Несмотря на все трудности, я буду любить тебя

После этих событий прошло полтора месяца, уже начинался сентябрь. Листья на деревьях стремительно желтели и придавали улицам сказочности. Еще в июле Нечаев с Петровым благополучно съездили в отпуск в Сочи, где максимально друг с другом сблизились. Вернувшись в Москву, они съехались и теперь жили в квартире у Сережи. Виктор часто вытаскивал майора на выставки или в музеи. Сейчас же они ехали в театр, так как недавно открылся новый сезон. Нечаев был в прекрасном расположении духа. Рядом сидел любимый человек, а с ним можно ехать хоть на край земли. Все, что он хотел, и все, в чем он нуждался было рядом, в его руках. Виктор сидел, прислонившись к плечу майора, и смотрел на его теплые и такие знакомые руки. Думалось о приятном. Рядом с Сергеем он поменялся. Стал мягче, чем был раньше. Он стал ценить жизнь и радоваться тому, что она дала ему такого замечательного мужчину. – Мне интересно, как там все отреставрировали... – инженер прервал молчание. – Сереж, скажи, на что мы идем? Я просто сгораю от любопытства! – На самом деле, я и сам не знаю. Дмитрий Сергеевич только сказал, как забрать контрамарки и все... – Что ж, легкая интрига даже лучше! Не знаешь чего ожидать. – Это точно, – с этими словами он закинул руку назад и обвил ею талию Виктора, вызвав тем самым у него улыбку. Машина приближалась к красивому, отремонтированному театру имени Майи Плисецкой. Они вошли в просторный холл, их встретила Терешкова. – У нас контрамарки на имя Дмитрия Сеченова. – Конечно, конечно! Держите, у вас два места в партере! На третьем ряду по центру: четырнадцатое и пятнадцатое!– робот активно жестикулировала руками с билетами, которые не успел выхватить П-3 – Да ебучие пироги! Отдай же билеты, без них нас точно не пропустят! После этих слов, он тут же почувствовал в предплечье щипок и горячий гневный шепот на ухо: – Сергей, ты где: в театре или на базаре? Что за лексикон? – Извини, чудо, – он потер руку, где сейчас красовались следы от ногтей. Виктору нравилось, когда Нечаев называет его ласковыми милыми прозвищами по типу чудо или солнце. Эти слова каждый раз растапливали его сердце. Вот и сейчас брови опустились, а на лице появилась блаженная улыбка. Умеет же льстить, паршивец. В конце концов Терешкова отдала билеты мужчинам и они вошли в зрительный зал, находя свои места. – Ну дай хоть посмотреть, на что нас отправил Сеченов! – Петров вырвал из рук майора билетик и вчитался в него. Там четко и ясно было написано: балет "Лебединое озеро" П. И. Чайковский. Руки задрожали. Раньше этот балет у Виктора был самым любимым. Музыка завораживала своей волшебной гениальностью. Он тогда хотел красиво умереть под нее, но его спас Сережа. Потом эта музыка стала ассоциироваться только с плохим и темным временем в его жизни. Нечаев зачарованно разглядывал зал и сцену. Помещение наполняла какофония звуков: музыканты в оркестровой яме разыгрывались и настраивали свои инструменты, зрители безумолку разговаривали между собой. Ему еще ни разу не приходилось бывать в театре, а особенно роботизированном. Конечно, два месяца назад он кое-кого здесь ловил, но это было другое: тогда он был тут по работе и ему не было интересно ничего, кроме своего задания; сейчас же он пришел на балет. Это же совсем другое дело, верно? Инженер посмотрел на восторженное лицо агента. Нет, уходить ни в коем случае нельзя. Сережа впервые здесь, пусть посмотрит, а Виктор как-нибудь и сам справится со своими внутренними переживаниями. Тем более потом такие хорошие места хрен достанешь. Прозвенел последний звонок, оповещая о начале первого акта. Нечаев со светящимися глазами посмотрел на Витю. Тот выглядел бледно и обеспокоенно. Агент незаметно положил руку инженеру на колено и несильно сжал его, заставив того вздрогнуть. – Вить, все в порядке? – Да, все хорошо, – он улыбнулся и кивнул в сторону сцены и шепотом добавил, – смотри давай, уже началось. Начинается пролог. Поднимается занавес. На