Условия неопределенности

      После разговора с Итачи Сакура почти час просидела в читальном зале, уставившись в открытую страницу конспекта и не прочитав ни строчки.       «Он всегда защищает только то, что считает своей собственностью».       Фраза зудела в голове, как гадкий комариный укус. Это было похоже на манипуляцию: звучало, как манипуляция и выглядело так — эта незапланированная встреча, вкрадчивый голос, угрозы, мягкие, завуалированные, но все-таки угрозы. Учиха знал, что после всего она должна его бояться. И знал также, что может вить из нее веревки. Ей не стоило верить ни единому его слову. И все же чем сильнее Сакура пыталась отвлечься, тем отчетливее вспоминала детали. Сасори Акасуна, распоряжавшийся ее будущим, как разменной монетой. Сасори, приподнявший завесу своей личной жизни именно перед ней. Сасори за рулем черной «Акуры», приказывающий поесть. Сасори, втискивающий ее в шкаф и закрывающий ей рот ладонью. И наконец Сасори, который почти признался, что не сможет быть объективным.       Сакура не считала, что Итачи поведал ей неоспоримую правду, но это звучало достаточно похоже на правду, чтобы на душе стало тошно. Но и это не оттолкнуло Сакуру от того, что она намеревалась сделать.       К ночи она собралась с духом. Опасливо глянув на спящую Ино, Сакура закрыла конспект, открыла ноутбук и вбила в поисковик: «Рассвет страховое агентство поджоги». Ничего полезного, разумеется, не появилось. Слишком прямой запрос, как будто кто-то должен был подать ей ответ на блюдечке. Новости о пожарах, сайты турагентств, какие-то объявления о продаже квартир с окнами на восток. Она раздраженно стерла запрос и попробовала размотать этот клубок с самого начала.       «Страховое агентство Рассвет Токио».       Официальный сайт выглядел как сотни таких же корпоративных сайтов, сделанных по одному шаблону: белый фон, синяя полоса в шапке, улыбающаяся семья под зонтиком, сухие формулировки о надежности, индивидуальном подходе и двадцати годах успешной работы. Полное название — страховое агентство «Рассвет Групп». Никаких Хиданов, разумеется. Никаких черных седанов, складов в Сибуе и угроз отослать ее палец в конверте. Только номера лицензий, список услуг, раздел «партнерам» и фотография офисного здания, слишком безликого, чтобы хоть что-то сказать о его владельцах.       Сакура долго смотрела на семейную пару под зонтом и думала, что если бы не почувствовала на собственной шкуре, на что способны эти люди, то никогда не разглядела бы притаившуюся под идеальным корпоративным фасадом гниль.       Она открыла новости и начала собирать все, что могла найти по поджогам. Первая контора — маленькое агентство недвижимости в Накано. В новостях писали о коротком замыкании, но потом появилась приписка, что полиция рассматривает умышленный поджог. Пострадавших нет. Архив частично уничтожен. Вторая — бухгалтерская фирма в Синагаве. Ночной пожар, сгорел серверный шкаф и бумажные документы за последние три года. Официальная версия не раскрывалась. Третья — юридическая контора, о которой она уже видела заметку у Акасуны на столе. Там тоже выгорел архив. Четвертая — «Хошикава и партнеры», свежая новость, от которой у Сакуры до сих пор неприятно холодило под ребрами. Опять сгорели документы. Опять без жертв. Опять слишком аккуратно для случайности.       Она выписала названия в блокнот, чувствуя себя участницей дешевого детективного сериала, где героиня раскладывает улики на доске и соединяет их красными нитками. Только у нее не было доски. Были стол в общежитии, гора конспектов, остывший кофе и Ино, дрыхнущая на соседней кровати с маской для сна на лице.       Сакура открыла сайт государственного реестра компаний. Доступ к части документов был платным, но базовую информацию можно было посмотреть всем желающим. Учеба на экономическом направлении впервые за долгое время принесла пользу не только в теории. Сначала она искала прямые связи с «Рассветом» — общих учредителей, адреса, номера телефонов. Ничего. Это было бы слишком просто. Потом принялась искать связи второго порядка: клиенты, судебные тяжбы, публикации, упоминания в закупках и договорах. К двум часам ночи на листе появились первые стрелки.       