Таня Гроттер и Последний Выбор 2. Дея

Таня уже во второй раз набирала номер Гробыни, но та была вне зоны. Конечно, сейчас была не глубокая ночь — время рассвета Склеповских сил, но можно ведь иметь уважение к подруге, отчаянно пытавшейся тебе дозвониться? Таня подумывала над тем, чтобы наведаться к Гробыне, но точно не знала была та на работе или дома. Да и Ленка уже намекала, что пора бы перестать наглеть и сменить её на посту няньки. Таня тяжело вздохнула и не стала звонить в третий раз. Она оседлала контрабас и взмыла в воздух, направляясь в сторону дома. Потоки ветра, обычно успокаивающие её, сейчас совершенно не справлялись со своей задачей — Таня всё равно была на взводе и много думала. Ей необходимо было узнать больше об этом Роме. Ей самой было странно, что он так завладел её мыслями, но ведьминская чуйка подсказывала Гроттер, что что-то здесь было не чисто. Она вбежала в квартиру, накладывая защитные заклинания и, наконец, освобождая Свеколт. — Кое-кто только что вернулся, — сказала Ленка с улыбкой перед тем, как уйти и сердце Тани выполнило радостный перевертон. Теперь она обратила внимание на звук включенной воды, слабо доносившийся из ванной, и, выпроводив Лену, убедилась, что Данил спал, ещё раз перепроверила защитные чары и сразу же направилась туда. Не говоря ни слова, Таня сняла с себя одежду, открыла дверцу душевой кабины и сделала шаг внутрь, присоединяясь к Глебу. Он улыбнулся, как только заметил её и сразу протянул руки, прижимая к себе. Струи горячей воды обнимали их тела, пока Глеб целовал Таню под этим водопадом. Отступив назад, он развернул девушку лицом к стене. Таня уперлась в неё руками и почувствовала руку Глеба, скользящую по её спине вниз. Он прижался к ней вплотную, коснулся пальцами подбородка и притянул к себе для поцелуя. — Я очень хочу оказаться очень глубоко в тебе, — развратным голосом прошептал он ей в губы, вместо приветствия, и сорвал с них стон. — И я очень хочу, — выдохнула Таня и простонала ещё громче, когда почувствовала, как его член скользнул внутрь неё. Он не отстранялся и они стонали друг другу в губы, не закрывая глаза. Он медленно входил в неё наполовину и выходил обратно, давая привыкнуть, и Таня отметила, что очень соскучилась по этим ощущениям. Но Глеб снова входил в неё, удаляя лишние файлы из её сознания, заставляя жить только в этом мгновении. — Я очень соскучился, — прошептал он, сжимая её ягодицы, и Таня снова улыбнулась. — Это самое лучшее ощущение в моей жизни, — он прижался губами к её шее, слегка покусывая. Он входил в неё не полностью ещё несколько раз, пока она окончательно не привыкла к его размеру. Когда это произошло и он весь был погружен внутрь, он не вышел, а начал двигаться в ней короткими толчками. Эти новые и невероятные ощущения охватили Таню полностью и она закрыла глаза, прижимаясь лбом к стеклу душевой кабины. Он двигался в ней так около минуты и она почувствовала, что уже приближается к разрядке. — Глеб… Я сейчас… — Тшшш, — прошептал он и Таня услышала улыбку в его шёпоте, — просто наслаждайся. Она издала громкий стон и почувствовала, как сжималась внутри вокруг его члена. — Да, девочка, — довольно прошептал Глеб, не останавливаясь и снова кусая её шею. Он медленно вышел из неё и из душа тоже. Таня оглянулась, не понимая, что случилось, но, он тут же вернулся с большим полотенцем в руках. Он свернул его в несколько раз и положил на пол, а затем взял Таню за руку и уложил так, чтобы подушка из полотенца оказалась под её головой. Она смущённо улыбнулась, а он снова поцеловал её, оказываясь между её ног, и медленно вошёл. Ничего подобного она в жизни не испытывала. Глеб держал её бедра в своих руках и трахал её так заботливо и настойчиво, что она ощущала тепло не только внизу живота но и в груди. Он сдвинул её ноги вместе и положил себе на плечо, подтянул её ближе и вошёл так глубоко, что Тане даже стало больно. Видимо, он заметил, что она поморщилась, потому что немного поменял угол и теперь Гроттер чувствовала только удовольствие. Он любил её достаточно долго и она уже давно готова была отказаться от мысли