Таня Гроттер и Последний Выбор 2. Дея

Глеб сказал ей, что ему жаль. Это удивило Таню. С чего ему жалеть, что Рома при любом исходе не будет с Таней? С чего ему вообще было хотеть помочь ей снова встретиться с ним три года назад? Точнее, тринадцать. Она забыла, что последние десять лет была прикована к облаку. Она ничего не ответила Троилу. Не расплакалась, не стала кричать, чем, вероятно, удивила всех. Когда-то она уже попрощалась с Ромой. Как бы грубо это не звучало, она уже пережила худший момент своей жизни. Второго худшего момента быть не может. А ещё в глубине души Тани теплилась надежда, что они смогут что-нибудь придумать. Не просто же так они встретились спустя столько лет. Таня не верила в совпадения. И какой бы угрюмой тёткой не была Судьба, она знала, что делает. Таня не верила, что им с Ромой нужно было встретиться, чтобы ещё раз пережить расставание. Она собиралась сделать всё возможное и невозможное, чтобы выиграть эту схватку. Да, стражи будут бороться с Хранителями, но Танина битва была с Аргстом и его она никому не отдаст. После ухода Троила, Глеб предложил Тане вернуться к нему, но она отказалась. Сначала. Она не подумала, что будет намного проще попасть в Тартар с Глебом, чем самой, но её смущало то, что по возвращению Данил будет дома. — Что ты ему скажешь? — Спросила Таня прежде, чем согласиться. — Правду, — честно ответил Глеб и протянул ей руку. Таня взяла его ладонь и закрыла глаза. Секундой позже она уже чувствовала запах еды. — Ты сегодня рано, — услышала она голос Данила. — Ещё и не один, — заметил он, оглянувшись, но сразу же вернулся к готовке. Таню смутила его реакция. Точнее, её отсутствие. Неужели появление в квартире посторонней девушки не вызывало у ребенка никаких эмоций? Неужели, Глеб врал ей, и на самом деле появление незнакомки было не в первой? — Данил, это — Таня. Моя подруга, — представил её Глеб, подходя к сыну и забирая кусок колбасы прямо со сковородки. — Эй, дождись пока будет готово! — Возмутился Бейбарсов-младший. — И вымой руки! Глеб ухмыльнулся и послушно пошел в ванную. — Вы тоже, — обратился Данил к Тане, чем вызвал уже смех Глеба. Она послушно пошла вслед за отцом семейства в ванную комнату. — Он не выглядит удивлённым, — словно невзначай заметила Таня. — Это потому что обычно тут толпы моих фанаток, — небрежно ответил Глеб и рассмеялся после того, как увидел реакцию Тани — она застыла и снова покраснела. — Ревность тебе к лицу, — нагло сказал он и облокотился о ванну, пока вытирал руки. — Это не ревность, — Таня старалась говорит спокойно, но красные щеки и попытка избегать зрительного контакта с Бейбарсовым не придавали её словам правдоподобности. — Тогда, что же? — Хитро прищурившись уточнил Глеб. — Я бы не хотела узнать, что ты мне врал. Вот и всё, — отрезала она, выключая воду и отбирая у него полотенце. Глеб примирительно улыбнулся. — Он не удивился, потому что его так воспитали. Он не лезет в мои дела при посторонних, а я — в его. Мы всё обсуждаем, когда остаёмся наедине. Но я уверен, что он задаст тебе несколько вопросов, у нас редко бывают гости и он впервые видит меня с девушкой. Так что, приготовься. Тане не понравилось, что её отнесли к посторонним, но в данной ситуации так и было. — Пойдем, — пригласил он, — кажется, нас ждёт отличный завтрак. Завтрак был действительно отменным. Таня не могла до конца поверить, что этого парня воспитал Глеб. Хотя, почему не могла? Очень даже могла. Она вспоминала, каким был Бейбарсов, когда они не воевали друг с другом и видела в его сыне его копию. — Откуда вы знакомы? — Поинтересовался Данил, когда тишина за столом стала затянутой. — Мы знакомы ещё со школы, — ответила Таня, решив, что в этом нет ничего, что стоило скрывать. — Правда? — Удивился Данил. — Ты не говорил, что преподавал, — обиженно сказал