"Доброволец"

Джереми не помнил, когда все это началось. И долго не знал, почему выбор пал именно на него. В Городе-плацдарме было полно людей, включая красивых женщин, но почему-то каждый раз, когда рекомбинантные организмы проходили мимо него, он успевал заметить, как их желтые (и жуть, какие страшные) глаза бросали на него взгляды. И незнание того, проявление это неуместной симпатии или непонятной неприязни, пугало только сильнее. От загадочности такого поведения хотелось выть в голос. Ведь он не сделал ничего, чтобы привлечь к себе внимание — ни встречал выращенных солдат по прибытию на базу, ни входил в состав команды, регулярно проверяющих жизненные показатели трехметровых организмов, вообще никак не контактировал с полосатой ротой, за тем лишь исключением, когда они наведывались в технический отсек научного отдела, чтобы забрать специально разработанное для них солдатское новшество или ознакомить с новым списком необходимых вещей, он даже не выглядел хоть как-то привлекательно, в отличие от женской части коллектива, которая в присутствии рекомбинантов полюбила носить короткие юбки и верх с внушительным декольте под распахнутым (очевидно, нарочно) халатом. Наверное, это выглядело сексуально и привлекательно, Джереми не знал, поскольку всю свою жизнь посвятил обучению и обустройству на перспективной работе, лишь бы не умереть на затухающей Земле. Людей в его окружении было так много, что побыть одному в своей однокомнатной малюсенькой квартирке было величайшим благом — к отношениям он не стремился, пресытившись ими сполна еще с ранних лет, хотя и знал, что это совершенно иной уровень, чем теснота от вездесущих людей. И все это ожидаемо не способствовало его социализации и пониманию, что для женщин или мужчин является привлекательным — он любил общаться с техникой, и его задачей на Пандоре было следить за исправной работой лабораторных машин, будь то высокомощные компьютеры, объединенные в единую сеть, электроника или аппаратура, печатающая все необходимое оборудование. А потом Джереми стал понимать, что эти существа, выращенные из пробирки и наделенные воспоминаниями лучших морских пехотинцев, реагируют на его страх. Он их откровенно боялся и не умел этого скрыть, вздрагивая почти каждый раз, когда они подходили очень близко, чтобы спросить что-то по работе (хотя он ни раз напоминал им, что лучше обращаться к руководителю отдела) или просто пройти мимо. Находясь в одном помещении с трехметровыми мужиками, Джереми всегда чувствовал себя некомфортно, он автоматически, даже не замечая этого, скукоживался под их взглядами, пытался прятаться под голографическим экраном в безуспешных попытках перевести все свое внимание на работу. Но жгучее чувство хищного взгляда на своей маленькой человеческой тушке заставляло волосы на голове шевелиться. И этими пугающими рекомами являлись полковник Майлз Куоритч и капрал Лайл Уэйнфлит, который неотступно следовал за своим командиром. За три дня подготовки к первой вылазке во враждебные леса планеты, они не раз наведывались в его отдел, и Джереми с самого начала заметил, как хищно умеют навостряться их уши, пока их инопланетные носы, так похожие на кошачьи, активно и с интересом втягивают воздух. Наверное, они сами еще не замечали, как их гибридные тела считывают информацию с окружения, но начисто игнорировали легкие (и надо признать, приятные) духи женщин, их явно привлекательные формы и заигрывающее поведение некоторых особенно смелых индивидуумов. Неужели его страх при виде гигантов, проходящих в пункт выдачи мимо лабораторной секции, в которой работал Джереми, выделяется среди всего этого вожделенческого безобразия? Он не был знаком с физиологией организмов, что на’вийских, что человеческих (для этого есть специальный лабораторный раздел в комплексе), но уже был наслышан, что любое живое существо выделяет в воздух какие-то свои то ли запахи, то ли феромоны, на которые реагируют соплеменники. — Чего застыл, малой? — тот реком, который руководил сине-полосатым отрядом с некоторым любопытством смотрел на замершего лаборанта. — На вызов пришел, сэр, — честно ответил Джереми, чувствуя, как начинают дрожать руки, да и голос прозвучал слабо и напугано. Остроконечные уши гибрида пришли в движение, когда его взгляд метнулся на бейджик, прикрепленный к костюму парня. — Техник, значит… Так делай свою работу, — с легкой угрозой сказал Куоритч, вновь шумно втягивая носом воздух. Он чуял страх человека, он чуял много разных запахов, и с удивлением понимал, что может различать их. Не в том плане, какой запах кому принадлежит, а что он означает. И сейчас среди странных девиц, слишком заинтересованно разглядывающих его задницу с постоянно, хоть и лениво, размахивающим хвостом, этот парень выгодно (не для него самого) выделялся тем, что пах страхом. Странное замечание, но чуять вожделение некоторых работников полковнику не нравилось, пускай вначале это и было забавно, даже в какой-то степени лестно. — Да, сэр, — послушно пролепетал Джереми и поспешно прошел мимо к диагностируемой технике — обычное обновление, не более. Она была запланирована на вечер, но по какой-то причине требовалось установить дополнительные параметры и запустить машину как можно скорее. Но совершенно неожиданно он со всего маху впечатался в синюю руку, удержавшую его на месте