Таня Гроттер и Последний Выбор 2. Дея

Четыре года спустя. Весна выдалась на редкость прохладной. Таня не была уверена, что саженец примется в такую погоду, но все же отменять планы не стала. Гроттер стояла на коленях, похлопывая землю ладонью, когда услышала шаги позади. Она обернулась и увидела знакомое лицо, отчего выдохнула с облегчением, но слегка удивилась. — Как ты узнал, где я? — Спросила она, поднимаясь с колен и отряхивая джинсы. — Тебя не сложно было найти, — усмехнулся Данил, становясь рядом и оценивая результат ее работы — новое дерево. — Каждая вторая среда месяца, — объяснил он, — за четыре года можно было бы запомнить. Таня усмехнулась, понимая, что он прав. — А ты что здесь делаешь? Что-то случилось? — Таня повернулась к парню и почувствовала как защемило в сердце. Она должна была бы уже привыкнуть к тому, насколько он похож на Глеба, но с каждым взглядом не могла с первой секунды почувствовать разницу. — Нет. Просто хотел его навестить перед своей свадьбой, — с грустью ответил Бейбарсов. — Думал, может составишь мне компанию? Таня понимающе кивнула. — Конечно, — согласилась она. — Но сначала мне нужно кое-что сделать. Подождешь меня? — Спросила она, беря с лавочки заранее подготовленные цветы. Данил присел на то же место, прекрасно понимая, куда было нужно Тане. Она обошла замок, ставший ей вторым домом и подошла к склепу, построенному четыре года назад. Таня усмехнулась, думая о том, что деньги все-таки мощное средство влияния на людей. Ей удалось приобрести замок Белей, не без помощи Лены и Жанны, конечно же, которые смогли убедить прошлых владельцев уступить девушке право собственности. — Привет, любовь моя. Цветы в ее руках как всегда были белоснежными, а улыбка — грустной. Но с грустью она почти научилась справляться. Таня опустилась на пол возле места, где на плите было выбито: «Мерсин Роман Ярославович», без даты рождения и смерти, и прислонилась головой к надгробию. — Непривычно, что теперь я это тебе говорю, но так уж повелось, что последние четыре года — это моя фраза. Я позаимствовала ее у тебя. Как и многое другое, но об этом ты знаешь. Она улыбнулась и поправила цветы, чтобы они лежали ближе к левой стороне. Она знала, что кроме его фамилии здесь больше ничего не было, но ей необходимо было создать это место. Она не могла его не помнить. — У меня по-прежнему все… сносно. Прости, что не пришла в прошлый раз, я заболела. Ты представляешь, до сих пор не могу привыкнуть лечиться таблетками и постельным режимом, а не бежать к Ягге, — улыбнулась Таня. — Я все еще занимаюсь нашим бизнесом. Кажется, дела идут неплохо. Правда, пришлось взять в долю Гробыню, чтобы она могла наладить отношения с магическим миром, но так даже лучше. С ее отношением к работе мы быстро вернемся в прежнее русло. Так что ты немного пропустил. Хотя, о чем это я… Много. Очень много. Я так скучаю по тебе. Кажется, что прошло достаточно времени, но мне все еще больно и грустно. — Добавила девушка, прикрывая глаза и касаясь пальцами букв его имени. — Я все еще надеюсь, что произойдет какое-нибудь чудо и ты снова появишься в моей жизни. Как в прошлый раз, — добавила она шепотом. — Мечты должны сбываться, не так ли? Таня резко обернулась на женский голос. — Аида Плаховна, — узнала она женщину, хоть ни разу ее и не видела. Никто другой не мог выглядеть так же. — Приятно, когда тебя узнают даже новые знакомые, — улыбнулась Мамзелькина. — Мне пора? — Таня спросила первое, что пришло ей в голову, на что старушка искренне рассмеялась. — Да что ж все так однозначно относятся к моему появлению? — Наигранно рассердилась она. — Думаю, дело, скорее, не в вас, а в роде вашей деятельности, — вежливо улыбнулась Таня. — Чему тогда обязана? Она поднялась с пола и пересела на скамейку рядом с надгробием. — Я тут покопалась в кое-каких архивах, — начала Аида небрежно, — и оказалось, что у меня завалялась одна бумажка, о которой я совершенно успела позабыть! — Она всплеснула руками, всем видом показывая насколько ей самой удивительно от этого факта. — И? — Подтолкнула ее Таня. — Я кое-что задолжала твоему некромагу, — ответила Аида Плаховна, присаживаясь рядом с Таней на скамью. — А долги некромагам, даже мертвым, нужно отдавать. — Что это значит? Таня пыталась не показать, как ее внутренности отреагировали на упоминание о Глебе, но вряд ли эмоции не