Позвольте вам сниться!

Темноту то и дело взрывал тоскливый волчий вой. Ему вторили глухие стоны умирающего человека. Эмма дико озиралась, пытаясь увидеть стонущего, но темнота была слишком плотной. Будто в этом мире исчезли все источники света разом. С каждым новым стоном ей всё явственней казалось, что умирающий зовет её, вкладывая остаток сил в выговаривание её имени. Эмма попыталась двинуться на звук голоса, опустившись на четвереньки и шаря руками перед собой. Через какое-то время, когда колени успели заныть от ползания по холодному камню, рука коснулась чего-то холодного и влажно-липкого. Точно лужа подтаявшего студня. Боясь подумать, чем именно может оказаться странная субстанция, Эмма продолжила шарить в темноте, интуитивно зажмурившись. Не прекращающиеся слабые стоны отдавались от каменных стен и, казалось, звучали со всех сторон сразу. Под рукой оказалось что-то тёплое, гладкое и влажное. Судя по тому, что удалось нащупать, больше всего оно напоминало колбасу. Точнее то, из чего её делают. Эмма вскрикнула и проснулась. Поднесла руку к лицу — ладонь была абсолютно чистой, хоть и потной. Она встала и уже привычно направилась на кухню, к шкафчику, где хранилась початая бутылка бренди. Сделав пару внушительных глотков, Эмма подумала и забрала бутылку с собой в спальню. Какое-то время она просидела в постели, обхватив колени руками и уговаривая себя, что верить снам и бояться кошмаров — слабость и ребячество. Но ощущение остывшей лужи крови под рукой и ещё хранящих остатки тепла внутренностей твердили ей, что она была не права, оставив Голда на произвол судьбы. В конце концов, этот мир сказок и оборотней был её персональным адом. В надежде заставить совесть замолчать, Эмма отхлебнула ещё бренди и постаралась уговорить себя подумать о чем-то приятном и безобидном. Сперва попыталась представить себе идиллические пейзажи из любимой Бондианы, но перед глазами упорно представали пейзажи волчьего замка Грэма. Плюнув, Эмма переключилась на мысли о роскошных торсах разнообразных Бондов. Вместо этого ей представился бледный профиль Голда, рассказывающего ей сказку в птичнике. Раздражённо чертыхнувшись под нос, Эмма улеглась на бок, накрывшись одеялом с головой, и решительно закрыла глаза. Попыталась вспомнить, как в детстве спасалась от кошмаров, считая овец. Но сосредоточиться на овцах не получалось. Зато некстати вспомнился всё тот же проклятый ехидный ростовщик, набрасывающий ей на плечи пиджак. — Ладно, ладно! — проворчала Эмма и снова села. — Если это единственный способ получить возможность выспаться… Спустя десять минут она уже ехала к дому мистера Голда. В гостиную Эмма вбежала бегом. Ростовщик пребывал всё в той же неудобной позе и, судя по всему, даже не шевельнулся за день. Стащив с себя куртку, она кинулась наверх. Найдя нужную дверь, долго не могла открыть её, упрямо дергая на себя, и страшно удивилась, когда несговорчивая дверь распахнулась от её огорченного пинка. Амулет, при помощи которого, по словам Голда, можно было попасть в чужие сны, отыскался на тумбочке. Схватив его, Эмма бегом спустилась вниз и задумалась. Для двоих диван был, мягко говоря, тесноват. Да и уснул ростовщик в таком положении, что никакой возможности пристроиться с ним рядом не было. Тяжело вздохнув, Эмма схватила Голда за ноги и потянула на себя, пытаясь уложить его компактнее. Вспомнила, что одна нога у него травмирована, и остановилась в нерешительности. Мистер Голд по пробуждении определенно не обрадуется, если она сейчас дополнительно повредит его и без того больную ногу. Эмма задумчиво уставилась на Голда. С одной стороны, можно было бы попытаться отодвинуть ростовщика к спинке дивана, но места на двоих было катастрофически мало. Прикусив губу, она осмотрелась по сторонам. Ничего, что