он, обращаясь к отцу. — Мы учились вместе, — ответил Глеб. — Да, ей тридцать пять. Хорошо сохранилась, правда? — Засмеялся он. Таня бы засмеялась вместе с ним, если бы ситуация не была такой печальной. — Вы встречались? — Невинно поинтересовался Данил. Глеб от его вопроса замер с вилкой в руке, а Таня закашлялась. — Можете не отвечать, всё уже ясно, — довольно улыбнулся Бейбарсов-младший. — Тебе не пора на учебу? — Спросил Глеб. — Сегодня суббота. Как и была утром, когда ты отпускал меня гулять, — напомнил он. — Точно. Тогда может пойдешь ещё погуляешь? — Алина уехала с родителями за город, так что других дел, кроме как смущать вас, у меня нет. И долго вы встречались? Это было до мамы? Таня не собиралась отвечать на этот вопрос и посмотрела на Глеба, отдавая ему право на ответы. — Это запутанная и долгая история, — туманно ответил Глеб и не соврал — история действительно была запутанной. — Ты знаешь, что отношений с твоей мамой у нас, как таковых, не было. А Таня… Гроттер понимала, что он не знает, что сказать. Они не могли назвать себя бывшими, не могли сказать, что у них были отношения, не могли ничего, кроме как сказать то, что Глеб и озвучил: — У нас была своя история. Долгая, слезливая и кровавая, но хэппи-эндом она не закончилась. Так что, думаю, на этом расспросов хватит. Он не говорил строго, но Данил понял, что этот ответ был окончательным. Он молча встал из-за стола, поставил тарелки в раковину и ушел в свою комнату. Таня не стала это комментировать. Это не её семья и она не должна лезть не в свои дела. Глеб вымученно улыбнулся, пытаясь показать Тане, что всё в порядке, убрал со стола и вдруг раздраженно вздохнул. — Что случилось? — Обеспокоенно спросила Таня. — Долг зовёт, — устало ответил Глеб, указывая пальцем на пол, но имея ввиду то, что глубоко под ним. — Побудете здесь, пока я не вернусь? Не думаю, что это надолго. — Конечно, — заверила его Таня. Глеб подошёл к комнате Данила и постучал. Услышав: «Войдите», он открыл дверь и сообщил сыну, что уходит. Затем снова взглянул на Таню, закрыл глаза и исчез. Гроттер резко стало неловко находиться в квартире в его отсутствие, тем более, с его сыном. Но Данил оказался настроен дружелюбно. — Посмотрим телик? — Спросил он у Тани и она немедленно согласилась, обрадованная его предложению. Они около получала смотрели какое-то лопухоидное шоу, когда вдруг Данил сказал: — Расскажи мне о папе. — Думаю, ты знаешь его лучше, чем я, — сказала Таня, отвлекаясь от телевизора. — Я знаю его как своего папу, — возразил Бейбарсов-младший. — Он мало рассказывал о том времени, когда меня ещё не было. Говорил только, что был тем ещё идиотом. Таня, не сдержавшись, хмыкнула, чем косвенно подтвердила слова Данила. — Пожалуйста, — просил он. — Я ничего ему не расскажу. — Я отвечу на три вопроса, но ты поклянешься, что ничего ему не расскажешь, — прищурившись, потребовала Таня. Данил тут же сел ровно и поднял руку, как в суде: — Клянусь, что не расскажу ему. Это было так забавно, что Таня не удержалась от улыбки. — Ладно, что ты хочешь знать? — Сдалась она. — Ты знала мою маму? Этот вопрос был первым, который он задал, хотя спрашивать хотел об отце. — Нет, — честно сказала Таня. — Мы никогда с ней не виделись. Я узнала о её существовании только, когда увидела тебя. — Ты видела меня раньше? — Удивился он. — Почему я тебя не помню? — Потому что тебе и года не было, — улыбнулась Таня. — Ты был очень милым, если тебе интересно. Данил довольно хмыкнул, но тут же сменил выражение лица, возвращаясь к допросу. — Почему папа говорил, что был идиотом? Таня глубоко вздохнула. Она не хотела рассказывать сыну Глеба о плохой стороне его отца, но, кажется, малец очень любил папу и просто был любопытен. — Не думаю, что он прав. Он точно не был идиотом. Он иногда поступал… Немного