Агентство недвижимости в Накано судилось с «Рассвет Групп» из-за отказа в страховой выплате по коммерческому объекту. Бухгалтерская фирма в Синагаве вела отчетность для нескольких мелких подрядчиков «Рассвета». Юридическая контора готовила документы по делу о мошенничестве со страховыми компенсациями, но дело внезапно заглохло, иск отозвали без публичного объявления причин. «Хошикава и партнеры» представляли интересы бывшего сотрудника, уволенного из «Рассвета» после внутренней проверки. Сакура сидела перед экраном, подперев подбородок ладонью, и чувствовала, как привычная усталость от зубрежки сменяется совсем другой — тяжелой, липкой, от которой хотелось принять душ.       «Рассвет» был не просто уличной шайкой, не мелкой ячейкой бандитов, вытесняющих конкурентов грубой силой. Это была система. Аккуратная, организованная, умеющая заметать следы до того, как кто-то успевал заметить нестыковки. Поджоги не были хаотичной демонстрацией силы. Они выжигали документы. Архивы. Следы сделок, претензий, отказов, жалоб. И Дейдара был их идеальным инструментом.       Сакура закрыла ноутбук так резко, что Ино заворочалась во сне.       — Лоб… — сонно пробормотала она. — Если ты опять считаешь что-то после двух ночи, я тебя утром убью…       — Спи, — шепнула Сакура. — Я уже закончила.       Вот только она не закончила. Она только начала.

***

      Следующие два дня Сакура жила сразу в двух реальностях. В первой она готовилась к экзаменам. Сидела в библиотеке, перечитывала лекции, делала карточки с определениями и честно пыталась не думать о том, что ее собственная жизнь больше не укладывается ни в один разумный учебный график. Сдавала пробные тесты, пила кофе, спорила с Ино о том, какой преподаватель хуже — Акасуна или доцент с кафедры статистики, который ставил задачи с ошибками в условиях и потом обвинял студентов в невнимательности.       Во второй реальности она копала.       Неглубоко — она не была хакером, детективом или журналистом. Но иногда достаточно было просто читать внимательно и увязывать одно с другим. Сакура просматривала судебные реестры, старые новости, бизнес-справочники, отчеты компаний, которые остались в открытом доступе. Искала повторяющиеся фамилии, даты, случайные совпадения.       Один раз она почти написала Акасуне. Открыла чат, набрала: «Вы знали, что все поджоги связаны с судебными претензиями в адрес «Рассвета»?» — и долго смотрела на текст. Потом стерла.       Если она напишет ему, он снова скажет ей не лезть. Или еще хуже — начнет командовать, а то и вовсе откажется от своего решения передать ее экзаменационную работу. До сессии она все еще у него на крючке.       Ну уж нет. Это было ее решение. Глупое, опасное, но ее собственное. И, как ни странно, именно это удерживало ее на плаву.

***

      Дейдара объявился в пятницу вечером, когда Сакура уже почти смирилась с мыслью, что он действительно навсегда исчез из ее жизни так же внезапно, как появился.       Она возвращалась в комнату с бутылкой холодного чая и пачкой рисовых крекеров, когда заметила его у входа в общежитие. Он сидел на низком бетонном бортике, сгорбившись, в той же кожаной куртке, несмотря на жару. Волосы были собраны кое-как, пряди липли к вискам. Издалека он выглядел как обычный парень, дожидающийся кого-то перед общежитием. Вблизи — как человек, с которым не захочешь столкнуться в темном переулке.       Синяк на скуле посветлел, но под глазом еще держалась фиолетовая отметина. Нижняя губа была рассечена. На шее, чуть выше воротника футболки, виднелся край багрового пятна, похожий на ожог. Сакура остановилась в двух шагах, чувствуя, как внутри поднимаются одновременно облегчение и злость.       — Ты с ума сошел? — выпалила она вместо приветствия. — Что ты здесь делаешь?       Дейдара поднял на нее глаза и попытался ухмыльнуться. Получилось криво.       — Приятно видеть, что ты тоже скучала.       — Не смешно. Тебя могли заметить.       — Кто? Твои однокурсники? — он огляделся с ленивой показной небрежностью. — Пусть думают, что я твой безработный парень. Репутация все равно уже испорчена.       — Не придуривайся.       Он поморщился и отвел взгляд.       — Я не за нотациями пришел.       — А за чем?       