легко и непринужденно. К его уху подплыл кошачий нос, вдохнувший глубоко и шумно, пока человеческое сердце в бешеном ритме отплясывало свой панический танец. На короткое время Джереми забыл, как дышать. Он старался сделать живительный глоток воздуха, но его легкие, парализованные внезапностью происходящего, категорически отказывались это сделать. — Как зовут? — раздалось у самого уха, из-за чего горячее и мощное дыхание рекома обдало жаркой влажностью всю шею, включая кожу под вспорхнувшими, словно от ветра, краями профессиональной одежды, так похожей на хирургический костюм какого-нибудь доктора. И вот тут технический лаборант почувствовал нечто странное, совершенно новое — его тело стремительно покрылось мурашками, взявшими свое начало от шеи и заканчивая пальцами ног. В животе что-то ухнуло, начиная неторопливо и томительно скручиваться в сладкий узел. — Джереми, сэр, — едва слышно ответил человек, чувствуя, как горят его лицо и уши. Чужая широкая ладонь, в которую упиралась человеческая грудь, прижалась слегка сильнее, в полной мере ощущая, как содрогаются ребра под напором взбесившегося сердца. А потом Куоритч выпрямился, давая парню пройти. Тот сделал дрожащий шаг и, наконец совладав с собой, не глядя вперед поторопился к ожидающей электронике. Сзади раздались затихающие тяжелые шаги армейских ботинок — полковник покинул помещение. — Он сегодня не в духе, — вдруг раздалось рядом, и Джереми чуть не выронил голографический планшет, благо, успел прижать к груди, и с нескрываемой злостью обернулся. — Надеюсь, наш интроверт не обиделся? — продолжил мужчина лет больше сорока, с непонятной улыбкой вглядываясь в пунцовое лицо. — Нет, Сэм, я не обиделся, — парень вернулся к прерванному занятию и сделал несколько глубоких вдохов, стараясь успокоить учащенное сердцебиение. Пускай окружающие считают его трусом, лишь бы не лезли к нему лишний раз. К тому же, это отчасти было правдой, спасибо его нелюдимому характеру. — Я тут на днях с Люси говорил, — Сэм заговорщически понизил голос, — ты ее не знаешь, она входит в команду ксенобиологов, ну, тех, кто курируют этих выращенных из пробирки. Короче, перепады настроения у них в ближайшие дни гарантированы, — он весело усмехнулся. — Как у подростков, представляешь? Изменения гормонального фона из-за ускоренного развития под заданные возрастные рамки. Или что-то в этом роде. Она, прикинь, дала им рекомендации для быстрого урегулирования и стабильности сексом заниматься, — мужчина чуть не расхохотался (удивительное незрелое поведение для его лет, возможно, все дело в его прошлом, которым Джереми не интересовался). — С кем вот, скажи? У них из двенадцати гибридов только две девочки. Не друг с другом же… Хотя черт их знает, эти инопланетные мозги с непонятной химией, говорят, у на’ви однополые отношения в порядке вещей, — Сэм задумчиво потер подбородок. — Он, кстати, должен был получить спецоборудование сегодня, — продолжил мужчина, повернувшись к технику боком и упёршись поясницей в отключенную на время обновления сенсорную панель. — Но так уж вышло, что эта крошка, — он слегка похлопал ладонью по ней, — не настроена под параметры рекомбинантов. Джереми едва подавил тяжелый вздох — мало того, что жизнерадостный лаборант балаболит без умолку, так еще плохое настроение жуткого инопланетного мужика в какой-то мере отталкивалось от его работы. Если он решит, что эта задержка — вина Джереми, то ничего хорошего от этого не жди. — Почему раньше не позвали? — с негодованием спросил парень, перебрасывая последние настройки со своего планшета и запуская общую проверку оборудования. — Приказа не было, — просто ответил Сэм, помолчал немного, а потом развернулся к Джереми с внезапным вопросом. — Ты слишком молодо выглядишь для своих лет, ты в курсе? — Не очень, — хмуро буркнул тот, вспоминая слова рекома. — Но это неприятно, — отработанным движением провел пальцем по голографическому экрану, утверждая положительный результат и сворачивая окно диагностики. — Я закончил, можно работать. Сэм тут же активировал сенсорную панель, всмотрелся в засветившиеся над ней графики и удовлетворенно кивнул. — Спасибо, — искренне поблагодарил он, начиная вводить необходимые параметры. — Я передам генералу, что сегодня ее запрос на двенадцать комплектов будет готов, правда, ближе к вечеру, — он ловко и быстро перебрал пальцами по экрану и смахнул высветившиеся окошки с данными на свой голографический планшет, нажал «отправить». — Готово. Джереми облегченно улыбнулся — это означало, что сине-полосатая рота уже завтра покинет Город-плацдарм, вместе со своим полковником и его капралом. И не надо будет нервно озираться по сторонам, пока гибридные организмы находятся где-то рядом. Так он думал, пока направлялся к подземному переходу в жилые блоки для сотрудников — это позволяло миновать Пандорский воздух при выходе наружу и не париться из-за масок. А потом его ноги оторвались от пола, когда сильная рука, значительно больше человеческой, ловко подхватила его под живот за очередным поворотом и без усилий подняла в воздух. Человек, чье нутро моментально скукожилось (больше от страха и внезапности, чем от того, что его, словно одну из этих странных маленьких собачек, которых так любят влиятельные особы на Земле, прижали к теплому боку), почувствовал, как похититель