отразились на ее лице. Мамзелькина посмотрела на нее «а-сама-подумай» взглядом и по-доброму усмехнулась. — Бейбарсов не был плохим человеком. Не был он и хорошим, — поспешила добавить она, — но все же что-то светлое в нем было. И этот свет — ты. Таня почувствовала появление слез, когда одна уже скатывалась по щеке. Она быстро ее смахнула и снова вернулась взглядом к старушке. — Что это значит? — Повторила она вопрос, чувствуя себя нелепо. Но что такое «нелепо», когда ты разговариваешь со Смертью? — Перед тем, как умереть — во второй раз, — уточнила она, — он попросил меня кое-что сделать. Я была готова ко всему — отказывать избалованным властью мальчикам для меня особое удовольствие, — хмыкнула Мамзелькина. — Но он просил не для себя. Таня все еще не понимала к чему ведет женщина, но уже готовилась ко многому. Но точно не к тому, что Аида произнесла дальше. — Он просил позаботиться о тебе. А сделать это в его понимании можно было только одним способом. Она сняла с плеча небольшой черный рюкзак и достала из внутреннего кармана лист плотного пергамента, свернутый пополам. — Распишись в получении посылки, — сказала Мамзелькина и протянула Тане длинное черное перо. — Какой посылки? Я ничего не получала. — Магические контракты вещь, конечно, непреложная. С ее помощью можно обойти многие законы, даже природы. Но в одном они неизменны: сначала роспись, потом посылка, — с нотками бюрократии в голосе продекламировала Аида. Она видела, что Таня сомневается, поэтому добавила: — Поверь, ты не пожалеешь. Гроттер сомневалась еще целых десять секунд. Опыт подсказывал ей не доверять сомнительным сделкам, но вот что-то внутри говорило ей подписать пергамент. Таня оставила автограф в правом нижнем углу и вернула лист обратно. — Ну, мне пора, — сказала Аида, поднимаясь со скамейки и снова хлопая в ладоши. — Жди меня через три дня. Непростой это процесс. Нужно уладить много моментов. А сколько документации заполнять, ооо, — пробурчала она на ходу, растворяясь в воздухе с каждым шагом. — Ах, да, — она обернулась и посмотрела на Таню, будучи уже почти прозрачной. — Не серчай за ожидание. Старость — не радость. Столько всего произошло… Память иногда подводит стариков. *** Три дня — не такой уж и долгий срок, только, если ты не ждешь неизвестный подарок от мертвого бывшего парня. Таня много думала о том, что Глеб мог иметь ввиду, когда просил Мамзелькину позаботиться о ней. Зная Глеба, — это могло быть все, что угодно, но Таня была уверена, что он не причинит ей вред. И это было единственным, что ей получилось разгадать. Таня сидела в кресле, освещенной торшером, гостиной, и кусала ногти. Третий день после визита Мамзелькиной близился к завершению, а никаких посылок она так и не получила. На часах было 23:47, когда Гроттер услышала посторонние звуки в идеальной тишине квартиры. — Да что ж за напасть такая? Таня сразу узнала бурчание старушки, которая, видимо, не могла выбраться из кладовой. Девушка тут же встала и подбежала к каморке, открывая дверь. — Аида Плаховна, — поздоровалась она, замечая в руках Мамзелькиной светящийся шар. — И Аида, и Плаховна, — ворчливо подтвердила она, переступая через коробки на полу и оказываясь в прихожей. — Не шибко ты рада гостям, я посмотрю. Таня пропустила колкость мимо ушей, прикованная взглядом к шарику в руках Мамзелькиной. — Доставочка, — сказала Аида, проследив за Таниным взглядом. — Пришлось за ним побегать, столько лет прошло! Да и наделять воспоминаниями было работой не пары минут… — Она говорила так, будто Таня понимала о чем речь. — Что это? — Эйдос, — ответила Аида, словно это было очевидно. Таня округлила глаза. — Чей? Вместо ответа Мамзелькина выставила руку перед собой и шарик с эйдосом завис в воздухе, медленно приобретая очертания человеческого тела: проявлялись высокий рост, широкие плечи, небольшой ирокез темных волос и глаза… Глаза цвета черного чая с капелькой лимона. У Тани перехватило дыхание, когда он оказался перед ней, точно так же не понимая, что произошло. — Не дави на него, — с улыбкой произнесла она, довольная реакцией Тани. — Для него все намного страннее, чем для тебя. — Мамзелькина дала последние наставления и испарилась, оставляя их наедине. Гроттер не говорила ни слова, не двигалась и, кажется, даже не дышала. Она видела, как он недоверчиво осматривает окружающую обстановку, собственные