Таня Гроттер и Последний Выбор 2. Дея

Две недели до Нового Года. — Как ты могла её упустить?! Глеб возвышался над скорчившейся девушкой и в очередной раз чертил руну боли. Неужели это было такое сложное задание — доставить к нему Гроттер? Как будто её оберегала стая волков, а отправлял он к ним пятнадцатилеток, лишенных магии. Он с презрением смотрел на Яру, у которой от пыток вновь начала хлестать кровь из раны на плече, но Бейбарсова мало заботила её участь. Она была расходным материалом, который вообразил себе, что может ставить ему условия. — Что произошло? — Спросил он, прерывая действие заклинания. Вместо ответа Яра откашлялась кровью, едва удерживая свой вес на локтях. Она не могла связать и двух слов, так что Глебу пришлось снова прибегнуть к магии. — Memoriae, — произнёс он, направляя заклинание в голову Яры и проникая в её воспоминания, проживая её ощущения. — Всё обойдется, поверь мне, — успокаивающим тоном говорил Рома. — Я когда-то тебя обманывал? Он заглянул ей в глаза, слегка приподнимая подбородок, отчего девушка в полной мере ощутила то, о чем он ей говорил. Нет, он никогда её не обманывал. — Он приходил уже дважды, — испуганно сказала она. Он дал ему время. И четко обозначил, что его третий визит будет последним при любом исходе. — У него ничего не получится. Аргст не позволит ему. Я переговорил с Троилом, он убедил меня, что Генеральный сделает всё возможное. Девушка всё ещё не могла позволить уверенности его слов проникнуть в её сознание. Она боялась. Боялась, что с ним может что-то случиться. И Глеб чувствовал это. — Морена, — обратился к ней Рома и девушка тут же поджала губы. Использовать её имя было для них негласным запретом. Он знал, что она его ненавидела. То, как оно звучит и какой смысл в себе несёт. Её папаша был чокнутым садистом и извращенцем, раз дал им с братом такие чудовищные имена: Морена и Танатос. Могло ли быть что-нибудь хуже? Но Рома обратился к ней именно так. Это было слишком личным моментом. Слишком интимным. Словно между ними существовало что-то неведомое другим людям, всему человечеству. Сакральное. Словно он пытался донести ей всю серьёзность своих слов. — Я не позволю ему хоть каким-то образом причинить тебе боль, — пообещал он. Боль. Она не боялась боли. По крайней мере, физической. Боль существует, когда ты позволяешь ей это делать. Сколько раз за свою жизнь она испытывала это жгучее, тягучее, липкое, мерзкое чувство? Когда её бил отец за то, что она не убралась в доме к его возвращению? Когда, сбежав из дома в шестнадцать, стучала зубами, грозясь стереть их в пыль, пытаясь укрыться от жуткого, пронизывающего нутро, холода, сопровождающего её попытки переночевать на лавочке в парке? Когда единственным лучом света для неё стал извращенец с сальными шуточками — Виктор, обнаруживший её, полуживую, избитую, на пороге его бара и предложил ей работу? Когда мерзкие пьяные байкеры каждый раз облизывали губы, оставляя на ней липкий след своего похотливого взгляда, когда она проходила мимо, неся им напитки? Когда должна была опускаться на колени и сдерживать рвотные позывы, выполняя условия своего договора с человеком, вытащившим её из крепкой хватки ничего не соображающих от алкоголя и наркотиков клиентов бара, в противном случае грозя познакомить её со своими дружками? В тот момент она подумала только: «Лучше пусть он будет один». Сколько боли способно уместить в себе человеческое тело, прежде, чем разум станет чем-то желеобразным? Когда, встретившись с единственным во вселенной человеком, способным изгнать из неё ощущение бесконечной, всепоглощающей скорби, получала однозначный знак от этой же вселенной, что может его потерять? Определенно, последнее. Если это произойдет — все её ответы резко сменят вектор, превращаясь в отрицательные, потому что настоящий ад был именно здесь. Физическая боль была ничем. Боль от потери Ромы — смертью. «Я не позволю ему хоть каким-то образом причинить тебе боль». Твои слова обязаны оказаться правдивыми, Рома. Иначе я умру. Глеб сначала не понял, что именно видел в её голове, но уже следующие кадры расставили всё по своим местам. Лигул сдерживал свои обещания. Яра поняла это, когда не смогла пошевелиться, встретившись взглядом с карликом, явившимся посреди её маленькой комнаты. — О, не пытайся, — усмехнулся Лигул, пресекая жалкие попытки Яры сказать хотя бы слово. — Ты будешь слушать. И слушать внимательно, — добавил он особым тоном, не терпящим пререканий. — У меня есть одна проблема, — продолжил он. — И заключается она в одном упрямом светлом страже. Думаю, ты понимаешь о ком я? Он насмешливо прищурил глаза, продолжая неуклюже передвигаться по комнате кругами. — Я предлагаю ему отличную сделку, от которой не откажется даже полный идиот, но он превзошел все мои самые смелые ожидания. — В его голосе звучало раздражение. — И, если ему не хватает мозгов принять правильное решение самостоятельно — я буду очень рад заручиться дополнительной поддержкой в этом вопросе. Ну, что скажешь? — Спросил он, склоняя голову набок и давая девушке возможность говорить. — Пошел