быстрым шагом направился по коридору, и его маршрут вел в совершенно другую сторону от жилого блока. Джереми, стараясь дышать спокойно и слушая, как реком мычит себе под нос что-то мелодичное, сделал неловкую попытку посмотреть наверх, но его слегка встряхнули, перехватывая поудобнее, из-за чего у него на миг перехватило дыханье. А еще чужая рука, удерживающая его поперек тела, очень неудобно подпирала диафрагму, не давая сделать вдох полной грудью, пока стремительно нарастали беспокойство и страх. Когда они спустились на подземные этажи, парень почувствовал, что его начинает мутить от страшной неизвестности, поскольку в основном тут располагались складские помещения, и он понял, почему его несли именно сюда — отсутствие видеонаблюдения. Никто не будет воровать материалы, предназначенные для сбора всего необходимого в Городе-плацдарме, ведь сама по себе материя бесполезна, но строго учитывается, чтобы ни грамма не было израсходовано в пустую. И грузовой лифт, который привез их сюда, распознавал этаж только по электронному ключу, который выдается либо людям, ответственным за склад, либо высшему руководству, включая верхние воинские чины. — А он молчун, полковник, — раздался над головой знакомый голос, когда реком зашел в открытую дверь одного из складных помещений. Она тяжело вернулась обратно, отрезая шанс на возможный побег. — Ни оха, ни вздоха, сидит в руках послушный, как собака. — Полно тебе, Лайл. Джереми с поразительной легкостью придали вертикальное положение и поставили на ноги. Это произошло так быстро, что на миг закружилась голова, а потом парень, начиная мелко подрагивать, открыл зажмуренные глаза и увидел Куоритча, сидевшем перед ним на одном из металлических ящиков, заботливо накрытым белой тканью. Синий хвост того медленно елозил черной кисточкой по сбившимся складкам — реком пребывал в легком напряжении. — Молодец, что не поднял шумиху, — полковник, продолжая задумчиво смотреть на человека, который выглядел очень напуганным и жалким, нагнулся вперед, уперся локтями в свои бедра и опустил голову на «замок» из сложенных пальцев. — Мне крайне жаль, что произошла досадная задержка, но мне поздно сообщили… — начал Джереми, нервозно сжав ткань своего костюма где-то на уровне живота — давние детские привычки любили проявлять себя при сильном стрессе. И пусть разумом он понимал, что ему не должны нанести вред, поскольку человеческие ресурсы, особенно в плане обслуживания ценной техники, незаменимы, но те примитивные инстинкты, что остались у людей, вкупе с его антисоциальным складом характера просто вопили от ужаса рядом с инопланетными (пускай и гибридными, выращенными людьми) организмами в полупустом складном помещении, где он был с ними совершенно один. — Придержи коней, — Куоритч поморщился тому, как поспешно затарабанил лаборант, и тот послушно замолк. — Не знаю, что ты себе выдумал, но я прошу прощения за эту ситуацию. — Он неопределенно хмыкнул, его уши слегка поменяли свое положение. — Если бы я попросил вежливо, ты бы не пошел, — его желтые ужасающие глаза смотрели прямо, чуть ли не прожигая насквозь, и Джереми сделал глубокий вдох в вполне успешной попытке успокоиться. — Но ближе к делу. Ты хорошо разбираешься в устаревшей технике? Лаборант, наконец, перестав дрожать, с легким неосознанным любопытством посмотрел на навострившиеся инопланетные уши, ожидавшие ответа. — Да, сэр, — тихо ответил он и услышал, как сзади шумно вздохнули. Как-то грустно. — Вот видишь, Лайл, тебе будет чем заняться до вечера, — удовлетворенно промурлыкал Куоритч, заставив Джереми воззриться на него уже с нескрываемым интересом — ни один человек не сможет так произнести слова, чтобы они и одновременно были понятны, и звучали, как довольное урчание сытого кота. — Босс, меня же товарищи засмеют, — попробовал запротестовал второй реком, но быстро спешился под строгим взглядом полковника. — А, ладно… Только без меня не начинайте, а? — Переживешь, — Майлз выпрямился, а потом снова обратился к техническому лаборанту. — Сможешь обучить капрала Уэйнфлита, как сдюжить со старьем? Джереми почувствовал, как страх возвращается. Он с опаской оглянулся на Лайла, чей хвост недовольно и хаотично шевелился за его спиной. — Не боись, не съем, — отшутился тот с широкой клыкастой улыбкой и тут же с сожалением вздохнул. — Вот тебе и партейка в покер. — Файк бы тебя снова сделал, — Куоритч встал, слегка потянулся, будто разминаясь, и сделал то, чего Джереми меньше всего ждал, но чему, помянуя слова Сэма, не удивился. Полковник подошел к тут же тихо заурчавшему капралу и удивительно ласково для того, чьи воспоминания хранил, поцеловал его в губы. При этом одна его рука требовательно легла на его шею, притягивая к себе, а вторая мягким движением пригладила поясницу, спустилась ниже на хвост и, обняв пальцами полосатый придаток, с удивительной нежностью скользнула до самого кончика, плавно вытягивая его из-за спины между их животами. — Опрометчиво, полковник, — выдохнул Лайл в его губы, когда тот разорвал поцелуй, а его отпущенный хвост довольно покачивался. — Ты сам убедился, что парень молчать умеет, — Куоритч коротко глянул вниз, и по его взгляду Джереми понял, что его останки никто никогда не найдет, если он не будет держать язык за зубами. Он поспешно отвел взгляд в сторону, вновь ощущая, как начинает