оказаться на пике ещё раз, потому что ей казалось, что он устал, но его этот вариант не устраивал. Он облизал пальцы и коснулся её клитора, начиная двигать рукой в том же темпе, что и бедрами и Таня почувствовала, что это возымело эффект. Мышцы начали сокращаться и она ощутила, что вот-вот достигнет ещё одного оргазма. — Глеб… — шептала она его имя, — Глеб… Я… И она ощутила его. Волны разносились по её телу, пока Глеб прислонился к ней вплотную и тоже исходился судорогами. — Я люблю тебя, — сказал он ей в волосы. — Я тоже тебя люблю, — ответила Таня, прикрыв глаза. … Таня готовила ужин, пока Глеб развлекал Данила, играя с ним в «самолётик» и кружил по всей комнате. Малыш так заразительно смеялся, что невозможно было сдержать улыбку. Тане нравились такие семейные моменты. Она очень любила дни, когда Глеб был дома и она могла в полной мере ощутить слово «семья». Обычно, Глеб задерживался дома на неделю или около того, прежде чем снова отправиться на задание. Иногда он возвращался уже к вечеру, говоря, что всё прошло проще, чем он думал, но иногда — через несколько дней и весь в крови. Глеб никогда не говорил Тане ничего больше, чем: «было немного труднее, чем я рассчитывал». Так произошло и в этот раз. Выйдя из душа, Таня заметила одежду Глеба, скомкано валявшуюся кучей в углу ванной комнаты. Бурые пятна были заметны даже на черном фоне, но Таня знала, что задавать вопросы бесполезно. Он в очередной раз успокоит её, поцелует в лоб и сменит тему. Он ведь просил её не спрашивать дважды, если он не отвечал с первого раза. Свою часть договора о «не врать» он выполнял, значит и Тане нужно было придерживаться своего обещания. «Я ведь вернулся» — обычно говорил он в таких ситуациях. Гроттер очень беспокоилась, что когда-то у него может не получиться сказать эту фразу и такие вещи как пропадание неизвестно где и возвращение домой в крови и ранах только подкрепляли её опасения. Но сейчас Глеб был рядом. Он смеялся, постоянно посматривая в Танину сторону и игриво подмигивая. Тане нравилось и это. Давая ему шанс в последний раз, она не надеялась, что всё сложится именно так. Она не знала, что Глеб может быть другим, что он может отказаться от служения тьме. Даже учитывая специфику его работы, он всё равно использовал силы во благо, разбираясь с ещё большими засранцами, чем был он в своё время. Переломным моментом чуть было не стало признание Глеба, что у него будет ребенок. Таня старалась не вспоминать этот разговор, но когда это происходило покрывалась ледяной корочкой. Они долго разговаривали, Бейбарсов убеждал её, что это была случайность и он сделает всё, что скажет Таня, но она ведь тоже была не дурой. Она не могла даже допустить мысль о том, чтобы Глеб отказался от сына. Ей казалось невозможным то, что происходило: думать о том, что он будет приходить в дом женщины, с которой не просто когда-то спал, а которая была матерью его ребенка. Но ситуация приобрела совершенно непредсказуемый поворот: Вика умерла при родах, что не оставило Тане и Глебу никакого выбора. Тане было жаль девушку, с которой она даже не была знакома, но в глубине души (очень глубоко) она чувствовала облегчение. Ей было невероятно стыдно в этом признаться даже самой себе, но факт оставался фактом. Они выдержали это, а значит, что бы не случилось дальше — они смогут преодолеть всё. Пока Таня думала о прошлом и радовалась тому, что есть, тарелки и столовые приборы уже закончили кружить над гладкой поверхностью обеденного стола и она перенесла на него готовый ужин. Глеб, заметив это, «приземлил» Данила в его кроватку и присоеденился к Тане. — Всё как всегда великолепно! — Похвалил он, обходя стол, и поцеловал Таню, проходя мимо. Глеб никогда не говорил ей, что у неё что-то не получилось. Он всегда был благодарен ей за всё, что бы она не сделала: будь то ужин, забота о нём или о сыне. Даже её работа вызывала у него гордость. «Моя девочка — лучший драконбольный тренер современности» — говорил он, когда изредка попадал на матчи или слушал её рассказы постфактум. — Хвали меня чаще и я буду хотеть делать ещё больше, — смеялась Таня. Глеб