Таня Гроттер и Последний Выбор 2. Дея

Глеб привык не волноваться, когда дело касалось его работы. Последние десять лет он был известен своим беспристрастным отношением к любым ситуациям, которые выводили из себя его стражей. Он всегда решал проблемы быстро и четко, научился просчитывать все варианты, к которым может привести каждое его или их действие, чтобы всегда быть готовым к любому повороту. Чтобы ничто не смогло застать его врасплох, прогреметь, как гром среди ясного неба. Но это было на работе. — Ты, что? — Уточнил он, надеясь, что ослышался. — Я познакомился с девушкой, пап, — терпеливо повторил Данил. Когда наступил тот возраст, в котором его сын хочет встречаться с девушками? — То, что ты ни с кем никогда не встречался после мамы, не значит, что я пойду по твоим стопам. Данил уверен, что его отец никогда не имел отношений, после его матери. По сути, оно почти так и было. Глеб никогда не рассказывал ему о Тане и позаботился о том, чтобы Данил вырос, получая женскую ласку от Ленки или Жанны. Ну, насколько они могли быть ласковыми: Глеб долго боролся с ними, запрещая укладывать мальчика спать в гробу, когда он оставался у них с ночёвкой или вытворять что-нибудь подобное, но в остальном они были без ума от Данила. Других женщин, с момента расставания с Гроттер, у Глеба не было и, если быть до конца откровенным, ему и не хотелось, чтобы они были. Иногда, думая об этом, он качал головой и усмехался сам себе. Подумать только, когда-то он и дня не мог провести, не вбивая в кровать какую-то девчонку, а сейчас ему противна сама мысль об этом. Он готовит обеды и проверяет домашнее задание. Конечно, в то время, когда не проверяет, насколько темные стражи были беспощадны в том или ином месяце. — Пап? — Данил помахал рукой перед лицом Глеба, словно проверяя на месте ли он. — И кто она? Данил пожал плечами. — Просто одноклассница. — Ты что-нибудь ей рассказывал? — Нет, — возмутился сын. — Ты за кого меня принимаешь? Конечно, я ничего ей не рассказывал. Бейбарсов-старший облегчённо выдохнул. Ну, конечно, его сын — не дурак, рассказывать лопухоидной девочке о магии. Дело в том, что Данил учился в обычной лопухоидной школе. У него были врождённые способности, но, когда они проявились и на пороге дома Бейбарсовых возник Поклёп Поклёпыч, они с Глебом не долго разговаривали. Ни один, ни другой не хотели, чтобы Данил учился в Тибидохсе. Точнее, Поклёп не хотел, чтобы Данил учился в Тибидохсе, а Глеб не хотел, чтобы он учился вообще хоть в какой-нибудь магической школе. Всему, чему нужно, его обучали он сам, Жанна и Лена. А ещё Шурасик. Он вообще был ходячей сборной солянкой всех преподавателей, так что проблем с приобретением магических навыков у его сына не было. В обычной же, лопухоидной, школе, Данил хотя бы имел возможность общаться со сверстниками. Глеб не много времени проводил с ним, часто отлучался ночью, но так Данил хотя бы не чувствовал себя совсем одиноким. — И что дальше? Что вы будете делать? — Спросил Глеб, до сих пор не зная, как реагировать. Сын рассмеялся. — Гулять, разговаривать, держаться за руки. А остальное я тебе не расскажу, — ухмыльнулся он, — не хочу, чтобы мой отец завидовал моей личной жизни. — Следи за тем, о чём разговариваете, — напомнил ему Глеб, сдерживая улыбку. Данил был очень похож на него внешне и во многом внутренне: он был целеустремлённым, спокойным, любил рисовать, много учился и был острым на язык, но ещё Глебу нравилось, что сын унаследовал от Вики оптимизм и лёгкость в отношении к жизни. Возможно, это были и его, Глеба, черты характера, до того, как его похитили и заставили гоняться за мертвяками в полную луну через вампирский лес, но он не отнимал у Данила