гореть лицо, и кивнул. Он умеет молчать. *** Лайл оказался послушным учеником. И весьма сообразительным. Как выяснилось, его оригинал в прошлом имел тесное общение с военной техникой, хоть в разные тонкости и дополнительные функции не углублялся, поэтому Джереми довольно легко смог объяснить про устройство камер, встроенных в различные машины, несколько способов перенести данные из их электронных мозгов на переносной планшет, даже если у тех давно сели батареи. По неясной причине именно это интересовало рекома больше всего. — Я перекину несколько программ, но, чтобы вскрыть блок памяти, необходимо подключаться через кабель, — лаборант, увлекшийся любимой темой, не заметил, как сам начинает балаболить без умолку, совсем как Сэм из технического отдела. — Разъемы могут отличаться, стандартные пошли в обиход только шесть лет назад, когда до руководства, наконец, дошло, что легче и экономнее пользовать один проводник, чем тратить ресурсы и разрабатывать программное обеспечение на разные устройства. — У тебя насадки есть? — Да, сэр. Нам выдают рабочий набор, поскольку тут еще используют… — Для начала, прекращай меня так звать, — синий нос слегка сморщился. — А то чувствую себя так, словно в полковники заделался. — Хорошо… — Джереми замялся, но, видя, как капрал улыбается и вполне дружелюбно, закончил, — Лайл. — Другое дело, — довольно сощурился Лайл, и техник, заметив, что его хвост снова пришел в движение, невольно задумался, а контролируют ли рекомы все это? Создалось стойкое ощущение, что нет. — Мне зайти за дополнительным комплектом? — услужливо поинтересовался Джереми, запуская передачу данных на рекомовский планшет. Он ничем не отличался от его собственного за тем лишь исключением, что в развернутом состоянии, когда раскладывается голографический экран, он ожидаемо больше, чтобы пальцы гибрида без труда попадали куда надо. — Валяй, — Лайл зевнул, при этом его уши забавно потянулись назад, и человек твердо уверовал, что нечеловеческие части тела рекомбинанты контролировать не умеют. Во всяком случае сейчас, поскольку с момента «рождения» прошло недостаточно времени и период адаптации еще не прошел. Выходя из помещения, выделенного Джереми под проживание, он услышал, как капрал делает очередной вдох из маски. Хоть отфильтрованный воздух и не создавал комфортные условия для рекомбинантных организмов, но сама комната оказалась на удивление просторной, чтобы трехметровый гибрид спокойно в ней находился в полный рост и не рисковал отбить себе все части тела при движении. По сути сюда мог спокойно поместиться даже не один сине-полосатый солдат, и Джереми невольно задумался, зачем в жилом блоке настолько большие комнаты. Разве Компании не надо экономить любые ресурсы, включая квадратные метры? Или комфорт сотрудников (впору рассмеяться) так важен для вышестоящего руководства? До пункта выдачи рабочего оборудования лаборант добрался быстро. Как оказалось, у них уже был запрос от генерала, поэтому выдумывать причину, почему ему понадобился второй рабочий комплект, не пришлось. Но поразило парня другое, и это мигом объяснило, почему ему без лишних вопросов выдали набор — за то время, пока он обучал Лайла, его официально представили к рекомбинантам, как технического консультанта, а в предоставленном электронном документе, который запросил Джереми, было указанно «доброволец». И подпись Ардмор. Лаборант почувствовал, как в груди неприятно похолодело — теперь избегание трехметровых мужиков будет считаться за неповиновение приказу генерала. И никакого приятного одиночества в свободное от работы время не будет, поскольку он обязан находиться рядом с восставшими пехотинцами и помогать им с любой техникой/электроникой и черт знает чем еще, пока они находятся на базе, консультировать и подстраивать все техническое окружение под их запросы. — Невезуха, — тихо и до жути безэмоционально заключил Джереми, когда подошел к двери в свой жилой отсек. И без слов понятно, что это командир отряда успел обратиться в кадровый отдел и даже отдать составленный документ на подпись генералу Ардмор. Технический лаборант зашел внутрь, чтобы замереть на месте с широко открытыми глазами. Полковник, конечно, солдат исполнительный, но чтобы так рьяно следовать советом курирующего их отряд ксенобиолога… Куоритч без зазрения совести вжимал в стену капрала. Тот, будто позабыв о своей мужицкой суровости, млел в его руках, тихо урчал в целующие губы и требовательно гулял руками под зеленой полковнической майкой, жадно сминая его полосатую кожу. Джереми, уже не обращая внимание, что это его выделенные квадратные метры, поддался назад в надежде покинуть помещение незамеченным, но с того самого момента, как с характерным шипением открылась автоматическая дверь, и уши рекомов синхронно шевельнулись в сторону шума, он практически услышал, как щелкнул невидимый капкан. — Стоять, — раздалось негромко, но ужасающе властно. Человек застыл, вновь чувствуя, как просыпается липкий страх. Он только перестал чувствовать все эти неприятные эмоции по отношению к гибридам, как ситуация вновь ставила его в неведенье относительно его будущего. Майлз сделал шаг назад, и Лайл недовольно заворчал что-то невразумительное. Но стоило синим пальцам полковника несколько раз щелкнуть перед его глазами, как в них начало проясняться. — Вот