усмехнулся и приступил к еде, но неохотно. Дальше он был тих, словно что-то обдумывал. — Всё в порядке? — Поинтересовалась Таня, обратив внимание, что количество еды в его тарелке не сильно уменьшилось. — Я завтра опять улетаю, — сказал он, словно оттягивать этот разговор дальше не имело смысла. Таня отложила вилку. Это было неожиданно. — Надолго? — Спросила она, обращая всё внимание на Бейбарсова. — Не уверен, что вернусь. — Что ты такое говоришь? Что это за работа такая? — Это не совсем работа, — сказал он. — Нужно кое-что сделать не по работе. Таня смотрела на него, пытаясь вспомнить, что такого он мог лететь делать не по работе. В голову приходило только одно. — Это связано с артефактом? Глеб, погодя немного, ограничился коротким кивком. — Ты же говорил, что всё уладишь, — строго напомнила Таня. — Вот я и попытаюсь это сделать. Просто не хочу, чтобы ты переживала, если я не вернусь. Таня нервно рассмеялась, но смех получился холодным и острым. Он не хочет, что? — Переживала, если ты не вернёшься? Лигул подери, Глеб! Я уже начала! И слово «переживать» не слишком подходит под определение того, что я чувствую! — Успокойся, пожалуйста, — попросил он, но Таня только фыркнула. — Я сделаю всё, чтобы вернуться. — Мы договаривались не врать, — сказала Таня, беря себя в руки. — Расскажи мне, что происходит. Хотя бы раз. Я не лезу в твою работу, не спрашиваю в чьей крови ты приходишь домой, не спрашиваю откуда у тебя берутся новые шрамы! Расскажи мне хотя бы об этом! Глеб глубоко вдохнул и шумно выдохнул, борясь с собой, принимая решение. — Артефакт нужен не только Аиду. Сделка с ним была аннулирована. — Как? — Заключением новой. — С кем? — С Лигулом. Таню словно окатили холодной водой. Нет, она сама стала ледяной водой. Все её кровеносные сосуды заледенели, заставляя её застыть, не давая возможность пошевелить даже пальцем. — Ты заключил сделку с Лигулом? — Пришлось. Он не оставил мне выбора. — Всегда есть выбор, — строго сказала Таня. Это было ошибкой. Она поняла это, по тому, как преобразился взгляд Глеба. — Да ты что? — Ехидно поинтересовался он. — Я ведь дебил, я ведь мог просто развернуться и уйти, помахав ему на прощание платочком! Я просто решил, что мне слишком скучно живётся, дай немного побуду на грани смерти! Мне ведь нечего терять, да, Таня? Мне ведь не о ком беспокоиться, кроме себя? У меня нет семьи, да? Его слова были для неё сродни пощёчины. — То есть молчать до последнего, что завтра тебя могут убить — это, по-твоему, беспокойство о семье? — Тоже взорвалась Таня. — Лучше было рассказать тебе сразу и заставить тебя психовать каждый день? — Да! Не врать, помнишь?! Это было единственным, о чем я тебя просила! Не! Врать! — Что ж, тогда сочувствую, что у тебя такой конченый мужик, Танюша! Потому что я хотел просто избавить тебя от месяцев вот этого всего! — Он раскинул руки, имея ввиду ситуацию, которая происходила в данный момент. — Я тоже тебе сочувствую, что рядом с тобой такая ненадёжная идиотка, которой нельзя ничего рассказать, чтобы она ненароком не свихнулась! — Крикнула Таня. Она не стала дожидаться следующей реплики и выбежала из квартиры, предварительно прихватив контрабас. — Торопыгус Угорелус! — Крикнула Гроттер, едва её ноги ступили на уличную плитку. Она не знала, куда летела, пока не увидела перед собой драконбольное поле «ведьм». Злость в ней кипела настолько, что избиваться от неё можно было только хорошенько выбив из кого-то дурь. В данном случае — из чего-то. Таня обогнула стадион и влетела сразу на игровую площадку, прихватывая по пути ящик с мячами. Нужно не забыть завтра отчитать драконюхов за беспорядок. Да что Бейбарсов вообще о себе возомнил? Как он мог не рассказать ей о таком? Таня чувствовала себя преданной. Бейбарсов снова её обманул, хотя клятвенно обещал этого не делать. Он снова играл самостоятельно, не понимая, что у него теперь была Таня. Он просто чёртов эгоист! Как он мог так поступить? Особенно после того, на что ради него пошла Гроттер. Она сделала всё, что он просил и даже не просил: она воспитывала его ребенка как своего, пока он летал по всему