можно было бы подвинуть к дивану для увеличения его площади, не наблюдалось. И тут её взгляд упал на ковер на полу. Ворс выглядел достаточно густым и тёплым, чтобы можно было не бояться сквозняков. Так что Эмма оттащила в сторону журнальный столик, игнорируя возмущённый взгляд рыбки, столкнула на пол пару подушек и, подхватив Голда подмышки, потянула его с дивана. Эмма укладывалась долго. Сперва пришлось повозиться с амулетом, цепочка которого оказалась несколько короче, чем ей бы того хотелось. Затем она никак не могла удобно устроиться. Наконец веки её отяжелели. В зале, где прервался прошлый сон Эммы, на первый взгляд ничего не изменилось. Луна всё так же освещала прямоугольник каменного пола, в тёмных углах серые клубки пыли мерещились откормленными крысами. Вот только вокруг было слишком тихо. Голда Эмма увидела не сразу, а когда глаза привыкли к почти тёмному помещению, горло спазмом сжало чувство вины. Мужчина сидел на скамье возле то ли алтаря, то ли каменного стола, почти слившись с сумраком. Эмма медленно подошла к нему, боясь увидеть продолжение ночных кошмаров. К её облегчению, Голд выглядел не более чем потрепанным; лицо его украшали с десяток ссадин и пара внушительного вида синяков. — А куда делись волки? — спросила она тихо, остановившись в нескольких шагах от собеседника. Голд поднял на неё удивленный взгляд, точно не веря собственным глазам. — Ушли. В них ещё достаточно человеческого, чтобы хоронить своих покойников, — голос у ростовщика стал тихим, почти шелестящим. — Впрочем, боюсь, они скоро вернутся. У Грэма теперь гораздо больше оснований для мести лично мне. Только тут Эмма заметила, что сидит Голд в несколько неудобной позе, явно оберегая руку. — Вы ранены? — Она услышала себя точно со стороны, поразившись почти киношной абсурдности вопроса. — Мне пришлось сражаться с оборотнями, мисс Свон. Было бы странно, если бы я не был ранен! Эмма улыбнулась. По её убеждению, пока у мистера Голда хватало сил для сарказма, серьезной опасности для его жизни не было. — А почему вы себя не вылечили? Вы же маг! — Был магом. Однако кто-то умудрился частично блокировать здешнюю магию. Моих магических сил хватило только на то, чтобы избавиться от столь не вовремя заглянувших гостей. Эмма присела на корточки, подняв глаза на собеседника. Ей хотелось предложить ему помощь, но казалось, что в данной ситуации это предложение будет ещё более абсурдным, чем вопрос о ранении. — У нас есть шанс справиться с оборотнями? — спросила Эмма, ища взглядом хоть что-то, что сошло бы за оружие. — У меня — нет. У вас — есть. — Голд внимательно вглядывался в её лицо. — Но я же не маг! И пистолета у меня здесь нет… — Эмма, это ваш сон. Во многом этот мир выглядит именно так потому, что вы его себе таким нарисовали, — Голд осторожно коснулся здоровой рукой её лба. — Вы способны разделаться с кем угодно безо всякого оружия! — Но как? Ростовщик усмехнулся и доверительно сообщил: — Вы недаром выбрали для себя образ лесной принцессы. Если бы вы дослушали сказку, то знали бы, что она была феей. Оттого и тянуло её в лес, домой. Оттого и не узнавал её никто в наряде птичницы. — Голд! Какая из меня фея? Мужчина какое-то время разглядывал её лицо и в итоге тяжело вздохнул: — Никакая! А вот ведьма вполне убедительная. Хоть и неопытная. Но и самые сильные из них не сразу поднимались к вершинам могущества. Эмма насупилась: — Вы надо мной издеваетесь? Голд осторожно отвёл с лица собеседницы прядь, будто невзначай задев скулу, провёл пальцами по подбородку к шеё и предложил: — Убедитесь сами — вылечите меня! Эмма сосредоточенно нахмурилась и, прикусив от усердия губу, попыталась на глазок определить, где конкретно травмирована рука Голда. Тот с любопытством наблюдал за ней, чуть склонив голову на