черт… — он поджал уши и с легким испугом посмотрел на командира. — Спокойно, капрал. — Как будто мозги отключаются… Мощная же у этих ублюдков химия… — Уэйнфлит сделал несколько неуверенных шагов в сторону и чуть не свалился на пол, задев нервно размахивающим хвостом прикроватную тумбу и умудрившись зацепиться им в щель между стеной. Куоритч ловким движением подхватил рекома под живот и усадил на кровать. Тот для своего удобства вытянул ноги, поскольку человеческая койка для его трехметрового роста была ожидаемо низковата, хотя до этого, когда разбирал с Джереми тонкости устаревшего оборудования, сгибал колени и сидел вполне спокойно, но, видимо, неудобно. Лайл закрыл глаза и откинулся спиной на стену, к которой было приставлено спальное место, поднес маску к лицу, глубоко вдохнул примесь газов, и постарался дышать спокойно. Кисточка на конце его хвоста неудовлетворённо изгибалась, как червяк на крючке. — Как видишь, несмотря на все плюсы этого обличья, справиться с его… временными потребностями весьма непросто, — полковник тяжело вздохнул, приводя возбужденное дыхание в норму, хотя его уши продолжали то прижиматься к голове, то навостряться. Техник молча кивнул, давая понять, что понимает ситуацию. Его взгляд невольно скользнул по инопланетному телу ниже, отмечая, как неспокойно мельтешит полосатый хвост, а камуфляжные штаны в паху явственно натягивает стояк. Джереми нервно сглотнул. Пускай он ни разу за свою жизнь ни с кем не сближался, но передернуть мог с удовольствием. Это и расслабляло, и отвлекало от насущных проблем, и поднимало настроение. Поэтому он прекрасно знал, насколько это отвратительное чувство — неудовлетворенность. — Я могу выйти погулять на неопределенное время, — искренне предложил Джереми, видя, что вредить ему за увиденное не собираются. А еще забавно было осознавать тот факт, что Куоритч наверняка зашел, чтобы узнать успехи своего подчиненного в освоении «старья», как он выразился несколько часов назад, но бушующие гормоны молодого инопланетного тела и выделяемые феромоны чуть не заставили рекомов заняться сексом здесь и сейчас. Полковник честно задумался, но лишь на пару мгновений, а потом его жгучий взгляд посмотрел на съежившегося парня, который очень не любил, когда на него так смотрят, крылья кошачьего носа почти незаметно пришли в движение. — Отставить, — он хмыкнул, при этом на его переносице образовалась хищная складка, как при оскале. — Ты будешь полезен тут. Говорил ли в полковнике его затуманенный гормонами разум, или он решил таким образом исключить малейший риск, что благодаря Джереми по базе пойдут слухи пикантного характера, логично решив, что про себя парень не будет распространяться, но он сел на кровать рядом с уставившимся на него очумелым взглядом Лайлом и поманил человека ближе. Тот глубоко вдохнул и приблизился, оказавшись между длинных ног рекома. — Я чую твою… заинтересованность, — Куоритч протянул руку, прижал ладонь к груди лаборанта и удовлетворённо оскалился, когда ощутил под пальцами предательское биение его сердца, быстрое и сильное. Ответить на это Джереми ничего не смог. Ему действительно было интересно, и намечающееся безобразие неприлично щекотало низ живота. Возможно потому, что видел сношающихся людей только в порно или потому, что перед ним был не человек. А может потому, что хоть раз в жизни уединиться с кем-то было бы незабываемым опытом. Поэтому парень не воспротивился, когда его взяли за руку и мягко подвели почти вплотную, сам сел на колени и, с трудом подавив неуместную скромность и чувствуя, как в паху начинает сладко поднывать, осторожно протянул руки к пряжке камуфляжных штанов. Он увидел, как одобрительно кивнул реком, и неторопливо щелкнул застежкой, чуть ли не физически ощущая на себе взгляд этих жгучих желтых глаз. Первое, что его удивило, это отсутствие нижнего белья, но внутренняя часть штанов была прошита тканью, напоминающую то самое нижнее белье. Скорее всего, это было сделано для удобства гибридов, поскольку постоянно просовывать хвост в специальное отверстие у одних только штанов, наверняка, действовало на нервы, что тут говорить про трусы. Второе — форма почти готового к действию инопланетного члена. Она была почти человеческой, за тем лишь исключением, что вдоль побагровевшего даже сквозь естественную синеву ствола отчетливо проступали странные выпуклости, напоминающие шипы на репродуктивном органе у обычных земных котов (у Джереми не было кота, собаки или какого другого питомца — слишком дорогое удовольствие на перенаселенной Земле — но это не мешало ознакомиться с несколькими видео о домашних животных, включая их разведение). Это заставило невольно задуматься о причине такого совпадения, но бесконечные мысли о планетах-родственниках и каких-то единых прототипов всех живых существ во Вселенной быстро уползли, откуда вылезли, когда лаборант теперь уверенней опустил ладонь на дрогнувший член. Почувствовал, как под пальцами окончательно каменеет плоть, а по достаточно крупной головке уже лениво стекает крупная блестящая капля. Размер был сродни человеческому, возможно, чуть крупнее, хотя, казалось, при таком росте это подозрительно мало, но Джереми, бывавший по своей работе в биолаборатории не один раз, успел запомнить с понавешенных, будто в начальных классах, плакатах, что репродуктивные