к черту! — Крикнула она, вкладывая в свой ответ всю злость, которую только могла собрать воедино. — Я не наведываюсь к младшим по званию — это их работа, — небрежно ответил Лигул и снова вернул Яру в обездвиженное состояние. — Проблема в том, — терпеливо говорил он, изо всех сил стараясь казаться вежливым. Насколько, разумеется, вообще мог иметь представление об этом качестве, — что грядущая война не оставит светлым стражам ни единого шанса на выживание. Все они падут от меча Тартара. — Было видно, что он наслаждался страхом, отчетливо заметным во взгляде девушки. — Но некоторые кадры представляют для меня интерес. Не хотелось бы ими разбрасываться. Ты понимаешь это? Яра не могла ни кивнуть, ни возразить, прикованная к одному месту, и Лигул тяжело вздохнул, будто вспомнил о чайнике на плите, и снова щелкнул пальцами, возвращая подвижность в девушку. — Я никогда не стану тебе помогать! Лигул зацокал языком, заменяя этим звуком явное «ай-ай-ай», которое имел ввиду. — У тебя ещё будет время передумать. А пока, — его взгляд устремился на лоб девушки и он негромко промолвил: — Tormentum. Боль? Нет. Её не существовало, если не позволять ей завладеть твоим телом. Яра помнила это как «Отче наш». Брат постоянно повторял ей это, когда не мог предотвратить попытки отца причинить ей боль. Но это чувство не было сравнимо ни с чем, что ей когда-либо пришлось пережить. Она ощущала это в своём разуме. В обычное время человек не мог физически определить, что такое разум. Он знал, где находятся его руки и ноги, глаза и уши, в конце концов, мозг — физиология. Но вот разум был чем-то абстрактным, чем-то, что заставляло не просто механически управлять мышцами, удовлетворяя самые примитивные позывы организма, а нечто, что придавало движениям смысл. Нечто, что создавало, оберегало, творило. Нечто, в чем заключались её воспоминания, её ощущение себя и мира. То, что могло помочь ей даже вслепую отличить прикосновение руки Ромы от чьей-либо ещё. То, что дарило ей надежду, когда она начинала терять её, в очередной раз оказываясь в шаге от клифа. А сейчас она могла ощущать свой разум физически и чувствовать постороннее присутствие, грубо и беспощадно рассекающие всё на своём пути острым клинком. Словно в её крепость, прежде скрытую от всего мира, ворвались демоны и ничего не могло остановить их жажду крови. Длительная боль не может быть сильной, а сильная — длительной. Тот, кто это сказал сейчас подавился бы своими словами, почувствуй он хоть сотую часть того, через что проходила Яра. Ощущение разливалось жгучей сталью по тропинкам её рассудка. И было что-то совершенно удивительное в том, что металл не застывал, сохраняя температуру ада, ведь остальные участки пронзало невообразимым зверским холодом. Хворь распространялась, занимая с каждой секундой новый лакомый кусочек, но не забывая уделять внимание местам, где уже успела оставить свой след. Понятие времени растворилось и перестало иметь хоть какую-то определенность, обладать смыслом, ведь все смыслы уничтожались нещадно, погружаясь в ледяную бездну или облачаясь в яростную лавину. Она чувствовала, что провела в этом состоянии годы и пытка не уставала становиться всё более изощрённой. — Satis. Всё закончилось. Лигул оборвал канаты своего влияния, но Яра всё ещё чувствовала привкус обжигающего металла во рту. — Время, — сказал он, будто напоминал нерадивой студентке о сдаче доклада. — И каким же теперь будет твой ответ? Яра лежала на полу, не в состоянии пошевелить даже пальцем, хотя её тело и не испытывало никаких неприятных ощущений. — Гори… В… Аду… — выдавила из себя девушка, едва различая, хватило ли ей сил действительно произнести эти слова вслух или всё осталось на уровне мыслей. Она слышала как разочарованно он вздохнул, а после все звуки померкли, растворяясь в последнем слове, забивающем острые колышки в её разум: — Tormentum. Пытки закончились и Бейбарсов был этому благодарен. Он, хоть и не в полной мере, испытывал те же чувства, что и сама Яра в тот момент. — Болит меньше, когда тебе просто безразлично. Она слышала эту фразу сотни раз. Несколько сотен. Чёртов Фатрой, Лигул его побери. Желательно сразу оба, потому что кто-то один не смог бы выместить на нем всю злость, которую ощущала Яра, когда он в очередной раз повторял ей эти целительные, по его мнению, слова. Меньше нихрена не болело. Ни единого раза, когда Лигул проникал в её сознание, уродуя своей рубящей как топором магией. — Прими это, — посоветовал он. — Как данность. — Может мне ещё поблагодарить? — Она сплюнула на землю кровавую слюну и уставилась на Фатроя в надежде, что её взгляд будет способен его убить. — Это наивысший уровень, — серьезно ответил он. — Мало кто способен это сделать. Он, что, блять, серьезно? — Но тебе хватит и принятия. Картины сменились следующими. Очередные пытки. Очередная боль. «А Яра — крепкий орешек», — подумал Глеб, перед тем, как нырнуть в следующее воспоминание. — Зачем ты это делаешь? — Кричала девушка. — Он не согласится! Просто убей меня! — Её крик был умоляющим. Она хотела этого. Хотела просто умереть. Чтобы