Таня Гроттер и Последний Выбор 2. Дея

Глеб Бейбарсов не был человеком, способным на необдуманные поступки. Все его действия были тщательно спланированы, стратегии выстроены, а последствия просчитаны. Но в этот раз он чувствовал, что сглупил. Ему стоило рассказать Тане о договоренности с Лигулом ещё год назад, но странный приступ эгоизма, хоть ему и свойственного, заставил его промолчать и ограничиться ёмким «я разберусь с этим». Тогда он был уверен, что разберётся, но на что он рассчитывал, сообщая Тане эту новость? Честно говоря, ни на что. Он просто понимал, что не может ей не рассказать. Сейчас он сомневался в том, что всё сработает так, как ему нужно. Последний из живущих некромагов мужского пола был сражён в магической схватке ещё вчера, больше в пределах его знаний не осталось ни одного, но Глеб все равно не был уверен, что накопил достаточно сил для сражения с Лигулом. «Ты обещал не врать!» — всплыл в его голове отчаянный крик Тани, после которого он лицезрел её уходящую спину и не мог себе позволить броситься за ней вдогонку, на ходу баррикадируя двери. Ох, если бы Таня только знала, сколько раз он ей врал. Но это спорное утверждение, нужно было понимать, что именно считать ложью. Последний год Глебу удавалось убеждать себя, что ложь — это не правдивый ответ на прямой вопрос. А остальное было просто… Чем? Сейчас он понимал, что вызывать морок в виде Бессмертника Кощеева, умоляющего его чуть ли не на коленях помочь магществу в поисках опасных «вещиц», было не чем иным, как ложью. Ему нужно было прикрытие для Тани, чтобы она не задавала лишних вопросов и не переживала из-за тех вещей, на которые не может повлиять. Это было единственным, что пришло в голову, и что могло бы объяснить ей, почему Глеб не мог отвечать на её вопросы о своих отъездах. Ещё в прошлом году Бейбарсов был уверен, что сделает всё, лишь бы Таня смотрела на него, не видя того, кем он мечтал забыть, что был. Но обстоятельства требовали от него совершенно обратных, решительных действий. Глеб в очередной раз нервно взглянул на дверь, но не было ни намека на то, что она должна была вот-вот распахнуться. На часах было уже без пятнадцати двенадцать, а Таня все ещё где-то летала, пытаясь принять ситуацию. Он знал, что это её способ успокоиться и не наговорить или не сделать лишнего. В последний раз такое было, когда Глеб решился рассказать Тане о том, что Вика была беременна. Гроттер схватила контрабас и умчалась на несколько часов, но, когда вернулась, они смогли сесть и спокойно всё обсудить. Поэтому Глеб за ней и не бежал. Но Таня не знала, что в тот раз Глеб тоже ей соврал. Вика не просто умерла при родах, он её убил, даже если не напрямую. Убийство того некромага в лесу заставило его партнёршу обозлиться на Глеба и выместить свою месть на Вике. Или на Даниле. Естественно, Глеб выбрал Вику. Он не мог допустить смерти сына. Но Таня об этом не знала. И Глеб надеялся, что никогда и не узнает. Он сделал всё для того, чтобы свидетелей либо не осталось, либо они ничего не помнили. Раз уж этим вечером он грешил постыдными признаниями, стоило упомянуть и о том, что Таня до сих пор не знала об истинной природе артефакта. Что Глеб был не просто наемником, а создателем этой вещицы, каким-то образом напрямую связанной с Таней. Достоин ли он вообще находиться с ней на одной планете, если нарушал единственное правило, которого Таня просила его придерживаться? Глеб обхватил руками голову и встал с дивана, не в силах больше оставаться на месте. Он измерял шагами гостиную в сотый раз — одиннадцать шагов в каждую сторону — и каждый раз проходя мимо, смотрел на картину, украшающую