органы на’ви значительно меньше, чем у людей, и гибриды вполне ожидаемо имели что-то среднее между этими двумя параметрами. «Люси обзавидовалась бы», — почему-то подумал техник, чувствуя непонятный восторг и томительное волнение, когда от его действий реком судорожно вздохнул, и из его груди раздалось тихое урчание, перекрывшее шуршание бесконтрольно шевелящегося хвоста. — Полковник? — хотел было что-то сказать капрал, но был остановлен чужой рукой, опустившей пятерню на его затылок. Тут же в его желтых глазах помутнело, и огромный грозный солдат, еще утром демонстрирующий свою свирепость на тренировочной площадке, потянулся к Куоритчу, чуть ли не ластясь, как влюблённый кот. Атмосфера стремительно накалилась, парню стало так жарко, что впору было бы начать раздеваться, но он побоялся, что это может спровоцировать возбужденных и пышущих гормонами рекомбинантов на что-то слишком серьезное по отношению к человеку. Поэтому, не замечая, как сам начинает тяжело дышать, медленно и чувственно провел сомкнутой ладонью по призывно стоящему горячему члену, ощущая под пальцами частую пульсацию и эти самые небольшие наросты, которые, казалось, взбухли сильнее. Он постарался не слушать, как жадно целуются полковник с капралом, но стоило взглянуть на них исподлобья, не поднимая головы, как низ живота тут же скрутил горячий узел. Вот уж чего Джереми не ожидал, так это того, что его возбуждают рекомбинантные организмы, состоящие в однополой связи. Это оказалась жуткая в своей неприятности правда про себя, но кровь, стучащая в висках и некомфортная теснота рабочих штанов отодвинули все ненужные мысли в дальний ящик. — Чего застыл, малой? — раздался знакомый вопрос, произнесенный хриплым голосом, следом послышалось недовольное ворчание, и технический лаборант, понимая, что у него трясутся руки, поднял голову, чтобы встретиться с немного затуманенным взглядом желтых глаз. Странно, что сейчас они не казались такими жуткими, как раньше. Лайл, наконец, прекративший тихо бурчать что-то свое из-за прерванного поцелуя, по-животному терся головой о шею полковника, периодически поднимаясь выше. Ни дать, ни взять — огромный инопланетный кот. — Мне тридцать два года, сэр, — стараясь звучать спокойно, ответил Джереми, но его голос прозвучал слабо. И из-за легких, бешено снабжающих очумелое сердце кислородом, и из-за неконтролируемого возбуждения. Остроконечные уши полковника заинтересованно вздёрнулась. — И девственник, — его губы исказила клыкастая усмешка, когда техник поджал губы. — Не препирайся, этот нос, — он коснулся пальцем упомянутой части тела, — каким-то образом чует все. Не знаю как, но ты пахнешь, как салага впервые увидевший голую бабу. Лайл, — Куоритч наконец проявил внимание к капралу, который уже во всю царапал ногтями его бока и избивал извивающимся хвостом несчастное одеяло, — снимай штаны. Пока капрал Уэйнфлит нетерпеливо исполнял приказ, путаясь из-за спешки своим полосатым неугомонным придатком в специальном отверстии в штанах, Джереми старался не поддаваться нарастающей панике. Как удивительно быстро томительное возбуждение со сладким любопытством может перерасти в страх. — Прекращай трястись, как целка, — Куоритч поймал размахивающий чужой хвост и притянул Лайла за него ближе к себе, чтобы помочь протолкнуть эту непослушную вертлявую часть тела через вырез, — насиловать никто не собирается, — его голос почти незаметно урчал, довольно и (странно) умиротворяюще. — Я не привык подставляться, уж извиняй, — он посмотрел на Джереми, и тот понял по его потерявшим привычную остроту глазам, что полковник недалеко от того, чтобы потерять контроль над собой. — Советую тебе раздеться самому — Лайл может быть не сдержан. — Не пугайте мальца, босс, — отозвался тот, будто не слушал, что до этого говорил парень, и подошел к нему. Без обиняков запустил пальцы под верхнюю часть серого костюма и потянул наверх, грубо, но быстро оголяя человеческий торс. Не глядя бросив одежду куда-то в сторону, потянулся к штанам, но техник тут же снял эту часть костюма сам. Лайл одобрительно заурчал, обошел человека, обдав его тушку приятным теплом своего тела, и грузно опустился сзади, заставив Джереми в полной мере ощутить на себе невероятный жар, исходящий от синей кожи. — Трусы вниз, ноги шире, — скомандовал Куоритч, его уши слегка дернулись, и человек, начиная сгорать от стыда, поскольку никогда ни перед кем раньше не оголялся (медкомиссия не в счет) послушался. На его талию чуть выше бедер тут же легли горячие широкие ладони, и Лайл уткнулся лицом в человеческую спину, вдохнул жадно и двинулся выше, чтобы прижаться губами к основанию чужой шеи. — Без зубов, — строго сказал Майлз, и получил от капрала почти обиженный взгляд исподлобья и тихое бурчание, обдавшее жаром вмиг покрывшуюся мурашками смуглую кожу: — Обижаете, полковник. Я ведь не зверь какой-нибудь. — Тогда прячь клыки и действуй осторожно. А ты, — он вновь посмотрел на напрягшегося лаборанта, — не отвлекайся. Джереми, чувствуя, как широкие ладони оглаживают его бедра, а горячие и до одури возбуждающие губы начинают прохаживаться по плечам и спине, вернул руки, вцепившиеся в край кровати, на полковнический член и услышал приятный грудной полустон-полурчание. А когда Лайл запустил пятерню ему между бедер, едва подавил желание толкнуться в