сцене сидит балерина в прекрасном белом платье. К ней подходит незнакомец, предлагая руку и сердце, но девушка отказывается. Виктор подсказывает, что это главная героиня Одетта и злой гений Ротбарт. Нечаев внимательно смотрит и слушает, хотя ему мало что понятно во всем этом. Внезапно задний занавес закрывается, а вместе с ним опускаются декорации. Выбегают артисты балета, облаченные в красные одеяния, и "трубят" в трубы, предупреждая о начале бала. На сцене появляются балерины в пышных юбках и мужчина в сопровождении шута. Интересно, что мужчина был человеком, а не роботом. Единственный человек среди движущейся без ошибок, точно в такт музыке, куче железа. К уху снова прислонился Виктор и, опалив раковину горячим дыханием, произнес: – Тот мужчина – принц Зигфрид.. Музыка сменялась, танцевали всё те же. Почти к краю сцены вышел артист, игравший Зигфрида. Платформа на сцене провернулась на сто восемьдесят градусов, забирая с собой всех роботов. Поменялось освещение с теплого желтого на холодный синий. В новой картине были уже другие роботизированные балерины. Заиграла главная тема. У Петрова потемнело в глазах. Он до сих пор держался, но сейчас уже не смог. Шепнув что-то неразборчивое на ухо Сергею, он вышел в холл. Ноги сами донесли его до уборной. Виктор включил холодную воду, умыв ей лицо, оперся на раковину и уставился в свое отражение в зеркале. Нет, теперь он определенно не мог слушать эту замечательную музыку. Другую – да, "Лебединое озеро" – нет. По расчетам инженера до конца акта оставалось минут тридцать. Совсем не хотелось возвращаться, но Сережа будет переживать. Подождать бы минут десять – лучше, чем вернуться сейчас. Через пятнадцать минут Виктор сел на место. На сцене танцевали в дуэте Зигфрид и Одетта. Балерина двигалась так пластично и грациозно, что если бы не металлический серый цвет, то можно было принять ее за живую. Сергей сидел и завороженно наблюдал за каждым движением пары, за каждым их прыжком, каждым подъемом и касанием друг с другом. После вышли четыре балерины, исполняя "Танец маленьких лебедей", за ними еще три, а после них снова Одетта. Роботы разбивались в кучки по четверкам и по очереди подбегали к краю сцены, синхронно и точно исполняя движения. И вот он, финал первого акта. Опять эта мелодия. Виктор закрыл глаза, нащупал рукой предплечье майора и покрепче схватился за него. Нечаев нежно накрыл его ладонь своей и еле воздержался, чтобы по привычке не поцеловать вечно красные и нежные костяшки. Снова Одетта и Зигфрид танцуют в дуэте. Где-то сзади, среди декораций, то и дело появляется Ротбарт. И вот мелодия заканчивается, опускается занавес. Из зала раздаются аплодисменты. Кулисы отодвигаются и появляются главные герои, поклоняясь восторженным зрителям, а после снова уходят обратно. Начался антракт, все зрители вышли из зала. Оставались только единицы. Нечаев придвинулся к Виктору. – И куда ты уходил? Самое интересное, кстати, пропустил... Выглядишь странно. Может, поедем домой? – Мне надо было отлучиться, Сереж, все хорошо, – он встретил укоризненный взгляд и опустил глаза, – Правда, все супер, чего мы уедем посреди спектакля? Тебе же интересно. И мы не часто ходим в театр... – Вить, пожалуйста, будь честен... Мы легко можем уехать отсюда в любой момент, так что толкай меня и мы съе... – он осекся и видно было как прикусил язык, – возьмем машину и поедем домой. – Ладно... мне тяжело воспринимать эту музыку... Раньше я просто обожал этот балет, даже тогда... включил главную тему, а сейчас мне сложно слушать ее. Я не готов. – И ты переживал, что я расстроюсь, если мы уедем? – в ответ кивок, – ой, да прочитаю я краткое содержание! Или запись посмотрю, ничего страшного не случится. Если тебе нехорошо, то так и говори, солнце. Я буду с тобой всегда, слышишь? Несмотря на все трудности, буду любить тебя безумно. Щеки мигом вспыхнули. Взгляд поплыл от подступивших слез. Он знает майора только пару месяцев, но никто раньше так не заботился о нем