собой место над камином. Слепое Око был прав в своем предсказании. Глеб нарисовал их семейный портрет и он выглядел в точности как на том листе, который он держал в руках во время своей первой встречи с Аидом. Улыбающаяся Таня смотрела на него с любовью и Глеб готов был выслушать от неё всё, что угодно, лишь бы ещё раз увидеть этот её взгляд. Едва заметный скрип входной двери вырвал Глеба из омута сожалений и он увидел Таню. По тому, как она закрыла дверь, можно было сказать, что она успокоилась достаточно, чтобы они могли поговорить. Гроттер молча поставила инструмент на специально выделенное ему в прихожей место, сняла обувь и прошла в кухню, не глядя на Глеба. Он пошел за ней. Таня нажала кнопку на электрочайнике, открыла дверцу навесного шкафчика и достала две чашки. Не спрашивая, будет ли Глеб что-то пить, она приготовила им обоим кофе, взяла свой напиток и вышла на балкон, негласно приглашая Глеба следовать за ней. Бейбарсов забрал чашку со стойки и, оказавшись на балконе, прикрыл за собой дверь. Он увидел Таню в одном из кресел, которые они установили как только въехали. Он занял место в том, что напротив и ожидал, пока она что-нибудь скажет. Ему необходимо было понимать, в каком она настроении, чтобы правильно выстраивать дальнейший разговор. — Ты ведь раньше курил? — Неожиданно спросила она. — Баловался несколько раз, — ответил Глеб, не понимая, к чему был этот вопрос. — И как? Говорят, успокаивает. — Ужасная дрянь, если честно, — соврал Глеб. Ему понравился опыт с сигаретами. Не такая уж и отвратительная вещь после всего, что ему скармливала старуха в землянке. — Хочу попробовать, — сказала Таня, впервые за вечер посмотрев Глебу в глаза. Бейбарсов, не говоря ни слова, перенес из какого-то магловского магазина, единственного, который помнил, пачку курева и передал её Тане. Он наблюдал за тем, как она распечатывает упаковку, достает длинную сигарету и как, хоть и неумело, но изящно обхватывает её пальцами и сжимает между губами. Глеб поднёс к сигарете указательный палец, на кончике которого уже плясал голубоватый огонёк, и подкурил девушке. Стоило ожидать, что она закашляется и так оно и произошло, но упорство, жившее в Гроттер с рождения, не позволило ей выбросить отраву в сторону. Наблюдая за ней, Глеб тоже подкурил себе сигарету и они оба выдыхали горький сероватый дым, всматриваясь в звёзды. — Я не знаю, что сказать, — тихо проговорила Таня, бросая на Глеба короткий взгляд. — Не говори ничего. Я знаю, что во всём виноват. — Что, если ты правда не вернёшься? Глеб видел, что ей тяжело задавать этот вопрос. Она долго обдумывала его, но всё же решилась. — Я сделал всё, что мог, чтобы вы с Данилом были в безопасности, если это произойдет. После моей смерти вашей защитой займутся Лена, Жанна и Шурасик. И не спорь. Они не будут караулить у двери со сковородкой. Просто раз в несколько месяцев будут наведываться и обновлять охранные заклинания. У вас есть где жить, а со всем остальным, я уверен, что ты справишься. Таня сделала неглубокую затяжку, было видно, что ей неприятно, но она уже не кашляла. — Ты так говоришь, словно всё уже решено. Ты не веришь, что вернёшься? — Я сделаю всё для этого. Но исход может быть любым. Больше, чем выжить я хочу только не дать ему добраться до вас. Не позволю, чтобы вы пострадали. — Я не хочу, чтобы завтрашний день наступал, — убито сказала она, прислоняясь головой к его плечу. Глеб перекинул руку и обнял Таню, кладя голову ей на макушку. — Я тоже. *** К шести утра Бейбарсов готовился выйти из дома и в последний раз вернулся в комнату, чтобы полюбоваться на спящую в его футболке