бок. — Мисс Свон, — поинтересовался он в конце концов. — А что это вы делаете? — Как что? Пытаюсь вас лечить! Мистер Голд усмехнулся и снова наклонился к ней: — Никогда не пытайтесь колдовать разумом. Любая магия — это квинтэссенция эмоций. Гнева, ярости, страсти, любви… Отдайтесь эмоциям, почувствуйте их на вкус. Расслабьтесь и позвольте им выплеснуться наружу. С одной стороны, её грызло чувство вины, с другой — к горлу подступал страх. Она попробовала сосредоточиться, и на мгновение ощущения изменились: вина отступила, а страх начал нарастать снежным комом. В какой-то момент Эмме отчаянно захотелось проснуться, но остаток почти задушенной страхом вины напомнил ей о Голде, и она переключила всё внимание на его покалеченную руку. Спустя пару секунд ростовщик буквально взвыл от боли и отшатнулся, потрясённо глядя на повисшую плетью конечность. Эмма испуганно шарахнулась в сторону, глядя на искажённое болью лицо ростовщика. Извиниться она не успела — под самым окном завыли волки. В этот раз они подошли бесшумно. То ли скорбели по погибшим, то ли считали, что добыча слишком слаба и в дополнительном устрашении не нуждается. Эмма оглянулась на мистера Голда, но, судя по всему, помощи от него ждать не приходилось, а первый хищник уже вскочил в проём окна, скаля неестественно белые в лунном свете зубы. Внезапно женщина почувствовала, как страх в ней перерастает в ярость. Вспомнив совет Голда, она восстановила в памяти события последних дней, подстёгивая закипающее чувство. Когда оборотень прыгнул на неё, она выбросила вперёд руку в интуитивном защитном жесте. Сейчас Эмме хотелось, чтобы в этом мире не осталось ни одного волка. Даже если придется уничтожить их лично. Голд кое-как оперся спиной о стол, наблюдая за схваткой. Судя по всему, воинственные гены родителей не пропали даром: новообретённая магическая сила буквально разрывала оборотней в тлеющие клочья. Когда до хищников дошла вся опасность ситуации, они обратились в бегство, даже не давая себе труда огрызаться. Но прежде чем последний из них добежал до холма, служившего естественной границей поля, высвобожденная энергия Эммы настигла и его. Постепенно приходя в себя, она вернулась к ростовщику и устало опустилась на пол, привалившись боком к его коленям. — Простите, похоже, из меня вышел паршивый врач, — пробормотала она устало. — Я правда хочу вам помочь, но… Голд тяжело опустил ладонь ей на голову. — Расслабьтесь, ярость слишком выматывает. А ненависть — плохой помощник в созидании. — Я убила их всех? — Эмма поёжилась и придвинулась ближе, прикрыв глаза. Постепенно её охватывало чувство опустошённости и умиротворения, поднимаясь к грудной клетке тёплой волной. — Всех. И… — Голд замолчал на несколько секунд, будто прислушиваясь к чему-то, — вот теперь врач из вас не такой уж паршивый. Эмма открыла глаза и встретилась со взглядом улыбающегося мужчины. — У меня правда получилось? — Вам нужно было просто захотеть, мисс Свон. По-настоящему захотеть. Голд поднялся и, легко подхватив её под локоть, помог встать. — Окажете ли вы мне честь разделить со мной другой сон? Эмма удивлённо наморщила лоб: — А разве можно кочевать из одного сна в другой? — Отчего нет? Мы оба спим, находимся в одном сне, почему бы не отправиться в другой, если этот надоел? — Но как? Голд чуть улыбнулся и прикрыл её глаза ладонью. Инстинктивно веки Эммы дрогнули, опускаясь на долю секунды. Когда же она снова открыла глаза, ладони ростовщика перед ними не было, как не было и каменного зала, и лунной ночи в вересковом поле. Линию горизонта было не разглядеть за туманом, в котором проступали тёмные силуэты деревьев, кое-где сросшихся кронами. Эмма оглянулась — мистер Голд стоял в нескольких шагах за её спиной. Его лицо и фигура в тумане хоть и не терялись, но