возможность верить в то, что он в чём-то похож и на мать. — И за остальной «личной жизнью» тоже следи. Мы не говорили об этом… Глебу стало неловко, но Данил смотрел на него непонимающим взглядом. — Не говорили о чём? О сексе? — Подначивал его сын. — О нём, — кивнул Глеб и Данил снова засмеялся. — Не переживай, пап, Шурасик проделал эту работу ещё несколько лет назад. — Тебе четырнадцать, — напомнил Глеб и поставил в голове напоминание напротив пункта «убить Шурасика». Хотя, если подумать, он был ему даже благодарен. — Не переживай, он был очень научен, — заверил его Данил. — Ну, что, я тогда пойду? — Гулять, разговаривать и держаться за руки? — Улыбнулся Глеб. — Именно, — улыбнулся сын в ответ. Глеб утвердительно кивнул. Данил обнял отца и развернулся к выходу. — Спасибо, что рассказал мне, — сказал Глеб ему вдогонку. — Ты же мне всё рассказываешь, — крикнул в ответ Данил и вышел из квартиры. В тот момент, когда за ним захлопнулась дверь, из комнаты Глеба вышла Таня. Нет, сын не прав, он ему не всё рассказывает. — Он уже такой взрослый, — сказала Гроттер с восхищением. — Даже слишком взрослый. Не могу к этому привыкнуть, — ответил Глеб и открыл холодильник, доставая вино. — Будешь? — Спросил он, наливая себе. — Нет. Воду, если можно, — мотнула головой девушка и Глеб увидел смущение на её лице. Ну, конечно! Когда они пили вино в последний раз, всё закончилось поцелуями на том самом диване, на который сейчас садилась Таня. — У тебя правда не было девушек всё это время? — Раздался голос у него за спиной. Глеб был рад, что Таня не могла видеть выражение его лица, потому что вопрос был неожиданным и он не знал, как правильно на него ответить. Он надеялся, что Таня не слышала весь их разговор с сыном, но надежды не оправдались. — Правда, — спокойно ответил Глеб, решив, что лучше всего просто быть честным. Он прошел в гостиную и расположился рядом. — Вау, — только и произнесла Гроттер. Вау? Что это ещё за «вау»? И как это понимать? Реакцией Глеба на такие вещи обычно была поднятая бровь и он поступил так и в этот раз. — Просто удивлена, — смущённо сказала Таня, словно оправдываясь, немедленно осушая стакан с водой. Глеб наблюдал за её реакцией слегка прищурившись. Она что, была уверенна, что он возвёл гарем из тысячи наложниц? — А почему? — Она осторожно задала вопрос. — Они — не ты. Таня покраснела, отчего Глеб остался доволен. Честный ответ на не честный вопрос. Таня не должна была спрашивать, почему Глеб принял обет целомудрия. Особенно, если до этого она считала, что после расставания с ней он будет трахать всё, что движется. Она выбрала того златокрылого придурка, будучи уверенной, что он сделает её счастливой, и не имела больше право злиться, ревновать или радоваться, что оказалась неправа по поводу Глеба. Но, понимая это мозгами, в душе Бейбарсов радовался её интересу и реакции. — Почему ты не искал меня те три года с битвы в Тартаре? Она точно не пила вино? Её вопросы становились всё смелее, Глеб не подумал бы, что она будет их задавать. — Я искал. Я говорил, что тебя было очень сложно найти. На это ушли годы. Если бы я мог, я бы пришел к тебе сразу же, — спокойно сказал он. — С другой стороны, я не думаю, что после всего, что произошло, ты бы захотела меня видеть. Так что, я даже рад, что всё так вышло. — Но ты смог меня найти, когда тебе понадобилась помощь, — строго напомнила Таня. — Веришь ты мне или нет, но это было совпадением. — Я не верю в совпадения. — Тогда у нас большие проблемы, — улыбнулся Глеб, но тут же посерьёзнел. — А во что ты веришь? В судьбу? — Он наклонился к ней и задал этот вопрос почти шёпотом. — Да, — ответила Таня. — Это очень угрюмая тётка, поверь мне, я с ней