миру, даже не подозревая, как менять подгузники! Она не спрашивала у него о его работе, когда он пришел домой со сквозными дырами в обеих руках и ноге, а просто молча их обработала, после его отказа лететь к Ягге. Она подстраивала график тренировок под визиты к старой богине, которая наблюдала за развитием Данила и следила, чтобы всё было в порядке. Она сделала больше, чем он мог даже мечтать, а он не смог элементарно озвучить ей не в последний момент, что заключил сделку с главой канцелярии мрака и может погибнуть. Нет, нельзя сейчас возвращаться домой. Нужно вы́летать весь гнев, потому что Таня чувствовала, что если этого не сделает, Бейбарсов может не дожить до момента встречи с Лигулом, и причиной тому станет она. *** Бессмыслица — это ведь нечто лишённое смысла, верно? Что-то не поддающееся логике, не имеющее объяснения. Именно так Рома охарактеризовал поведение Тани. Она сбегала от него, как ошпаренная, каждый раз, когда просто жала ему руку. Это не могло не вызывать вопросов, и Рома решил, что обязательно выяснит в чем дело. Дело близилось уже даже не к вечеру, а к ночи, но Мерсин всё ещё разбирался с бумагами, к которым никто не прикладывал руку как минимум несколько лет. Все документы были в таком беспорядке, что найти хоть что-то о сотрудниках, доходах или расходах было почти невозможно. Секретарша Виола весь день лишь пожимала плечами на все просьбы Ромы хоть что-то отыскать и неопределенно указывала куда-то вглубь стопок. Мерсину стало ясно, зачем её держали на этом месте только, когда он увидел небольшие следы от укусов на её шее. Нужно искать новую секретаршу. А ещё и «Магвости» нуждались в визите. Да и заграничные фирмы тоже. Рома схватился за голову и мысленно выругался, вспоминая Аргста и потерянный год жизни. В этой временной линии. Как же всё сложно. Впервые за долгое время у него ничего не получалось и это было ужасное опустошающее ощущение. Бессилие. Особенно неприятно было то, что это было новое ощущение и Рома не знал, что с этим делать. Он всегда находил выход из любой ситуации и всё держал под контролем, но сейчас, казалось, потерял хватку и всё двигалось совсем не в том направлении, в котором ему было нужно. Ладно, он подумает об этом завтра. Всё равно на сегодня он сделал больше, чем планировал, когда только увидел весь здешний бардак. Рома выпрямил уставшие руки и сцепил их в замок над головой, уже мечтая о кровати. Да, стражи нуждаются в отдыхе, что тоже периодически его раздражало. Оставив всё разложенным на столе, Рома выключил свет и вышел из офиса. Он мог спокойно телепортировать сразу домой, но решил немного пройтись: нужно было многое обдумать. И как раз в тот момент, когда он вышел на улицу, он заметил какое-то движение на драконбольном поле. Он подозрительно всматривался в мелькающую с большой скоростью в воздухе точку, подходя ближе. Таню он узнал сразу, как только она оказалась в зоне его видимости. Она носилась из одного конца поля в другое, охотясь за подброшенными ею же мячами. Она выглядела такой сосредоточенной и выписывала такие фигуры, что оторвать взгляд было просто невозможно. Рома смотрел как она, не сбавляя огромной скорости, разворачивает контрабас и несётся спиной вперёд, как запускает, лишенный магии, мяч и летает за ним, не давая приземлиться как в волейболе. Он, незамеченный, наблюдал за ней ещё минут пятнадцать или двадцать, просто любуясь тем, что было так дорого Тане. Она безусловно заслуживала своё место на тренерской скамье, но ему было даже обидно, что она больше не играла, настолько великолепной она была. Спустя ещё минут десять, Таня начала снижаться. Плавно опустившись на землю, она собрала все мячи и поместила их в большой ящик, а тот в свою очередь не заколдовала на самостоятельное перемещение, а взяла в руки, чтобы убрать с поля. Рома оказался рядом с ней в мгновение ока и без слов отобрал тяжёлый ящик, взглядом спрашивая, куда его нести. Было видно, что Таня удивлена, но она молча показала направление, взяла в руки контрабас и пошла рядом. Оставив инвентарь в тренерской, они вышли и Таня запечатала дверь на несколько