стали смутными, вызвав воспоминание о дымке, скрывавшей лицо Грэма. Стараясь отогнать некстати всплывший образ, она подошла к ростовщику почти вплотную, не отрывая взгляда от его лица. Голд улыбался непривычно умиротворённой улыбкой, в которой Эмме почудилась лёгкая грусть. — Как насчёт небольшой прогулки? — предложил он, галантно подавая спутнице руку. — А где ваша трость? — невпопад поинтересовалась Эмма, пытаясь решить, стоит ли подыграть кавалеру и прикинуться леди или не выпендриваться. В конце концов она пришла к выводу, что Голд заслужил небольшой бонус за мытарства в её кошмаре, и приняла застывшую в приглашающем жесте конечность. — Это же мой сон, Эмма, здесь я позволяю себе обходиться без трости. Мистер Голд вёл её по выложенной булыжниками тропе. Настолько старой, что временами Эмма замечала, что каменная дорожка местами теряется в ковре мха и лишайника. — Здесь всегда такой туман? — спросила она, не представляя толком, о чём разговаривать с новым Голдом, лишившимся вместе с хромотой и сарказма. Тот неопределённо пожал плечами. — Возможно, в других снах оно выглядит по-другому, но я всегда его находил в такой рассветной дымке. — Мужчина, остановившись, повернулся к ней. — Вам здесь не нравится? — Я не знаю… С одной стороны, здесь красиво, но… — договорить Эмма не успела. Её нога неловко скользнула по лишайнику. Эмма с кратким, но ёмким возгласом пошатнулась и почувствовала, что падает, увлекая за собой спутника. Не успела она зажмуриться, как падение завершилось, едва начавшись. Над ней склонилось лицо мистера Голда. Одной рукой он крепко сжимал предплечье женщины, второй — подхватил её под спину. — Осторожнее, мисс Свон, одичавшие тропы могут быть опасны. — Убедившись, что Эмма вновь твёрдо стоит на ногах, он повёл её дальше, уверенно находя путь в тумане. В какой-то момент Эмма даже огорчилась, осознав, что для Голда этот маршрут привычен и не раз исхожен. Справа в тумане проступила ещё одна тропинка, полностью заросшая мхом. Она была куда уже и явно старше тропы, по которой шли Эмма с Голдом. — А что находится там? — спросила она, потянув ростовщика за рукав. Тот озадаченно посмотрел на тропинку. — Не знаю, я никогда сюда не сворачивал. Эмма неловко улыбнулась, сделав шаг в сторону тропинки. — А мы можем?.. Голд кивнул, пропуская её вперёд. Сам он отставал от спутницы на пару шагов, предпочитая со стороны наблюдать за знакомством Эммы с новым миром. Эмма направилась по тропе, оставляя влажные следы в покрывающем дорожку мхе. Скоро она остановилась у каменной лестницы, разбитой, со стёршимися ступенями. Как и тропинки, она была покрыта пятнами мха. С одной стороны её закрывали ветви кустарника, с другой — обломки какой-то стены. — Что там? — спросила Эмма, указывая наверх. Голд только пожал плечами: — Полагаю, лучший способ узнать — пойти и посмотреть. Он осторожно сделал шаг на ступеньку, затем на вторую. Убедившись, что рассыпаться лестница не собирается, обернулся и отпрянул от неожиданности — Эмма оказалась прямо у него за спиной. Протиснувшись между Голдом и каменными обломками, Эмма нетерпеливо взбежала по лестнице, оказавшись на горбатом каменном мостике. Она свесилась с перил, ожидая увидеть ручей. Но внизу были всего лишь дикие заросли шиповника, усыпанного красно-оранжевыми ягодами. Она оглянулась на ростовщика, с трудом скрывая разочарование. Мистер Голд понимающе улыбнулся: — Не стесняйтесь, мисс Свон, если вам очень хочется что-то изменить здесь, просто сделайте это, — предложил он, подходя к перилам. — Но это же ваш сон! — возразила Эмма, жадно глядя вниз. — Мой. И на правах хозяина я разрешаю вам делать здесь всё, что вздумается. Эмма нахмурилась, пытаясь вызвать в памяти чувства, позволившие ей уничтожить оборотней. — Осторожнее, — донёсся