Таню. Он не говорил ей во сколько улетит, но и будить не собирался. Да, она будет очень зла на него, когда проснётся, но так было лучше. «Эгоистичнее» — поправил его внутренний голос. Глеб не хотел снова наблюдать боль в её глазах, когда она поймет, что может больше его не увидеть. Бейбарсов глубоко вздохнул и бесшумно закрыл дверь в комнату. Он вышел на балкон, призвал ступу, запрыгнул в неё и поднялся в воздух, выходя за пределы квартиры. Он наложил защитные заклинания на балкон и окна и старался не оглядываться, улетая прочь. Его путь лежал как можно дальше отсюда — в старую землянку, укравшую его детство. Именно там он мог попытаться дать отпор темному стражу, не опасаясь, что тот сможет почувствовать присутствие Тани или Данила рядом. Кто знает, на что способен этот ублюдок, но время, проведенное в Тартаре, напоминало Глебу, что на многое. Преодолев больше половины пути, Бейбарсов почувствовал, что его ищут. Это было его новой способностью, открывшейся после захвата сил четвертого, побежденного им, некромага. На уровне ощущений он знал, что Лигул уже ждёт его, но пока не может отыскать. Это было способностью, приобретенной от некромага под номером тринадцать — Глеба не могли найти, если он не хотел, чтобы это произошло. Увидев под собой знакомые пейзажи, Бейбарсов выровнял ступу и медленно спустился, предусмотрительно оставаясь на расстоянии нескольких сотен метров от избушки. Он оставил ступу у ближайшего дерева и наложил на неё маскирующие чары, хоть и не видел в этом особого смысла, так — привычка. С собой он захватил только трость и сразу же выставил её перед собой, прислушиваясь к ощущениям. Несколько черномагических заклинаний он почувствовал сразу. Снять их было без проблемным занятием, но Глеб был уверен, что это далеко не всё. Он расправился с ловушками на своем пути и подошёл ближе к кругу выжженной земли, раскинувшемуся идеальной геометрической фигурой в радиусе метров ста от эпицентра- избушки. Здесь обычно начинались самые сложные заклинания, требовавшие от пытающегося проникнуть опасных некромагических ритуалов, но Глеб помнил, что снял их ещё в прошлый раз. Проверив на всякий случай ещё раз, он убедился в том, что это место никто не осквернял в его отсутствие и смело ускорил шаг. Бейбарсов открыл дверь с ноги, сразу же направляясь в кладовую старухи за необходимыми инструментами для заклинания вызова стража. Глеб не хотел снимать защиту и открывать Лигулу своё местоположение, хотя был уверен, что сделай он это — в ту же секунду горбун возникнет посреди комнаты. Последний ингредиент — кровь врага вызываемого стража, Глеб позаимствовал у себя же. Скоро он станет врагом Лигула, в этом можно не сомневаться. Зелье на крови было готово. Глеб вылил его на пол в форме круга и начертил в воздухе руны, произнося заклинание. Вихрь из пепла закружил в комнате, собираясь в очерченном кругу и являя Глебу главу канцелярии мрака. — Я уж подумал, что ты обо мне забыл, — недовольно хмыкнул Лигул, делая шаг и приближаясь к Глебу. — Где мой артефакт? — Жадно спросил он. — Его не будет, — спокойно сказал Глеб, словно в сотый раз за день отказывал капризному ребенку в требовании купить очередную игрушку. — Я не ослышался? — Начал злиться горбун. — Ты вызвал меня, чтобы сказать, что нарушил условия договора? Глеб не отвечал. Всё его внимание было сосредоточенно на движениях Лигула. Он боялся отвлечься даже на мгновение и пропустить что-то, что будет стоить ему жизни. — Очень жаль, что пропадет такой талант, но ты не оставил мне выбор, — сказал Лигул и поднял руку, но Бейбарсов был уже готов. Он успел выбросить перед собой трость