заклинаний. — Часто летаешь ночью? — Спросил Рома, без предупреждения переходя на «ты». — Нет, — спокойно ответила Таня. — Особый случай? — Можно сказать и так. Они медленно пересекали песчаное поле. Рома по старой привычке взял у Тани контрабас и снова заметил удивлённое выражение её лица его хозяйским движениям. — Что-то случилось? — Спросил он, совершенно не понимая, что происходило у Гроттер в голове. Они дошли до скамеек на фанатских трибунах и Таня неожиданно разместилась на одной из них и устремила взгляд вдаль. Домой она явно не торопилась, что дало Роме повод думать, что её настроение было связано с Глебом. — Послезавтра финал, — ответила Таня убито, — а я думаю совершенно не о мотивирующих речах для команды. — Мотивирующие речи очень важны, — убедительно сказал Рома, добавляя в голос иронии. — Но о чем ты всё-таки думаешь? — Спросил он, присаживаясь рядом и бережно кладя инструмент на скамейку перед ними. — О том, как одна ложь может разрушить всё. Неожиданно. Неужели Таня узнала о происках Глеба? — Ложь изначально масштабная? Или завернутая в ком последствий? — Изначально в коме. Рома не сдержал улыбку от этой игры слов и Таня хмыкнула вслед за ним. — Насколько всё страшно? — На грани жизни и смерти. Не уверенна, как нужно к этому относиться. — Как к тому, что уже произошло, — уверенно сказал Мерсин. Таня подняла на него вопросительный взгляд и он объяснил: — Ложь уже сказана, наличие последствий, есть они уже или будут потом, предрешено. Следовательно нужно принять это как данность и отталкиваться от этого. Сокрушаясь о прошлом, невозможно выкарабкаться и понять, что делать в настоящем. — А чувства? — А что с чувствами? — Они задеты. Мне больно. Что с этим делать? Как же Рома хотел наплевать на светлый статус и размазать Бейбарсова по стене за то, что сейчас испытывала Таня. — Выводы, — только и сказал он. Таня перевела взгляд на Рому и он увидел в нём благодарность. — А ты почему здесь? — Спросила Таня, меняя тему. — Работа. — Грустно ответил Рома. — Оказывается, долгое отсутствие влияет на бизнес, — горько усмехнулся он. — У тебя есть ещё что-то, помимо «Лысегорского Магспорта»? — Есть, — кивнул он. — И там дела, как мне кажется, обстоят не лучше, чем здесь. А здесь такой кошмар, что мне хочется запрыгнуть на твой контрабас и носиться по полю несколько суток. Они оба улыбнулись его словам. — Зачем тогда нужно было уезжать? — Хороший вопрос, — заметил Рома. — Не совсем моё желание. — Конкуренты? — Акулы, — усмехнулся Рома. И Таня тоже. Ему нравилось, как они общались. Несмотря на обстоятельства, лёгкость и непринуждённость в их разговоре оставались прежними. — Пожалуй, нужно собираться домой, — нехотя сказала Таня, снова переводя взгляд на ночное небо. — Давай подброшу, — предложил Рома. — Я же за рулём, — усмехнулась она, кивая на контрабас. — Я знаю способы побыстрее, — с улыбкой ответил Мерсин. — Дай мне руку. Он встал и протянул Тане ладонь, но она не торопилась к нему прикасаться. Роме было очень интересно, что же происходило в те разы, раз она так сторонилась его прикосновений. Таня неуверенно поднялась, взяла контрабас и медленно протянула руку, но тут же её отдёрнула. — Что происходит? — Не выдержал Рома. — Это ведь уже не в первый раз. — Ничего, — быстро ответила Таня. — Всё в порядке. Может я лучше сама, — сказала она, но её рука всё ещё была на весу. — Ну уж нет, уже поздно, а мы живём на одной лестничной площадке, так что давай руку обратно. Таня посмотрела на него со смесью обеспокоенности и любопытства, вложила ладонь в его и Рома перенес их сразу на нужный этаж. Открыв глаза, он с удивлением заметил, что Танины были ещё закрыты и она крепко обхватила своими пальцами его. — Таня? Она резко широко открыла глаза, словно увидела привидение, и сделала шаг назад. — Спасибо, — странным тоном сказала она и направилась к своей квартире. — Спокойной ночи. — Пожалуйста, — ответил Рома уже закрывшейся двери. Он постоял ещё некоторое время, спрятав руки в карманы и пялясь в одну точку. С Таней происходило что-то странное и оно было связанно с Ромой, но он понятия не имел что.