до неё голос Голда, — здесь вам ничего не угрожает. Вам нужны эмоции, которые бы отвечали вашему желанию. Эмма почувствовала, как руки Голда осторожно коснулись её плеч, и откинулась назад. Ей припомнился вечер с книгой сказок в компании ростовщика и ревнивый взгляд маленькой золотой рыбки. Эмма улыбнулась возникшему ощущению уюта и вдруг услышала вздох Голда: — Смотрите! Открыв глаза, она снова перегнулась через перила. Зарослей шиповника как не бывало. Внизу весело журчал абсолютно прозрачный ручей, на дне которого лежала мелкая галька, а в воде резвились подозрительно знакомые золотые рыбки. — Видите, всего-то и надо было захотеть. — Голд выглядел настолько довольным, что Эмма подозрительно нахмурилась. Ростовщик производил впечатление человека, не слишком любящего общество себе подобных и уже тем более не терпящего вмешательства в его личное пространство. Поймав её взгляд, Голд улыбнулся: — Теперь этот мост вполне оправдывает свое пребывание здесь, — пояснил он, отправляясь дальше. Эмма бросила последний взгляд на ручей и поспешила следом. Догоняя спутника, она не оглядывалась, а потому не заметила, как мост вместе с ручьем накрыло густым облаком тумана. Голд, казалось, шёл неторопливо. Даже с какой-то ленивой расслабленностью. Но догнать его Эмме удалось только на восьмиугольной площадке с иссякшим фонтаном в центре. По краю шли невысокие перила, на которые и присел ростовщик, задумчиво глядя вдаль. То тут, то там туман рассеивался и сгущался, словно демонстрируя гостям кусочки гигантского паззла. — Вы не слишком любите воду? — спросила Эмма, устраиваясь рядом. Как раз прямо перед ними проступили тёмно-зелёные макушки деревьев, между которыми иглой торчал шпиль какого-то здания — наверняка заброшенного, подумалось ей. — Вода зачастую означает наличие и других обитателей. А вода в фонтане — безусловный признак присутствия цивилизации, — мистер Голд говорил задумчиво, глядя мимо собеседницы куда-то в белую дымку. — Без людей вам лучше? — Спокойнее. Большинство людей приносит с собой слишком много неудобств, мисс Свон. Вы никогда этого не замечали? — Он перевёл взгляд на Эмму, улыбаясь своей новой, едва уловимой улыбкой. Эмму это объяснение, похоже, не удовлетворило. Она встала и принялась разглядывать фонтан, медленно обходя по кругу. Затем вопросительно взглянула на Голда, получив в ответ одобряющий кивок. Зажмурилась, но сосредоточиться не смогла, отвлёкшись на вырвавшийся у ростовщика смешок. — Попробуйте не закрывать глаза. Иногда эта привычка опасна, — посоветовал он, соединяя пальцы домиком. — А если не выйдет? Голд пожал плечами: — Попробуете ещё раз. Как говаривал один сказочный персонаж, до пятницы я совершенно свободен. Эмма прыснула, попытавшись представить Голда в образе Пятачка, и глянула на фонтан. — А с желаниями стоит быть осторожнее… — мистер Голд подошел ближе, созерцая густые потоки мёда, медленно обволакивающего фонтан. — Это всё из-за вас! — обиженно огрызнулась Эмма. — Из-за меня?! Я-то здесь при чём? — Вы напомнили мне не ту сказку! Вот и вышел фонтан мёда… — Ну, по-своему это даже прекрасно, — протянул Голд, склонив голову набок. — Только слишком приторно на мой вкус. Наморщив лоб, Эмма зыркнула на мёд. Раздражение вспыхнуло и бесследно исчезло вместе с мёдом. Из фонтана упруго брызнули струи. Правда, вода оказалась далеко не такой прозрачной, как в давешнем ручье. От фонтана тут же пополз характерный запах тины. — Ну, какой фонтан, такая и вода… — пробормотала Эмма, пятясь от летящих брызг. Голд одобрительно улыбнулся и вернулся к перилам. — Следующим шагом будет выращивание роз? — поинтересовался он тихо, но недостаточно, чтобы остаться неуслышанным. — Никогда не любила розы. — Эмма устроилась рядом и чуть смущенно отвела глаза. — Я в принципе