жестоко, — пыталась Таня подобрать слова. — Это не считается ответом на вопрос, — возразил Данил. — Я спросил именно об этом слове. Он точно знал о чем говорил. А после того, как я увидел вас двоих, я уверен, что речь шла о тебе. Таня знала, что он прав. — Он был в меня влюблен, — честно сказала она. — А я была влюблена в другого парня. Мы познакомились на одном из старших курсов, при первой встрече он чуть не убил моего одногруппника одной рукой, а потом бросил к моим ногам черную розу. Данил довольно усмехнулся. Кажется, он совсем не переживал на этот счёт. Скорее, представлял и гордился. — Ты знаешь о его детстве? — Спросила Таня. — Да, — кивнул он, — то, что про расчленёнку не рассказывал он — с лихвой компенсировали Лена, Жанна и Шурасик. — Так вот, та ведьма которая похитила их ещё детьми, предсказала Глебу, что я — его судьба. С тех пор у него появилась навязчивая идея, что мы должны были быть вместе. Данил поднял бровь и стал похож на отца ещё больше. — Я видел, как ты на него смотришь. Не сказал бы, что в твоём взгляде нет ничего романтичного. Таня немного засмущалась. — Я тоже была в него влюблена. Но это случилось намного позже его попыток насильно доказать мне, что мы идеальная пара. Данил хмыкнул. — Некромаги не умеют по-другому, — сказал он, будто объяснял Тане элементарные вещи. — А ты некромаг? — Нет, — ответил Данил. — Даже в школе учусь обычной. Обучаюсь магии на дому. Получается неплохо, но это простая магия, хоть и темная. Некромагом быть круче, но папа против этого. Лена пыталась его уговорить, но он был категорически против. Он говорил так, словно очень жалел о шикарной упущенной возможности. — Он прав, Данил. Он пережил так много и эти вещи были такими страшными, что я не могу придумать хоть какой-то ситуации, в которой он добровольно станет подталкивать тебя к некромагии. Она разрушала ему жизнь не один раз. — Она отняла у него маму? — Да, — кивнула Таня. — А тебя? — Это твой третий вопрос? — Нет. Это уточнение к предыдущему. — Можно сказать и так. Некромагия ничего не даёт просто так. Она заберёт у тебя всё, пока не останешься только ты, а потом и тебя самого. — Третий вопрос. Ты готова? Таня кивнула, начиная нервничать. — Ты ещё любишь его? Он застал её врасплох. Она не ожидала, что он осмелится задать этот вопрос. — Я спрашиваю, потому что ты первая девушка, которую я с ним вижу за всю свою жизнь. И я вижу, что он любит тебя. Он очень одинок. Я бы хотел, чтобы он был счастлив. — Я, кажется, говорил, что с вопросами на сегодня закончили? — Донёсся до них строгий голос Глеба. Таня и Данил вздрогнули от неожиданности и оба посмотрели на него. Бейбарсов-старший стоял у стены в кухне и Таня сразу задалась вопросом, как много он успел слышать? Данил поднялся с дивана под пристальным взглядом отца и, прошептав: «Прости», ушел в свою комнату. — Глеб, я… Прости меня, — произнесла Таня, не придумав, что ещё можно сказать. — С чего вдруг такой вечер откровений? — Поинтересовался он, подходя к навесному шкафчику на кухне и доставая оттуда бутылку виски. Он взял бутылку, два стакана и, громко закрыв шкафчик, пришел к Тане в гостиную. Она сидела, не шевелясь, понимая, что влезла в чужую семью и, возможно, рассказала его сыну то, что Глеб не хотел, чтобы он знал. Ей было стыдно. Глеб молча открыл бутылку и наполнил сразу половину каждого стакана, один беря в руку, а другой протягивая Тане. Она молча взяла у него напиток и сделала маленький глоток. — Он очень гордится тобой и очень любит. Просто хотел узнать поближе. Я ничего такого не рассказала. — Я не виню тебя, Таня, — устало сказал Глеб. — И я совсем не против, что вы с ним пообщались. Просто… — Он взял паузу и сделал несколько больших глотков, осушив стакан, и тут же налил себе ещё. — Просто мне очень странно видеть тебя здесь. Видеть, что