересных фактов о твоей половой жизни?       — Отец, неприлично о таком упоминать в столь святом месте, — услышав это из уст Эндзё, Эгилл цокнул так нарочито громко с недовольным придыханием, что идиоту станет ясно, что Эндзё не в том положении, чтобы играть в святого. — Впрочем, ты ничего не опроверг на счёт этой девчонки. Неужели я прав?       Мелисса внимательно осматривает маску Эндзё, всё ещё пытаясь найти хоть какие-то различия между ним и Эгиллом, помимо голоса и мерзотно-едкого характера. Если он был той самой причиной, по которой в Церкви из Пиро Чтецов остался лишь Эгилл под присмотром главного, то ей больше особо и не требовалось подробного разжовывания случившегося. К сожалению, разницы во внешности она не заметила.       Она сильно дёргает Агнарра за одну из половинок плаща, заставляя его опустить голову и посмотреть на неё.       — Он меня бесит. Можно я ему въебу?       Агнарр громко вздыхает под гаркающий смех Эндзё:       — И вы туда же. Не стоит, он просто любит выводить на эмоции.       — Попробуй. Я даже сяду, чтобы тебе удобней было, — он довольно ловко опустился на корточки, хотя его доспехи неприятно и оглушающе заскрипели, заставляя её поморщиться. Она рефлекторно потянула руку в сторону книги Агнарра, ухватив за корешок, что не осталось без ожидаемого замечания со стороны: — Я не думаю, что тебе удастся хоть что-то из этой книги прочитать. Да и тем более, она бесполезна для нас с тобой.       Мелисса, стиснув зубы, исподлобья посмотрела на Агнарра. Тот лишь покачал головой, ослабляя силы, удерживающие книгу в воздухе, позволяя девушке почувствовать её настоящий вес и вцепится в неё ещё сильнее, буквально вырывая её из остатков сил и вкладывая всю душу в размашистое движение.       Удар.       Эндзё пошатнулся, но остался на месте, оцепенев не то от боли в виске, не то от шока, что она действительно позволила себе это сделать. Мелисса, невольно натянув свои нервы до предела, готовясь бросить книгу и отскочить в любой момент, громко дышит, но пространство будто поглощало звуки, оставляя в воздухе лишь напряжённое молчание.       Первым тишину прервал Эгилл, что несдержанно и с явными нотками удовольствия хмыкнул, с трудом подавляя смешок.       — Что смешного?       Эндзё даже не собирался скрывать угрозу. Он повернул голову, чтобы периферийным зрением осмотреть Эгилла, заметно напряглись мышцы на его руках, намекающие, что он готов без зазрения совести в следующий же миг броситься на Эгилла. Но стоит ему дёрнуться, как его за плечо хватает Агнарр, рывком заставляя встать на ноги.       — Довольно, — остальные трое от услышанного громогласного голоса, эхом отскакивающий от купола и вязнувшим в тумане Бездне, вздрагивают, готовясь к худшему. Однако Агнарр быстро возвращает себе самообладание: — Игры кончились. Эгилл, отведи Мелиссу в келью, пусть передохнёт и приведёт себя в порядок, а затем приходите на вечерню. Мелисса, — свободной рукой он отзывает из её руки книгу, растворяя её в воздухе, — приношу свои извинения за случившуюся неудачу. Думаю, вы и так поняли, кем является Граоберт.       — Моим прошлым начальником, — утвердительно кивнула Мелисса.       — Всё верно. К сожалению, суд над ним придётся перенести на неопределённый срок, надеюсь, что вам это не испортит чувство торжества. А ты, — Агнарр подхватил Эндзё под локоть, грубо впиваясь когтями в его кожу, — идёшь со мной.