Дейдара некоторое время молчал. Его пальцы, как всегда, терзали зажигалку. Щелчок. Голубоватый язычок пламени. Щелчок. Пустота. Щелчок.       — Просто… — Он пожал плечами, будто ему было все равно, хотя напряжение во взгляде выдавало обратное. — Посидеть хотел. Где-нибудь, где не воняет кровью, пивом и чужими сигаретами.       Сакура почувствовала, как вся заготовленная ярость спотыкается об эту фразу и растворяется в океане смешанных чувств. Она устало потерла переносицу.       — Подниматься в комнату нельзя, часы посещений уже вышли.       — Да я и не просился.       — Пошли.       — Куда?       — На крышу. С заднего двора есть пожарный ход, всегда открыт. А наверху в это время обычно пусто.       Он послушно поднялся. Слишком медленно. Одной рукой придержался за бортик, и Сакура сделала вид, что не заметила. Гордость Дейдары и без того была вещью хрупкой, будто старая чашка с трещинами: стоило надавить чуть сильнее — и останешься с осколками в руках.       Они обогнули здание общежития, Сакура толкнула неприметную дверь и повела Дейдару по прохладной полутемной лестнице. На крыше и впрямь было пусто. Пахло нагретым бетоном, скошенной травой и чем-то жареным из вентиляционных шахт. Снизу еще доносились чужие голоса и шорох колес по асфальту. Но машины были слишком далеко, и Сакура почти не вздрагивала от каждого звука двигателя. Почти.       Дейдара уселся на бетонную ограду, вытянул ноги и откинул голову назад, прикрыв глаза. Его затылок уперся в страховочный сетчатый забор. Сакура пристроилась рядом.       — Выглядишь паршиво, — сказала она.       — Ты тоже.       — Учусь по ночам.       Дейдара хмыкнул, но никак не прокомментировал. Некоторое время они сидели молча. Сакура вертела в руках бутылку с чаем, наблюдая, как по пластику стекают капли конденсата. Дейдара снова щелкал зажигалкой. На этот раз медленно, медитативно.       — Расскажи про нее, — тихо попросила Сакура.       Он понял не сразу.       — Про кого?       — Про зажигалку. Ты говорил, это подарок. От кого?       Руки Дейдары замерли. Сакура приготовилась к привычному взрыву раздражения, но он только опустил глаза и погладил кончиками пальцев шероховатый латунный бок.       — От отца, — наконец сказал он. — Наверное.       — Наверное?       — Я плохо помню. Мне было восемь, когда их не стало. Есть вещи, которые будто в тумане. Запах краски в мастерской, мамины руки, как она волосы мне завязывала, кашель отца после сигареты. И эта штука. — Он поднял зажигалку чуть выше. — Она лежала у него в ящике с инструментами. Я ее стянул за пару дней до аварии. Думал, он заметит и будет орать. А он не успел.       Сакура сглотнула.       — Прости.       — За что? Не ты же их угробила.       Фраза прозвучала резко, но без злости. Как будто он огрызнулся просто по привычке.       — Потом меня отправили в приют, — продолжил Дейдара, глядя куда-то в розовеющее небо. — Там все чужое. Одежда чужая, кровать чужая, тарелка чужая, даже имя будто не твое, потому что его используют люди, которым на тебя плевать. А зажигалка была моя. Единственное, что не отобрали. Ну, пытались, конечно.       — И ты давал им отпор?       Он усмехнулся.       — Поначалу нет. Сначала я просто прятал ее. Получал за это, но не признавался, где. Потом один парень все-таки выследил и нашел, старше меня, здоровый такой ублюдок. Сказал, что продаст. Я сорвался. Не помню, что именно сделал. Помню только, что занавеска загорелась, все орали, а я смотрел на огонь и думал… — Он запнулся.       — О чем?       Дейдара сжал зажигалку в кулаке.       — Что он меня слушается. Понимаешь? Люди не слушались, жизнь не слушалась. Со мной делали, что хотели, никогда не спрашивая, а огонь… если знаешь, как с ним обращаться, он делает то, что ты ему велишь. Горит там, где ты решил. Останавливается, если вовремя перекрыть воздух.       Сакура поежилась, хотя вечер был теплым.       — Звучит пугающе.       — Я знаю.       — Ты боишься его? — осторожно спросила Сакура. — Огня. Дейдара долго молчал. Где-то под ними хлопнула форточка. Из окна донесся чей-то смех, потом шум воды.       — Боюсь, когда он не мой, — сказал он, наконец. — Когда выходит из-под контроля. Когда дым в горле, и ты не знаешь, успеют ли вывести остальных. Когда кто-то кашляет за стеной, а ты стоишь и понимаешь, что уже поздно что-то исправлять. Сакура вспомнила слова Сасори о пожаре в приюте. «К счастью, нет», — сказал он о погибших. Но жертвы — это не только те, кто погиб.       Дейдара провел ладонью по лицу, словно хотел стереть эти воспоминания.       — После того случая меня все боялись. Даже те, кто раньше задирал. Смешно, да? Всего-то нужно было спалить пол здания, чтобы тебя оставили в покое.       — Это не смешно.       — А я и не смеюсь.       Сакура посмотрела на его профиль. В зачинающихся сумерках он казался младше, чем обычно. Не хулиганом в кожаной куртке, не преступником, не чужой проблемой, которую Сасори Акасуна зачем-то повесил на нее. Просто потерянным мальчишкой, который слишком рано решил, что если мир все равно будет причинять боль, то лучше первым научиться кусаться.       — Почему ты не попросишь помощи? — спросила она.       — У кого?       — Профессор Акасуна мог бы…       — Ни за что.       Она невольно вздохнула.       — Дейдара…       — Не начинай, — резко сказал он, но тут же сдулся. — Я знаю, как это выглядит. Гордый идиот отказывается от помощи, а потом лезет в дерьмо по уши. Можешь не читать лекцию, я сам в курсе.       — Тогда почему?       Он повернул зажигалку в пальцах, провел большим пальцем по гравировке на боку. Сакура наконец разглядела тонкие символы, почти стертые временем. Не имя. Дата.       — Потому что если я возьму у него деньги, он снова будет прав, — тихо сказал Дейдара. — Снова окажется, что без него я никто. Ребенок, которого надо кормить, одевать, вытаскивать из полиции, отмывать после очередной выходки. Он смотрит на меня так, будто я не человек, а проект, который никак не удается довести до ума.       Сакура вспомнила слова Итачи.       «Он защищает только то, что считает своей собственностью.»       — А «Рассвет» относится к тебе иначе? — спросила она.       Дейдара криво усмехнулся.       — «Рассвет» просто платит мне за мои уникальные навыки.       — И избивает тебя на заброшенных складах.       — Иногда работодатели недовольны качеством услуг.       — Услуг? — холодно переспросила Сакура. — Не говори об этом так, будто это обычная работа! А что, если кто-нибудь пострадает?       — Не пострадает.       — Откуда ты знаешь?       — Потому что я проверяю! — огрызнулся он. — Думаешь, я совсем конченый? Я не жгу людей!       Он уперся локтями в колени и запустил обе ладони в волосы. В его голосе было столько отчаяния, что Сакура осеклась и не решилась продолжать перепалку. Теперь она понимала. Он действительно пришел не за помощью. Он пришел туда, где хоть кто-то мог посмотреть на него не как на набор проблем, долгов и диагнозов.       Сакура осторожно коснулась ладонью его согнутой спины. Он не оттолкнул. Вместо этого он вдруг опустил голову ей на колени, и она не смогла, не нашла в себе сил его прогнать. Сакура медленно положила руку ему на голову, провела по спутанным волосам. Дейдара не шелохнулся. Его дыхание щекотало ее колено, и в любой другой ситуации Сакура бы смутилась, но здесь и сейчас все казалось таким правильным, что она совершенно не ощущала неловкости. Он просто гладила его по волосам, пока оранжевый шар солнца окончательно не скрылся за бортиком крыши. Стало холодать.       — Я копала информацию о «Рассвете», — сказала Сакура тихо, будто невзначай.       Дейдара резко повернул голову.       — Ты — что?       — Ничего такого, просто открытые источники. Новости, реестры, судебные дела.       Он резко выпрямился.       — Ты совсем больная?       — Возможно. Но я нашла кое-что.       — Забудь об этом.       — Нет.       — Сакура, я серьезно. Удали все к чертям и забудь.       — Не могу.       — Можешь. Люди постоянно забывают то, что им неудобно помнить.       — Я не такая.       — Тогда стань такой, пока не поздно!       Он повысил голос, и в окне под ними кто-то недовольно цокнул. Дейдара замолчал, стиснув зубы, и снова отвернулся. Сакура тоже помолчала, пытаясь унять дрожь в руках.       — Все пожары так или иначе связаны с архивами, — сказала она тише. — Они уничтожают документы. Следы страховых мошенничеств, судов, жалоб. Ты это знал?       