Тату с крыла дракона

      Юнги крутил кольцо на пальце и размышлял. Оставить Чимина в неведении или всё же вызвать и рассказать? Только что рассказывать? Хороших новостей нет, а мальчик и так плачет постоянно. Глаза и нос опухли и почти заплыли. Мин то и дело слышит его всхлипы, даже во сне. Зачем бередить рану?       Чонгук смотрел в окно. Он вспомнил, как они с Тэхёном разговаривали в последний раз по-хорошему. Хотя это был и первый раз. Так уж сложилось, что потом всё окончательно сломалось. После того разговора по душам. Кажется, это было много веков назад.

***

      Тэхён смотрел в небо, внимательно следя за двумя точками. Драконы гонялись друг за другом в небесной синеве. Чимин стал сильнее, быстрее, настырнее, опытнее. Юнги остался терпеливым, добрым и внимательным. Парень тихо сказал:       — Если бы я тогда прошёл мимо «Крови Дракона», ничего этого не было бы. Даже если Чимин нашёл бы меня, Юнги остался бы в баре, а он — со мной. Где был бы я?       Чонгук замер. А действительно — вдруг? Они бы не встретились, Чон не пришёл бы в себя, Юнги загнулся бы, не имея возможности пополнить магию. И он, Чонгук, никогда не узнал бы, что любит принца. Что тот шестнадцатилетний мальчик навсегда поселился в его сердце. Мага даже передёрнуло от представившейся ему перспективы.       — Может, мы нашли бы друг друга как-то иначе? — предположил маг тихо. — Я не забывал про тебя. Надеялся на встречу. И в итоге всё же нашёл.       Тэхён усмехнулся:       — В баре. У Юнги. Ты ведь шёл к нему, а не ко мне. Чувствовал его, не меня. Это между вами связь. Мы с Чимином могли сидеть напротив вас, и вы не обратили бы на нас внимания.       — Это не так, Тэ… принц. Я бы тебя обязательно заметил! Я твоими серыми глазами иногда все ночи напролёт любовался. Во снах, конечно. А ты меня помнишь? — с надеждой спросил Чон.       Тэхён с жалостью посмотрел на мага и покачал головой.       — Чонгук, я не помню той ночи. Вернее, я помню то, что хотелось бы забыть. Как я встречал маму с работы. Да, — горько усмехнулся тогда принц, увидев его изумлённый взгляд, — принцесса вынуждена была работать в больнице, ведь она была целительницей. И нам нужно было на что-то жить в том мире.       Часто мама работала допоздна. Ей было страшно возвращаться с ночных дежурств, и я ходил встречать её к автобусу. В тот вечер она сильно задержалась. Уходил автобус за автобусом, а её всё не было. Мобильный был выключен. Она часто забывала его зарядить. Когда она, наконец, приехала, было совсем темно.       Она сильно устала, но делала вид, что всё хорошо. Я помню, как она сняла туфли и босиком пошла по тротуару, убеждая меня, что это ради массажа ступней, что это полезно.       Мы шли, и она рассказывала, что под самый конец её смены привезли маленькую девочку с открытыми переломами обеих ног. Она даже плакать не могла, только часто дышала и не реагировала ни на что. У неё был болевой шок. Как ей сообщили, девочку забрали соседи от пьяных родителей. Кто из них виноват в травмах девочки — не понятно. Сама она, естественно, сказать не могла.       Мама взяла на себя ответственность и магией поправила ей ножки. В карточке написала, что были многочисленные гематомы, а в рекомендациях — чтобы приставы разобрались, что произошло с ребёнком. Конечно, пришлось всем свидетелям изменить память. Поэтому она так задержалась и не вспомнила про телефон.       Мы разговаривали тихо. Вдруг мама остановилась и сказала: «Ты это слышишь? Тэхён! Они нас нашли!» И тогда выскочил морти. С этого момента я смутно помню, как она стояла между ними и мной и всё что-то кричала мне. Я помню голос, но не помню слов. Помню вспышку.       А потом прибыли полицейские и отправили меня в приют. Но сначала бесконечные приёмники и перераспределители. Я тогда замолчал, не мог говорить, и многие считали меня психом, не зная, куда определить. Меня ненавидели и боялись одновременно, а я ничего не мог исправить, потому что всё время видел, как ошмётки от тела мамы летят во все стороны! Этого я никак не сумел забыть…       Я был тогда на похоронах мамы. Принцессу хоронили так скромно, что я ненавидел себя за то, что родился и подверг её, принцессу истинной царственной крови, стольким испытаниям! И в конце концов, это ведь меня хотели убить, а умерла она…       — Ты ни в чём не виноват, Тэхён, — постарался успокоить парня маг. — Это был выбор принцессы. Она могла отдать тебя королю и спокойно жить дальше. Тэ, не вини себя в том, чего ты всё равно не смог бы предотвратить.       — Чонгук, спасибо, что утешаешь меня, — очень искренне и по-доброму поблагодарил его тогда принц. — На самом деле я уже давно считаю тебя своим другом. Зря ты, конечно, привёл сюда Эля. Я был зол на тебя. Этот эльф почти три года любил меня, — начал он зачем-то объяснять. — Безответно и безнадёжно. Мне было так жаль его. Я мечтал, чтобы он забыл о своих чувствах, ведь я исчез из его жизни, но ты ему этого не позволил!       — Да он и не забыл тебя! — возмутился Чонгук наивности Тэхёна. — Он ждал, когда ты появишься в соцсетях. Тэхён, ты ведь не знаешь, как сложно тебя разлюбить. Особенно, когда узнаёшь не только твою внешность, но и душу.       Тэхён снова с какой-то тоской посмотрел на него. Как на неизлечимо больного и сказал:       — Чонгук, ты ведь понимаешь, что это не любовь. Привязанность, которую ты не можешь ко мне не испытывать, — вздохнул принц. — Я должен сделать тебе великую пакость, чтобы ты от меня отвязался. Или ты должен встретить свою настоящую любовь. В нашем случае будем надеяться на второе. Я ведь не хочу ранить тебя.       — Разве это возможно? Только не с твоим ангельским характером! — рассмеялся Чонгук. — Мне кажется, мы с тобой впервые разговариваем как приятели.       Если бы он тогда знал, что этот первый раз окажется и последним!