вы ладите с Данилом, завтракать вместе, видеть, как ты ходишь по моему дому и знать, что у меня нет возможности сделать так, чтобы я смог видеть это каждый день. У меня много что есть. Это правда. Но я не держусь за престол, как многие могут подумать. Я бы с лёгкостью променял его на возможность нормально жить с сыном и… Неважно. Глеб высказал всё это и снова начал пить. Таня допила свой стакан вслед за ним и Глеб налил ей ещё. — Ты не жалеешь, что всё случилось именно так? — Спросил он. Это был подлый вопрос. Конечно, Таня жалела о многом. Но она понимала, что именно Глеб имеет ввиду и боялась ответить так, чтобы не дать ему ложную надежду. Но это же Глеб. Он должен её понять. — Жалею. — Таня решилась на откровенность. — Жалею почти обо всём, что произошло с того момента, как Ванька подменил многоглазку на приворот. Очень жалею. Хочу плакать, кричать и биться головой об стену, как жалею! Почти обо всём. — Кроме него, — убито и очень тихо сказал Глеб, словно принимая неизбежное. — Кроме него, — ещё тише ответила Таня. Таня осушила ещё один стакан виски и Глеб вместе с ней. — Ты играла с моим сыном в «три вопроса». — Неожиданно сказал он. — Теперь наша очередь. Только правда. Без прикрас. Таня кивнула. Сейчас она была готова это сделать. Пришло время расставить всё по своим местам. — Пойдем отсюда, не хочу, чтобы он мог нас услышать, — сказал Глеб.

Gunpowderbob — Everything Ends Here

Он взял бутылку и показал Тане, чтобы она шла за ним. Они вышли из квартиры и подошли к одной из дверей на лестничной площадке, которая вела на крышу. Поднявшись туда, Таня увидела только какие-то старые мешки и коробки, но Глеб взмахнул рукой и перед ними возникли два кресла. Они стояли почти на краю крыши, с того места открывался удивительный вид на город и на закат. Небо было оранжево-красным, а теплый воздух опьянял не хуже виски. Глеб мягко подтолкнул Таню к одному из кресел, а сам сел в другое, снова открыл бутылку и наполнил стаканы. — У каждого из нас по три вопроса, — повторил он. — Только правда. Какой бы горькой или стыдной она не была, — строго приказал он. — Хорошо, — согласилась Таня и сделала глоток для храбрости. Хотя она уже чувствовала себе более смелой и раскованной, чем пол часа назад. — Начинай. Глеб перевел взгляд с Тани на небо. Лучи заходящего солнца обнимали его лицо и Гроттер казалось, что все его шрамы и морщинки тают, а сам он снова становится семнадцатилетним. — Ты не ответила на последний вопрос Данила. — Он нарушил тишину спустя минуту. — Ты ещё любишь меня? Правду, Гроттер. Ты обещала. — Да. Слова вырвались сами, ещё до того, как Таня захотела бы соврать. Она посмотрела на Глеба. Выражение его лица не изменилось, оно всё ещё было печальным и отрешенным. Он молчал и Таня понимала, что на этом всё. Уточнений не будет. Настала её очередь. — Ты когда-нибудь ненавидел меня? — Задала она свой первый вопрос. — Нет, — ответил Глеб и сопроводил свой ответ глотком. — Но я был очень на тебя зол. Много раз. — Когда? — Даже, если она использовала свой второй вопрос, она не могла не уточнить. — Когда каждый раз, разбиваясь в лепешку, чтобы ты обратила на меня внимание, ты выбирала не меня. Таня прикрыла глаза. Она никогда не думала об их общих воспоминаниях со стороны Глеба. Она не знала, что он чувствовал, что думал. Она почти никогда не интересовалась этим. — Расскажи мне, — попросила она. Глеб полу лёг в кресле, изящно вытянул ноги, держа виски в вытянутой руке, хмыкнул. Он выглядел невероятно. Он был свободен. В отличие от Тани, которая редко могла назвать себя такой. — Рассказать тебе, сколько раз мне пришлось перекраивать грудную клетку, чтобы моё, уменьшающееся после очередного «вдребезги», сердце не слонялось туда-сюда, а сидело смирно? Много. Катастрофически много раз. Я не виню тебя, Таня. Я