Таня Гроттер и Последний Выбор 2. Дея

Два с половиной года спустя. — Нажмите на рычаг, — шепнул невысокий лысоватый мужчина, когда Таня задумалась над чем-то своим и прослушала всю торжественную часть. Она немедленно спохватилась и обхватила руками продолговатую трубу, с силой прижимая её к подставке, на которой она громоздилась. Красное шёлковое полотно позади неё тут же упало на пол, а с потолка на неё, лысоватого коротышку и ещё на сотню людей, находившихся в зале посыпались блёстки и конфетти. — Лондонский филиал благотворительного фонда: «М-Шанс» объявляется открытым! — Услышала Таня, усиленный микрофоном, голос какого-то популярного ведущего. Она не запомнила его имя, но знала, что он самый известный шоумен в Англии, а всем этим толстым кошелькам подавай только самое лучшее. Иначе благотворительных взносов от них не дождаться. Таня улыбалась направо и налево под вспышками фотокамер несколько минут, пока её не начало тошнить от этого и она не спустилась со сцены в зал. Таня проходила мимо актеров, певцов, политиков и просто богачей, улыбаясь каждому и принимая поздравления, но её путь лежал на улицу. Она отчаянно пыталась выбраться из толпы, где внимание и улыбки, где-то притворные, где-то искренние, тянулись к ней щупальцами, желали заглянуть в душу. Оказавшись, наконец, на свежем воздухе, Таня не остановилась и прошла ещё шагов двадцать вглубь шикарного сада, располагавшегося вокруг всего поместья. Она сбавила шаг только, когда звуки толпы начали стихать ровно настолько, что можно было подумать, будто вечеринка проходит на соседней улице. Она сделала это. Пятый за полтора года фонд начинал свою работу сегодня. Люди, оказавшиеся в тяжёлой жизненной ситуации, не имеющие крышу над головой, возможности найти работу, получить лечение или поесть могут обратиться в «М-Шанс» и им помогут. Таня сделала глубокий вдох и тяжёлый выдох и подняла голову в небо. — Ты ведь этого хотел? — Тихо спросила она, всматриваясь в звёзды, уже появившиеся на ночной темной глади. — Это всё ты. Ты помогаешь им. И помогаешь мне. Слезинки начали собираться в уголках Таниных глаз и она моргнула, пытаясь загнать их обратно. — Я очень скучаю по тебе, — прошептала она, — и мне очень тебя не хватает. Таня смотрела в небо ещё минуту, а потом опустила взгляд ниже. На ней сегодня было шикарное платье тёмно-синего цвета, но не было того, кто бы оценил его по достоинству. «Тебе бы понравилось какой я стала», — подумала Таня и улыбнулась. Она делала это только потому, что была уверенна, что Рома смотрит на неё. Казалось, что стоит ей на секунду усомниться в том, что это действительно так — она бы тут же вышла в окно без всяких подстраховочных заклинаний. Последние два года она жила для него. Так, как он просил её жить. Конечно, это началось не сразу. Два с половиной года назад Таня была перед важным выбором: месть ради Ромы или жизнь ради него. И она выбрала жизнь. Он хотел, чтобы она жила. Первым делом, проснувшись следующим днём в их квартире на Лысой Горе, Таня попыталась вспомнить, было ли то, что произошло накануне правдой. Она попыталась материализовать крылья и, когда у неё это получилось, ужаснулась, заперла их обратно внутрь себя и никогда больше не вспоминала об их наличии. Ещё спустя неделю она стояла на пороге дома четы Гломовых с чемоданом и виноватым взглядом. Гробыня не сказала ни слова, пока Таня рассказывала ей о произошедшем — абсолютно обо всём. И плакала вместе с ней, когда плакала Таня. В тот вечер они стали намного ближе, чем были накануне. Гробыня стала для Тани единственным человеком из её прошлого, с которым она ещё поддерживала связь. Да, всё верно, с Тибидохсом, драконболом и всеми, кого она знала раньше, было покончено. Даже магия стала настолько редким явлением в жизни девушки, что дедушка Феофил уже не ворчал на неё, а лишь изредка тихо вздыхал, словно жалея и внучку, и магию, живущую в ней. Рома был прав: маги слишком недооценивают простую жизнь. В ней намного больше возможностей и намного меньше смертей. Последние два года Таня не пользовалась магией вообще. По началу было трудно привыкнуть самой подниматься с постели, чтобы выключить свет или взять бутылку воды, но, со временем, эти вещи вошли в привычку настолько, что она уже не замечала, что что-то не так. Но правильнее было бы сказать, что Таня не использовала магию вообще никогда, кроме. Двадцать пятого января она не могла позволить себе отказаться от родительского дня. Появляясь в её комнате, Софья и Лео проводили с ней несколько часов, она рассказывала им о том, что успела сделать за год и видела, что они безумно ей гордятся. Но, помимо этого, она отказалась от чар. Однажды, в те редкие моменты, когда дед подавал