Белая ворона

– Мы хотим отомстить им всем, – твёрдо произнесла Айси, хотя её дыхание перехватило от присутствия древнего зла. – Валтору, Винкс и этой никчёмной дастаре. – Да! – выплюнула Сторми, её глаза метали молнии. – А ещё магам Чёрного Круга, которые возомнили, что могут помыкать нами, словно служанками! – Масштабно... – хмыкнула вторая тень, медленно облетая вокруг сестёр, словно придирчивый покупатель, осматривающий товар на рынке. – Мы поможем вам. Мы даруем вам силу, о которой вы не смели даже грезить в самых смелых снах, – сразу же, не раздумывая ни секунды, согласились на сделку Прародительницы. Такие, как они, уже заведомо знали, чего хотят. – Что вы хотите взамен? – спросила Дарси, инстинктивно чувствуя, как механизм мышеловки медленно захлопывается. Мышами были они, сыром – мощь, которую им могли дать, а мышеловкой были... сами ведьмы-Прародительницы. – Ваши тела. Дарси вздрогнула и открыла рот, чтобы возразить, но тени не позволили ей издать ни звука. – Мы будем направлять вас, – прошептал дух, хватая Сторми за подбородок ледяными, бесплотными пальцами, которые обжигали сильнее огня. – Мы откроем вам знания древних проклятий, которые не под силу разрушить ни одной фее. Мы дадим вам заклятия, сокрушающие врагов в мгновение ока. Но взамен... вы станете нашими сосудами. Нашим домом в этом мире. Пальцы Сторми нервно дёрнулись, но в её расширенных зрачках уже пылал фанатичный, безумный огонь. – Мы согласны, – глухо, словно приговор, отчеканила Айси. – Постойте... – начала было Дарси, увидев, как чёрная дымка, подобно голодному зверю, устремилась к ним, но слова застряли в горле. Слишком поздно. Слишком поздно просить о пощаде. Слишком поздно поворачивать назад. Духи древних ведьм с торжествующим воем хлынули внутрь молодых тел. Трое девушек, чьи лица на мгновение исказились в нечеловеческой гримасе, а глаза закатились, одновременно рухнули без сознания.

***

Селену сковали по рукам и ногам так, что она могла лишь сидеть, не имея возможности даже пошевелиться. Она сидела на древней, обшарпанной каменной плите с прозрачным лоскутком поверх (который значился как одеяло). Вместо мягкой подушки – кусок кирпича. Зачем оно это? Грубые кандалы жгли кожу. Глаза Селены были плотно завязаны тёмной тканью. Она в очередной раз ждала неизвестность. В очередной раз ждала неопределённость. Забвение. Тишину. Это могло продолжаться всю её вечность. В какой-то момент Селена услышала уверенный, раскатистый грохот женских каблуков по каменным полам подземелья. Крысы, уже давно решившие, что подземелье – их дом и они могут делать всё что захотят, возмущённо пропищали и попрятались по своим углам. Каждый шаг той женщины почему-то отдавался каким-то неприятным осадком в голове дастары, даже, может быть, головной болью после долгой тишины. Шаги прекратились прямо возле её камеры. Дверь с неприятным скрипом (да таким, будто эту дверь не смазывали с момента построения подземелий) открылась. Незнакомка, а вернее, очень даже знакомая персона, шагнула через каменный порог в затхлую камеру Селены. О, дастара знала, что она придёт. Рано или поздно, но она должна была явиться сюда. – Ну здравствуй, – легко, с хрипотцой от долгого молчания сказала Селена. Нежная и слегка гадкая улыбка коснулась её высохших губ. – Что ты со мной сделала? – голос Фарагонды звучал сдержанно. Ровно. Но в этой сдержанности чувствовалось напряжение, натянутое до предела. Селена рассмеялась – глухо, почти ласково – и сделала лёгкий поворот головы в сторону директрисы Алфеи. – Что сделала?.. Ах, ты о том маленьком подарке, что я оставила тебе тогда? Красивый, правда? Метка на руке Фарагонды с того момента, как она пришла в темницу, не переставала пульсировать. По мере приближения к камере дастары увеличивался темп и начиналось лёгкое, но весьма неприятное жжение, которое Фарагонда с совершенным и полным достоинства лицом переносила, как лёгкую простуду. Пожилая фея специально одела плотные чёрные перчатки, лишь бы не видно было это жуткое насекомое, эту жуткую отметину, это проклятие... – Я ожидала большего представления, – продолжила Селена. – Криков. Угроз. Обещаний убить меня, если я не сниму заклинание… Но ты держишься. Похвально. – Убивать тебя бессмысленно, – холодно отчеканила Фарагонда, с особой ненавистью впиваясь ногтем в место, где была метка. – Пока на мне эта дрянь. – Разумно, – почти одобрительно отозвалась Селена, кивая. – Значит, ты уже пыталась понять природу моего подарочка. И, судя по всему… безуспешно. Ответа от феи не последовало. – Так я и думала, – полностью довольная собой проговорила дастара. – А ведь всё могло быть иначе. Избавься ты от меня тогда – вместе с ней… и не было бы ни проблем, ни этой метки. Я не могла бы дать тебе отпор. Не была способна управлять и половиной своей силы. – Именно. Ты была ребёнком, – перебила Фарагонда. Её голос стал жёстче, но не громче. – Я не стала бы брать на себя клеймо детоубийцы. Слова повисли в воздухе. И в следующее мгновение что-то в тоне Селены изменилось. – Решила играть в милосердие? А не поздно ли тогда было, а? – Можешь называть это как хочешь. Дастара чуть подалась вперёд, насколько позволяли цепи. – А осиротить ребёнка – это, по-твоему, милосердие? Фарагонда не ответила сразу. Не ответила и через две минуты. Но молчание феи было слишком тяжёлым, чтобы быть равнодушным. – Ты оглянулась. Ты видела моё состояние, и ты думала, что после этого я не стану мстить? Я дастара, Фарагонда. Может быть, у вас, фей, там как-то по-другому, но мы на зло отвечаем злом. И то, что твоя дражайшая команда света растоптала мою планету, – я никогда не забуду. Не после четырёхсот лет заточения, не после того, как вы прикончили мою семью, не после того, как испортили мне жизнь. Нет, – продолжила Селена уже тише. Пауза. – Тебе недостаточно этих унизительных меток? – нахмурилась Фарагонда. – Это слишком мало. Я бы даже сказала, смехотворно мало. Сожги я Алфею или Магикс – тогда, возможно, мечта бы свершилась. Знаю, это грубо и бесчеловечно, почти варварски, но иначе нельзя, так ведь? В сердце Фарагонды поступил удар. Иначе нельзя. Иначе нельзя. Нельзя...