***

      Джин ждал кузена уже второй час. Где носит этого самозванца? Конечно, он сейчас прибудет и начнёт рассказывать о каких-то проблемах, обрушившихся на каких-нибудь зверолюдов.       С тех пор, как король оставил трон, отток населения из их мира прекратился, и у Джина вдруг образовалось немного свободного времени. Больше не нужно носиться по мирам, собирать излишки материй времени и пространства, надстраивать и расширять тот мир, куда они с Намджуном прятали беглецов от короля. К тому же Джин то и дело перешифровывал пространство, опасаясь шустрых морти. Ведь на большую часть беглецов велась охота.       А Тэхён со своей идеей копирования с ним делиться не стал, уверяя, что принцип ему не понравится. Джин знал, чтобы создать что-то, нужны материалы. Это он понял. К примеру, эльфы состоят из воздуха и света, кровь нужна как «клей», на котором будет держаться всё остальное. Поэтому у Тэхёна не было особых проблем с копией Эля.       Но если создавать кентавра, то нужно много материала. И магически это, наверное, очень истощает. К тому же, пусть копия и не имеет разума какое-то время, она всё же живая. И это слишком тяжело — видеть, как морти расправляются с ними.       Не всем так повезло, как им. Для них создали тварей, даже призвали, но натравить не успели. Вот и бегают за ними уродцы в растерянности. Его морти таскался за ним как добрый пёс. Многие уже привыкли. Кто-то ещё вздрагивал. Никто не знал, как теперь от них отвязаться? А если честно, уже и не хотелось. Даже какая-то гордость брала, что у него есть личный морти, который его не сожрал!       Наконец зашёл Намджун. Он молча прошёл мимо, упал в кресло. Посмотрел на Джина. Кузен даже присвистнул. Самозванец был похож на панду, такие огромные и тёмные круги залегли у него под глазами.       — Что на этот раз? — искренне поинтересовался Джин.       — Драконы, — устало ответил Намджун.       — Ой, да ладно! — изумился кузен. — Что им нужно?       — Они хотят наездников. В этом мире их взять негде, они просят поискать в мире людей, — потёр лоб Намджун. — Кто-то слышал, что там многие мечтают о драконах.       — Это было бы выходом, — согласно кивнул Джин. — Запускай Хосока и его службу. Они найдут, кого надо.       — Джин, бля! Ну, хоть ты-то не тупи! — аж подскочил от возмущения «и.о.короля». — Люди понятия не имеют, что такое магия! Как они смогут поддерживать драконов? Это вам что, кони игрушечные?       Джин нахмурился. Что-то в его голове мелькнула. Магия… Люди… Но ведь среди людей тоже есть маги! Только они не всегда об этом знают. Надо просто объяснить сначала этому упрямцу, а потом Хосоку.       — Намджун, в мире людей маги есть, просто их надо найти. Не знаю, то ли наши туда перебрались, то ли люди тоже раньше всё умели, а потом забыли, но это реально выход! Хочешь, я помогу тебе?       Намджун задумался. Потом спросил:       — Никто не желает из твоего мира вернуться назад?       Джин только покачал головой: все уже обжились и притёрлись друг к другу. К тому же, он для каждого создавал его идеальный мир. Так что, вряд ли кто-то решит вернуться сюда.       — Почему ты так не хочешь принимать людей? — настаивал он.       — Тэхён… — чуть запнулся Намджун, произнося это имя, — рассказывал, что люди — очень испорченные существа. Они могут стать для нас внутренней угрозой. Если честно, этот мир и так стоит на грани разрушения. И любой конфликт приведёт его к тому, что мы потеряем себя. Я мало бывал в том мире, но мне совсем не понравилось то, что я видел. Злобные, эгоистичные, готовые на подлости. Они могут стать спусковым крючком для уничтожения нашего мира. Поэтому, пусть люди остаются там, где они сейчас. Мы поищем другой выход. Ты пришёл не просто так, верно?       — Мне не даёт покоя мысль о том, что король жив. Как такое случилось? Тэхён ведь точно умер? Эль сказал, что он остановил его сердце, чтобы Чимин не убил себя раскаянием. Но то, что я вижу сейчас, ничуть не лучше. Если Тэхён жив, то ему нет оправдания!

