Бесценный дар

Хуа Чэн мягким взглядом смотрел на свое Божество и не видел больше ничего. Се Лянь выписывал иероглифы своим каллиграфическим почерком, комментируя Сань Лану каждый свой штрих. Вот только демон совсем погрузился в свои грезы, наслаждаясь красотой Его Высочества, забыв обо всем кроме этого, включая и уроки каллиграфии. Его Высочество был прекрасен и вечен, как рассвет. Мягок сердцем и взглядом, как легкий ветерок в летний зной. Чист, как первый снег, как горный хрусталь, как прозрачные воды озер, как небо. Истинное Небо… — Сань Лан, где ты летаешь? — спросил Се Лянь, прерывая мысли Хуа Чэна, заметив, что демон совсем отвлекся. Впрочем, напускная строгость голоса никого не могла обмануть, ведь на устах принца была улыбка. Се Лянь ни капельки не злился на своего «ученика». Он с удовольствием объяснит и покажет Сань Лану все еще раз. Единственное… Ему было интересно узнать, о чем таком думал демон, что успел так погрузиться в себя. А Хуа Чэн пусть и вернулся в реальность, но мысли о божественности принца, о поклонении ему и о желании, об огромном желании присуствовать в его жизни, быть рядом, все еще владели демоном. — Гэгэ, давай поженимся? Именно поэтому эти слова сорвались с уст Непревзойденного. Ему хотелось дышать только рядом с Его Высочеством. Ему хотелось вечно смотреть на принца. Ему хотелось быть всегда рядом. Быть бесконечно близко к своему небу, солнцу, сердцу, душе, единственной любви. Но шокированное лицо обычно безмятежного и добродушного принца, да опрокинутая тушечница ледяным дождем смыли всю негу, в нежности и теплоте которой заблудился демон. Хуа Чэн тут же выпрямился, но остался сидеть сбоку от Се Ляня. Демон не знал, что сказать. Паника накрыла его с головой, а самоуничтожительные мысли лавиной посыпались пеплом нового извержения. Се Лянь ничего не ответил. Принц неестественно застыл, а от вопроса дернулся отчего и разлил по всем листам чернила. А Хуа Чэн боялся лишний раз вздохнуть, только чтобы Се Лянь так же не дернулся и от него. — Гэгэ, это… — сиплым голосом попытался исправить ситуацию Хуа Чэн, когда молчание грозилось окончательно убить демона. Вот только белая вспышка не дала ему закончить свое оправдание-извинение, чтобы свести все хотя бы к шутке! Жое несколько раз обернулась вокруг рта Хуа Чэна, шокировав своим поведением и демона, и принца. — Жое, — заволновался Се Лянь, но вышел из ступора, потянувшись к ленте. — Сань Лан, извини ее. Я не знаю, что на нее нашло! Жое, отпусти Сань Лана. Вот только лента и не думала давать демону раскрыть рот. Се Лянь руками потянулся к шелковой ленте, пытаясь ее подцепить и освободить Хуа Чэна, но Жое была очень упрямой и не желала поддаваться. А Се Лянь все больше и больше краснел. Но не от натуги и прилагаемых усилий, а от того, что был так близко к Хуа Чэну, от того, что касался его одежд, волос, лица, от того, что чувствовал его запах, от того, что руки, больше чем у него, уместились на его талии, мягко поддерживая. Се Лянь избегал немигающего взгляда Хуа Чэна, пытаясь оторвать Жое от демона, но ничего не мог с собой поделать и через секунду снова поднимал взгляд. Так вверх-вниз, вверх-вниз бегал взгляд принца, а в голове повторялся один и тот же вопрос, заданный принцу ранее. Гэгэ, давай поженимся? Гэгэ, давай поженимся? Гэгэ, давай поженимся? Гэгэ, давай поженимся? Гэгэ, давай поженимся? Гэгэ, давай поженимся? Гэгэ, давай поженимся? Гэгэ, давай поженимся? Гэгэ, давай поженимся? Гэгэ, давай поженимся? Гэгэ, давай поженимся? Гэгэ, давай поженимся? Жое никак не желала отпускать Сань Лана, а Се Лянь совсем разволновался и выбился из сил, разрываясь от чувств, не зная плакать ему или смеяться. — С-сань Лан, — тонко, взволнованно, просяще позвал Се Лянь. Ему нужно было выйти. Ему нужен был выход. Хоть что-то. Хоть как-то. Все слова даже в голове превращались в бессмысленный лепет. Се Лянь позабыл их вообще, пытаясь что-то, пытаясь