пересекался, — убедительно сказал Бейбарсов, но это заставило Гроттер рассмеяться. От одного её смеха у него защемило в груди и стало тесно в брюках. И дело было не в том, что это была девушка, а в том что это была за девушка. «Отгони эти мысли, Глеб, она не станет этого делать» — уговаривал он сам себя и заставил отодвинуться от Тани. — Сегодня тяжёлый день. Уже девять утра, а в полдень нам нужно быть готовыми. Нужно отдохнуть, — вымученно сказал он, поднимаясь с дивана. — Твоя комната там же. Как и вещи, которые ты оставила в прошлый раз. Он видел, что Тане снова стало стыдно и она поспешила скрыться в комнате. Он усмехнулся и этому факту. Какой бы она не была могущественной, в волшебном или нет мире, она всё ещё была той девушкой, которая смущалась и краснела в его присутствии. Если он вёл себя правильно, конечно. Иногда она краснела от злости на него, но это был не тот случай. Глеб знал, что она вспомнила то утро, после их поцелуя и криков, когда исчезла из его квартиры даже не попрощавшись. Он тогда очень на неё злился. Но, со временем, он её понял. Она снова выбрала не его и лучшее, что он мог сделать — наконец, её отпустить. Он слукавил, когда сказал, что не мог её найти все три года. Да, это было сложно, но он нашел её немного раньше. Он видел, что она строила свою жизнь и оборвала все прежние связи, а его появление было бы для неё сродни удару. Он не хотел её травмировать. Он сотни раз придумывал сотни поводов, чтобы заговорить с ней, но каждый раз его что-то останавливало. Нужно было сдержаться и тогда. Нужно было не приходить к ней, но он не мог больше соблюдать эту мнимую дистанцию между ними. Если бы он знал, к чему это всё приведёт, он бы скорее позволил проклятым стражам плясать на его костях. Но назад время не вернуть. Если бы он мог, он бы не стал даже создавать тот артефакт. Глеб тихо подошёл к Таниной комнате. Он услышал едва различимый шум воды и понял, что она принимает душ. В штанах снова стало тесно и Глеб поспешил убраться оттуда, пока не пошел на поводу у инстинктов и не сделал того, о чем потом они оба будут жалеть. *** К одиннадцати часам утра Таня и Глеб были готовы отправляться в Тартар. — Нам придется идти тем же путем, что и в прошлый раз? — Спросила Таня. Глеб попытался вспомнить, о чем она говорит и улыбнулся. — Никаких проходов по подземельям. У начальства свои привилегии. Он вытянул руку ладонью вверх, показывая Тане, чтобы она взяла его за руку. Как только она это сделала, Глебу стало интересно, чувствует ли она то же электричество, что и он, но Бейбарсов сдержался и не посмотрел на неё. Закрыв глаза, он перенес их в подземный мир, сразу в свой кабинет. После перемещения, Таню слегка пошатывало и она не спешила отпускать его руку, используя её как поручень. Глеб был не против. Он провел её к креслу и усадил, сам опускаясь перед ней на колени. — Ты в порядке? — Заботливо спросил он, убирая с Таниного лба волосы, которые тут же возвращались обратно и ему пришлось прикоснуться к ней ещё раз, заправляя пряди за уши. — Да, просто странное ощущение. Как будто воздуха не хватает. — У меня тоже так было первое время. К этому можно привыкнуть, ничего страшного. Таня отдышалась и подняла голову. — И что теперь? — Ты можешь побыть здесь, а мне нужно позаботиться о том, чтобы всё было готово. — Ну уж нет, — не согласилась Таня, — я десять лет просидела, сложа руки. Хватит меня оберегать. — Это было просто предложение. Можешь пойти со мной, если хочешь, — безразлично пожал плечами Глеб. Но его безразличие было напускным. Он собирался по-максимуму использовать время, которое может провести с Таней, и был рад, что она не хотела ждать его в кабинете целый час. Они вышли из комнаты