Таня Гроттер и Последний Выбор 2. Дея

Месяц тянулся невероятно медленно. Таня с уверенностью могла заявить, что это был самый худший, самый долгий и самый нервный месяц в её жизни. За двадцать девять дней, прошедшие с того момента, как Глеб вышел за дверь её квартиры, она больше ничего о нем не слышала. Но это не мешало ей проводить по двадцать часов в сутки за размышлениями о том, правильно ли она поступает. Никаких сомнений не было в её желании встретиться с Ромой. Если он действительно стал Хранителем Сфер… Что ж, Таня не до конца понимала, что это значит. Она понимала одно — он не умер. Возможно, он был бестелесным духом, но он был. Интересно, наблюдал ли он за ней? Или она была скрыта от него так же, как и от Глеба? Знал ли он, кем она стала? И как отчаянно пыталась жить только из-за того, что обещала это Роме? — Алё, — услышала Таня недовольный голос Гробыни. — Мы тут трупами занимаемся в порядке очереди, так что или оживай, или — марш гримироваться и под камеры, — рассмеялась она. Склепова лежала на диване в Танином кабинете, закинув ноги на подлокотник, и сверяла вопросы к следующему выпуску программы. Таня несколько раз моргнула, чтобы вырваться из плена мыслей и перевела взгляд на подругу. — Думаешь, он наблюдает за мной? — Тихо спросила Гроттер. Гробыня тут же отвлеклась от своего занятия и посмотрела на девушку, слегка наклонив голову. Удивление и жалость в её глазах можно было понять — Таня заговорила о Роме впервые с момента их откровений почти три года назад. — А как бы тебе хотелось? — Спросила Склепова. Таня пожала плечами. — Иногда я хочу, чтобы он не отводил от меня взгляд, а иногда — чтобы забыл о моем существовании. Гробыня задумалась. — Тогда я думаю, что он перелетает с облачка на облачко каждый раз, когда ты хочешь, или не хочешь, чтобы он что-то знал. — Зачем ему перелетать? — Не поняла Таня. — Одно облако с тонировкой, — объяснила ведущая, — оттуда он тебя не видит. Несмотря на глупость сказанных слов, Таня улыбнулась. — Ты надолго в этот раз? — Спросила Гробыня, на что Таня лишь пожала плечами. — Не хотела оставаться надолго, — неуверенно ответила Гроттер. Она не рассказала Гробыне о Глебе и сделке, которую она заключила. Если верить Бейбарсову, у неё был ещё один день перед тем, как выполнить свою часть договора. Но сообщений от него так и не было, что заставляло Таню нервничать и начинать сомневаться в том, что он не передумал. — Я думаю ещё день и улечу обратно. Гробыня кивнула и вернулась к своим заметкам. Когда-то она ещё интересовалась, не хочет ли Таня проведать Тибидохс, но быстро перестала. И Гроттер была благодарна ей за это. У неё не было ни малейшего желания возвращаться в это место. Теперь на неё уже не накатывали приступы ностальгии при воспоминаниях о драконболе, Соловье или Ягуне — она просто перестала о них думать. — Татьяна Леопольдовна, — раздался женский голос, сопровождаемых быстрым стуком в дверь. Маша, Танин секретарь, вошла в кабинет с папками документов. — Вы просили подготовить их к вашему приезду. Она положила документы на стол и Таня начала открывать папки, просматривая их. — И вам пришло письмо. Гроттер резко оторвалась от бумаг. Ей часто приходили письма, но в этот раз она чувствовала, что это письмо особенное. То самое. — Дай его мне, — протянула она дрожащую руку и взяла конверт. На нем не было ничего примечательного, кроме Таниных имени и фамилии. Конверт был невесомым, словно был пуст изнутри, но Гроттер знала, что это не так. Выпроводив Машу, она изо всех сил старалась игнорировать Гробыню, от которой не укрылась реакция Тани на полученный конверт. Таня распечатала послание и увидела там лист А4, свернутый в несколько раз. В нем была написала всего одна строчка: «Сегодня. Полночь. Следуй