так, как он. Было приятно это понимать и хотелось отдавать еще больше любви и поддержки Нечаеву, нежели раньше. – Я... я тоже буду любить тебя всегда, Сережа... Поехали домой. Обратно они возвращались крепко прижимаясь друг к другу. Нечаеву до жути хотелось еще крепче прижать к себе Витю, защитить от всех недугов и быть рядом в трудную минуту, чем сейчас он, в принципе, и занимался. Виктор же старался не думать ни о чем, кроме того, что он сейчас едет домой с любимым человеком. Это самое главное. В окне мелькали знакомые дома. Еще немного, и они окажутся в своей крепости от забот, неприятностей и проблем. Прошло одно мгновение, а они уже на пороге снимают уличную обувь, надевая мягкие домашние тапочки. Виктор однажды решил пошутить и притащил домой две пары тапочек. Одни были с рисунками звездочек, а другие с сердечками. Так случайно получилось, что первые не подошли майору по размеру, поэтому теперь он щеголял по квартире в белых тапочках с сердечками. Согласился он их носить, конечно, не без боя, но в итоге даже вошел во вкус и ужасно к ним привязался. – Ох, эти костюмы совсем мне не подходят, стесняют движения и... – И делают сексуальным, Сереж, – Виктор подошел со спины и обнял, почти вжимаясь в агента, – Но знаешь, что еще сексуальнее? – Что же? – голос тут же сел и майор прокашлялся. – Когда ты без этого костюма... Нечаев рвано повернулся и, схватившись за щеки инженера, жадно впился тому в губы, сминая их и покусывая. Виктор только этого и ждал. Он прижался пахом к бедру мужчины, легко постанывая от мягких губ, исследовавших уже шею. Поцелуи прекратились, стало холодно, но совсем ненадолго. Сергей повалил Петрова на мягкую кровать, садясь поверх ног и быстро срывая с себя рубашку, а затем и с партнера. – Скажи, Виктор, о чем ты думал, когда убежал со спектакля, оставив меня одного? – Его губы опустились на ключицы, мягко их покусывая. – Не скажу, – Петрову нравилась эта игра. Часто Сережа задает банальные вопросы, ответы на которые ни на что не влияют, а инженер принципиально на них не отвечает, заставляя майора выпытывать у него ответ. Это заставляло майора наигранно злиться, что очень заводило обоих. Петров улыбнулся и тут же вздрогнул от особо сильного укуса и выронил сладкий ушам стон. – Отвечай, Виктор. – Н-нет, товарищ майор, – он чувствует, как укусы спускаются ниже, к соскам. Нечаев сначала облизывает правый, потом кусает, левый массирует пальцами, а затем меняет стороны. Из груди вырываются много пошлых стонов. Кажется, что их слышит весь дом, но это не так. Хорошая звукоизоляция – и даже можно не заморачиваться по этому поводу. Спасибо надо было сказать, кстати, Сеченову, который и предоставил им квартиру. – Какой же ты настойчивый, – с рыком выдал Сергей. Он выцеловывал дорожки на животе, борода кололась, вызывала волны мурашек и стонов. Он повернул голову и укусил бок, напугав Виктора. Потянулся к чужой пуговице на брюках, быстро снял их вместе с бельем и откинул в угол комнаты. Ладони поднимались от стоп до икр, где-то крепко сжимая их. Он чуть развел ноги и поцеловал внутреннюю сторону бедра в непозволительной близости от члена. Виктор глубоко вздохнул и сбивчиво забормотал: – Я... я не думал, ни о чем, – руки сжимают кожу сильнее, а губы ведут мокрые поцелуи на бедрах, из-за чего инженер стонет громче, – я думал о ком-то... аах... я думал только... о тебе. Сережа оторвался от своего дела, посмотрел в глаза инженеру и, довольно улыбнувшись, произнес: – Молодец, сегодня ты сознался быстрее. Исправляешься, Петров... Он поднялся к лицу мужчины и поцеловал, проникая языком глубоко в рот. Виктор обнял одной и притянул его к себе ближе, другой рукой борясь с кожаным ремнем, который почему-то до сих пор сдерживал брюки агента. Нечаев поднялся, отошел к шкафу, откуда достал вазелин, расторопно снял свои брюки вместе с трусами (тоже в сердечко) и вернулся на кровать, покрывая легкими поцелуями лицо Петрова. Выдавив из тюбика достаточное количество мази на