виню себя. Я поступал, как думал, будет лучше для тебя, но твоё «лучше» и «лучше» в моём понимании — два разных «лучше». Я понял это слишком поздно. Точнее, в тот момент, когда ты исчезла из моей квартиры, не попрощавшись. Тогда я понял, что мы — всё. И, отвечая на твой не заданный вопрос, скажу тебе: на себя я злился намного больше, чем когда-либо злился на тебя. — Твоя очередь, — сказала Таня, выпивая остатки и протягивая стакан за новой порцией. Глеб наполнил его, всё ещё не глядя на Таню. — Чем твоя любовь к нему отличается от любви ко мне или к маечнику? Теперь он на неё смотрел. Правду, Гроттер. — Я с ним не плакала. Он не обижал меня, не заставлял, не ограничивал. С ним мне спокойно, я с ним дышу, а не думаю, что могу сказать или сделать что-то не то. С ним я такая, какой хочу себя видеть. Он просил правду, какой бы горькой она не была. Нужно отдать Глебу должное, он снова ничего не ответил. Они просто молчали, наблюдая за последними лучами, которые едва уже казались земли. — Теперь ты, — сказал он. — Ты хочешь, чтобы Рома исчез? — И да, и нет. — Как это? — Я неправильно выразился, — он подбирал слова. — Я очень хочу, чтобы он исчез. А ещё больше хочу, чтобы его никогда не было. Но, учитывая, что он есть и то, как ты себя с ним чувствуешь… Я не хочу, чтобы ты его теряла. Не уверен, что ты когда-то была такой, какой была с ним. Как бы мне не хотелось, чтобы ты была счастлива, потому что это я делаю тебя такой, этого никогда не было. Никогда до него. Молчание сопровождало ещё один, допитый до дна, стакан каждого из них. Глеб молча забрал у Тани бокал, разделил остатки в бутылке поровну и встал, чтобы подать ей виски. — Последний вопрос, — сказал он, возвышаясь над ней на расстоянии метра. — Ты хочешь меня сейчас поцеловать? Его черные глаза горели и алкоголь был здесь ни при чём. Он не шевелился, казалось, даже не дышал. Замер, в ожидании ответа. Правду, Гроттер. — Да. Она знала, что должно последовать, после её ответа, но не могла ответить иначе. Она очень этого хотела. Это была правда. — Последний вопрос, — сказала она, начиная нервно щёлкать пальцами: — а ты хочешь меня сейчас поцеловать? — Я всегда хочу тебя поцеловать, — прошептал Глеб. Сердце Тани нещадно билось в груди. Она слышала его в ушах, чувствовала в пятках и ладонях, в каждом сосуде, в каждой клетке, на каждом уровне. Она видела, что Глеб пошевелился. Это было очень заметно, учитывая, что до этого он был восковой статуей. Она начала нервничать ещё больше, чувствовала, что вот-вот её ударит приступ, но Бейбарсов сделал шаг назад. И ещё один. Затем взял пустую бутылку и молча направился к выходу с крыши. Таня сидела ещё несколько минут, стараясь прийти в себя и разобраться в том, что только что произошло. Он не собирался просить её это сделать. Он просто хотел правду. Он её получил. Она не изменила Роме. Так почему же тогда Таня чувствовала себя так паршиво? Впервые за всё время, которое она знала Глеба, она поняла, как поступала с ним. Впервые, Таня чувствовала, что предавала его тоже. ***

virgin alieno — van gogh on piano

К одиннадцати часам утра следующего дня Глеб уже стоял с протянутой в сторону Тани ладонью, собираясь перенести их в Тартар. Они не разговаривали со вчерашних событий. Они не были в ссоре, не было никаких обид. Но Тане казалось, что их взгляды говорили больше, чем слова. Вчера вечером, вернувшись в квартиру позже, Таня не увидела Глеба. Он закрылся в своей комнате и она сделала то же самое. Им обоим нужно было многое обдумать. Таня не спала всю ночь, разыгрывая в голове сценарии их возможной жизни, если бы Сарданапал не заставил Ваньку подменить пыльцу многоглазки. Фантазий было много и они были настолько реальными, что Таня несколько раз плакала, понимая, что это всего лишь её воображение. Она так же