никогда не причинить ему вред. Это её агония, и она не хотела, чтобы она распространилась на него. — У меня на это свои причины, — ответил Лигул. — Tormentum. Слишком быстро. Но следующие кадры повергли Бейбарсова в ступор. Он видел вокруг что-то вроде сумеречного леса, а перед собой, с точки зрения Яры — мужчину со слезами на глазах. — Морена, — тихо произнёс он. В его голосе были слышны нотки отчаяния и страха. Но страха не за себя. За сестру. — Морена, не слушай его. Танатос очерчивал коленями ямки в месте, где они соприкасались с влажным грунтом. — Вспомни о том, что мы пережили. Вспомни о том, кто я, Морена. Он умолял её. Жаль, что она не могла прочувствовать его мольбу. Хотя нет, не жаль. Жалость это тоже чувство. А ей должно быть безразлично. «Сделай это. Он — слабость, — шептал в её голове голос Лигула. — А мы избавляемся от слабостей. Всегда». — Ты — слабость, Танатос, — повторила Яра вслух. — А я должна избавиться от слабостей. «Болит меньше, когда тебе просто безразлично» — произнес голос Фатроя в ее голове. Когда тебе безразлично. Щелчок. По-другому описать то, что она ощутила Яра бы не смогла. Безразлично. Глаза напротив всё ещё смотрели на неё с мольбой. Безразлично. Почему это должно быть так тяжело? Это ведь просто слово. Она не убивает его — она говорит с ним. Она к нему даже не прикасается. Всё остальное неважно. Безразлично. — Морена, — тихий всхлип её имени и отчаяние в глазах напротив. — Mori. Яра произнесла заклинание спокойно, но её голос её не удивил. Это было нормально. В этом не было ничего странного. Как не было странным и то, что её имя было так созвучно заклинаю смерти. Ей было безразлично. Последнее воспоминание из тех, которые Глебу удалось подсмотреть касалось совсем недавних событий: Яра стояла напротив Валялкина и наслаждалась выражением его лица. — У него есть ребенок? — Недоверчиво спрашивал маечник. — У него будет ребенок, — уточнила Яра. — Твоя задача — сделать так, чтобы он остался со своей мадемуазель. А ты быстренько окажешься рядом с Таней и залечишь душевные раны. Все в выигрыше. Согласен? — А тебе с этого что? — Спросил Ванька, хотя Яра видела, что ему эта ситуация приносила не меньше воодушевления, чем ей. — Скажем так, я кое-что знаю о том, что произойдет. И для меня критически необходимо, чтобы Гроттер была окружена любовью и заботой, и даже не думала вертеть головой в сторону кого-то другого. А Бейбарсов — не тот человек, который сможет сделать ее счастливой. — Но как мне это сделать? — Все еще не понимал Валялкин. Яра раздраженно прикрыла глаза и шумно выдохнула. — Он будет тебя искать. Скоро. Успей пообщаться с залетевшей раньше, чем он и постарайся убедить ее принять его обратно. — Почему ты сама это не сделаешь? — Он даже теоретически не должен знать о моем вмешательстве, а следы магии достаточно легко обнаружить. Если это не сработает — мы с ним еще пересечемся. И становиться врагами я не планирую. Глеб вынырнул из её сознания, отчётливо понимая, что она имела ввиду, говоря, что пытки Глеба для неё ничто, в сравнении с тем, что делал с ней Лигул. Этот мерзавец был умен: он медленно сводил её с ума, копаясь в её мозгах и делая послушную игрушку, заставляя её убить собственного брата. Хоть и было в этом что-то странное. Лигул не был глуп и ему точно не было скучно на пороге войны, чтобы просто так развлекаться с девчонкой. Все это имело смысл только, если он пытался сделать из нее… Нет. Это невозможно. На фоне этих рассуждений Глеб даже не обратил внимание на последнtе воспоминание. Единственное, что он оттуда извлек — так это то, что Яра каким-то образом знала о будущем. А это лишний раз подтверждало его теорию. — Это не то, на что я рассчитывал, — произнёс Глеб, сохраняя в голосе незаинтересованность, хоть делать это и было трудно. — Но всё же, меня интересует, что произошло в Ливии? — Уточнил он, присаживаясь на корточки рядом с девушкой и поднимая её голову за волосы. — Покажи мне, — приказал он. — Memoriae. Вот теперь то, что нужно. Он быстро промотал её воспоминания, задерживаясь немного дольше на моментах, связанных с Таней, на моменте, когда Яра вошла в купол. И он почувствовал то же, что и она в тот момент. — Нет, — выдохнул Глеб, отпуская девушку и отползая от нее на несколько метров, словно это она была виновата в том, что это произошло. — Нет, нет, нет, нет, нет… Этого не может быть, НЕТ! Яра была в полубессознательном состоянии, но у нее хватило сил, чтобы рассмеяться. — Да, Бейбарсов. Да! Мы добились совершенно противоположного. Она тоже любит его. Почувствовал, насколько сильно? — Как?! — Глеб взревел, в гневе обрушивая своей магией стену позади него. — Помнишь, я просила тебя заставить её поверить, что ты лучший мужчина в мире? Так вот, кажется, ты облажался. Глеб отреагировал на ее выпад очередной порцией боли. Немного успокоившись, он наклонился к девушке. — И я смогу это исправить, как только ты приведешь ко мне еще двух некромагов. — Хорошо, — вздохнула девушка, приподнимаясь на локте. — Но лучше тебе это сделать самому. Потому что иначе — за дело возьмусь