***

      — Пташка.       Мелисса с трудом разлепила веки, с недовольным прищуром задрала голову, как бы без слов спрашивая, что от неё нужно. Эгилл смотрит на неё в ответ, позволяя вновь устроиться у него под боком, что в Церкви казался единственным источником тепла. Даже в вязанном кардигане, накинутым поверх кофты, она чувствовала себя некомфортно, от чего отлипать от Эгилла не хотелось. А от прохлады, дыма жжёных трав и каэнри’ахской речи Агнарра, что разносилась по всей Церкви, клонило в сон, поэтому очень похоже, что она действительно задремала.       — Проповедь почти закончилась, поэтому посчитал должным тебя разбудить, — Эгилл говорит приятным полушёпотом, слегка наклонившись в её сторону, дабы не мешать разговорами другим прихожанам, что, казалось, были заворожены.       — Нам ничего не будет за то, что я уснула?       — В данном случае куда больше вероятность, что нас отругают все кому не лень за нецензурную лексику, но навряд ли Агнарр расскажет об этом кому-то. А вот Эндзё может.       Она, кивнув, с любопытством вытягивает шею, невольно выпрямляясь и усаживаясь глубже на не самую удобную скамью, внимательно следит за Агнарром, что спустился с пары ступенек, отделявших алтарь от остальной Церкви, и скрылся за тёмно-бардовой шторой, за которой на миг мелькнул маленький огонёк. Мелисса отлично понимала, что он ушёл в исповедальню. Или же иначе в «конфессионал». Слово то какое. Ей оно не шибко нравилось, но после контакта некоторых служащих мондшадтского собора с Фонтейном, это слово начало набирать популярность и в её родной стране.       — Лёгок на помине, — фыркнул Эгилл. — Ты только посмотри на него.       Мелисса наблюдает, как за соседней шторкой скрылся Пиро Чтец, с недоумением пожала плечами:       — Эндзё?       — Кому же ещё.       — Как вы друг друга различаете? Кроме как по голосу.       — Каждый Чтец или Маг Бездны оставляет свой уникальный элементальный след. Но тут даже смотреть на этот след не нужно: кроме меня и Эндзё никто из Пиро Чтецов в Церкви не появляется.       Они молчат, вслушиваясь в неразборчивый многоязычный шёпот прихожан. Большая часть вставала и уходила через притвор, скрываясь где-то в Бездне, другие же толпились в атриуме у заранее открытых порталов. Меньшая же часть предпочла остаться в Церкви, кто-то медленным и мерным шагом обходил её, осматривая скудное убранство, другие же пересели поближе к исповедальне, занимая невидимую очередь. Электро Чтецы довольно оживлённо что-то обсуждали, окружив Вестника, который, казалось, был только рад такому вниманию.       Мелисса вновь прикрывает глаза, удобнее устраиваясь под боком у Эгилла, тем самым открыто изъявляя своё желание ещё поспать, пока они до победного будут ждать Агнарра. Исповедь никогда не была быстрым делом, да и существа, при всём разнообразии священнослужителей, что были практически равны первосвященнику, почему-то предпочитали высказаться Агнарру. Однако, у Эгилла были другие мысли.       — Я бы хотел, чтобы ты сходила к нему в исповедальню, — выдёргивает он её из неги, что так же моментально, как и окутала её, так и испарилась.       — А я что там забыла?       — Во-первых, ему будет приятно, — Мелисса на это утвердительно хмыкнула. — А, во-вторых, та книга, которой ты врезала Эндзё, была вручную написана самим Агнарром, и по его словам она будет постарше большинства Чтецов. Агнарр явно доволен тем, что ты вдарила этому недоделышу, но не думаю, что он в той же степени доволен столь грубым обращением с его раритетом. Поэтому…       — Уговорил, — перебивая Эгилла, соглашается она.