***

      Чонгук рассматривал своего дракона. Почему-то в человеческом облике он был каким-то обычным, ничего страшного. К примеру, Астр, высокий и очень строгий. Чонгук боялся его с самого детства. Да и сейчас приходилось задирать голову, чтобы поговорить с ним.       Мин же, вроде бы, всегда серьёзный, но бывали у него закидоны, когда он расплывался в самой очаровательной улыбке. Особенно, когда пялился на своего Пака. Просто зефирка в сахарной вате! И кожа у него такая светлая, что для дракона просто неприемлемо! Даже ноги… Так, что за херня?       — Юнги, что у тебя на щиколотке? — взволнованно спросил маг.       — Чего? — не сразу понял дракон, вырванный из своих грустных размышлений.       — На правой ноге что у тебя? — настаивал Чон.       — А, это? Родинки, — успокоился Мин.       — И давно они у тебя? — не унимался Чонгук.       — Всегда. Чон, ты чего пристал?       Чонгук стащил с правой ноги сапог, снял носок и указал на точно такие же родинки, создававшие созвездие Дракона, под которым родились Чон с Мином:       — Смотри! Похоже, мы с тобой тоже, сука, истинные. Тогда понятно, почему мы залипли на наших. Намджун что-то пытался рассказать про пары истинных, которые создают что-то новое. Они боевые, мы тоже. Но между собой можем создать что-то ещё. К примеру, любовь. Может, это и не кровь вовсе, а истинность на меня так влияет?       — Не знаю, Чон. Да и какая теперь разница? Мне лично похер, почему для меня Чимин — самый лучший во всех мирах! Я его, когда в первый раз увидел, сразу понял, что пропал. Даже подумывал грохнуть его, чтобы не мучиться! Но потом он встрял за Тэхёна, и я понял, что опоздал! Уже просто не смогу причинить ему боль. Я и дрался с ним тогда, представлял твою рожу, между прочим! Так что, я бы на твоём месте не думал про это.       — Ну, не скажи! Хотя, конечно, хрен редьки не слаще. Всё равно какая-то принудиловка получается. Пойду-ка я поищу в библиотеке книжку про эту истинность. Что-то она в мою жизнь так настырно лезет, а я и не в курсе, что с ней делать! — вскочил маг с места и пошёл в комнату, в которой не был… да ни разу не заходил туда по её прямому назначению!       — Чонгук, — позвал его дракон, — я расскажу Паку?       — Про что? — тормознул наездник.       — Ну… — замялся Юнги. — Что ты вернулся.       — Как хочешь, — равнодушно бросил Чонгук. — Но я скоро снова уйду. Так что можешь и опустить это событие.       — Это куда ж это, блядь, опять ты собираешься? — снова подпрыгнул дракон.       — Как куда? Назад. Я пришёл подпитать вас магией. На пару недель вам хватит, потом я опять вернусь. Можешь говорить Паку, можешь промолчать — питать его тебе придётся. Вы уже с ним как, обменивались магией?       — Нет, — хмуро ответил Мин.       — О как! А что так? И как он это терпит? — изумился маг.       — Ты опять бросил меня, Чонгук! После обмена магией он станет от меня зависим. Он — дракон без наездника. Я могу ещё отпустить его, и он станет одиночкой с собственной магией. А если мы хоть раз обменяемся, он ведь погибнет, если я…       — Так, стоп! Я чего-то не понимаю. Во-первых, я тебя не бросил! Память я не потерял, про обязательства свои помню. Во-вторых, я в конце концов всё равно вернусь. А что это за разговоры: «Отпущу»? Ты Пака спросил? Пацан, наверное, с ума сходит от непоняток: любимый есть, а любви нет! И что это за прикол, что у него нет всадника? Я его найду в любом случае, от меня не так-то просто спрятаться надолго!       Юнги смотрел на Чона как на идиота. Хотя, кажется, идиотом тут был он.       — Я не понял. Тэхён что, жив?