я. *** Двадцать четвертое января. Таня сидела на диване и играла с Данилом, которого Жанна привезла ей в преддверии дня рождения Гроттер. Таня скучала по малышу. Несмотря на то, что события двух временных линий слились в ее голове, она помнила, что была ему матерью с момента его рождения. Стук в дверь заставил ее обернуться и отвлечься от игры «А где мама? А вот она» и пойти открыть. Она знала, что это был Рома. У них существовал специальный пароль, который заключался в определенном количестве и длине ударов. Открыв дверь, Таня увидела сначала огромный букет белых гортензий и хризантем, а потом уже и самого, улыбающегося, парня. — Ничего себе, — рассмеялась Таня, отходя в сторону и принимая букет. — Я тут подумал, что за все время наших отношений так ни разу и не подарил тебе цветы, — будто оправдываясь говорил он, снимая куртку. — Непростительно, — игриво поддакнула Таня и поцеловала Рому в щеку. — Теперь придется молить меня о прощении и приносить по букету каждую неделю до конца жизни. Рома рассмеялся вместе с ней и обнял девушку за талию. — Согласен на «каждый день», — прошептал он, зарываясь в ее волосы носом. — Хотя знаешь, все равно часто. — Таня делала вид, что не замечает его губы на своей шее. — Давай, например, каждую вторую среду месяца? — Каждую вторую среду, согласен, — кивнул он, не отрываясь от Таниного тела. Гроттер поцеловала его и легко выскользнула из объятий, приглашая пройти в гостиную. — А кто это у нас здесь? — Улыбнулся Рома, замечая на диване Данила. Таня переживала, как он отнесется к тому, что она не могла бросить ребенка Глеба, но, видимо, Мерсин был идеален во всем. Или дело было в том, что ребенок был важен самой Тане. Но в любом случае — Рома не стал говорить ей ничего против. Он подошел ближе и взял Данила на руки, на что малыш отреагировал заинтересованным взглядом и улыбкой, обнажая два передних зуба. — Он такой забавный, — сказал Рома, возвращая Данила Тане, как только тот начал хмуриться и зевать. — Да, — согласилась она, относя малыша в комнату, чтобы уложить спать. Спустя долгих двадцать минут укачиваний Таня прикрыла дверь и вернулась к Роме. — Какие планы на завтра? — Поинтересовалась она, садясь рядом и прижимаясь к нему ближе. — Ну, знаешь, у моей девушки завтра день рождения, — задумчиво ответил он, обнимая ее. — Так что придется тебя оставить и идти ее поздравлять. Они оба рассмеялись, а Таня легонько стукнула его по плечу. — Я кое-что узнал, — сказал Рома, меняясь в лице и становясь серьезнее. — Про Хранителей, — добавил он. Таня села ровно и внимательно слушала, что он говорил. — Я летал в Ватикан, — начал он. — Там живет один из древнейших и сильнейших магов за все время существовании магии. Поговаривают, что он был учителем Древнира, но кто знает — он не слишком разговорчив. — Но он еще жив, — удивилась Таня, словно это подтверждало статус волшебника. — Да, он жив. И он любезно согласился со мной побеседовать. Таня фыркнула, понимая, что под «любезно согласился» подразумевалась какая-то услуга или другая высокая цена, но не стала ничего говорить. — Он считает, что силы Аргста и вся его жизнь в целом, напрямую связаны с силами Деи и Глав Света и Тьмы. — То есть, пока жива Дея и Глеб с Троилом — его не убить? — Я думаю, что он умрет, как только погибнет кто-то из вас, — поправил Мерсин. — Старик выражался не совсем современно, но этот момент я понял. — То есть, умереть нужно либо мне… — Либо Глебу с Троилом. Да, — подтвердил он. — Но он ведь сам собирался меня убить, — возразила Таня. — Он собирался принести тебя в жертву. А это — особый ритуал. Просто убить тебя его не устроит. Я думаю, поэтому он и не стал этого делать, когда понял, что может умереть сам. Он ведь повернул время вспять. Ему было необходимо, чтобы ты осталась жива. — Это единственный способ? — Спросила она и Рома понял причину ее грусти. — Мы что-нибудь придумаем, — пообещал он и притянул Таню к себе, прижимаясь губами к ее лбу. — Я не позволю ему причинить тебе боль. Минуты единения, минуты радости, спокойствия — они были такой редкостью в жизни Тани, что она уже научилась не привыкать к ним, хоть больше всего на свете ей хотелось именно этого. Но интуиция редко подводила Гроттер. — Дорогая, я дома, — послышался из прихожей насмешливый голос и неторопливые шаги. Таню будто обдало ледяной водой, когда она обернулась и увидела Глеба, неспешно вошедшего в гостиную. — Прямо на моем диване, Таня. — Бейбарсов разочарованно покачал головой и в его глазах сверкнули злые искры. — Что ты здесь делаешь? — Спросила она первое, что пришло ей в голову и увидела, как Глеб удивленно поднял бровь. — У себя дома? — Уточнил он. — Правильный вопрос — что он здесь делает? Таню почему-то смутили его слова, потому что он был прав. Несмотря ни на что — они с Ромой были в доме Глеба. — Чего ты хочешь, Бейбарсов? — Вмешался Мерсин, поднимаясь и закрывая Таню собой. — Для начала, чтобы ты убрался из моей квартиры, — прищурившись ответил Глеб. — А после этого, бонусом, можешь убраться и из нашей жизни. Рома смотрел на него с не меньшей злостью, чем