придумывала, какой была бы их жизнь, если бы Глеб не создал артефакт, но при этом остался некромагом. Хуже всего было то, что в этих фантазиях не было места Роме. Тане было стыдно перед ним за то, что в этих своих мечтах она была счастлива с Глебом. Под утро Таня оставила попытки фантазировать и начала вспоминать. Она вспоминала знакомство с Ромой, их разговоры, его любовь и чувствовала ещё большую вину. А ещё Таня думала, что бы она сейчас чувствовала, если бы всё-таки поцеловала Глеба на крыше? Ненавидела бы она себя ещё больше (или его), или успокоилась бы? Утром они с Глебом не разговаривали, но много смотрели друг на друга. И каждый его взгляд как-будто говорил: «Прости меня, Таня», а каждый её: «Прости меня, Глеб». — Нам пора, — впервые со вчерашнего дня услышала Таня его голос, что напомнило ей, что она уже давно стоит, уставившись в одну точку. Она взяла его за руку и закрыла глаза. Открыв, она снова почувствовала головокружение и нехватку воздуха, но в этот раз была к этому готова. — Где будет проходить тренировка? — Спросила она. — Троил ведь не может видеть ничего, кроме твоего кабинета. — Здесь и будет, — ответил Глеб и взмахнул рукой. Широкий книжный шкаф отъехал в сторону и Таня увидела длинный просторный зал. Казалось, что раньше это была огромная каменная глыба, внутри которой кто-то прорубил проход. Стены из темного камня были неровными, как в пещере, но пол был идеально гладким, а потолки невероятно высокими — метров пятьдесят, не меньше. — Ты точно не передумала? — С надеждой спросил он, но Таня тут же с яростной уверенностью замахала головой. — Только так можно понять, чего ожидать от слияния сил стражей, — сказала она. Таня видела, что Глебу это не нравится, но, на своё счастье, он ничего не сказал. Таню раздражало, что её опекали со всех сторон. Она могла быть полезной, могла сражаться, могла победить. И то, что её так недооценивали очень злило. Через час она снова стояла на том же месте, в ожидании Троила и светлых стражей. Ровно в полдень она услышала шаги. Когда на свет показался Троил, она кивнула ему в знак приветствия, но потом Таня обратила внимание на его спутников. — Ванька! — Крикнула она и чуть было не пошла ему навстречу, но Глеб её остановил. — Ты же не хочешь, чтобы он умер до того, как успеет насладиться всеми прелестями подземного гостеприимства. — Сказал он в ответ на удивленный взгляд Тани. Ванька улыбался ей, а ещё ей улыбались Ив, которую, Таня изумлённо заметила, Валялкин держал за руку, Бериил и… Она узнала его: светлые волосы, гладко выбритое лицо, голубые глаза. — Рома… У Тани перехватило дыхание и она изо всех сил сдерживалась, чтобы к нему не подбежать. Она мельком взглянула на Глеба, но его лицо не выражало никаких эмоций. Зато Рома светился от одного взгляда на Таню, не обращая на Бейбарсова никакого внимания. — Veniam in? — Спрашивали по очереди все гости и Глеб пропускал каждого отдельно. Когда стражи оказались по эту сторону ворот, они все закрыли глаза. Кроме Ромы. Он прямиком пошел к Тане и крепко прижал её к себе. Таня очень хотела раствориться в его руках, но полное ощущение счастья сдерживало её чувство вины перед Глебом. — Почему ты не закрываешь глаза? — Спросила она, мягко высвобождаясь из объятий Мерсина. — Я — Хранитель, для меня, вроде как, не представляет интереса обстановка конкурентов, — объяснил он. Он взял Таню за руку и они замкнули строй, отправившийся в кабинет Глеба. Он шел первым и Таня могла видеть только его напряжённую спину, отчего ей было немного легче. Глеб никак не показал Роме, что не рад его видеть. Радость он, конечно, тоже не проявил, но точно не исходил ненавистью. Оказавшись в кабинете, все тут же обратили внимание на битвенный зал. Там уже собрались трое темных стражей: Ко́рис, Гра́да и Метриа́н. Таня знала, потому что