обнимающие его полувозбужденную плоть пальцы. Будь, что будет, решил он, поддаваясь накатывающему удовольствию и предвкушению чего-то большего и грандиозного. Странные эмоциональные качели от возбуждения к страху и обратно уже перестали удивлять, а что он скажет на ежемесячном медосмотре, если дело зайдет слишком далеко (во всех смыслах), он еще успеет придумать, лишь бы ноги потом держали. Уэйнфлит продолжал мягко целовать его спину, и человек не понимал, зачем тот это делает — ему казалось, что закоренелый солдат будет грубым, не имеющим привычки сделать приятно партнеру или успокоить его. И эти ощущения теплых губ на коже, ласковой ладони на бедре и сильных пальцев, уверенно скользящих по его вставшему члену, начали натурально сводить с ума. Было ли дело в том, что все это испытывалось впервые, или Лайл в прошлой жизни был умелым любовником (вряд ли в этой он успел набраться столько опыта). Не веря тому, что он делает, Джереми медленно поддался вперед и успел увидеть, как в легком удивлении смотрят на него желтые хищные глаза, когда он осторожно обхватил крупную головку губами. Услышал тихое, словно выдох, «Блять…», и прижался языком к гладкому чувствительному рельефу. Странно, но лаборант всегда думал, что отсасывать кому-то — противно, отвратительно и просто отсутствие самоуважения, но сейчас чувствовал жгучее удовольствие от того, что делает кому-то приятно таким способом. Член рекомбинанта на вкус оказался терпким, видимо, из-за обильно выделяемой смазки — Джереми чувствовал, как она продолжает густыми каплями выходить из уретры, чтобы быть тут же слизанной и размазанной по головке под мурчащий стон полковника. По подбородку медленно стекла слюна, переполнившая рот. — Ты быстро возбуждаешься, — удовлетворенно промурлыкали в его ухо, а потом жесткие пальцы слегка сжались на его каменном напряженном члене. В ответ лишь тихо замычали, когда Лайл, жадно вдыхая человеческий запах разврата, придвинулся ближе, упершись своим хозяйством в человеческую поясницу. А потом обе синие руки опустились на его ягодицы, слегка сжали, заставляя Джереми ощутимо вздрогнуть, и развели полушария большими пальцами. — Лайл… — Куоритч звучал хрипло, удивительным образом растеряв весь свой командный тон, но предупреждающе, и парень почувствовал, как его ног коснулась кисточка замельтешившего капральского хвоста. А потом скользкий член рекома уткнулся человеку под задницу, неторопливо просунулся между расставленными бедрами и вышел спереди, чувствительно потершись о его стоящий пенис. Тот осторожно выпустил изо рта плоть полковника, сделав напоследок несколько сосательных движений, и, учащенно дыша с гулко бьющимся сердцем посмотрел вниз себе между ног. Как, оказалось, член рекомов значительно больше человеческого, если судить в сравнении с его побагровевшим хозяйством. Парень успел увидеть, как влажно блестит набухшая головка рядом с его подрагивающим стояком, как тянется синяя рука к его паху, чтобы обхватить оба члена, и как чужие пальцы проходят по их стволам, едва не заставив человека тут же излиться от поразительных приятных ощущений, а потом Куоритч опустил пятерню на его черные волосы, властно призывая вернуться к прерванному занятию. — Язык используй, — выдохнул он, когда парень вновь мягко обхватил губами головку его плоти, и со странной лаской зарылся пальцами в его волосы. Джереми был не против, на самом деле он толком и не ощутил этих прикосновений, поскольку все его органы чувств, казалось, сосредоточили свое внимание в сладко-пульсирующем паху. Там творилось слишком приятное безобразие, заставляющее дрожать не только руки, одна из которых цеплялась за скомканное одеяло и постоянно получала мягкие шлепки от чужого довольно елозившего хвоста, а вторая скользила по горячему, почти обжигающему члену полковника, стараясь попадать в ритм с ласкающими головку губами, но и ноги, на которых становилось стоять все тяжелее. — Будь готов, — голос Лайла влажным дыханием опалил его загривок, и техник подумал, что сейчас его заднице придет конец, заодно попробовав представить, какого это, ощутить в себе шипастый член, даже если эти самые шипы представляют собой множество совершенно неострых, мягких (если верить тому, что чувствуют пальцы), но внушительных округлых выпуклостей. Но капрал лишь повел своим тазом назад, двинув своим хозяйством между смуглых бедер, уже достаточно скользких из-за обильной естественной смазки рекома. Синие руки требовательно легли на человеческую кожу на ногах и надавили, Джереми послушно переступил коленями, сдвинув ноги ближе друг к другу. А потом Лайл толкнулся снова, скользнув между теснее сомкнутыми бедрами и пройдясь шипастым рельефом члена до половины человеческого пениса. — Ебать… — утробно простонал он, прижавшись животом к спине лаборанта, и тот вновь ощутил, насколько была горячей синяя кожа, и чувствовать ее невероятный жар, эту умопомрачительную близость сильно туманило голову. Даже удовольствие от ласкающих пальцев, вновь вернувшихся на его член, не сводило с ума так сильно, как осознание того, что он не один. А потом сзади начали двигаться. Сразу мощно и нетерпеливо, из-за чего Джереми едва устоял на ногах, но широкая ладонь заботливо придержала под живот, а рекомовский член, так хорошо и гладко заскользивший между бедер, с поразительной точностью