за моей тьмой». Вот и всё. Следовать за тьмой. Мог бы выразиться и конкретнее, черт бы его побрал! Но Таня знала, что так оно и будет. Каким-то образом она поймёт, что ей нужно делать. — Любовное послание? — Усмехнулась Склепова. — Благодарность за благотворительный ужин, — небрежно ответила Таня, думая, что Гробыня в каком-то смысле права. Это послание было следующим шагом к тому, чтобы приблизить Таню к её любви. *** Ещё несколько часов Таня провела в компании Магвещания, в ожидании, пока сотрудники не разойдутся, а вездесущая Грызианка не пошлет ей ядовитый воздушный поцелуй на прощание. Ядовитый — в прямом смысле слова, но Таня уже не была восприимчива к её яду. Ни к чьему яду, если честно. Нужно упомянуть, что был ещё один случай, когда Таня возвращала кольцо на палец — дни её визитов в офис на Лысой Горе. Она не хотела лишний расспросов в свою сторону, поэтому молча надевала перстень и вышагивала с ним, словно в наручниках. Но, так же, это был и способ снова попасть в волшебный мир. Таня перемещалась с помощью телепортации, о чем так же не хотела, чтобы кто-нибудь знал. Это была одна из вещей, которым научил её Рома, когда они были вместе и теперь Тане не нужно было повсюду таскать с собой контрабас, хоть он и был единственной вещью, по которой Таня скучала. Закончив с делами, Гроттер вышла из здания и направилась в сторону дома. Она не была в той квартире с тех пор, как почти три года назад вышла оттуда новым человеком. Существом. Новым, одиноким, уничтоженным существом. Обычно, когда необходимо было остаться на ночь, она ночевала у Гломовых, но этой ночью ей необходимо было уединение. Таня несколько минут стояла на пороге, не решаясь повернуть ключ. Наконец, она сделала это и перешагнула порог. Всё осталось на своих местах и только по слою пыли можно было догадаться, что в этой квартире давно никто не жил. Рома позаботился о том, чтобы никто посторонний не смог перешагнуть порог, а это означало, что никто, кроме них двоих никогда здесь не был. Таня почувствовала еле уловимый запах, когда поток ветра от закрывающейся двери прошёлся близ её лица. Ветивер. Она жадно вдыхала его, пока её рецепторы не привыкли и не перестали ощущать этот аромат, но только ради этого она пожалела, что не возвращалась сюда раньше. Взглянув на часы, Гроттер увидела, что у неё было ещё около часа до «ужина с убийством» и прошла в спальню. Она скинула обувь, легла на кровать и подтянула ноги к подбородку, вздрагивая в бесшумном плаче. Она пролежала так не долго, когда её прервало странное ощущение не одиночества. Она почувствовала присутствие ещё кого-то в этой комнате и оглянулась, пытаясь найти источник беспокойства. Странный бесформенный сгусток плотного дыма витал напротив окна её спальни и, очевидно, ждал, когда на него обратят внимание. Тьма, о которой писал Глеб, вытягивалась вверх и вниз, словно пламя свечи, пока Таня вытирала слезы со щек и открывала окно. — Уже время? — Спросила она, но тьма, ожидаемо, не удостоила её ответом. Вместо этого она переместила так, чтобы оказаться за Таниной спиной и аккуратно, даже можно было сказать «нежно» приподняла девушку, унося куда-то вдаль. Это не совсем то, о чем думала Таня, когда прочитала «следуй за моей тьмой», но такой способ перемещения нельзя было не назвать комфортным. Они с бешеной скоростью неслись над улочками, пока скоро не оказались над океаном. Если обычно, путешествуя на контрабасе, Тане приходилось часами пересекать его до ближайшей суши, то теперь всего минут за тридцать тень уже снова несла Гроттер над очертаниями улиц. Спустя ещё минут десять Тане показалось, что её сейчас стошнит, но тьма уже начала снижать её, кружа над огромным замком, территория которого уходила далеко за пределы её зрения.