***

      Кил посматривал на парня, который так внезапно прибился к нему. Было в нём что-то знакомое, как будто из прошлой жизни. Что-то важное, из-за чего его жизнь резко пошла не в ту сторону. Что-то брезжило в его сознании, но потом снова уплывало, стоило очередной порции алкоголя влиться в его организм.       Если честно, он не помнил, как и почему мальчишка появился в его квартире. И когда, а главное — зачем он притащил его к себе? Он только спросил однажды:       — Как звать?       — Мин Чимин, — ответил парень.       И больше Кил ни о чём его не спрашивал. Пацан работал официантом в какой-то забегаловке. Вместе с ним в доме Кила появились продукты, а не только спиртное. Парень привёл его квартиру в относительный порядок и уже дважды заплатил за него. Выгодный оказался квартирант!       Но иногда, вот в такие минуты недолгого отрезвления ему казалось, что Мин прибился к нему не просто так. Что-то кому-то из них нужно!       — Чимин, а где твои родственники? Почему ты не живёшь с ними? — спросил Кил.       — Я — приютский. Нет у меня родни, — тихо ответил Чимин. — Поэтому, дядя Кил, не гони меня. Я рядом с тобой чувствую себя как дома.       — Чимин, — задумался дракон. — Имя такое знакомое. Хотя и не совсем. А как и где мы с тобой познакомились?       — В моём баре. Ну, где я работаю, — уточнил парень, увидев недоумённый взгляд. — Вы прочитали, как меня зовут и стали рассказывать, что у вас был приёмный сын, Чимин. Но вам пришлось бросить мальчика, поэтому вы чувствуете себя очень виноватым. И вы стали звать меня к себе жить. А у меня как раз с квартирой проблемы были. Я в подсобке жил, но хозяину это не нравилось. Вот я и согласился.       — Жалеешь теперь, поди? — хмуро бросил дракон, понимая, как много он рассказал про себя парню. Зачем? Только потому, что у него и его приёмыша одинаковые имена?       — Нет, что вы. Я рад, что познакомился с вами, — очень уверенно ответил ему парень. Слишком уверенно, чтобы быть правдой.       — Эх, парень, знал бы ты, кто я на самом деле! — решил припугнуть он гостя.       — А кто вы? — сразу заинтересовался тот.       — А ты сам что, не видишь? — Кил располовинил глаза зрачками, показывая юному магу свою сущность.       Но пацан продолжал смотреть на него так, словно ничего не произошло. Он что, ошибся? Мальчишка не маг? Или он — человеческий маг, который смотрит, но не видит? Кил хлебнул прямо из горлышка обжигающе-вонючую жидкость, сказал парню:       — Забей! — и унёсся в мир иллюзий, где всё у него прекрасно.       Наездник жив и счастлив — скоро у него будет ребёнок. И не просто ребёнок — дитя самой любовной магии! Иначе и не могло быть, так сильно он любил свою супругу! Вот только в их паре невозможно было угадать пол. Это в однополых браках родятся такие же, как родители. А у них — это лотерея.       И наездник от всей души мечтал, что после ритуала получит прекрасную девочку, которую он сможет вырастить в любви и гармонии. Не повезло. Появился мальчик. И его всадник только и успел взять сына в руки и на ухо произнести его имя так, чтобы услышала жена.       А потом его забрали и казнили. И он, Кил, стал очередным «порхуном»! Дракон хлебнул ещё спасительной жидкости. Двенадцать долгих лет он искал их! А когда нашёл, супруга его наездника сказала, что по дракону их будет найти гораздо легче. И попросила уйти.       Куда уйти? Дракон без наездника, что пчела без крыльев — жало есть, а мёда не дождёшься! И Кил принял самое верное, на его взгляд, решение: остаться неподалёку, присматривать за ними, но не пересекаться.       Откуда же ему было знать, что в тот вечер, когда его начальник задержит его на работе, случится то, после чего он проклял сам себя и решил уничтожить даже воспоминания о себе в самом себе.       До этого получалось. Ежевечерне. Пока в его разрушенный мир не заявился этот Мин Чимин!