***

Фарагонда стояла перед зеркалом, проверяя экипировку и оружие. Вылазки на Арию были опасными и кровопролитными. Юная фея поправила свои очки и посмотрела на сокомандников. Гризельда карандашом строила маршрут и делала некоторые заметки на карте, а Саладин скептически за этим следил. Гриффин, наверное, уже в седьмой раз проверяла склянки с взрывчатым веществом. – Тронный зал? Не слишком ли это опасно? В прошлый раз... – В прошлый раз у нас не было такого количества щитов, взрывчатки и дополнительных бойцов, – закатила глаза Гризельда. – Но и у дастар в прошлый раз было меньше стражников. Может, в этот раз они увеличат их количество? – скептически поднял бровь маг. – Мы будем готовы к этому, – сказала Гризельда. – Шавки Валтора не так бесполезны, как кажется на первый взгляд, – улыбнулась Гриффин. – Благодаря ним мы знаем, что принцессочка отмечает свой двенадцатый день рождения. Это знаменательная дата для дастар и далее, далее, далее. Но нам интересно то, что абсолютно все жители Арии отмечают монарший день рождения. – И поэтому мы без труда сможем проникнуть в тронный зал. Тихо, не привлекая внимания. А потом – по ситуации, всё как обычно, – пожала плечами Гризельда. – Фарагонда, ты уверена, что этим мы чего-нибудь добьёмся? Угрожать обезумевшей от горя женщине украденным ребёнком? И, стоит напомнить, мы не знаем, насколько сильна девчонка. – Мы добьёмся. Либо она сделает так, как мы скажем, либо она умрёт. И дочка её вместе с ней. Иначе никак нельзя.