и Глеб повёл Таню по коридорам. — Здесь теперь всё по-другому? — Спросила Гроттер, всматриваясь в чистые стены. — Отчасти. Подземелья остались подземельями, даже появилось несколько новых, — мечтательно произнёс Глеб, но, увидев выражение Таниного лица, попытался оправдаться. — Ты всегда знала, кто я такой. Не делай сейчас вид, что удивлена этому. Они уже давно были даже не в том подобии отношений, которое у них когда-то было, но Таню по-прежнему задевает темная сторона Глеба. Это умиляет и раздражает одновременно. Когда-то он пытался с ней бороться — с тьмой. Это правда. Он искренне верил, что сможет перекроить себя и стать лучше для Тани и готов был поклясться жизнью сына, что сделал бы всё возможное. Но в него не верил никто. Даже она. Уж кто знает, сама она к этому пришла, или кто-то шептал ей на ухо, но Таня не верила, что Глеб сможет измениться. Она надеялась на это, видела его другим, но никак не показывала, что готова пройти с ним этот путь реинкарнации. В какой-то момент это настолько разозлило Глеба, что он отбросил все мысли о том, кто и каким его хочет видеть. Тогда и появилась мысль завладеть зеркалом Тантала. Изначально, это был отчаянный шаг, чтобы доказать Гроттер, что он способен меняться, но потом… Потом всё вышло из-под контроля и он должен был защищаться как умел, всё глубже погружаясь в трясину тьмы и всё дальше отталкивая Таню. Но, почему-то, именно в тот момент она смогла признаться себе, что любит его. Точнее, почти любит. Но, после всего, что он натворил, Глеб уже не верил, что способен привнести в жизнь Тани хоть что-то светлое. И он оставил её, сожалея об этом до сих пор. Потом был договор с тёмными стражами. Глеб, в отчаянии, обещал, что убьёт Валялкина, чтобы его эйдос (оказалось, что будущего светлого стража) перешёл к ним. Обратной услуги не было. Только смерть Ваньки, что устраивало обе стороны. Казалось, что здесь сложного: на руках Глеба и так был океан крови, а Валялкин был его заклятым врагом, но он не смог так поступить с Таней. Потом был Тартар. Казалось, он должен был перевоспитаться, но оставаться в своём уме можно было только отбросив все эмоции, а значит — принять тьму. Освобождение. Возвращение. Навязчивая идея, что Валялкин — корень его проблем. «Бешеная коробка», осколок, смерть. Да, именно так он себя тогда и чувствовал. Он умер в тот момент, когда лишился сил, Тани, будущего и прошлого. Он отрекся от своей цели что-то ей доказать. Он устал. А она не стала что-либо делать с этим. Много позже, пройдя все круги ада, он узнал, что она готова была выбрать его, но, может Таня и была права, что случайностей не бывает, ведь всё было спланировано так, чтобы они не смогли быть вместе. Чёртов артефакт, чёртов Аид, чёртов Сарданапал. Чёртов он, с его дурацкими убеждениями, слепой верой в их обязательное счастье и оттого жестокими поступками, жестоким отношением к ней. Чёртов Рома… После того Глеб перестал над собой издеваться и просто принял свою темную сторону. От этого было намного меньше вреда и ему, и окружающим. Он не плохой человек и те, кто с ним знаком, могут это подтвердить. Он поступает плохо только с теми, кто хочет быть плохим для него. Вот и всё. — Я не удивлена, — сказала Таня. — Просто ты говорил, что проповедуешь меньше жестокости. — Новые локации — это не больше жестокости, а больше разнообразия. Поверь, здесь оказываются такие люди, которых ты сама захочешь вздернуть только после нескольких лет пыток, — заверил он её. — Не думаю, что такое возможно. Все заслуживают второго шанса, — произнесла она, чем задела Глеба. Он резко остановился и Тане ничего не оставалось, кроме как остановиться напротив него. — Ты уверенна в том, что говоришь? — Строго