Дейдара промолчал. По его лицу ничего было не понять.       — Я спрашиваю не для того, чтобы сдать тебя, — продолжила она. — Я пытаюсь понять, насколько все плохо.       — Очень, — коротко ответил Дейдара. — Достаточно?       — Нет.       Он устало рассмеялся.       — Ну ты и заноза.       — Говорит человек, который предпочел работу на бандитов помощи собственного опекуна.       — Он мне не опекун.       — Называй, как хочешь.       Дейдара некоторое время смотрел на нее исподлобья. Потом во внутреннем кармане его куртки пиликнул телефон. Кажется, он достал его прежде, чем успел подумать. Сакура инстинктивно глянула на экран и обомлела.       — Дай сюда! — выпалила она, но Дейдара уже вскочил с ограждения и отошел от нее на два шага, держа телефон на вытянутой руке, как ядовитую змею. Сакура почувствовала, как внутри все холодеет.       — Это что, новая работа? — высоким от напряжения голосом спросила она.       Он мельком глянул на экран, прищурившись.       — И что с того?       — Дай мне посмотреть.       — Ни за что!       — Я просто посмотрю.       Они кружили по крыше, как персонажи дешевого боевика.       — Зачем?       — Потому что если ты уже решил сделать очередную глупость, я хотя бы хочу понимать, что именно произойдет.       — Нет.       — Дейдара.       Он зажмурился, будто ему было легче возразить ей, если не видеть ее разъяренное лицо.       — Сакура, не лезь, тебя это не касается.       — Касается! — взвизгнула она. — «Китагава Документ Сервис», верно?       — И что с того?       — А то, что в этой фирме работает моя мать!       Дейдара моргнул. Потом еще раз.       — Сакура, я…       — Просто дай мне посмотреть! — выпалила она, требовательно выставив вперед раскрытую ладонь.       Некоторое время никто не двигался. Потом Дейдара молча протянул ей телефон. В сообщении не говорилось ничего конкретного. Просто название фирмы, просто дата. Следующий четверг. Ничего предосудительного, ничего криминального, комар носу не подточит.       — Не делай этого, — выдавила Сакура.       Он молчал. Молчал так долго, что Сакура почувствовала, как на щеках появились две горячие соленые дорожки. Потом он молча забрал телефон из ее онемевших пальцев. Скрипнула дверь.       — Никто не пострадает, — тихо, но твердо произнес Дейдара, скрываясь в темном прямоугольнике лестничного пролета.       Сакура опустилась на колени и разрыдалась.

***

      Сакура помнила, как звучал голос матери много лет назад, когда она позвонила ей из пункта скорой помощи, сообщить, что сломала руку на школьной площадке. Мама примчалась через сорок минут, страшно напуганная, но не подающая виду для посторонних. В этом была вся она — сдержанная, практичная, уже не молодая женщина, которая привыкла справляться с проблемами рационально, без истерик.       Этот же голос она слышала и в других ситуациях. Когда Сакура провалила контрольную по химии в девятом классе. Когда объявила о намерении поступить не в медицинский, а в технический университет. Когда отец съехал от них на несколько месяцев во время «трудного периода».       Голос, который не паниковал. Голос, на который можно было опереться.       Она вернулась в комнату на негнущихся ногах. Ино, к счастью, ушла в душ — Сакура слышала шум воды за стеной. Это дало ей несколько минут наедине с собой, которые сейчас были отчаянно нужны. Она села на пол у кровати и достала телефон. Пальцы дрожали так, что она только с третьей попытки нашла нужный контакт.       Сколько раз за последние два года она нажимала «отклонить», когда видела этот номер на экране? Сколько разговоров обрывала на полуслове, потому что они неизбежно сворачивали к одной и той же теме — к медицинскому, к преданному доверию, к разочарованию в голосе, которое мать даже не пыталась скрыть? Сейчас все это казалось такой мелочью, что хотелось взвыть. Сакура сделала глубокий вдох и нажала на вызов.       Гудки тянулись бесконечно долго. Один. Два. Три. На четвертом она уже почти решила, что мать не возьмет — наверняка, легла спать, — но тут в трубке щелкнуло.       — Сакура? — голос матери звучал удивленно и настороженно. — Что-то случилось? Так поздно.       «Случилось» было слишком слабо сказано.       — Нет, мам, все нормально, — выдавила Сакура, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал. — Просто… давно не звонила. Решила узнать, как вы.       В трубке повисла короткая пауза. Сакура почти видела, как мать поджимает губы, не зная, верить или нет.       — Вот как, — наконец сказала она, и в ее голосе все-таки проскользнула осторожная теплота. — Это приятно. У нас все по-старому. Папа на дежурствах пропадает, я кручусь с отчетами. Конец квартала, сама знаешь.       — Много работы?       — Не то слово. На каждый чих теперь сделай три копии, занеси в реестр. С утра до ночи в архиве торчу.       Сердце Сакуры пропустило удар.       — В архиве? — переспросила она, стараясь, чтобы это прозвучало небрежно. — Разве этим не секретари должны заниматься?       Мама рассмеялась.       — Я не настолько важная персона. Конечно, я делегирую задачи, но не все могу поручить посторонним людям.       — Понятно, — пробормотала Сакура. — Мам, — она сглотнула. — А если я тебя попрошу не выходить на работу на следующей неделе, ты ведь все равно пойдешь?       — Что? Сакура, о чем ты? Я не понимаю. У тебя что-то случилось? Мне приехать?       — Да. То есть нет… все хорошо. Просто я, ну… я волнуюсь. Мне дурной сон приснился, что ты задержалась на работе, а здание рухнуло…       На несколько секунд в трубке повисла тишина.       — Дочка, тебе нужно поменьше телевизор смотреть и больше отдыхать.       — Угу.       — Ты хорошо питаешься?       Сакура зажмурилась, сдерживая слезы, которые вот-вот готовы были снова потечь.       — Хочешь, я тебе денег переведу? На еду нормальную, не на эту вашу лапшу.       — Не надо, мам. У меня все есть.       Они поговорили еще пару минут — о какой-то ерунде, о тетиной собаке, о соседях, о том, что папа собирается в отпуск, но никак не выберет время. Сакура отвечала на автомате, цепляясь за звук материнского голоса, и одновременно отчаянно желая поскорее повесить трубку, пока не сорвалась.       — Ну ладно, дочь, поздно уже, — наконец прозвучало в трубке. — Давай-ка ложиться.       — Мам.       — Что?       Сакура зажмурилась.       — Будь осторожна, ладно? На дорогах и вообще. Допоздна не засиживайся.       В трубке снова повисла пауза, на этот раз удивленная.       — Хорошо, — медленно сказала мать. — И ты тоже. Спокойной ночи.       — Спокойной ночи.       Звонок оборвался. Сакура опустила телефон на колени и несколько секунд сидела абсолютно неподвижно, глядя в одну точку на стене.       «Я не жгу людей», — сказал он.       «Я проверяю, чтобы внутри никого не было».       Но что, если он проверит недостаточно тщательно? Что, если его расчеты собьются? Что, если в графике что-то изменится, и мать окажется там не вовремя? Слишком много «что, если». Слишком много переменных, ни одной из которых она не управляла.       Сакура почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота, и зажала рот ладонью. Именно в этот момент дверь открылась, и в комнату вошла Ино, замотанная в полотенце.       — Слушай, я тут подумала, может, нам в субботу… — Она осеклась, увидев Сакуру на полу. Улыбка мгновенно сползла с ее лица. — Так. Что случилось?       Это был не вопрос, а настоящая прицельная атака.       — Ничего.       — Сакура, — Ино опустилась на корточки напротив, заглядывая ей в глаза. Капли воды стекали с ее волос на плечи. — Ты белая, как простыня. Ты только что разговаривала с матерью, я слышала из-за двери. Что происходит? И не смей мне снова врать про сессию, я этого больше не вынесу.       Сакура открыла рот. Закрыла. Все эти недели она держала дистанцию, лгала, изворачивалась. Берегла подругу от того, во что вляпалась сама. Говорила себе, что так безопаснее — для Ино, для всех. Но сейчас, глядя в ее встревоженное лицо, Сакура вдруг с пронзительной ясностью поняла, что одна она с этим не справится. Что границы, которые она так старательно выстраивала, на самом деле защищали не Ино, а ее собственную иллюзию контроля. А никакого контроля не было.       — Если я тебе расскажу, — тихо начала она, — ты уже не сможешь делать вид, что этого не было. Понимаешь? Назад дороги не будет.       Ино медленно села на пол рядом с ней, не обращая внимания на сползающее полотенце.       — Рассказывай.