Глеб их представил до того, как пойти встречать светлых. — Ну, что? Начнем сразу? — Спросила Таня. — Пожалуй, — ответил Троил. — У нас всего час до возвращения. Но прежде вы должны кое-что услышать. Ромал, — передал он ему слово. Рома на мгновение крепче сжал Танину ладонь, словно извиняясь, что сейчас отпустит и стал так, чтобы все могли его видеть. — Собрание будет уже завтра, — сказал Рома. — Собрание? — Не поняла Таня. — Раз в какое-то время, всегда непредсказуемое, в прошлый раз это было больше семидесяти земных лет назад, Хранители спускаются на землю, занимают тела людей и делают что-то вроде обхода, с последующим собранием. Для них это своеобразное развлечение, чтобы не засиживаться наверху, — объяснил Мерсин. — Страна и город всегда новые. О собраниях хранители узнают за день до намеченной даты. — Значит, всё случится завтра, — пробормотал Троил. — Уже известно, где? Рома отрицательно качнул головой. — Я узна́ю за секунду до того, как вынужден буду спуститься и выбрать тело. — И как же мы узнаем, куда нам направиться? — Спросил Бериил. — Я скажу, — подал голос Ванька. — Он — мой хранитель, — указал он на Рому. — У нас есть связь. Рома кивком подтвердил его слова. — Я подам ему сигнал, когда всё начнется. И вы будете знать, где нас искать. По отдельности одолеть их было бы проще, но вы не сможете понять, чьи тела они заняли. После обхода Аргст соберёт нас в одном месте. Для того, чтобы сообщить Ивану в каком именно, мне нужно будет отделиться, потому что телепатическая связь работает только, когда я не в теле. Надеюсь, этого времени хватит, чтобы они ничего не заподозрили и мы всё успели. — Я буду на чеку, — пообещал Ванька. Все понимали, что завтрашний день может стать последним. Все понимали, что другого выбора нет. Все молчали, думая каждый о своём, но голос Ромы вновь заполнил собой комнату: — Ты в этом не участвуешь, — сказал он. Таня уже было открыла рот, чтобы начать с ним спорить, но заметила, что взгляд Мерсина был устремлён на Глеба. — Ещё чего, — немедленно ответил Бейбарсов. — Ты не обязан это делать. Ты — не страж. Ты будешь жив, если просто останешься дома. С сыном. Тебе не обязательно умирать. Он знал на что надавить. Таня увидела, что его слова заставили Глеба задуматься. — Я не буду отсиживаться дома в то время, как мои стражи рискуют жизнями. Я — не Лигул. Для меня нет ничего важнее. Его ответ был окончательным. Таня видела по его взгляду, что что бы Рома не говорил дальше — решение уже принято. Единственное, что смущало Таню, так это то, что Глеб сказал ей накануне: «Я не держусь за престол, как многие могут подумать. Я бы с лёгкостью променял его на возможность нормально жить с сыном и… Неважно». Глеб никогда не терпел жалость к себе. И он бы ни за что не позволил никому, тем более Роме, его жалеть. Уж лучше пусть на его лице будет непонимание, а в голове мысли, что Глеб был худшим отцом на планете, Таня теперь знала правду. Он шёл туда только ради неё. — Твоё право, — расстроено сказал Рома. Таня знала этот его тон. Он злился на Глеба за то, что тот так бездарно отказывался от своей жизни совершенно самостоятельно. Но ещё Таня увидела намёк на уважение в его взгляде, но он быстро его отвёл. — Думаю, можно приступать, — Таня хлопнула в ладоши и первая прошла в битвенный зал. За ней подтянулись и остальные. — Ты не должна ничего делать, — напомнил ей Троил. — Как только ты попытаешься дать отпор и используешь силы… — Он найдет меня. Я знаю. Я буду держаться, — закончила за него Таня. — Ну, — сказала она, призывая стражей к действию. — Может, попробуйте на мне, — предложил Рома. — Я, всё-таки, Хранитель. — Нет, — теперь уже в Танином голосе звенела строгость. — Если Троил прав и слияние их сил может убить Хранителя — ты не будешь тем, кто их на себе испробует. Таня видела, что