спросил он, начиная злиться. Он был уверен, что она лжёт ему, просто чтобы занять противоположную сторону, но это подействовало на него как красная тряпка. Таня, помедлив, кивнула. Вот же упрямая! Глеб не собирался этого делать, но она сама заставила. — Пойдем, покажу тебе кое-что, — сказал он и свернул направо. Он не оглядывался, но знал, что Таня идёт за ним. Они подходили к одной из новых «пыточных», сооружённых здесь уже Глебом. Ещё даже не открыв дверь, они могли слышать истошные крики мужчины. Он умолял кого-то прекратить. — Я не хочу сюда заходить, — сказала Таня, остановившись перед входом. Но Глеб уже открыл перед ней дверь и, положив руку ей на спину, безжалостно подтолкнул вперёд. Это был холодный, влажный зал старого кинотеатра. В комнате было темно, но свечение от большого экрана падало на единственное кресло, на котором сидел мужчина лет пятидесяти. Он плакал и кричал, его руки были привязаны к подлокотникам, голова зафиксирована так, чтобы она точно всегда была обращена к экрану, а глаза широко раскрыты с помощью заклинания. Глеб, все еще злой, посмотрел на Таню. Она в ужасе замерла на месте, а её взгляд устремился на экран. На нём этот же мужчина насиловал и убивал детей, девушек и юношей. Картинки постоянно менялись, чтобы напоминать заключённому обо всех преступлениях, которые он совершил. Глеб знал, что после ежедневного просмотра, в комнату входил морок, в виде этого же мужчины, и проделывал с ним всё то, через что он заставлял пройти своих жертв. А потом снова и снова по кругу. — Я не буду называть тебе его имя, чтобы ты вдруг не решила проникнуться к нему хоть какой-то симпатией, — зашептал Глеб Тане на ухо, — скажу лишь, что то, что ты видишь на экране, он проделал восемьдесят шесть раз. Бейбарсов видел, что Таня побледнела и что ей плохо. Ему самому стало плохо оттого, что заставил её через это пройти, но она не должна думать, что Тартар существует только для того, чтобы наслаждаться пытками невиновных людей. Что Глеб здесь только для этого. Бейбарсов вывел Таню обратно в коридор, как только погас экран и в комнату вошёл морок, не желая заставлять Таню проходить через это. Таня отдёрнула его руку, как только они оказались снаружи и с презрением крикнула: — Не прикасайся ко мне! В её глазах стояли слёзы, она часто дышала, но Глеб не отступал. — Ты всё ещё думаешь, что он заслуживает второго шанса? — Спросил он спокойно, но Таня промолчала. Только смотрела на Глеба с ненавистью. Он выдохнул, подходя ближе и обхватывая Танино лицо своим ладонями, заставляя смотреть ему в глаза. — Если ты считаешь меня монстром — ладно. Но не думай, что нет чудовищ пострашнее. Знаешь, почему он до сих пор там? — Таня всё ещё молчала. — Потому что эта комната устроена так, что наказание закончится, как только он ощутит вину или раскаяние за то, что сделал. Он здесь уже не первый месяц, Таня. Меня умиляет твоя вера в людей, но не говори то, о чём понятия не имеешь. Таня внимательно слушала его слова и Глеб готов был поклясться, что ему удалось победить её упрямство. Для него вообще было странно, что после всего, что Таня пережила, она ещё верила в необоснованную бездушность и жестокость Тартара и в безусловные вторые шансы. — Ты прав, — успокоившись насколько могла, ответила Таня. Глеб выпустил её лицо и с удивлением посмотрел на неё. — Ты что, научилась признавать, что я прав? — С издёвкой спросил он, ссылаясь на их прошлый разговор. — Я много чему научилась, — ответила Таня. *** За минуту до полудня ворота Тартара были открыты, впервые ожидая этого гостя. Глеб видел, что Таня нервничает, но сам был спокоен — он был на работе. Здесь он всё контролирует. — А другие стражи? Они же