руки, Таню. Девушка стояла, прижав руку к груди, потому что боялась, что сердце не выдержит и пробьет грудную клетку. Так у нее хотя бы будет шанс схватить его на полпути к полу. Он разглядывал ее лицо, как будто сомневаясь, что они действительно стоят друг напротив друга. Таня медленно сделала шаг, протягивая вторую руку к нему, убеждаясь, что он настоящий. Ее пальцы проделали путь к его груди и Таня шумно выдохнула, когда коснулась ее и остановилась. Он был реальным. Рома, казалось, опасался того же, потому что, почувствовав ее прикосновение, выпустил воздух из легких и протянул руки, чтобы дотронуться к лицу девушки. — Ты здесь, — только и смогла сказать Таня, прикрывая глаза от нежности его касаний. — Привет, любовь моя. После эпилога. Спустя еще пять лет. — Это было самое глупое решение в твоей жизни, — бурчала Склепова, отгоняя комаров и мошек от лица. — А, смею напомнить, ты когда-то выбирала носить те свитера. — Брось, — недовольно отмахнулась от нее Таня, — природа — это здорово. — Когда смотришь на нее из окна ресторана на двадцать пятом этаже. — Гробыня обязана была оставить последнее слово за собой. — У вас же куча денег! Почему было так и не сделать? — Потому что я хотела, чтобы дети смогли поиграть. Алиса тоже довольна, так что не ворчи. — Таня указала рукой в сторону дочери Гробыни, которая уже где-то нашла жуков и бегала с ними за Глебом. — Ну да, — согласилась Склепова, довольно усмехаясь, — только, если твой сын опять будет утверждать, что она его укусила или чем-то отравила — будешь виновата сама. Таня скорчила гримасу, но все же обеспокоенно проследила взглядом за детьми. Несмотря на правдивые слова Гробыни, она знала, что, хоть Глебу и было всего три года, а Алисе — семь, он себя в обиду не даст. — Ну, что, как бытье молодое и лопухоидное? Таня закатила глаза. Гробыня всегда задавала ей этот вопрос с тех пор, как они с Ромой оба вернулись к не магической жизни. — Ничего не изменилось с тех пор, как ты подкалывала меня в прошлый раз, — ответила она, подходя к столу в беседке и расставляя тарелки и столовые приборы. — Ой, а вот теперь ты брось! Я-то знаю, кого назвали самой горячей парочкой года все лопухоидные издания, — подмигнула она. — Я им заплатила, — хмыкнула Таня, отчего Гробыня рассмеялась. — Кстати, где наши парочки? Сколько можно ждать ужин? — Ее голос резко сменился на что-то среднее между недовольным и требовательным. — Уже тут, — послышался голос Гуни, который входил в беседку с огромным противнем жареного мяса. — А где Рома? — Поинтересовалась Таня, смотря ему за спину. — Сказал, что сейчас будет. Что-то забыл. Таня кивнула и вышла в сад, чтобы позвать детей к столу, но они уже и без того бежали к беседке. — Мама! — Кричал Глеб. — Я такооой голодный! Таня рассмеялась тому, как он осуждающе поджал губы и показал на живот. — Уже все готово, — ответила она, взъерошив волосы сына. — Идите мыть руки и к столу. Глеб скорчил недовольную гримасу, но все-таки пошел в сторону мойки, располагавшейся рядом с мангалом. — Проследи, чтобы все было нормально, — попросила она Алису, которая кивнула и тут же побежала вслед за мальчиком. — Кажется, меня заждались. Таня услышала знакомый голос и обернулась, уже зная, зачем Роме понадобилось отлучиться. В его руках был букет белых астр. — Я всегда тебя жду, — ответила Таня, принимая цветы и целуя Рому. — Папа! — Глеб подбежал к ним и продемонстрировал чистые ладони. — Я голодный! — Снова пожаловался он и попросил, чтобы отец взял его на руки. Рома поднял сына, усадил себе на шею и, изображая супермена, побежал в беседку под восторженный смех малыша. Таня искренне улыбнулась и собралась пойти за ними, но прежде, взглянула в вечернее небо. Она знала, что его там нет, но всегда смотрела именно туда, наизусть зная место, где через триста восемьдесят шесть лет должна была появиться та самая звезда. — Мам, ну ты где? — Недовольный голос сына, который выбежал к ней, заставил Таню отвести взгляд. — Мам, ты что, плачешь? — Обеспокоенно спросил он. — Нет, — Таня быстро смахнула едва заметную слезинку и поравнялась с сыном взглядами. — Нет, я не плачу. Просто, я очень, очень счастлива, что вы все у меня есть. — Но я же главнее всех? — Уточнил он подозрительно и Таня не могла не рассмеяться. — Ты главнее всех, Глеб, — убедила она его. — Ты — самое главное, что есть в моей жизни.