не люблю цветы. Никогда не знала, что с ними делать. — Ну, я слышал, их нюхают и любуются. — Глупое занятие. — Эмма метнула на собеседника косой взгляд, точно проверяя, не обидела ли. Голд задумчиво разглядывал оживший фонтан и, казалось, не придал значения её реплике. — Но какие-нибудь растения вам нравятся? — спросил он, повернувшись достаточно внезапно, чтобы перехватить взгляд. Эмма смешалась, точно её поймали за подглядыванием. Неловко кивнув, она уставилась в землю, отчаянно кляня пылающие щёки. Голд посмотрел вниз и расхохотался — у них под ногами в какие-то секунды вырос изумрудно-зелёный ковер из камнеломки. — Мне следовало догадаться, мисс Свон! Уже по вашему потрясающему упорству. Эмма вскочила, задохнувшись от ярости. Над площадкой пронёсся горячий вихрь, заставивший мужчину резко оборвать веселье. Он встал, неловко коснувшись её локтя. — Простите, я не собирался вас обидеть, Эмма! Просто… — он замолчал, точно пытаясь подобрать нужное слово, — я никак не ожидал, что ваше любимое растение окажется так похоже на вас. Эмма недоверчиво оглянулась, ища подвоха в сбивчивых извинениях. Не нашла и внезапно разревелась, по-детски уткнувшись в плечо Голда. Судя по всему, нервное напряжение последних дней подточило столь любовно возведённую защитную стену. И всплеск злости оттого, что Голд мог смеяться над ней, а потом облегчение от осознания собственной ошибки пробили брешь в броне, выпуская наружу накопленные за столько лет слёзы. Ростовщик застыл соляным столбом, опустив руки по швам и не зная, как реагировать на столь неожиданную вспышку эмоций. Эмма пыталась что-то сказать между всхлипами, но ничего толком разобрать Голду не удалось. Он осторожно обнял её и замер в ожидании, когда поток слёз иссякнет. Ждать пришлось довольно долго. Наконец рыдания сменились судорожными всхлипами, которые переросли в шмыганье, сменившееся тишиной. Эмма так и стояла, уткнувшись лбом в пиджак Голда и не решаясь поднять голову. Мужчина коснулся её волос: — Эмма? Она быстро отвернулась, пробормотав какое-то извинение севшим от рыданий голосом. Эмма стояла в нескольких шагах, обхватив себя руками, и пристально разглядывала островок камнеломок, пряча за волосами заплаканное лицо. Голд сделал шаг вперёд, протянув к ней руку: — Не нужно извиняться, это же сон. Женщина вздрогнула от прикосновения, и Голд быстро добавил, будто оправдываясь: — Во сне можно. Эмма обернулась и недоверчиво глянула на собеседника. К её удивлению, лицо мистера Голда утратило привычное ироничное выражение. Он был тих и, кажется, смущён. «Нет, скорее растерян», — решила Эмма и робко улыбнулась. — В детстве я мечтала, что у меня будет свой собственный сад, покрытый камнеломкой, — прошептала она, и Голд улыбнулся в ответ: — Такой? — он махнул рукой, приглашая взглянуть по сторонам. Эмма ахнула: площадка, перила и даже фонтан — всё было покрыто пушистым зелёным ковром с мелкими белыми цветами. — Это… для меня? Голд кивнул, и Эмма порывисто шагнула к нему, неожиданно для самой себя обняв за шею. Еще более неожиданным стал поцелуй, с которым она прижалась к Голду. Тот замер, не зная, что предпринять, чтобы не спугнуть ненароком спутницу. Наконец он осторожно обнял её за талию, ответив на становящийся всё более настойчивым поцелуй. Тем временем Эмма, увлекшись, потянулась к галстуку, пытаясь его распустить. Галстук не поддавался, и она нетерпеливо рванула узел, вынудив Голда дёрнуться, прервав поцелуй. Ощутив неожиданно шершавое прикосновение под губами, Эмма открыла глаза и отшатнулась, сжимая в кулаке сорванный предмет одежды. Кожа Голда, как оказалось, успела приобрести металлический отблеск и будто покрылась неровными крупинками золота, а из-под век смотрели огромные тёмные глаза рептилии. Она вскрикнула, отступая, и…