***

      И Сакура рассказала.       Не все — кое-что она инстинктивно придержала, особенно про Сасори, шкаф и объективность, потому что просто не знала, как объяснить то, чего не понимала сама. Но главное вывалила: что Дейдара не помощник в автомастерской, а человек, связавшийся с опасными людьми. Что их свидание не было случайностью. Что ее саму похитили в ту ночь, когда она якобы «заснула за столом». Что ее затолкали в чужую машину, угрожали, а потом выбросили на пустыре. Что эта организация называет себя страховым агентством, но на деле жжет документы, чтобы заметать следы мошенничества. И что теперь, кажется, под угрозой ее собственная семья.       Ино слушала, не перебивая. Лицо ее менялось — от недоверия к ужасу, от ужаса к ярости, и обратно. Когда Сакура закончила, в комнате повисла такая тишина, что было слышно, как капает вода с ее волос на пол.       — Ты, — медленно произнесла Ино, и голос ее дрожал от едва сдерживаемого бешенства, — серьезно говоришь мне все это только сейчас?       — Ино…       — Я спрашивала тебя! — Она вскочила на ноги, придерживая полотенце. — Я каждый божий день спрашивала, что с тобой! Ты вздрагивала от каждой машины, не хотела выходить одна, по ночам не спала! А я, как дура, верила в твою «сессию»!       — Я пыталась тебя защитить.       — Защитить? — Ино уставилась на нее так, будто Сакура сказала что-то невероятно глупое. — От чего? От того, что моя лучшая подруга в опасности? От того, что я могла бы быть рядом? Это не защита, Сакура, это просто… — Она задохнулась, подбирая слово. — Это эгоизм. Ты решила за меня, что мне нельзя знать. Что я горазда только раздавать советы по мужикам и тряпкам, а когда дело доходит до чего-то серьезного, меня лучше поберечь?!       Сакура и без того утопала в чувстве вины, чтобы как-то среагировать на эту отповедь.       — Прости, — тихо сказала она. — Ты права. Мне нужно было рассказать раньше.       Гнев Ино, столкнувшись с этой безапелляционной капитуляцией, сдулся так же быстро, как вспыхнул. Она постояла еще секунду, тяжело дыша, а потом опустилась обратно на пол и порывисто обняла подругу.       — Идиотка, — прошептала она. — Невыносимая упрямая идиотка. Никогда. Слышишь? Никогда больше так со мной не поступай.       Сакура уткнулась лбом в ее мокрое плечо и впервые за много дней позволила себе расплакаться не от страха, а от облегчения.       — Так, — сказала Ино, отстранившись и вытерев ее слезы большим пальцем неожиданно деловитым жестом. — Реветь будем потом. Сейчас думаем. Поджог запланирован на четверг, значит, у нас есть несколько дней. Что нам известно?       Сакура шмыгнула носом.       — Не так много. Названия фирм, которые сожгли. Связи с «Рассветом». Имена пары людей. Но это… это намного больше нас. Мы две студентки, Ино.       — Две студентки экономического факультета, — поправила подруга, и в ее глазах загорелся знакомый упрямый огонек. — С университетским доступом к некоторым закрытым реестрам. И, между прочим, с одним очень полезным парнем-полицейским.