***

Она не могла знать... просто не могла знать ЭТОГО. Может быть, это просто случайное совпадение? Возможно. Фея не стала углубляться в раздумья, ей хотелось ещё вытащить из дастары как можно больше полезной информации. – Для чего ты пробралась в Алфею? Поиздеваться? – нахмурилась Фарагонда. – Издеваться? Нет-нет, моё появление в Алфее – это всего-навсего маленькая шалость. Даже никого не ранила, наоборот, меня твои феечки чуть не убили. Я могла дать отпор, но хватило бы ненадолго. Я четыреста лет гнила в заточении в собственной голове, конечно, моё тело потратило немало сил, чтобы восстановиться. А потом ещё создала себе оболочку, чтобы никак не выдать своё присутствие. – Разумнее бы было скрыться и копить силы, – хмыкнула Фарагонда. – Знаю. Так бы сделал кто угодно. Но я соскучилась по твоему милому личику. Я хотела взглянуть тебе в глаза, всмотреться в твоё бесстыжее лицо, узнать, мучает ли тебя совесть или нет, – наступила очередная пауза. – Ты сделала умно, скрыв всю информацию о дастарах. – Я знала, что рано или поздно кто-то начнёт рыть носом в этой грязи, но не думала, что собственные ученицы, – потерла переносицу директриса. – Как там говорилось?.. Ах да: чего не знаешь, туда и тянет. Вот и твои маленькие феечки потянулись к запретному, и, я думаю, стоило лучше скрывать запрещённую информацию, – сказала Селена. – Как у тебя ещё наглости хватает критиковать меня? – задыхаясь от возмущения, сказала Фарагонда. Место, где была бабочка на её руке, начало болеть сильнее. Фея сжала руку, пытаясь магией заглушить боль. – Как у тебя хватило наглости пролезть в Библиотеку Арии и вынести оттуда внушительное количество книг? – Ты не знаешь всех деталей. – Ты тоже не знаешь всех деталей, Фарагонда, так что замолчи. Я не хочу тебя больше слушать. – У меня не было выбора. – А у меня был? – спокойно ответила Селена. – У меня он когда-то был? Я не выбирала оставаться без родителей, не выбирала жить в постоянном страхе, не выбирала такую жизнь, но всё же я теперь здесь как осуждённая за... кстати, за что я осуждена? За то, что содержала преступников у себя? Как унизительно. За стратегически выгодный союз – и сразу в клетку. Я, между прочим, ради твоей ученицы с ними вообще разговаривать начала. Так бы я вообще даже не вмешивалась в их дела. Ещё поспособствовала тому, чтобы Чёрный круг и Валтор освободили Облачную башню, – сказала это она больше для того, чтобы разозлить Фарагонду, честно призналась в проступке. – За это же сократят срок? – нагло усмехнулась Селена. – Знаешь, что самое забавное? – прошептала она. – Ты всё ещё пытаешься убедить себя, что тогда поступила правильно. – Я никогда не сомневаюсь в своих решениях, в отличие от тебя, – сказала Фарагонда. Селена улыбнулась – медленно, хищно, хотя этого никто не видел. – Тогда почему ты пришла лично? Тишина. – Ты могла отправить кого угодно, – продолжила она. – Но пришла сама. Значит… тебе нужно не только снять метку. Фарагонда шагнула ближе. – Мне... – начала было Фарагонда, но её прервали те, кто позвал её снаружи. Селена осталась одна. Абсолютно одна.

***

– Это что? – скептически осмотрел заламленное, полузаброшенное помещение Валтор. – Наша берлога, – хмыкнул Думан. – Вы предлагаете мне здесь жить? – всё ещё не веря, сказал демон. – А у тебя есть варианты лучше? – сказал Анаган, скрестив руки на груди. Валтор промолчал. – То-то же, тёмный князь. Не всегда же тебе жить в роскоши. Огрон порылся под кроватью, достал оттуда тряпьё и швырнул его в Валтора. – Одевай. – А чем моя одежда плоха? – Ты похож на выходца восемнадцатого века, – усмехнулся Гантлос. – Моя одежда лучше той безвкусицы, что носят сейчас, – закатил глаза Валтор. Не желая больше ни минуты тратить на общение с этой кучкой идиотов, Валтор ушёл в другую комнату и после долгого внутреннего конфликта всё же оделся в предложенную одежду. Поверх белой майки была надета клетчатая рубашка, а привычные ему брюки были заменены на слегка маловатые джинсы. Валтор нашёл в этом помещении побитое зеркало и, честно, был возмущён своим внешним видом. Настолько, что хотелось сжечь здесь всё к черту. – Я похож на клоуна, – прошипел сквозь зубы он.

***

– А ты не собираешься спасать свою дастару? – как бы невзначай спросил Огрон. Валтор рассмеялся. – Мою дастару? Что за бред ты несёшь. – Вы ж так милуетесь, прям парочка, – подмигнул Думан и посмеялся. – О нет, эта женщина совершенно безнадежна. Ей говоришь как умной, а она всё делает с точностью до наоборот. Вот этот недавний суд был: я её предупреждал, что ей не выиграть его… и как итог – её отправили за решётку. Мелкая самоуверенная дрянь. – Интересно узнать её реакцию на твои слова. Она тебя проклянёт или сразу задушит? – не отрываясь от своей газеты, сказал Думан. Гантлос прыснул в кулак. – Оба варианта звучат заманчиво, – холодно усмехнулся Валтор, поправляя ворот плаща. – Но, боюсь, ни того ни другого мы уже не увидим. Если она когда-нибудь выберется – до меня вряд ли доберётся. Да и кто её выпустит? У неё нет ни связей, ни денег, ни мозгов, чтобы провернуть такое. Огрон хмыкнул и скрестил массивные руки на груди. – Тогда зачем ты с ней связался? – Мне нужны были её сила. И не более того, – сказал Валтор. – А теперь, когда её отправили гнить в подземельях Магикса – она бесполезна. – Тут пишут, что то судебное заседание было целым спектаклем. Досадно. – Где это? – сказал Думан. – Да тут в газете, – сказал Анаган, помахав свежим выпуском. Там был один из удачных кадров заседания. Селену схватили за руки и сковали. Её взгляд был полон злости и ненависти. Громкие заголовки были напечатаны жирным шрифтом на полстраницы. Валтор долго смотрел на этот снимок, нахмурившись. – Я же сказал, что она идиотка. Даже сдержанной не может быть, – демон вырвал эту газету из рук мага и швырнул в урну. Думан тихо засмеялся, наблюдая за Валтором: – Ты побледнел. Неужели страшно? Мужчина резко развернулся к нему: – Единственное, чего я боюсь, – что ваши пустые языки когда-нибудь доведут нас до настоящей беды.