он хотел возразить, но не стал и была благодарна ему за это. — Хотя бы начните по одному, — сказал он. — Чтобы она чувствовала, как меняется уровень сил. Первыми к делу приступили темные стражи. Они по очереди пробовали на Тане заклинания, но она ничего не чувствовала. Потом за дело взялись светлые. Ванька до последнего сомневался, стоит ли нападать на Таню, но она послала ему подбадривающую улыбку, убеждая, что всё в норме. Силы светлых стражей Таня на себе тоже не ощутила. — Что ж, давайте теперь парами, — сказал Троил. Корис и Бериил переглянулись, коротко кивнули друг другу и вышли вперёд. Они одновременно поразили Таню своими заклинаниями, но она всё ещё ничего не чувствовала. Вообще ничего. — Ив, флейта. Продолжайте, — руководил Генеральный Страж. Ив начала играть маглодию, но всё ещё ничего не происходило. Троил Кивнул Ваньке, Граде и Метриану и они тоже присоединились к процессу. Таня видела, что была полностью окутана тёмно-синим, белым и золотым свечением, но не испытывала ничего. Ни боли, ни даже покалывания или щекотки. — Хватит, — расстроенно сказал Троил. — Кажется, нужно больше стражей. Глеб! Он позвал его, но Бейбарсова нигде не было. Как и Ромы. Услышав, что его зовут, Глеб показался из кабинета, а за ним и Рома. О чём это они разговаривали? — Ничего не работает, — сказал Троил. — Она слишком сильна. — Я же сказал, давайте попробуем на мне, — снова предложил Рома, но уже настойчивее. — Если они начнут перегибать, я просто скажу, что достаточно и они прекратят, — добавил он, смотря на Таню. Поколебавшись секунду, она кивнула и Рома занял её место. — Тем более, что завтра Хранители будут при телах, а это значит — больше шансов их уничтожить. Таня отошла в сторону. Стражи начали так же, как и с ней, по очереди. Но история повторилась и их силы не действовали на Рому по отдельности. Вскоре все шестеро набросились на него так же, как и на Таню и в какой-то момент Рома поднял руку. — Стоп, — сказал Троил. — Перегибать они точно не начали, — проговорил Рома, выходя из разноцветного свечения, — но ощущения определённо не из приятных. Думаю, нужно увеличить количество стражей раза в три, а то и в четыре, ведь другие Хранители не будут стоять как я и ждать, пока их уничтожат. Троил кивнул. — Это уже хоть какой-то результат. Можно было бы опробовать ещё что-то, но нам пора. Времени осталось немного. Он кивнул Глебу, проходя мимо него и стал около двери, ведущей из его кабинета в коридор, в ожидании остальных. — Ты не можешь остаться? — Спросила Таня с надеждой, подходя к Роме, но тот лишь покачал головой. — Прости. У меня тоже есть лимит. Но завтра всё закончится. Всё будет хорошо, — успокаивал он Таню, снова притягивая в свои объятия. — Почему ты не сказал мне, что не сможешь ослушаться приказа Аргста? — Спросила Гроттер, стараясь сохранять спокойствие. — Не хотел, чтобы ты волновалась раньше времени. Поверь мне, я сделаю всё, чтобы выжить, — пообещал он. — У нас осталось четыре минуты, чтобы убраться отсюда, — донёсся до них голос Бериила и Таня поспешила отпустить Рому. — Иди, — кивнула она. — Завтра увидимся. — Я люблю тебя, — улыбнулся он. — Очень-очень. — А я — тебя очень-очень, — улыбнулась Таня в ответ. Он попросил её не провожать их, чтобы не расставаться на ещё более печальной ноте и Таня послушалась. Она помахала светлым стражам и заняла место в кресле, ожидая возвращение Глеба. — О чём вы говорили? — Спросила она, как только за ним захлопнулась дверь. — Обсуждали подробности завтрашнего дня. Он уговаривал меня не принимать в этом участие, — ответил Глеб, но Таня чувствовала, что он что-то недоговаривает. — Ты согласился? — Спросила она, хотя уже знала ответ. — Нет, — ответил Глеб без подробностей и подал Тане руку. — Давай вернёмся домой, — попросил он. — Я хочу попрощаться с сыном.