до того, как страж понял, что произошло и уже отлетел в стену, выбивая её собой и оказываясь на улице. Но он быстро поднялся на ноги и в его руках тут же блеснуло остриё длинного меча. Он сделал выпад в сторону Глеба, вынужденного создавать преграду между лезвием и своей головой с помощью трости, чудом пережившей столкновение. Безмолвные заклинания сыпались с той же частотой, что и физические выпады, но Глеб достойно отбивался, хоть пока и не переходил в нападение. Ему нужен был какой-то отвлекающий маневр, чтобы суметь это сделать и ничего лучше, чем поджечь несколько деревьев, в его голову не пришло. Стволы старых елей вспыхнули мгновенно с нескольких сторон и Лигул совершил непростительную ошибку — оглянулся. Эта ошибка стоила ему меча. Глеб выхватил его особым заклинанием и прикладывал огромные усилия, чтобы удерживать, ведь меч рвался к хозяину, истошно борясь со своим захватчиком. В конце концов, он выскользнул из ладони и прежде, чем подлететь обратно к Лигулу оставил на груди Глеба глубокий порез. Бейбарсов заблокировал боль и снова выстрелил из трости убийственной смесью сразу из пяти смертельных заклинаний, что пошатнуло ещё не оправившегося от последнего удара Лигула. Останавливаться было нельзя и Бейбарсов наступал снова, подходя ближе настолько, что он мог разглядеть отражение пламени в глазах карлика. Следующим заклинанием он смог обезоружить Лигула и меч, оказавшись честно добытым в бою, перелетел к новому владельцу, готовый служить. — Ты не сделаешь этого, — со страхом прокричал Лигул, но Глеб не дал ему сказать ничего больше. Он наблюдал, как закрываются глаза бывшего главы канцелярии мрака, когда его же меч насквозь пронзил его грудь, заодно разрезая на груди цепочку с дархом. Глеб упал на колени, понимая, что всё закончилось. Он извлёк из мертвого тела лезвие и отбросил в сторону, трость же выронил на землю рядом с собой. Назад дороги нет. Он убил Лигула. Что будет дальше — неизвестно никому. Бейбарсов стоял на коленях посреди им же и устроенного хаоса и только пылающие деревья и редкие во́роны, выкрикивающие грозные, словно ругательства, звуки, могли услышать его пронзительный громкий крик. *** Пепел покрывал землю полностью, оставляя нетронутым только след вокруг тел Глеба и мёртвого Лигула. Ночь уже давно опустилась на поляну, но Бейбарсов не мог сдвинуться с места. Раны ощущались серьезными, но он не мог позволить себе улететь домой, потому что не знал, что сказать Тане. Признаться ей, что он убил Лигула было сложно, пришлось бы объяснять откуда у него такие силы. Что-то внутри подсказывало Глебу, что ещё одну ложь их отношения не выдержат, но ему придется рисковать в любом случае: рассказывая Тане правду или скрывая от неё всё с помощью новой лжи. Каждый из этих вариантов в его голове приводил к их расставанию и ему не удавалось придумать ничего лучше, чем просто оставаться на месте. — Несправедливо, правда? Глеб дёрнулся от неожиданности и обернулся в поисках источника звука. Слева от землянки он увидел девушку, вальяжно прислонившуюся к стене и кто знает сколько за ним наблюдающую. — Так стараться быть хорошим, чтобы, в конце концов, проявить свою мерзкую сущность в ситуации, после которой назад дороги нет. — Кто ты такая? — Спросил Глеб устало и даже не узнал собственный голос. Он уже нащупал трость и подтянул её ближе к себе. Бейбарсов смог разглядеть незнакомку только, когда та вышла из тени, отбрасываемой крышей, и подошла к нему, присаживаясь на корточки. Она не выглядела как темный страж, хотя Глеб был уверен, что она была именно им, ведь он знал, что они должны быть изуродованы, а по девушке