Rammstein — Deutschland

— Прибыли, — произнесла Таня, всматриваясь в сторону мужчин и женщин, собиравшихся перед замком или заходящих внутрь него. Их были тысячи, не меньше десяти. Тане казалось, что она попала на концерт какой-то популярной группы, потому что сходкой тёмных стражей это трудно было назвать: повсюду слышалась музыка и её звуки были далеки от того, что Тане хотелось сейчас слышать. Она бы предпочла тишину, но агрессивная мелодия побуждала в ней одновременно страх и воодушевление. Скоро все эти стражи будут мертвы, а она станет на шаг ближе к осуществлению своей цели, да поможет ей всё. Тьма облетела дом, отпустила Таню из своих объятий подальше от чужих глаз и втянулась через окно внутрь здания, видимо, возвращаясь к Глебу и сообщая, что миссия выполнена. Таня осталась одна и у неё в голове пронеслись мысли о том, правильно ли она поступает. Ещё несколько часов назад, как и предыдущие двадцать девять дней, она не сомневалась в своем решении, но сейчас, стоя тут в нескольких сотнях метров от тех, кто должен умереть от её руки, она начинала испытывать страх и неуверенность. Сердце колотилось с такой скоростью, будто только что очнулось ото сна, ведь предыдущие два с половиной года Таня его наличие практически не замечала. Что же ей теперь делать? Бросить Глеба и переместиться отсюда, навсегда лишив его сына возможности встретиться с отцом, а себя — с Ромой? Или войти внутрь и прервать жизни десятка тысяч стражей? И когда ей начинать это делать? И как? Войти через парадную дверь или, как в глупых фильмах, залететь в окно и перекатиться по полу? Таня нервно усмехнулась этой картине в своей голове, когда вдруг услышала громкие звуки, доносящиеся со стороны замка. Началось. Времени на размышления и сомнения не осталось и Таня побежала прямо к входной двери. На страже стояли несколько десятков парней и девушек, видимо, получившие приказ охранять вход от возможного появления посторонних. Они стояли и общались о чем-то, когда один из них заметил Таню. — О, — ухмыльнулся он и Таня заметила, что его рот был обезображенным и черным, — а я знаю тебя. Он толкнул какого-то парня рядом с собой, показывая пальцем на Таню и тот тоже ухмыльнулся, когда встретился с ней взглядом. — Это же ты та девка, из-за которой на нас напали светленькие, — произнёс он, вспоминая. — Это из-за неё погиб Фатрой, — произнесла девушка, тоже оборачиваясь к Тане лицом. — А теперь она тут, чтобы помочь этому куску говна, — она гневно сплюнула на землю и трава, на которую она попала, зашипела, словно облитая кислотой. Несколько секунд тишины тянулись для Тани так же долго, как и предыдущий месяц, пока она не заметила, как стражи достали свои мечи и не начали бежать на неё. Таня инстинктивно сделала несколько шагов назад, выбрасывая перед собой руки и закрыла глаза, ожидая столкновения. Но его не было. Приподняв веки, Таня увидела, что черная дымка, вышедшая из кончиков её пальцев, без усилий поглощала всех стражей вместе взятых, заставляя их трястись в агонии и кричать. Три, четыре, пять. Пять секунд стражи извивались в воздухе и с громким хлопком растворились в воздухе, исчезнув навсегда. Таня нервно вытолкнула воздух из лёгких, снова как-будто встречаясь глазами с черным смогом и, кивнув ему, направилась внутрь. Смог переместился за спину и по бокам от девушки, открывая перед ней дверь. Оказавшись внутри, глазам Тани предстала эпическая картина боя: Глеб стоял в центре комнаты, отбиваясь от стражей, окруживших его со всех сторон, но было видно, что ему уже тяжело это делать. Тела сотни стражей покрывали свободное пространство в комнате, а их дархи валялись где-то недалеко от них, но уже не питали жизнью мертвые тела. Глеб быстро взглянув в Танину сторону, почувствовав её присутствие. — Я уже думал, что ты не придёшь, — весело прокричал он, отправляя очередную партию из десятка стражей в вечные объятия