сам Глеб, но уходить не торопился. Он не мог оставить Таню с ним наедине. — Где Данил? — Спросил Бейбарсов, обращаясь к Тане. — Он в комнате. Спит. Глеб кивнул и снова вернулся к Роме. — Мне долго ждать? Или ты сам ходить не умеешь? — Почему бы тебе не вышвырнуть меня отсюда? — Предложил Рома. — Потому что сам я тебя с ними не оставлю. Глеб побагровел от его слов и подошел ближе, оттесняя Рому к стене. — Ты не оставишь меня с собственной невестой и сыном? — Уточнил он ледяным тоном. — Именно, — подтвердил Рома, откидывая его руку. — Тогда ты прав, придется тебя вышвырнуть. Они сверлили друг друга взглядами, когда оба резко обернулись, услышав громкий хлопок, которым сопровождались только заклинания принудительной телепортации. Тани в комнате не было. Ужас понимания отразился на лице Глеба, когда он вбежал в комнату Данила, но, к счастью, обнаружил его крепко спящим в своей кроватке. Тому, кто это сделал была нужна только Таня. А он знал только одного человека, способного преодолеть десяток защитных заклинаний, наложенных на эту квартиру. — Где она, Бейбарсов?! — Рявкнул на него Рома, забегая в комнату и прикладывая некромага к стене. Бейбарсов освободился быстро, но недостаточно по его меркам, из-за чего разозлился ещё больше. Он щелкнул пальцами, перенося Данила в условленное место, путь к которому знала только Лена и сразу бы почувствовала, что туда кто-то проник. Ребенок будет в безопасности. — Я не знаю! — Крикнул он в ответ, посылая в сторону Мерсина не смертельное заклинание. Так, исключительно в профилактических целях, чтобы он не забывал, с кем имеет дело, и Рома легко его отклонил. — Если с ней хоть что-нибудь… Что угодно… — Сквозь зубы проговорил Рома, но во взгляде Бейбарсова читалась ярость, не меньше, чем у него самого. — Не смей мне угрожать, выродок! Я сам найду её и выпущу кишки у того, кто с ней это сделал, — пообещал он. — Я думаю, мы оба знаем, кто это был. — В таком случае, молись, чтобы ты ошибался, потому что убить твою пассию — невозможно, — зло выплюнул он ему эти слова. — О чем ты говоришь? — Не понял Рома. — О, — усмехнулся Глеб, но в его взгляде не было ничего веселого. — Так я догадался быстрее нашего умника? — Бейбарсов… — Угрожающе проговорил Рома. — Она — феникс, идиот! Рома побледнел от этой новости, моментально отметая такую возможность. Потому что этого не могло быть. Яра не могла быть фениксом. Просто не могла. Хотя, собственно, почему не могла? Рома ни разу в жизни не пересекался с подобной силой, но знал о ней, как о чем-то редком и невероятно могущественном. Известных в мире фениксов было всего четыре за всю историю. — С чего ты это взял? — Со слабым отголоском надежды на то, что Бейбарсов ошибся, спросил Рома. — Нет, действительно, как у такого придурка появилась возможность пройти естественный отбор? — Саркастически поинтересовался Глеб. — Она обладает силами темного стража и кто знает, кого еще, но им не является, она выжила после того, как Таня едва не разрубила её пополам, — объяснял он. — И я залез к ней в голову, — добавил Глеб, словно это было наименьшим, что сподвигло его сделать вывод о природе сил Яры. — Я видел, что делал с ней Лигул. И знаю, что сделал с ней ты, — он ткнул пальцем в грудь Ромы, но Мерсин даже не попытался его остановить. — Она убила брата. А ты — её. Прикончить её мог только тот, кто создал, но Лигул уже мертв. Бейбарсов был прав. Чёртов Лигул знал о том, что необходимо провести целую серию обрядов по превращению. Они были схожи с процессом становления темным стражем, но разница была лишь в двух пунктах: убийство того, кого любишь, и смерть от руки того, кто любит тебя. Ничего не должно было сдерживать будущего феникса, ничего не должно было помешать ей возродиться. И если он почувствовал в ней потенциал — он легко мог это провернуть. Это объясняло и тот факт, что возвращение во времени не подействовало на Яру так, как на остальных. Это объясняло то, как она смогла вылечить Рому, когда больше никто не смог бы. Это объясняло всё. Кроме того, как им теперь спасти Таню. — Ты знаешь, где они могут быть? Ты что-то видел в её голове? — Тихо спросил Рома, надеясь на положительный ответ, но Бейбарсов лишь покачал головой. Было видно, что ему самому противно оттого, что он вынужден это делать. — Но я знаю, как можно попытаться её найти, — выдавил из себя Глеб. Он посмотрел на Мерсина с презрением и такой ненавистью, что Рома был уверен — будь ситуация иной, он был бы уже на полпути к смерти. — Если она… — Глебу было тяжело подбирать слова и уж тем более произносить их, — любит тебя… А ты — её, я могу попытаться провести один обряд. На несколько секунд их взгляды встретились. Они оба понимали, что их отношения далеки от хотя бы тех, которые можно назвать не враждебными, но в данном случае ключом к спасению Тани было партнёрство. Они молча кивнули друг другу, признавая, что попытаются убить друг друга позже. Сейчас же важнее было найти ту, ради которой стоило убивать. — Дай руку, — не глядя на Рому сказал Бейбарсов и полоснул по его ладони, внезапно появившемся в его руке, ножом. Глеб