***

      Что-то внутри сжимается от предвкушения и нетерпения, одновременно с этим волоски на теле вновь встают дыбом, только в этот раз не от холода, а от ожидания. Мелисса с полтычка Эгилла встаёт и бесшумно приближается к исповедальне, когда из неё выходит последний прихожанин. Убедившись, что больше желающих нет, она заходит внутрь, задёргивая за собой штору. Окруживший её мрак рассеивал свет от единственной и практически догоревшей свечи, а на стороне проповедника, отделённой ромбовидной деревянной решёткой в точности, как ограждение алтаря от задней части, и вовсе не было света. Лишь редкое мерцание узоров и тихое дыхание выдавало, что Агнарр ещё здесь.       — Мелисса? — его голос уставший, с лёгкой с хрипотцой, звучал удивлённо. Он шумно через нос выдохнул. — Право, совсем не обязательно плясать под дудку Эгилла, но раз вы хотите… Присаживайтесь.       — Здесь слишком темно, — говорит Мелисса, присаживаясь на стульчик, что был принесён и поставлен, когда в исповедальню начали заходить существа явно меньшего роста, чем Чтецы, на которых эта исповедальня изначально и рассчитывалась.       — Многим наоборот нравится подобное.       Мелисса же считала эту обстановку излишне интимной и опошленной. Впрочем, существам, которые ни разу не посещали человеческие храмы, навряд ли это казалось чем-то неправильным. Она же нервно теребит край кофты, стараясь не зацикливаться на ощущение того, что на неё пристально смотрят из мрака, не оставляя без внимания каждое её движение.       — Агнарр.       — Я слушаю.       — Это правда, что твоя книга написана тобой же?       — Всего лишь копия древнего оригинала, а так да, переписывал и оформлял вручную. Многие Электро Чтецы считают, что книга, написанная от собственной руки, имеет гораздо больше вариативности для использования своих сил и их контроля, ведь в текста мы вкладываем свою душу.       — Прости, я действительно не знала, что для тебя это так важно. Я думала, что это обычный катализатор, каких в мире полно.       — Даже в человеческом мире хорошие катализаторы создают мастера, знающие своё дело. Но я ничуть не сержусь. Однако, я вижу, что вы обеспокоены чем-то иным.       Мелисса смущённо пискнула, в этот же момент в последний раз мелькнув ярким пламенем потух огарок свечи.       — Какая досада. Я скажу, чтобы занесли новую свечу.       — Не нужно.       — Хм? — было слышно, как Агнарр замер, а потом отпустил край шторы, возвращаясь на своё место.       — Агнарр, я… Надеюсь, что правильно всё поняла. Мне кажется, что ты проявляешь ко мне некоторые знаки внимания. И вместе с тем ты точно знаешь, что Эгилл, пускай и не имея никакого опыта и чёткого осознания своих желаний, но он… Хочет меня… Назовём это так, потому что это правда, — Мелисса пытается понять Агнарра, почувствовать его сквозь деревянную решётку, за которую она цепляется пальцами, и непроглядную темноту, в которой даже перестали мелькать фиолетовые узоры. — Я не знаю, чего ты этим добиваешься, но я не хочу делать выбор между вами.       — Если вы волнуетесь, что ваш выбор повлияет на взаимоотношение, то можете не беспокоиться. На первом плане будет стоять наше сотрудничество в работе, и лишь на втором — наше отношение друг к другу.       — Ты меня не так понял. Я не хочу и не буду делать выбор, потому что… — она рвано выдыхает, нервно улыбнувшись, хотя знает, что эту улыбку не увидят. — Это будет нечестно и неправдиво по отношению к тебе или Эгиллу. У людей считается искушающим грехом любить больше одного человека, но и лгать я не могу.       Агнарр хмыкает, не скрывая удовлетворения от её ответа и вместе с тем наступившее облегчение.       — Вот как ты решила, — она почувствовала на пальцах, что всё ещё цеплялись за решётку, тёплое дыхание, невольно сорвавшееся с чужих губ, а затем последовал влажный и смазанный поцелуй. — Я доложу об этом Эгиллу.