Таня Гроттер и Последний Выбор 2. Дея

Глеб сидел в кресле напротив камина, закинув ногу на ногу, пока Таня варила кофе на кухне. Она периодически ловила на себе его взгляд, но старалась не обращать внимание. Их общение всегда было странным. Таня невольно проигрывала в голове воспоминания о влюблённом в нее Глебе и понимала, что с тем, что она видит в его взгляде сейчас, разницы нет практически никакой. Он смотрел на неё так в день их знакомства, смотрел, когда она выбирала Ваньку, смотрел, когда выбирала Рому, и смотрел сейчас. Интересно, со временем действительно стираются все плохие воспоминания о человеке? Ведь так же Глеб обманывал её. Хотя, если задуматься, во всех его действиях всегда было больше правды, чем в других аспектах её жизни. Но сегодня он сказал ей, что всё в прошлом. Возможно, он вел себя так, потому что Таня тоже причинила ему боль. Раньше она была для него на первом месте: Глеб десятки раз рисковал своей жизнью ради неё, не получая отдачи, так что не Тане теперь его винить за то, что у него появились приоритеты поважнее. — У тебя милая квартира, — сказал Бейбарсов. — Я думал здесь будет минимум восемь слуг и шестьсот квадратных метров. — И почему ты так думал? Таня принесла кофе в гостиную и расположилась в кресле напротив. — У тебя много денег, — пожал плечами Глеб. — Не думал, что ты будешь жить в двухкомнатной квартире. — Эти деньги нужны для помощи людям, — строго ответила Гроттер, — мне хватает того, что у меня есть. Тане и так было стыдно, что у неё было по квартире в каждом городе, где были филиалы её компании, так что шикарнее было некуда. — Перейдём сразу к делу, — предложила она. — Зачем тебе смерть всех стражей? — Они готовят бунт, — спокойно ответил Глеб. — А у меня, к сожалению, больше нет артефакта, способного расправиться с ними. — Откуда ты знаешь, что они его готовят? — Что-то услышал там, что-то — здесь, — загадочно сказал он. — В любом случае, я бы не хотел вступать с ними в битву. — Разве ты не можешь перебить их всех? — Искренне удивилась Таня. — Всех — не могу. Первые пару тысяч — возможно, но остальные добьют меня. А у меня, как ты помнишь, есть обязательства. Я должен каждый день возвращаться домой. Ну, конечно. Глеб воспитывал сына. Данилу уже должно быть около трёх лет. — Как он? — Спросила Таня. — Хорошо. Очень весёлый возраст, — улыбнулся Глеб. — Много говорит, много бегает, всё хочет знать, на всё имеет своё мнение. Недавно заявил мне, что отказывается есть мясо, потому что ему кажется, что животные плачут, если он это делает. Таня улыбнулась вместе с ним. То с какой любовью Глеб говорил о Даниле вызывало в ней зависть. Ей никогда не дано было узнать радость материнства. Она завязала с отношениями два с половиной года назад и не планировала никогда снова в них вступать. Ещё час назад она была уверена, что проведет всю жизнь в гордом и печальном одиночестве, но сейчас, пусть даже маленькая, но искра надежды зажглась в её сердце. — Почему они решили поднять бунт? — Им не нравятся новые правила, — разочарованно протянул Глеб, делая глоток кофе. Таня подняла бровь, ожидая подробности. — Они считают, что стали пускать слишком мало крови. Я запрещаю бессмысленные пытки и требую отчёт за каждый шаг. И наказываю, если мне что-то не нравится. — Ну, ничего себе, — искренне удивилась Таня. — Мне казалось, или в том и был смысл Тартара? — Всё можно сделать более разумным. Есть люди, заслуживающие наказания как никто, и на них отрываются по полной. Но есть и случайности, — он отрешённо взмахнул головой из стороны в сторону, словно вспоминая период своего пребывания в пыточных подземельях. — Но никто не хочет вдаваться в подробности. — А ты теперь глава суда по правам человека? — Что-то вроде того, — ухмыльнулся Бейбарсов. — Нет смысла вести себя бездумно, когда это каждый день грозит войной со светлыми стражами и моей возможной гибелью. Я уже сказал, что должен каждый день возвращаться домой. И, мне кажется, наверху стали спокойнее, с тех пор, как я занял пост. Таня согласно кивала головой. — И что ты будешь делать, когда они все умрут? Таня ещё ничего ему не пообещала, но не думала, что убийство темных стражей сильно отразиться на её карме. Светлые стражи постоянно это делали. — Воспитаю новых, — спокойно ответил Глеб. — Не подумай, что убивать нужно прям всех. Меньшая часть на моей стороне. Они возьмут на себя всю работу, пока обучится новое поколение. То, которое мне нужно. — Звучит разумно. Теперь поговорим обо мне. Так, откуда ты знаешь, что Рома не умер? — Пришлось немного разузнать. Я не думал о нем до прошлого года, но потом случайно услышал разговор темных высшего ранга. Они обсуждали Хранителей Сфер и говорили, что с появлением нового Хранителя стало сложнее подбираться к светлым стражам. Меня это заинтересовало, потому что у Хранителей Сфер никогда не было текучки кадров. Он замолчал, наблюдая за Таниной реакцией. На её лице отображались разные эмоции, но лучше всего читалась жадность. Ей необходимо было знать всё, все подробности, каждую деталь и Глеб продолжил. — Пришлось потрудиться, чтобы вычислить