сдавил его руку, чтобы капли крови упали на светлый паркет и что-то шептал, вырисовывая в воздухе руны. — Она в Тартаре, — наконец сказал он. — Выдвигаемся. — Стой, — остановил его Рома. Глеб перевел на него взгляд, наблюдая за слишком очевидными сомнениями, мелькающими в его глазах. — В чем дело? — Ты должен кое-что знать, — наконец, сказал он. — Точнее, будет проще показать. Memento omnia et revertar ad te. Бейбарсов выпустил из рук трость и упал на колени, схватившись за пульсирующие от боли виски. Но это продолжалось всего несколько мгновений. Рома наблюдал за тем, как Глеб убрал руки от головы и поднял взгляд на него. В его глазах отражалось то же понимание, что и у Тани. Он молчал полминуты, осматривая все вокруг, пока не вернул взгляд к Мерсину. — Он убил меня, верно? — Спросил Бейбарсов. — Верно, — кивнул Рома, неуверенно протягивая ему руку. Глеб смотрел на нее несколько секунд, прежде чем опереться на нее и подняться. — Таня? — Все вспомнила. И должна вернуться обратно. Но для этого нужно сначала ее найти. — Вы уже придумали, как одолеть Аргста? — Мы нашли упоминание о связи Хранителей с Деей и главами стражей. — То есть умереть должна либо Таня, либо мы с Троилом? — Поинтересовался Глеб, на что получил неуверенный кивок. — Убей Троила. Я уже мертв. Он видел смятение на лице Мерсина, но его сыновьи чувства к Троилу сейчас волновали Глеба меньше всего. — Что насчет тебя? — Холодно поинтересовался Глеб. — Умрет Аргст — умрут и все Хранители, — небрежно ответил Мерсин. — Она знает? — Нет. И не говори ей, — добавил он. Глеб утвердительно качнул головой. — Прикончи Троила и спаси Таню. Или клянусь — я найду способ выбраться с того света и ты пожалеешь. — Угроза в его голосе была очевидной, но он не сомневался, что Мерсин сделает правильный выбор. В конце концов, он любил Таню не меньше самого Глеба. Он подождал согласия в виде очередного кивка и протянул Роме ладонь. — Нам пора. Их руки встретились в крепком рукопожатии. — Надеюсь, между двумя девушками ты выберешь ту, что нужно, — сказал напоследок Глеб. Очертания комнаты стали размытыми и исчезли, сменяясь декорациями подземелий Тартара. Рома поморщился от запаха тухлятины и сырости, но быстро избавился от этого ощущения, сосредотачиваясь на главном. — Где нам ее искать? — Он оглянулся по сторонам, но ничего, кроме каменных стен и земли под ногами не увидел. — У меня есть кое-какие преимущества. — Глеб прикрыл глаза, сосредотачиваясь на ощущениях. Рома нервно постукивал ногой, что раздражало Бейбарсова, но он держал себя в руках. — Она в Нижнем Тартаре. С ней Яра. — Глеб выпустил из трости ярко-синий луч. — Сумеешь не напортачить за десять минут? — А у тебя есть дела поважнее? — Презрительно спросил Рома. — Мне нужно кое-что сделать, — уклончиво ответил Глеб. — Я приду, как только освобожусь. Это будет быстро. Времени на разговоры у них не было и Роме не оставалось ничего, кроме как согласиться и проследовать за лучом, ведущим к Тане. Как только он скрылся за поворотом, Бейбарсов вошел в свой кабинет и прикрыл дверь. Он в отчаянии упал на диван, закрывая лицо ладонями и думая, что делать дальше. Глеб знал, что по возвращению ни ему, ни Мерсину не предначертан счастливый финал. Но сейчас у него было то, чего не было в той реальности — знания и время. — Аида Плаховна. — Глеб произнес ее имя, зная, что та не может не откликнуться на зов Главы канцелярии мрака. Так и произошло. Он понял, что был уже не один в комнате, когда почувствовал слабый запах меда и старости. — Звал, милок? Или теперь мне к тебе обращаться «Мой господин»? — Хмыкнула Мамзелькина. — Мне нужна помощь, — сказал Глеб, игнорируя ее сарказм. — Фу-ты ну-ты! Неужто где-то душонка завалялась и по-быстрому оформить надобно? — Хитро прищурившись, спросила она с недоверием. — Мне нужен контракт. — Бейбарсов решил перейти сразу к делу. Лицо Аиды моментально изменилось в выражении. Теперь она смотрела на него с тревогой. — Я знаю условия, — добавил Глеб, пока она ничего не сказала. — Но знаю и возможности. — У тебя нет души, некромаг, — возразила Мамзелькина. — Контракты заключаются только в обмен на эйдос. — И он у тебя есть, — серьезно ответил Глеб. — Вы с твоим братцем постарались, чтобы мой эйдос перешел к вам в вечное пользование. Из-за него я стал таким. Он снова сделал меня некромагом. — И мой брат мертв, насколько я помню. — Она слегка склонила голову и сложила руки на груди. — Ты не выглядишь слишком расстроенной, — парировал Глеб. — К тому же убил его не я. Все претензии к предыдущему начальнику. Но ты мне должна, — с уверенностью добавил он. Аида недовольно поджала губы, что-то обдумывая. — Смотря, что попросишь, — наконец сказала она. Глеб остался доволен уже и этим. По крайней мере она приняла его условия. — Нужно обмануть тебя, — серьезно произнес он и с удовольствием отметил ужас понимая в глазах Мамзелькиной. — Точнее, обмануть смерть. *** Рома бежал по запутанным коридорам уже пятнадцать минут и все никак не находил ни Таню, ни Яру. Наконец, луч остановился возле высокой арки, прорубленной в скале, и