увидят Троила, — обеспокоено сказала Таня. — Они не будут трепаться. Здесь не осталось никого, кто хотел бы пойти против меня, — успокоил её Глеб. Через тридцать секунд из темноты послышались шаги. Глеб не видел вспышек света и не слышал никаких посторонних звуков. Троил появился из ниоткуда и подходил к главному входу в царство Глеба. — Veniam in? — Спросил Троил необходимую в таких случаях фразу. — Venient in, — ответил Глеб, приглашая его пройти через ворота. Глеб заметил удивление на лице Тани, когда Троил закрыл глаза и пошёл вслепую. — Если он находится здесь с официальным визитом, он не должен видеть ничего, кроме кабинета главы канцелярии мрака, — объяснил Глеб. — То же самое было бы, пригласи Троил меня в полночь в Эдем. Когда они оказались в кабинете Глеба и дверь захлопнулась, Троил открыл глаза. — Спасибо, что согласился встретиться, — сказал Генеральный Страж, усаживаясь в кресло, на которое Глеб указал рукой. Бейбарсов не ответил, а коротко кивнул в знак признания и устремил свой взгляд на Троила. — Мы можем сразу перейти к делу, — предложил он. — Таня сказала, что ты хочешь объединить наши силы и силы наших стражей, чтобы остановить Аргста. — Именно так. Это единственный способ хоть как-то попытаться повлиять на ситуацию. Один хранитель способен справиться с сотней стражей одновременно — моих не хватит, чтобы остановить их. Но, если темные и светлые стражи объединятся, то их силы сольются, образуя такую мощь, что сможет даже сразить Хранителя. — Это теория, — ответил Глеб. — Её нужно проверить, а не лезть на рожон вслепую, надеясь, что сработает. — И как мы это проверим? — Спросил Троил. — На мне, — вдруг подала голос Таня. — Нет, — строго ответил Глеб, вскочив с места, но Гроттер только зыркнула на него, заставляя умолкнуть. — Тебя никто не спрашивает. Я сильнее стражей и Хранителей, они не смогут меня убить, но таким образом можно проверить насколько вы правы, — ответила Таня, тоже поднимаясь. — Глупо отказываться от такой возможности, — нехотя ответил Троил. — Глупо испытывать на себе такие силы, — зло сказал Бейбарсов. — Если так хочется наказать себя и пострадать — покажу тебе пару подземелий, отведёшь душу. — Я сказала, что сделаю это, — ещё строже, чем он возразила Таня. — И не смей вмешиваться. Ты не можешь запрещать мне что-либо делать, ты мне не… — Кто? — Жёстко перебил её Глеб. Они сверлили друг друга взглядами, Бейбарсов чувствовал как пульсируют его вены и видел, что тоже самое происходит и с Таней. — Сядьте оба, — повысил голос Троил. Его голос вывел их обоих из тумана и заставил вернуться на свои места. — У нас мало времени. Чем дольше мы тянем — тем яростнее Аргст настроен и тем больший хаос множится на земле. Нужно разобраться со всем как можно быстрее. — Пришли ко мне нескольких своих стражей завтра в то же время, — побежденно сказал Глеб Троилу, стараясь не смотреть на раздражающую, упрямую Гроттер. — Я тоже буду, если ты не против. Я должен видеть, что произойдет. Глеб безразлично развел руками. — Как пожелаешь. Генеральный встал со своего места и подошёл к двери, но остановился и развернулся обратно. — Ещё кое-что, — сказал он, глядя на Таню. — Хранители обязаны подчиняться Аргсту, иначе их ждёт распыление — смерть на всех уровнях. То есть, Ромал будет обязан бороться против нас. Глеб знал это. Он не говорил Тане не потому что не хотел, а потому, что рядом с ней его голова была забита совершенно другими мыслями. Но теперь он вспомнил. Бывший златокрылый придурок обязан будет или сражаться со своей девушкой (Глеба передёрнуло от того, что Таня до сих пор была его девушкой), или исчезнуть уже окончательно. И он точно знал, что оба варианта разобьют Тане сердце.