было не сказать, что у неё проблемы с внешностью. У неё были темные длинные прямые волосы, огромные зелёные глаза и острые черты идеально гладкого лица. — Меня зовут Яра. И я здесь, чтобы мы могли помочь друг другу. — Каким образом? — Спросил Глеб, откашливаясь. — Ты веришь в совпадения, Глеб? — Спросила она, прищуриваясь. — Нет, — сказал Бейбарсов, не понимая, к чему она клонит. — Вот и я не верю. Потому что то, что мой парень подбивает клинья к твоей невесте точно нельзя назвать совпадением. — Что? — Теперь Глеб совершенно ничего не понимал. Кажется, он догадался, почему эта Яра была идеальна снаружи — её уродство было в её голове. Она явно была сумасшедшей. — Очнись, некромаг! — Строго и очень громко сказала она, поднимаясь и толкая Глеба ногой в раненую грудь. — Мы нужны друг другу! — Что ты от меня хочешь? — Чтобы ты занял место Лигула и помог мне вернуть Рому. Молчание, образовавшееся после её слов, по её мнению, должно было навести на Глеба ужас или создать интригу, но он упорно не понимал, кто такой Рома, почему он должен помогать какой-то чокнутой его возвращать, занимать место Лигула и, уж тем более, при чем здесь Таня. — Не впечатлился, да? — Опять спросила она, поднимая ногу для нового удара, но Глеб уже схватил трость и девушка оказалась обездвиженной и прикованной к земле. — Не торопись убивать меня, парень, я тебе ещё понадоблюсь, — прошипела она с подобием улыбки на губах. — Сомневаюсь, — сказал Глеб, занося руку в предвкушении сорвать с неё дарх. — Таня твоя уйдет к моему Роме, если мы им не помешаем. Эти слова заставили Глеба притормозить. То, что эта припадочная знала имя Тани было не так уж и странно, но то как она говорила почему-то отозвалось в Глебе и он опустил руку. — Продолжай, — строго сказал он. — В Тартаре уже почувствовали смерть Лигула. Борьба за престол началась мгновенно, а у меня выдалась пара свободных минут, чтобы заглянуть к тебе и предложить самому возглавить Тартар, — зашептала она. — Зачем? — Я же сказала: мы нужны друг другу. А под твоим руководством работать было приятнее, чем если место займет кто-то из местных кретинов. — Что значит «было»? — Не понял Глеб и увидел, как округлились глаза девушки, будто она ляпнула что-то лишнее. — Было, будет — какая разница, — ответила Яра, тут же возвращая лицу прежнее слегка безумное выражение. — Важно только одно: то, что я говорю — правда. Глеб всё ещё не доверял этой темной, но где-то в глубине души чувствовал, что она не врёт. Если этот Рома действительно что-то замышляет по отношению к Тане — он обязан вмешаться. — Но зачем мне ты? — Затем, тупая твоя башка, что я могу быть тебе полезной. Ты всё знаешь о подземном мире? Как думаешь, сколько у тебя появится врагов в тот момент, когда ты переступишь порог Тартарианских ворот? Да и мой мальчик будет посильнее, чем ты. Он быстро с тобой разделается, даже глазом не моргнет. Глеб задумался. А что, если всё действительно так? С тех пор, как Бейбарсов приумножил силы, у него было странное ощущение, что его интуиция обострилась в тысячу раз. И сейчас она подсказывала ему, что безумная была права. — Ладно, — наконец сказал он. — Ладно? — Словно не веря, что смогла его убедить, переспросила чокнутая. — Ладно. — Подтвердил Глеб. — Лететь нужно сейчас. Ты ведь не хочешь убивать нового главного темного стража, — сказала она, поднимаясь на ноги, как только Глеб освободил её от паралича. — Готов выдвинуть претензии на трон? — Усмехнулась она, отряхивая черную одежду от грязи. Глеб не ответил, сжимая трость крепче. Он чувствовал, что ввязывается во что-то страшное, но Яра была права: отступать было уже поздно.