исчез, предоставляя Рому самому себе. Он вынул меч и осторожно ступал по темной пещере, пытаясь не упустить из вида ничего, что могло бы оказаться очертаниями Тани. — Ты пришел ко мне. — Рома обернулся, услышав за спиной голос Яры. — Я пришел не к тебе, — грубо возразил он. — Где она? Яра поморщилась как от удара. — Надеюсь, доживает последние минуты. — Ярость и обида в ее голосе разозлили Рому и он подбежал к девушке, направляя острие меча ей в грудь. — Ты не убьешь меня, — спокойно сказала Яра. — Но тебе точно будет неприятно. — Он надавил сильнее. — Где она? Ответить Яра не успела. В следующий момент она отлетела к стене. Рома на секунду опешил, потому что это точно сделал не он, но в поле видимости уже оказался разъяренный Бейбарсов. — Tormentum, — крикнул он, направляя на Яру руну и приближаясь к ней вплотную. — Немного привычных заклинаний, ты ведь не против? Глеб впервые использовал заклинание Лигула. Оно требовало от него большой концентрации и сил, что заставило его прекратить пытки уже через несколько секунд и перевести дыхание. — Где Таня? — Спросил он в перерыве, но Яра все еще молчала. — Tormentum! На этот раз он сумел продержаться немного дольше, но все же вынужден был остановиться под хриплый смех девушки. — Людей погибель — в похвале, в уверенности их в себе, — усмехнулась Яра, не без удовольствия рассматривая Бейбарсова. Глеб уже это почувствовал: кровавые язвы на его теле были заметны через белую рубашку. Плевать. Он и так не жилец. Он смотрел на чокнутую, которая чувствовала себя хозяйкой положения. Только она знала, где Таня и они не могли ее убить. Но что-то здесь было не так. Глеб помнил правило, впитанное с кровью, с самого детства в землянке — если что-то живет, значит оно может умереть. Любая магия, которая была связана с наложенными заклинаниями разрушалась после смерти создателя. Это давало ему право думать, что они смогут отыскать Таню после смерти Яры. Это давало ему право думать, что… — Есть теория, — крикнул он Мерсину и бросил ему свой меч. — Убей ее. — Что? — Это был меч Лигула, — нетерпеливо объяснил он, — а ты — тот, кто ее прикончил. Даже, если не сработает — хотя бы выиграем время. Яра определенно слышала их разговор и, промелькнувший на секунду, страх в ее глазах, от которых Глеб не отводил взгляд, дал ему больше уверенности в справедливости своего предположения. — Tormentum! — Он крикнул заклинание, чтобы задержать девушку, и тут же ощутил, что количество и глубина его ран увеличились. — Быстрее! Меня надолго не хватит! Боковым зрением он заметил, как Мерсин преодолел расстояние между ним и Ярой, мгновение смотрел ей в глаза, а после — пронзил мечом. Последнее, что он увидел — выражение лица девушки и как скатилась слеза ее по щеке из-под опущенных век. *** — Рома! Он услышал слабый, едва различимый, голос Тани, как только Яра испустила последний вздох. Вероятно — скрывающее заклинание, которое потеряло силу после смерти хозяйки. Он обернулся в поисках девушки и увидел ее в нескольких десятках метров от себя, помещенную в прозрачный куб. Он подбежал к ней, на ходу выпуская заклинания, но стекло не поддавалось. Таня задыхалась. У Яры было особо извращенное отношение к убийствам. Она не могла просто выпустить заклятие ей в голову — нужно было обязательно устроить шоу. Но сейчас Рома был даже рад ее садистким наклонностям. У него было время, хоть и совсем немного. — Повернись спиной, — приказал он Тане, нападая на стекло магией и мечом. Ничего не работало. — Я не могу его разбить, — сказал он, быстро обдумывая план Б. — Но я могу вернуть нас обратно. Таня не могла возразить, потому что уже почти потеряла сознание. — У тебя будет мало времени. Если я не смогу — убей Троила, — сказал он. — Tempus ante, tempus retro, omnia ad normalem. — Он произнес заклинание времени, напоследок оглядываясь на Глеба и испытал дежавю. Бейбарсов опять помог им и опять пожертвовал собой. *** Она должна была вернуться за мгновение до того, как Аргст начнет произносить заклинание, а это значило, что у нее было меньше минуты, чтобы придумать, что сделать. — Я просил тебя выбрать, — услышала Таня голос Аргста, а между ними уже начал образовываться голубоватый шар магии, появление которого Таня не контролировала. Получилось. Она вернулась. Но что-то было не так. Аргст несколько раз моргнул, оглядываясь вокруг себя, и что-то осознавая. Вспоминая. — Ты… — тихо произнес он, глядя на Рому. — Ты мне за это ответишь! Аргст занес руку, но Таня отразила от Ромы заклинание. На подмогу уже летели светлые стражи, но Хранители от них не отставали. — Убить его, — сказал он, кивая в сторону Ромы. — Девчонку не трогать, она нужна мне живой. Бороться со всеми было тяжело. К светлым стражам присоединились темные, но долго сдерживать напор Хранителей они не могли. Думай, Гроттер, думай. — Ты не сможешь меня убить, — серьезно сказал Аргст. — Ты помнишь, что из этого получилось в прошлый раз? Я успею произнести заклинание, а потом позабочусь о своей маленькой оплошности и убью Ромала. Все кончено, Дея. Выход только один. Он был прав. Только