как-то разрешить эту ситуацию. А в голове у принца все еще на повторе играл вопрос «Гэгэ, давай поженимся?». — Да! Да, давай! Руки Хуа Чэна, что оторвались от талии принца, потянувшись за кистью и куском бумаги, чтобы выразить свои мысли хоть так, замерли, как замер и демон. Как замер и Се Лянь, что уже не касался лица Сань Лана, сидя между ног демона. Взгляд Хуа Чэна передавал всю степень его не просто удивления, а невероятного по своей глубине душевного потрясения. И мысли Се Ляня тут же свернули в новом направлении паники. Почему Сань Лан так удивился? Он… Это было не всерьез? От него не ожидали ответа? От него не ожидали положительного ответа? Он не должен был говорить «да», да? Жое бодренько покинула лицо и шею Непревзойденного, съезжая вниз. Ни демон, ни принц не мешали ленте обмотать их правые запястья. Шелковая лента весело покачивалась, очень довольная собой, когда как Хуа Чэн и Се Лянь, смотрели (откровенно пялились) на эту «связь», осмысливая слова друг друга. — Гэгэ? — подозрительно и немножко неверяще позвал Хуа Чэн. Непревзойденный демон впервые в жизни был не уверен… У него точно нет галлюцинаций? Он не спит? Ему послышалось или Его Высочество действительно сказал «да»?! — Сань Лан? — вопросом на вопрос ответил Се Лянь, сердце у которого в груди билось быстро-быстро. — Ты… сказал «да»? — неустойчиво выдавил из себя Хуа Чэн, хотя и сидел на полу и все сам слышал. Се Лянь лишь покраснел щеками, да снова забегал взглядом вверх-вниз, но решительно кивнул, а Хуа Чэн нервно усмехнулся. — Ты сказал «да», — тихо и неверяще повторил уже шепотом Хуа Чэн, начиная осознавать, что произошло. Се Лянь поднял взгляд на шокированного демона и снова кивнул, хотя слова призрака и не были вопросом. — «Да». Вау. «Да». Ты сказал «да», — все повторял Хуа Чэн, а Се Лянь не успел снова задуматься о побеге, не желая думать, что он ошибся и все испортил, когда увидел улыбку. Хуа Чэн неуверенно улыбнулся и вскоре счастье, так неожиданно свалившиеся на него, накрыло демона с головой. — Сань Лан! — вскрикнул от неожиданности Се Лянь, когда демон подался вперед, сгребая его в объятья, вскакивая и начиная кружить. — Ты сказал «да»! — неконтролируемо радостно воскликнул Хуа Чэн и Се Лянь не мог ответить меньшим, чем широкой улыбкой. На сердце мгновенно стало спокойно. На лице Сань Лана было столько радости, что было просто невозможно подумать о том, что его ответ был неправильным. Возможно он был неожиданным для них обоих, но от этого однозначно неплохим. Даже больше. Он был правильным. — Гэгэ. Гэгэ. Гэгэ! Хуа Чэн уже поставил принца на ноги, но не выпустил из крепких объятий, повторяя одно и то же. А Се Лянь лишь улыбался, да тихо смеялся над поведением демона, проникнувшись атмосферой счастья в его Храме Тысячи Фонарей. Их обоих потряхивало, но это было неплохо, совсем неплохо. Оба были счастливы как никогда вдвоем именно здесь и сейчас. — Я тебя люблю, — неожиданно выдал Хуа Чэн. — Ах, — отозвался Се Лянь и еще одна дрожь прошлась по его спине. — Люблю в смысле… «О, это Се Лянь, славный парень и друг. Мне нравится его шляпа» или «Люблю-люблю»? — Люблю-люблю, — тихо и искренне отозвался Хуа Чэн. — Ох. Люблю-люблю, — повторил для себя Се Лянь. — Я т-тоже люблю-люблю Сань Лана, — отозвался тише принц, неимоверно смущаясь. Но слова принца были услышаны демоном, который каждый новым словом удивлял принца Сяньлэ все больше и больше. — Можно я тебя поцелую? Се Лянь, до этого прятавший свои красные щеки в красных одеждах Хуа Чэна на груди, снова вздрогнул, рефлекторно поднимая голову, чтобы заглянуть в лицо демона. И как завороженный уже не мог оторвать взгляда от такого родного, такого любимого лица. Когда Хуа Чэн наклонился ниже, Се Лянь внутри немножко умер. Когда губы Сань Лана коснулись его он немножко воскрес. Когда любовь и духовные силы бурным потоком хлынули через поцелуй, Се Лянь вознесся. К сожалению, буквально.