Волк и Заяц

Это была картина маслом! Лупающий удивлённо зеньками Саня, подлетевшая курица в платье с её ошалелым: — Алекс?! Ху из ит? Ебать, угарно вышло. Пока ещё Саня не пришёл в себя, я повернулась к девчуле, мило улыбнулась и сказала: — Серафима. Добро пожаловать нахуй отсюда. — Алекс? — Непонимающе переспросила она, взглянув на зализанного. Фух, этот полудурок хоть лицо приличное сделал, дескать, так, блять, и должно быть. Затараторили на английском. Сука я тоже хочу так херачить на инглише! Завидно настолько, что аж тошнит. Эти двое увлеклись перепалкой так, что обо мне забыли. — Ебать, — о! Удалось привлечь внимание. Две пары глаз устремились на меня. — Я говорю ебать вы на инглише хуярите, так совершенно, что меня аж тошнит, — указываю на Санька, — если мы не уйдем сейчас же, то ты пожалеешь, Заяц. Давясь смехом, он ловит мою руку и тянет на выход. Наконец. Хочу в душ. — Как тебя отправили на симпозиум, если ты так плохо знаешь английский? — Спрашивает этот сраный умник. — Чо, самый умный? Английский плохо знаю, зато режу хорошо. Чёрный юмор на Родине — почему бы и нет? Идём на улицу. Я по пути думаю, как буду искать транспорт или ловить такси. — Слушай, давай я помогу тебе, раз ты помогла мне, побуду переводчиком на твоём симпозиуме, — выдаёт Саня. Навстречу к нам вываливается представительного вида мужчина, перехватывая у зализанного чемоданчик. Найджел, как болтнул мне Саня. А потом этот крысëныш указал на меня, что-то брякнул на инглише. Найджелус Великий потянулся и за моей сумкой. Э, чо надо?! Я дёрнулась в сторону. — Отдай рюкзак Найджелу, я подвезу тебя, — Саня открыл дверцу чёрного автомобиля. Сука, я накраситься могу без зеркала, только таращась в бок этой игрушки. Такой же, блять, идеально зализанный как зализанный. Ебать, и с кем я познакомилась? Псих какой-то. — Садись, — мягко, почти по-рыцарски, добавляет крысëныш, указывая мне на распахнутую дверцу кареты. Ох, ебать, от души браток. — Ага, мерси, — плюхаюсь и двигаюсь к противоположной двери, чтобы этот придурок смешные штанишки с удивлённой рожей тоже сел. — Ну? Чо вылупился, будто тачила моя? Садись давай, раз уж батрачит Найджел Всесильный. Садится. Смущённо поправляет галстук. — Ну ты, конечно, отожгла… — Где? — Поворачиваюсь к нему, ловлю серьёзный взгляд. — Там, с моей бывшей… Боже, бля, ты что, опять к этому вернёшься? Ну ты хуев тормоз, Саня. — Именно так поступают с сучками крашаными, — фыркую, поворачиваясь к окну. — Спасибо, Серафим, это один из лучших моментов моей жизни. — Девственник что ли? — Что?! — Что? Наверное для меня, как для врача, такая тема как «интимная» стала не слишком интимной. Ну знаете, вскрытие, хуитие, и прочие делишки. Короче, пока живы — к херам стеснения. Правда, Саня глядит на меня неебически квадратными глазами. — Моргни… А то глаз вывалиться. Привожу его в чувства этой цитатой. Нас прерывает Найджел. Мой рыцарь переводит взгляд на него, кивает, обращается ко мне: — Тебе куда? А, точняк! Адрес клоповника с питанием по системе интервального, блять, голодания: завтрак и ужин, на обед пошли нахуй. Может скину чутка? Хех, сказал человек с язвой. Заебись. Роюсь в своём высере китайской промышленности — сумочке туриста, блять. Херня, херня, паспорт, ещё какая-то херь, проспектик, а вот! Бумаженция с адресом. Выуживаю её, матерясь. Отдираю, случайно конечно, уголок бумажки, снова матерюсь, даю Саньку. Он долго изучает. — Так себе райончик. — А ты чо, Беверли Хиллз ожидал, маржонал? — Это в Голливуде и… Маржонал? — Опомнился он. — Ебаный маргинал среди мажоров, — блять, такую прикольную игру слов испортил, тупень блять тугодумный. — Почему маргинал? — А что, по твоему Билл Гейтс стал бы корешиться со мной? — Нет, корешиться точно не стал бы, — соглашается Санёк. — Ну вот и я о том же. Поехали, короче, хочу в душ заскочить, — подгоняю я зализанного. Он возвращает мне подтирку, называет адрес. — А я всё спросить хочу, какого хуя ты в России забыл? К предкам гонял? — Любопытство берёт верх. — Ага, какого-то хуя к предкам гонял, — отрешённо соглашается Санёк. — Не удачно сгонял? — Не удачно, — вздыхает он. Блин, аж жалко этого крысëныша. Переживает, кажись. — Да и не парься, я со своими хуеву тучу лет не общалась, — пытаюсь я ободрить новоприобретëнного другана. — Почему? — Он поворачивается ко мне, вид заинтересованный. Этого мне ещё не хватало, я слишком трезва для задушевных бесед. Отмахиваюсь: — Мутная история. — Ладно, — соглашается он, мудро переводит тему, — ты на сколько здесь? — На четыре дня. Завтра хуев симпозиум, послезавтра вторая часть, свободный день и на ночь хуярю домой. — Отлично, что хочешь посмотреть? — Услужливо добавляет мой крысиный рыцарь. Пхаха, ебать, в игре престолов был Луковый рыцарь, а у меня Крысиный. — Статую Свободы, — брякую я, не думая. Сучара блять, это единственная достопримечательность, которую я помню в Нью-Йорке. Вот в душе не ебу, чо тут можно посмотреть. В моих планах было отоспаться. — Оу, как всё запущено, — отмечает Саня. — Отъебись, Сань, я географию в школе сдала с натягом, на кой хуй она хирургу? — Для общего развития, полагаю? -Как я уже сказала: отвали. — Ладно, я обеспечу культурную программа, — Саня усмехается, смотрит в окно. — Надеюсь у меня будет время спать? — Даже не надейся. Скотина. Всё, понижен до скотины. Мы остановились на небольшой улочке около не примечательного зданьица, приехали, походу. Я открываю дверцу и вываливаюсь, оставляя беднягу Найджела в недоумении. Чо, не успел, лошара? Я вывалилась первее, чем ты открыл мне дверцу, ха! Он достаёт мой баул. Тянусь за ним. Вот гадёныш — не отдаёт. Указывает на лагерь «светлячок» (Назвать сие отелем язык не поворачивается), выдаёт: — Ай эм хелп ю. А, хэлпанëт мне хлам мой донести. Мило. Санёк как раз тоже вывалился из машины. Надо напомнить, что на завтра он мой преданный раб. И пусть не пытается улизнуть. Брякнул бл, спизди и ять. — Завтра в девять, не вздумай опаздывать, — напоминаю я, указав на него пальцем. — Ты точно хирург? — Насмешливо уточняет он. — Я и хирург, и Волк! А чо, неплохо, лучше какого-то там вшивого: я и демон и дворецкий. Удаляемся с Найджелом под ржание Санька. Найджел тоже посмеивается тихо о чему-то своему. Над зализанным, наверное.