один. — Поклянись, что если я умру, ты не тронешь Рому, — сказала Таня. Аргст довольно усмехнулся, поднимая вверх руку. — О, я клянусь тебе. Мне ни к чему смерть еще одного несчастного, когда-то полюбившего тебя. — Таня, нет! — Крикнул Рома, уже освободившись от заклинания и сразивший одного из Хранителей. — Я не смогу убить его, — сказала она, имея в виду Троила. — Спасибо, что вернул меня, — улыбнулась ему Таня, — я бы не хотела тебя не помнить. На ее глазах выступили слезы, но это было правильным решением. — Я всегда буду тебя любить, — сказала она, обездвижив Рому, который уже бросился к ней навстречу. — Неееееет! Крики смешались в один, Таня не понимала кричит это Рома или Аргст, но казалось, что оба. И крику последнего она была искренне рада. Потому что в следующий момент Таня быстрым движением начертила в воздухе руну и произнесла «Mori», направляя магию себе в грудь. *** Она открыла глаза. Странно, она не должна была больше их открыть. Это она помнила точно. Неужели не сработало? Таня лежала на чем-то белом. Вокруг тоже все было бесконечно белым, мерцающим. И знакомым. Она уже была здесь когда-то. Путь Праведности. Что ж, возможно, она его заслужила. Если повезет, она даже сможет найти ворота в Эдем. Определилась ли ее душа с тем, какую сторону выбрать? Таня была уверена, что да. Но мысли в голове все равно блуждали вокруг Ромы, Аргста и стражей, чья судьба была ей неизвестна. Но, если она все-таки попала в небесный коридор — значит все сделала верно. Жертвенность всегда окупается. Главное, чтобы остальные смогли спастись. А еще она думала о Глебе. Об обоих: из одной и другой реальности. В обеих он был мертв. В обеих — умер героем. Но это мало что значило для его некромагии. Он не передал свой дар и был обречен на вечные муки в отдельном некромагическом аду, что было несправедливо. Быть может из-за своих представлений о справедливости Таня и не могла найти вход в Эдем? — Не думаю, что проблема именно в этом, — услышала она голос справа от себя. — Троил, — узнала Таня, удивленная его появлению. — Ты здесь, чтобы отправить меня в Тартар? Троил рассмеялся, отрицательно махая головой. — Если ты думаешь, что заслужила место в преисподней, то могу тебя расстроить, — с улыбкой сказал он. — Все получилось. Таня поняла о чем он говорил. — Аргст? — Мертв. — Выражение его лица изменилось к следующей фразе. — Как и все Хранители, — добавил он с грустью. — Все? Таня опустилась на пол. Дыхание перехватило, а в груди стало очень тяжело. — Я чувствую ту же боль, что и ты. Он был мне сыном. Троил присел рядом с ней, глядя перед собой. Они сидели так несколько минут, ничего не говоря. Генеральный ждал, пока Таня хоть немного успокоится. — Знаешь, когда-то он сказал мне, что не умрет, пока будет тебе нужен. Может, поэтому он стал Хранителем? Так смерть не обманывал еще никто, — попытался усмехнуться он, но получилось очень горько. — Но он все еще мне нужен, — прошептала Таня. — Как я могла оказаться в Эдеме, если ему туда путь закрыт? Вот уж кто действительно заслуживает вечное лето. — Никто и никогда не был там, где побывал он. Аргст не в счет. Но я думаю, что он прожил бы все заново, зная, чем это закончится, только чтобы ты была жива. — Но мы оба мертвы, — напомнила Таня. — Я для этого сюда и пришел, — загадочно ответил Троил. — Тебе еще рано в Эдем. Таня резко подняла голову, до этого опущенную на колени, и посмотрела в глаза Генерального. — У тебя есть выбор. У каждого эйдоса есть выбор. Но я думаю, что в твоем случае привилегии твоих сил сыграли немалую роль, — объяснил он. — Ты действительно можешь попасть в Эдем и провести там безоблачную вечность, но также ты можешь вернуться обратно. — Я не понимаю, — честно сказала Таня. — Должность Хранителя упразднена. Теперь силы Света и Тьмы могут сами принимать решения и обладают, пусть и ограниченными, но способностями Хранителей. Я могу вернуть тебя обратно. Но уже человеком. У тебя не будет магических способностей, но ты сможешь прожить столько, сколько тебе предначертано. А это, поверь, по человеческим меркам долго. Таня не могла описать, что чувствовала в тот момент. Она не понимала, нужна ли ей жизнь без магии и него. Что она будет с ней делать? Чем займется? Как сможет засыпать и просыпаться, зная, что никогда не услышит его голос, не увидит его глаз, не сможет к нему прикоснуться? — Я знаю о чем ты думаешь, — сказал Троил, переводя взгляд с Тани обратно в белоснежную даль. — Но все, чего он хотел — это, чтобы ты жила. — Я не представляю, как смогу это сделать. Не представляю, как после этого жить. — Никто не представляет. Троил встал с пола и протянул Тане руку, чтобы помочь ей подняться. — Как бы ты поступил на моем месте? — Спросила Гроттер, глядя на его ладонь. — Правильно, — немного подумав, сказал Троил. Таня сидела в том же положении и смотрела на его протянутую ладонь, обдумывая все, что он сказал. Все, что когда-то говорил ей Рома. Потерять его было невыносимо. Невозможно. Ни в первый раз, ни во второй. Но Таня знала, чего бы он хотел. Чтобы она правильно сделала последний выбор.