умудрился потереться о человеческую плоть. Техник почувствовал, как сладкая разрядка предварительным узлом скручивает низ живота, и ускорился со своей неумелой лаской. Куоритч что-то проурчал, но парень не вслушивался, продолжая посасывать его член, даже делая попытки заглотить поглубже, но совершенно не знал, как можно это сделать, когда собственные зубы вдруг стали неожиданным препятствием. Однако полковнику, похоже, и так все нравилось, он наклонился вперед, чувствуя, как хоть неопытно, но старательно его доводят до высшей точки наслаждения. Можно было бы дать лаборанту пару советов, но обнаружилось, что это гребаное урчание инопланетного гибридного тела совершенно не дает сказать хоть что-то удобоваримое. Если раньше и удавалось произносить слова, то теперь, когда тело горело, а бедра сами слегка подталкивались в чужой горячий рот, сделать это почему-то не представлялось возможным. Поэтому Куоритч, продолжая с удовольствием мурлыкать, прикоснулся свободной рукой к плечу капрала, самозабвенно приближающего себя к оргазму, заставил того поднять взгляд и жадно потянуться за поцелуем. Лайл кончил первым, запачкав пол и человеческие ноги. Он застонал в жарко целующие губы полковника и толкнулся между скользкими смуглыми бедрами в последний раз, чтобы судорожно застыть и обнять человека поперек живота. Джереми почувствовал, как от таких объятий становится трудно дышать, он оторвался от подрагивающего члена, чтобы глотнуть воздуха, и его тут же прижали к горячему животу, посадив на синие колени. Оказавшись вне зоны, парень не придумал ничего лучше, как опустить ладонь на лоснящуюся головку и наученными движениям заставить Куоритча с глухим стоном излиться ему на пальцы. В тот же момент Уэйнфлит, отпустив чужие губы, согнулся, уткнувшись лицом в человеческое плечо. Одна его рука соскользнула с поджавшегося живота ниже, обвила в кокон из пальцев призывно стоящий член и властно прошлась по всей длине. Джереми закусил губы, стараясь не подать голос, но, когда зубы рекома вдруг вцепились в его кожу, не сумел сдержаться. Одновременно с этим ласкающая рука задержалась на головке, доводя техника до пика, поэтому он сам не знал чего больше было в стоне — боли или удовольствия. — Прости, пацан, — с извиняющимися нотками проурчал Лайл, освобождая укушенное плечо от своих клыков. — Что-то… какое-то странное… — с придыханием продолжил он и сглотнул вязкую слюну. — Короче, сам не знаю, зачем я это сделал… — Это мы еще обсудим, — раздался голос полковника, и, подняв на него взгляд, Джереми захотелось провалиться сквозь землю — его жгучий желтый взгляд смотрел на капрала с гневом, словно жесткий командующий на подчиненного, нарушившего приказ, а потом лаборант понял, что так оно и было. Пока жаркое дыхание вместе с облизывающим языком опаляли его травмированную кожу, Джереми попытался привести хаотичные мысли в порядок. Ему определенно понравилось то, что произошло, даже слишком, и приятная расслабляющая нега только сильнее уверовала его в этом, но он знал, что будет жалеть. Не только в том плане, что позволил этому случиться (даже если отказать трехметровым мужикам изначально было страшно), но и потому, что все его жизненные устои значительно пошатнулись. А это было, мягко говоря, неприятно. Надо сосредоточиться на работе. — Санузел там, — Джереми указал рукой в сторону приоткрытой двери и утер с подбородка слюну. — Я приберусь. — Ты в норме? — Лайл опустил ладонь на вздрогнувшую спину. — Я правда не знаю, что на меня нашло. Джереми выпрямился и с легким удивлением посмотрел на рекома, на его поджавшиеся уши и поникший хвост рядом с собственными ногами. Он обеспокоен? Тем, что навредил человеку или тем, что этим нарушил приказ полковника? — В норме, — ответил парень и вновь указал на дверь, на этот раз кивком головы. — Не сочтите, что я вас прогоняю, но мне надо убраться прежде чем приступить к своей работе. Мне еще в штабе новую аппаратуру настраивать. Когда гибриды с воспоминаниями морпехов привели себя в порядок (Джереми уже подумал, что они забыли про свои маски, пока не услышал, как характерно шипит выпускаемая примесь газов в их легкие), он осторожно встал, чтобы стянуть с края кровати скомканное полотенце. Пока он аккуратно счищал с пола и с себя следы произошедшего, сзади раздался звук открываемой двери, и Джереми понадеялся, что в это время в коридоре не было людей, возвращающихся с рабочих мест. — Спасибо за теплый прием, малец, — слова Куоритча прозвучали насмешливо, но и в тоже время благодарно, поразительная смесь выражений в голосе. — Ведь не нужно говорить, что все это остается между нами? — а вот и угрожающий тон, на который Джереми просто кивнул, начиная одеваться. — Как-нибудь еще зайдем. Парень испуганно обернулся, но дверь уже закрылась, оставляя его наедине со своими страхами и ноющим плечом. Вот уж чего он не хотел, так это снова очутиться в такой ситуации — сейчас, когда голова прояснилась, он остро понимал, что дело могло зайти не просто слишком далеко, но опасно как для его здоровья, так и для его положения в компании, а это уже равносильно смерти — его могут продержать до прилета новой партии людей всех профессий, а потом списать, как работника, нарушившего все возможные рамки в Городе-плацдарме. Джереми как никогда осознал, что не хочет быть «добровольцем».