голос, словно напоминая нерадивой внучке о своем существовании, кольцо ожило и попросило Таню его снять: «У меня тоже есть чувства, бессовестная девчонка, — возмущался дед, — я не могу выносить, как ты губишь нас! Сними меня и не смей ко мне прикасаться, пока не передумаешь!». Таню, на удивление, эти слова не зацепили. Она послушно сняла кольцо и положила в коробку, а коробку заперла в ящике в своей квартире. Она пропала с магических радаров и никто уже давно её не искал. Даже Ягун, первое время узнававший от Гробыни подробности о Таньке, перестал это делать больше полугода назад. Никто не знал, где она, чем живёт и не появлялся на горизонте. До этого момента. Таня не удивилась, увидев перед собой его. Она не верила, что он не будет искать её, но удивилась только тому, что прошло так много времени, прежде, чем нашел. Самый могущественный из всех некромагов, властелин подземного мира и роковой мужчина Глеб Бейбарсов стоял в паре десятков метров от Тани и внимательно на неё смотрел. Таня прикрыла глаза, чтобы дать время мороку рассеяться, но, открыв их опять, увидела, что Бейбарсов стоит на том же месте, вальяжно спрятав руки в карманы брюк. На нем был впечатляющий черный смокинг, а верхние пуговицы на белой рубашке были расстегнуты. Таня рассматривала его издалека, не приближаясь ни на шаг. У него не было при себе привычной бамбуковой трости. Он был коротко подстрижен, гладко выбрит и очень повзрослел. Отцовство, нужно полагать, сделало свою работу. А может быть новый статус начальника преисподней. Но выглядел он как черный король мира. Таня надеялась, что он здесь не за своей черной королевой, потому что у неё не было желания опять окунаться в прошлое. — Ты очень красивая, — сказал он со своего места, но Таня прекрасно его услышала. Если некромаг хочет, чтобы его услышали — так и будет. Таня молчала, не делая ни шагу, и Глеб уверенной походкой направился к ней. Это была их первая встреча, после битвы с Лигулом. Таня не искала с ним встречи, а Глеб, как ей казалось, отпустил её. Позже до Тани начали доходить слухи, что Лигула сместили с должности и теперь всем заправляет новый король. Она сразу догадалась, что речь шла о Бейбарсове и выдыхала с облегчением каждый вечер каждого дня, в который Глеб её не побеспокоил. Он бы легко нашел ее, если бы хотел. Она вела открытую деятельность, жила, в основном, в Америке или Европе, ходила на благотворительные приемы и деловые встречи — её было бы очень легко найти. Но он пришёл сейчас. Значит, что-то изменилось. — Я скучал по тебе, — сказал Глеб, приблизившись к Тане на расстояние двух шагов. Он подходил ближе, но Гроттер сделала шаг назад, сохраняя дистанцию, и он понял её жест. — Что ты хочешь, Глеб? Ходить вокруг да около не имело смысла. Он, не хуже, чем она, знал, что между ними ничего не будет. Никогда. Значит, он пришел с просьбой. Что ж, если ему нужна помощь, пусть попробует её попросить. Таня уже не злилась на Глеба за смерть Ромы, но первые пол года давались ей очень тяжело. Паралельно с отказом от магии, Гроттер периодически хотела заявиться к нему и стереть в пыль его тело и душу. Тогда её останавливал Данил. Спустя пол года — осознание, что Глеб не виноват в гибели Ромы. И вот сейчас он стоит перед ней — живой. Он дышит, смеётся, ходит, растит сына, встречается с девушками, смеётся по выходным с Леной и Жанной, а Рома расстворился в вечности. Что бы Глеб не хотел, Таня была уверенна, что это не её сердце, ведь ей было нечего больше отдавать. — Сразу к делу, — усмехнулся Бейбарсов. — Ты изменилась. Он протянул руку, чтобы заправить за ухо прядь Таниных волос, но она ударила его по ладони. — Ты даже не представляешь насколько. Он отдёрнул руку и Тане показалось, что в его движении промелькнула обида, но он быстро скрыл её за новой усмешкой — статус не позволял вести себя человечно. — В том то и дело, что представляю. Таня подняла на него взгляд. — Ты о чем? «Будем играть в дурочку до конца», — решила Гроттер. Неужели он знал о её новых силах? — Я знаю о том, кто ты, — серьезно сказал Глеб. Ну, конечно, он знал. — Ты не представляешь, как сложно было тебя найти, — покачал головой он, что удивило Таню — она то думала, что будет первой в путеводителе по бывшим ведьмам, сбившимся с пути, — силы, которые ты даже не используешь, оберегают тебя так, что ни один страж не сможет отыскать тебя. — Но ты не страж, — кивнула Таня. — Я не страж, — подтвердил Глеб. — Стражи чувствуют твоё присутствие, но они ещё не знают, где ты и, если честно, не знают, что Дея — это ты. — И почему Ты решил, что это я? Он снова криво улыбнулся, но уже с намеком на прежнего Глеба. Тане даже показалось, что она на секунду увидела парня в спортивных штанах, обычной