смерти. — Мне бы не помешала твоя помощь, если ты уже насмотрелась на картины на стенах, — заметил он и, усмехнувшись, пропустил выпад мечом в бедро. Он не закричал, но поморщился и, блокируя боль, нанес ещё один сокрушительных удар. — Кажется, пора вмешаться, только не трогай Глеба, — сказала Таня и смог послушно пронесся мимо неё в гущу событий. Все до единого стражи оказались внутри черноты и их ноги одновременно оторвались от пола. Тысячи криков слились в один невыносимо громкий вой, который без проблем заглушал собой музыку. Четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, одиннадцать… Таня продолжала считать, но страдания стражей не прекратились и через сорок секунд и через минуту. Небольшая боль в Таниной груди росла с каждой секундой их страданий и спустя семьдесят две секунды Гроттер рухнула на колени, закрывая уши ладонями и умоляя их прекратить. Она кричала так громко, что больше не слышала криков других и перестала считать. Казалось, она потеряла слух, потому что когда чьи-то ладони коснулись её плеч она вздрогнула. Подняв глаза на Глеба, она видела, что он что-то ей говорит, но не слышала ни слова. Она не знала сколько лежала на полу, но, когда снова обрела возможность слышать, вокруг больше не было криков. — Поднимайся, — обеспокоенно говорил Глеб, — нам нужно уходить. Ну же, Таня, вставай, — он пытался помочь ей подняться, но когда у него ничего не получилось, он просто наклонился и взял её на руки. — Черт, — услышала Гроттер его тихий недовольный голос. — Прости меня. Он поставил Таню на ноги и отошёл на несколько шагов назад. — Прости меня. Прости, — повторял он, но Таня не могла понять за что он извиняется. Когда она снова обрела все свои чувства и смогла сфокусировать зрение, она увидела перед собой двух мужчин. Они стояли перед ней на одном колене, склонив голову. Глеб вошёл с ними в один ряд и тоже опустился на одно колено. В его глазах Таня видела огромную вину и он продолжал беззвучно повторять «прости» прежде, чем в повиновении не склонил голову. Таня узнала одного из мужчин. Троил не поднимал взгляд, но Таня знала, что это был он. Он располагался справа от коренастого седовласого мужчины посередине, Глеб — слева. — Что здесь происходит? — Спросила Таня. Мужчина посередине поднял голову, когда она заговорила и поднялся на обе ноги. Троил с Глебом последовали его примеру. — Мы здесь, чтобы возрадоваться твоему появлению, Деа. Таня перевела взгляд на Глеба и его виноватый вид говорил, что он не знал, что так выйдет. Но это не отменяло того, что о её существовании узнали. Сейчас главным было, как казалось Тане, не показать им свой страх. — Кто вы? — Спросила она, обращаясь к мужчине по центру. — Аргст, — ответил он, — Главный хранитель Сфер. Хранители Сфер. Таня вдохнула побольше воздуха, потому что его ей сейчас катастрофически не хватало. Если он здесь, значит она сможет встретиться с Ромой. — И зачем вы здесь? — Спросила девушка, взяв себя в руки. «Не показывать страх» — вот что дробью носилось в её голове. Аргст поднял бровь, но тут же отдёрнул себя, возвращая лицу выражение уважения. — Пригласить тебя домой и помочь тебе восстановить баланс этого мира, — объяснил он, снова склоняя голову. — Я не хочу никуда возвращаться, — строго возразила Таня. — Вы прекрасно справлялись без меня многие годы. Он отрицательно замотал головой. — Это не так. Ты нужна нам. Нужна хрупкому балансу и чуткому мирозданию. И, боюсь, что у тебя нет выбора, Дея. Таня содрогнулась от его слов. Последнюю фразу он произнёс настолько уверенно, что Тане стало страшно. — Ты знаешь, где должна оказаться, — произнёс Аргст, — просто позволь своим ощущениям вернуть тебя домой. Reversus in domum suam. После его слов у Тани закружилась голова. Последнее, что она увидела прежде, чем потеряла сознание — выражение необъятной боли на лице Глеба и как его губы бесшумно произнесли: «Прости меня».