***

      На следующий день, едва рассвело, Ино набрала его номер. Сай приехал через час, не задав ни единого лишнего вопроса. В этом был весь Сай: Ино сказала «приезжай, это важно», и он приехал, прихватив ноутбук и пакет с онигири, потому что, по его словам, «решать проблемы на голодный желудок неэффективно».       Они устроились на полу, разложив вокруг себя ноутбуки, блокноты и распечатки. Ино коротко, без лишних эмоций пересказала Саю суть. Он выслушал с обычным своим непроницаемым лицом, кивнул и сказал:       — Понятно. Тогда нам нужно понять структуру.       — Какую структуру? — переспросила Сакура.       — Любая сеть состоит из узлов и связей, — спокойно пояснил Сай, открывая ноутбук. — Если мы видим только узлы — отдельные фирмы, события, имена, — это выглядит как набор совпадений. Но если найти связи между ними, проявится картина. Люди, которые делают плохие вещи, обычно думают, что их нельзя вычислить, потому что каждый отдельный кусок кажется несвязанным с остальными. Но они забывают, что куски можно собрать вместе.       — Это тебе в дорожной полиции рассказали?       — В полицейской академии, — подтвердил Сай без тени улыбки.       Следующие несколько часов они работали почти молча, обмениваясь только короткими репликами. Сакура отдала Саю все, что нарыла за последние дни: названия сгоревших фирм, судебные дела, связи с «Рассветом». Он систематизировал это с пугающей методичностью, рисовал на экране схему — узлы, стрелки, подписи. Выходило гораздо масштабнее того, что Сакура нацарапала на своих листах.       Втроем они копались в новостных архивах, искали корпоративную информацию, упоминания в прессе, фотографии с мероприятий. Постепенно картина начала проявляться.       — Смотрите, — сказал Сай, разворачивая ноутбук. — Я прогнал все упоминания, связанные с «Рассветом» через полицейскую базу. У меня ограниченный доступ, но кое-что нарыть удалось. Есть несколько имен, которые повторяются. На экране был список. Сакура наклонилась ближе.       — Вот эти трое — люди, которые меня похитили, — тихо сказала она. — Хидан, Какудзу и Кисаме.       — Все проходят свидетелями по делам, большая часть которых развалилась, не начавшись, — прокомментировал Сай. — Ничего криминального.       — А Итачи? — спросила Ино. — Он-то как со всем этим связан? Он же вроде… ну, нормальный. Брат Саске.       — Не знаю, — призналась Сакура. — Он меня предупреждал. Говорил держаться подальше от Дейдары. И от Акасуны тоже. Я думала, он просто… заботится. Или играет в свои игры. Но если он часть этого…       Она не договорила. Сай постучал пальцем по экрану.       — Официально он чист. Никаких уголовных дел, никаких связей с криминалом на бумаге. Работает советником директора в аудиторской фирме. Но его компания трижды выступала партнером «Рассвет Групп» в совместных проектах. И еще. — Он переключил вкладку. — Они проводили для «Рассвета» комплексную проверку бизнеса. Обычно в результате таких проверок выявляются скрытые риски, такие как долги, налоговые нарушения или судебные споры. Но судя по всему, в отчете было чисто.       — Потому что они успели сжечь все доказательства, — медленно сказала Ино.       — Да. Или Итачи закрыл на это глаза.       Были и другие имена, незнакомые, но неизменно повторяющиеся. Ядро «Рассвета», учредители, верхушка. Сай молча листал что-то на экране, нахмурив брови.       — Я нашел фотографии, — сказал он, наконец. — С корпоративного мероприятия. Полгода назад. Благотворительный вечер, организованный «Рассвет Групп». Открытый источник, висит на сайте какого-то делового издания. Куча людей в костюмах, ничего особенного. Но…       Он развернул ноутбук к ним. Сакура наклонилась к экрану.На фотографии была группа людей с бокалами в руках, в дорогих костюмах, на фоне баннера с логотипом восходящего солнца. Безликая корпоративная сцена, каких тысячи. Сакура скользнула взглядом по лицам — и сразу же нашла его. Итачи Учиха стоял чуть в стороне, с той же безукоризненной полуулыбкой, что и при их разговоре во дворе кампуса. Спокойный, элегантный, на своем месте. А рядом с ним, положив руку ему на плечо в небрежно-дружеском жесте, стоял мужчина с зачесанными назад серебристыми волосами и широкой, белозубой улыбкой человека, который точно знает, что в этом зале нет никого опаснее его самого. Хидан. Они стояли рядом. Близко. Как люди, которые давно знакомы.       — Это он, — прошептала Сакура, и собственный голос показался ей чужим.       Она уронила голову на колени и застонала. Ино мягко погладила ее по спине.       — Итак, у нас есть что-то вроде доказательств… — начала она и не закончила.       — Ничего у нас нет, — возразила Сакура. — Я бы могла пойти в полицию и дать показания, но это так или иначе затронет Дейдару. И потом, после всего что мы узнали, я вообще не уверена, что полиции можно доверять.       Сай деликатно промолчал, что только подтвердило ее опасения.       — И что ты собираешься делать? — недоверчиво протянула Ино.       — Есть одна мысль.