футболке и с полотенцем, закинутым на плечо. На секунду. — Потому что — это я. Ты же знаешь, что я выведаю всё, что мне нужно. Теперь кивнула Таня. Да уж, в чем Бейбарсов был хорош, так это в достижении своих целей. Кроме неё. Она не стала его победой. — И что ты от меня хочешь? Если ты знаешь, кто я, то знаешь, что я могу сделать. И ты не победишь в этой битве. Глеб не стал спорить с её утверждением и Таня была этому рада. Она не верила до конца в то, что говорила. — Я не стану снова умолять тебя любить меня, Таня, этот период мы давно прошли, — жёстко сказал он. От этих слов Тане стало неприятно. Она не ожидала, что он будет так строг и прямолинеен. Наверное, как каждая девушка, она хотела, чтобы её любили вечно, даже, если она не любит. Но Глеб забивал гвозди в крышку гроба её надежды своим тоном. — Мне нужна твоя помощь, а я в ответ дам тебе то, что хочешь ты. Таня знала, что он блефует. В этом мире не осталось ничего, что она бы ещё могла хотеть. Так что она фыркнула и развернулась, чтобы уйти. Но следующие слова Глеба заставили её остановиться. Кажется, она их услышала неправильно. Он не говорил этого. Так что пришлось переспросить. — Что ты сейчас сказал? Довольная улыбка озарило лицо Бейбарсова, когда он понял, что попал в цель и теперь он самоуверенно подходил ближе. — Ты сможешь вернуть своего ангела. Таня сама не заметила, как преграда от посягательств внешнего мира, которую она выстраивала эти несколько лет рухнула. Она уже почти спокойно могла относиться к воспоминаниям о Роме, которые хранила память других людей: они говорили о нем хорошие вещи, ценили его, благодарили Таню за то, что она продолжает его дело. И она свыклась с этим. Какая-то часть её души даже радовалась, когда она слышала о нём такие вещи. А ещё она с жадностью вбирала все истории о нем, которые ей рассказывали другие люди. Но сейчас Таня чувствовала ярость. Она не понимала, что подбегает к Глебу, как и не понимала, что из её пальцев просочились черные нити, обхватившие шею Бейбарсова. — Не смей говорить о нём! — Не своим голосом зашипела она, приближаясь к Глебу вплотную. — Ты не имеешь право упоминать его и говорить такие вещи. Я убью тебя, Глеб, и глазом не моргну. Исчезни. И больше никогда не появляйся. Она рубила каждое слово, словно топором и спустя несколько секунд втянула щупальца обратно. Она не могла не заметить, что в глазах Бейбарсова промелькнул страх. Он боялся её и это было дороже всех хороших о нём воспоминаний. Отпустив его горло, Таня услышала, что он кашляет и пожалела, что смогла вызвать у него только кашель. Он должен был подавиться своими словами. — Я не вру, — в перерывах между приступами удушья прохрипел Глеб. — Он не мертв, а это значит, что он может вернуться. Таня снова недоверчиво на него посмотрела. Он что, издевается? — Стал бы я врать тебе после того, как ты чуть не оставила Данила без отца? Эта фраза подлетела к Тане словно пощёчина. Он прав. Его появление и даже его слова не стоили того, чтобы его убивать, особенно, зная, что дома его ждал сын. Таня прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. — Откуда ты знаешь? — Спросила она минуту спустя. — Что твой златокрылый не помер? — Ухмыльнулся он, уже твёрдо стоя на ногах. Танино лицо снова преобразилось и Глеб тут же поднял руки в примирительно жесте. — Провёл некоторые исследования, — туманно добавил он. — Как ты можешь знать это, а я нет? — А ты пыталась его найти? Таня раздраженно поджала губы. Нет, она не пыталась. Она знала, что его больше нет и не было смысла бередить рану. — Но если он жив, почему он… — Не нашел тебя? — Глеб стряхнул пыль с костюма и поднял глаза на Гроттер. — Я не сказал, что он жив, я сказал, что он не умер. — Объяснил он. — Это не значит, что он сбежал в другой город и прячется по подвалам. — Может ты расскажешь тогда, что это значит, пока я ещё себя контролирую? — Разозлилась Таня. Глеб улыбнулся. Той улыбкой, которую Таня знала когда-то. Которая раньше вызывала в ней бурю противоречивых эмоций. Удивительно, что сейчас всё было не так. Сейчас она просто видела, как поднялись уголки его рта, а взгляд потеплел. Но она не чувствовала это. — Ты красивая даже, когда злишься. Таня закатила глаза. Неужели он опять за старое? — Разговор получится длинным. Если ты заинтересована в моём предложении — давай обсудим всё в более спокойном месте, — сказал он, указывая на людей, выходящих из особняка, которые начинали подходить к саду для прогулки. — Ты не сказал, чего хочешь от меня, — напомнила Таня. Но уже понимала, что если был шанс снова увидеть Рому — она сделает всё, что угодно. — О, — пожал плечами Глеб, словно просьба была пустяковой, — я хочу, чтобы ты убила всех тёмных стражей.