обе руки, он распределил одной ладонью ее по члену, вторая же рука просто ждала подходящего момента. Инженер поднялся так, чтобы их лица были на одном уровне и поцеловал агента в губы, рукой накрывая головку и начиная надрачивать. Нечаев застонал в поцелуй и сжал свободной рукой чужую ягодицу. После рука сползла к сфинктеру и два пальца сразу свободно вошли, разрабатывая его. Виктор сам инстинктивно начал насаживаться и постанывать от удовольствия. Но вот пальцы выскользнули, отчего раздался разочарованный вздох. П-3 навис над партнером, прижимаясь пахом к заду и аккуратно толкнулся. Подождал немного и начал двигаться сначала медленно, а после ускоряясь. Кровать скрипела под весом двух разгоряченных тел, Петров извивался под агентом, руками лаская то его соски, то уходя на спину, хаотично поглаживая. Ногами он обвил крепкий накачанный торс Сережи. Воздуха совсем не хватало, майор выбивал его весь из легких своими толчками. Он обнял инженера на уровне лопаток перевернулся, не выходя, и оказался снизу. Виктор стал подниматься и опускаться в коленях, опираясь на грудь П-3 и чувствуя, как его ладони сжимают ягодицы каждый раз когда мужчина садился. Перед глазами плыли цветные круги. Спустя еще пару движений он кончил. Белесая жидкость вылилась на живот Нечаева. Глубокая отдышка и движения, пока он не почувствовал внутри жидкое и теплое. Петров поднялся на колени, высвобождая член и опустился рядом, устраиваясь на широкой груди майора. Тот в свою очередь потянулся за салфетками, лежавшими на прикроватной тумбочке и вытер свой живот. Салфетка тоже полетела в сторону. Рукой мужчина нащупал одеяло, потянув его на себя и укрывая их обоих. Виктор прижался ближе, шепча множество приятностей на ухо. – Сереженька, я тебя люблю, хочу чтобы мы были вместе всегда-всегда, мне с тобой так хорошо.... – Я знаю, солнце... знал бы ты, как мне хорошо с тобой, – он запустил пальцы в русые волосы Петрова и прижал крепче к груди. Так они и заснули. *** Середина ноября. Деревья стояли совсем без листьев, было холодно и шел дождь вперемешку со снегом. Не подходящая погода для прогулки, но по тропинке в парке шли два мужчины, взявшись за руки. Петров был заботливо укутан Нечаевым в теплый шарфик, на голове была надета большая шапка, которая опустилась на брови, потому что Витя совсем недавно лежал в постели с температурой и совсем не мог встать, из-за чего П-3 пришлось отпрашиваться у Сеченова и сидеть дома три дня, пока инженеру не стало лучше. Выглядел сейчас Виктор забавно – выглядывали только глаза. Он не понимал, зачем агенту нужно было срочно пройтись по такой мерзкой погоде. Они зашли в беседку, где часто сидели в теплую погоду. – Вить, я знаю, что было странно приводить тебя сюда, ведь то, что я собираюсь сделать, можно было бы устроить и дома. Но.. тут атмосфернее что-ли... – Давай уже, что ты хотел сделать, Сереж? – Ты знаешь, что я люблю тебя до дрожи в коленях и я хочу быть с тобой до конца жизни... поэтому... – он достал из кармана куртки кольцо, взял за руку Виктора и надел его на безымянный палец. После этого показал такое же на своей руке, – Ты согласен вступить со мной в брак? – О боже, Сережа, ты что?! Конечно согласен! – он повис у мужчины на шее, спуская шарф и целуя его в колючие от бороды щеки. –Я все обговорил с Сеченовым, так что он поможет все устроить. Ты рад? – Безумно рад, мой милый! Всю оставшуюся прогулку он порхал от счастья и понимания того, что все, что было тогда, в июле, было не зря. Тогда он задал себе вопрос: сможет ли он жить красиво? А сейчас он с уверенностью может ответить, что он уже живет красиво. С любимым человеком. Не важно при каких обстоятельствах – в горе или радости – но с ним: С Сережей Нечаевым, агентом П-3 и майором КГБ, которого он изменил, сделав не угрюмым, а эмоционалным, заново дал знать о счастливой жизни; от которого когда-то убегал, боясь за свою жизнь, а сейчас убегает от него, играясь, не переживая ни за что, ведь вдвоем они свернут горы.