стража, хранителем которого являлся этот новенький. И после долгой душещипательной беседы… — Душещипательная беседа? — Перебила Таня. — Он хотя бы выжил? Глеб пожал плечами и ничего не ответил. На Таню снова накатила злость, но она постарались взять себя в руки. Речь шла не об этом. В конце концов, Глеб — глава Тартара. Она могла не удивляться его методам. — Он рассказал, что никогда не видел его, потому что, оказывается, Хранители бестелесные, но знал его голос и имя — Ромал. Что-то кольнуло в груди, когда Таня услышала его имя. Это могло оказаться правдой. — Так вот, если ты поможешь мне — я помогу тебе. — И как ты мне поможешь? Почему, по-твоему, зная, где сейчас Рома, я не могу сама найти его? — Потому, — Глеб наклонился вперёд и облокотился локтями о колени, — что, моя дорогая, ты не захочешь, чтобы стражи и остальные Хранители узнали о том, кто ты такая. — И почему я этого не захочу? — Таня отзеркалила его позу. — Потому что за последние два с половиной года ты этого не сделала. Ты бы давно вышла в свет, если бы хотела. А как только они узнают о том, что Дея это ты — отпуск закончится и придется возвращаться к тяжёлым трудовым будням. Насколько я понимаю, управлять парочкой фирм для тебя приятнее, чем вечно разбираться с тем, с чем всегда справлялись стражи. Глеб говорил строго, но разумно. Таня чувствовала на интуитивном уровне, что, если заявит о себе всему магическому миру — её спокойствию придет конец. Ей придётся постоянно поддерживать хрупкий баланс между тёмной и светлой стороной мира, даже если она пока не понимала, как именно. И, как бы эгоистично это не звучало, у Тани не было ни малейшего желания это делать. Предыдущие миллионы лет стражи и Хранители как-то справлялись и без неё. — И что именно ты сделаешь? — Спросила Таня, нервно заламывая пальцы. — А вот это уже сюрприз, — Глеб откинулся обратно на спинку кресла. — Помоги мне и я помогу тебе встретиться с ним. И расскажу, как можно его вернуть. Таня постукивала ногой и кусала палец, обдумывая, во что она ввязывается. Стоит ли оно того? Определенно. Но что заставляло её верить Глебу? Словно читая её мысли, Бейбарсов сказал: — Я рискую бо́льшим, чем ты. Если я тебя обману — тебе ничего не будет стоит убить меня. Таня кивнула. Но она понимала, что не сможет сделать это даже, если он и вправду ей врёт. Она не оставит Данила без отца, какой бы сволочью он не был. Но она разрешила Глебу думать так. — Через месяц я организую что-то вроде вечеринки, куда приглашены все несогласные с моим пребыванием на должности. Они тоже к ней готовятся, — он намекал на то, что бойня произойдет в любом случае. — Всё случится там. Я сообщу тебе время и место, — сказал Глеб, поднимаясь на ноги и проходя к выходу. — Почему нельзя сделать всё сейчас? — Тане не терпелось расправиться со всем побыстрее. Теперь, когда она знала, что на кону, время было её врагом. — Ты не узнаешь, кого нужно оставить в живых, если мы пойдем сейчас. За день до начала я отменю все приглашения моим сторонникам. — Ладно. Таня шла за ним в прихожую, чтобы проводить, как Глеб резко развернулся к ней лицом. Он возвышался над ней больше, чем на голову и заглядывал в её глаза. — Спасибо, Таня, — прошептал он, взял её правую руку и поднял её к своим губам. — Ты научился говорить «спасибо», — хмыкнула Гроттер, но руку не выдернула. — Я много чему научился, — согласился Глеб, но руку не отпустил. — Увидимся через месяц. — Увидимся. Глеб выпустил её ладонь, сделал шаг назад, коротко вежливо поклонился и скрылся за дверью. Как только он вышел Таня сняла туфли и прошла обратно в гостиную, разминая уставшие ноги. Она встала перед зеркалом и осмотрела себя прежде, чем растегивать молнию на платье. День завершён, а значит, у неё есть несколько часов на себя, прежде, чем она уснет, только коснувшись подушки головой. Публичная жизнь заставила Таню пересмотреть свои установки по поводу внешности. Теперь она носила макияж и туфли на высоком каблуке, но только минуты, проведенные в одиночестве, помогали ей вспомнить, кем она была раньше. Словно макияж и дорогая одежда были притворной маской, ограждающей её горе от любопытных глаз. Оставшись только в нижнем белье, Таня провела рукой по своим волосам. Они прилично отрасли за последние несколько лет и теперь медный ворох падал на спину, почти прикрывая лопатки. Затем Таня переместила руки к лицу. Иногда оно казалось ей чужим, словно она смотрела не на себя, а на просто знакомую, почти двадцати пяти летнюю женщину. Это был странный возраст для её лица: вроде бы она узнавала в нем свои подростковые черты, но где-то вокруг глаз, рта или у скул появлялись новые. Мысли, витавшие в её голове, заставляли её и улыбаться, и проклинать себя одновременно. Она только что согласилась убить непонятно сколько тысяч стражей, чтобы гипотетически иметь возможность вернуть Рому. Или хотя бы увидеть его. Интересно, он бы это одобрил? А мама? Она ведь просила её не использовать силы в разрушительных целях. Но сейчас это было единственным, чего Таня хотела. Единственным, что зажгло в ней свет за последние два с половиной года.