Таня Гроттер и Последний Выбор 2. Дея

Глеб стоял на Чумном Кладбище и вдыхал свежий морозный воздух, которого не чувствовал уже полгода. Он пытался описать свои ощущения самому себе, но не мог подобрать ни одного слова, кроме «свобода». Свобода от заточения в Тартаре, свобода от раздражающей его Яры, которая с вероятностью в девяносто девять процентов была фениксом, свобода его злости и мести. Первым делом он направится домой, конечно же. К Тане, которая виновата перед ним не меньше, чем чертов страж. Глеб представил перед глазами свою квартиру, закрыв глаза. Не факт, что она будет именно там, может этот урод уже успел забрать ее в новое семейное гнездышко, но в любом случае — он попробует. Открыв глаза, он уже стоял посреди прихожей и слышал мужской голос, доносившийся из гостиной. Глеб замер на месте на несколько секунд и его сердце пропустило пару ударов. Он уже знал, что Таня любила этого выродка, но слышать их двоих в своей квартире было для него ударом похлеще заточения. Возможно, было бы лучше, если бы Мерсин действительно забрал Таню в какое-нибудь другое место. Каждый шаг отдавался импульсами в позвоночнике, словно его тело было категорически против лицезреть картину, которая вот-вот откроется его глазам. Невозможно. Ему показалось. Это не могло быть правдой. Но это правда, Глеб. — Серьезно, Таня? Прямо на моем диване? — Глеб вошел в комнату и собрал все силы, чтобы не закричать или не умереть от боли на этом же месте. Таня сидела в объятиях Мерсина еще секунду, после того, как он вошел. Увидев его, она тут же отпрянула и… Что это? Вина? Глеб был уверен, что хорошо знал это выражение ее лица, он видел его раньше, и сейчас это было именно оно. — Что ты здесь делаешь? Она задала этот вопрос совершенно не подумав, как это отразится на Глебе. Кажется, за его спиной что-то упало и разбилось, почувствовав на себе накопившиеся эмоции некромага, но Бейбарсова мало волновали предметы интерьера. Единственная, кто его заботила сейчас смотрела сквозь него пронизывающим душу взглядом. Глеб открыл рот, чтобы что-то сказать, возмутиться или возразить, но почему-то не произнес ни звука. Слова были потеряны где-то на уровне мысли, но даже там не формулировалось ничего четкого. Только образы, очертания предложений, которые он мог сейчас выплеснуть на этих двоих, но был слишком рассредоточен для этого. Слишком слаб. Он выдержал все пытки этой планеты, всех монстров в шкафу и под кроватью, но был повержен взглядом виноватых зеленых глаз, которые говорили ему, что они больше не смотрят на него с любовью — для этого теперь был новый человек. — Чего ты хочешь, Бейбарсов? — Спросил Мерсин, поднимаясь, и загораживая Таню собой. Глеб не мог заставить себя отреагировать. Он смотрел на Мерсина, прикидывая, как замечательно смотрелись бы его мозги на белизне стены напротив, но все тело было парализовано ужасом понимания происходящего. — Ты в порядке? — Спросила Таня обеспокоенно и Глеб перевел взгляд с Ромы на нее. Она была красива, даже очень. Он будто успел забыть оттенок ее волос и небольшое пятнышко на радужке правого глаза. Даже злость, изменившаяся на пусть и осторожную, но заботу, была ей к лицу. — Где Данил? — Голос Бейбарсова больше был похож на шепчущий скрежет. — В комнате. Спит, — так же тихо ответила Таня. Глеб молча кивнул в ответ и прошел в комнату к сыну. Он заметил краем глаза, что Мерсин дернулся в его сторону, но Таня схватила его за предплечье, останавливая. — Он не причинит ему вред, — сказала она, но Глеб не отреагировал и на это. Ярость, с которой он пришел домой в прошлый раз испарилась, оставляя много свободного места для боли и обиды. Он простоял в детской несколько минут, не обращая внимание на перешептывания из гостиной, и вернулся обратно. — Ты выглядишь… не злым, — осторожно сказала Таня. Не злым — это точно. Невозможно быть злым, если ты мертв. — Мы можем поговорить наедине? — Спросил Глеб, не смотря в сторону Ромы. — Конечно. — Таня ответила моментально. Что ж, видимо, чувство вины и внешнее спокойствие Глеба творили чудеса. — Таня, — предупредительно произнес Мерсин и в этот момент Глеб пересилил себя и посмотрел на него. — Ты думаешь, что я причиню хоть какой-нибудь вред своей невесте? — Спросил он, делая акцент на последнем слове, отчего Рома покраснел. — Вот и я думаю, что нет, — хмыкнул Бейбарсов, указывая ему на дверь. — Стой, — вдруг попросила Таня. — Рома, ты… Ты можешь сделать с ним то же, что и со мной? — Полюбить и трахнуть? — Саркастически поинтересовался Глеб, не сдержавшись, за что Таня наградила его одновременно злым и провинившимся взглядом. — Да, но ты уверена? — Проигнорировал его выпад Рома, обращаясь к Тане. — Он может помочь. Он очень силен и тоже многое знает. — О чем идет речь? — Вмешался Глеб. Но ему никто не ответил. Между Таней и Ромой еще какое-то время продолжалась битва взглядов, в которой, судя по вздоху Мерсина, победила Гроттер. — Будет больно, но недолго, — пообещал Мерсин, поворачиваясь к Глебу. — Что?.. — Memento omnia et revertar ad te. Глеб упал на колени, выпуская воздух сквозь сжатые зубы, чтобы не закричать от боли в висках. Но только он успел подумать о том, куда упала трость, когда он схватился за голову, как боль тут же прекратилась, а перед глазами за долю секунды пронеслось десять лет воспоминаний. — Глеб? — Таня подошла к нему и осторожно коснулась плеча. Он поднял на нее взгляд. В его голове смешались противоречащие друг другу воспоминания: вот — он оставляет Таню с Ромой и уходит со свадьбы, а вот — она уходит вместе с ним. Вот — он воспитывает Данила один, а вот — живет с Таней настоящей семьей. — Что произошло? — Спросил он, все еще стоя на коленях. — Аргст, — объяснила девушка. — Повернул время вспять, когда понял, что может умереть. Но, как мы выяснили, он бы и не умер. — Я ничего из этого не помню. — Глеб напряг память, но все упорно заканчивалось на моменте, где его трость поглощала магию Хранителя. — Потому что ты… — Мертв, — догадался Глеб. Он встал с пола, поднял трость и посмотрел на удивленные лица. — И вы уже придумали, что делать. — Больше утвердительно, чем вопросительно произнес он. — Не совсем, — ответила Таня. — Да, — сказал Рома одновременно с ней. Глеб поднял бровь, ожидая объяснений. — Аргст может умереть только, если погибнет Дея или Главы сторон. — То есть, я и Троил, — подытожил Глеб. — Именно. — А я уже мертв. Таня поняла о чем шла речь и тут же взбунтовалась. — Мы не станем убивать Троила! — Запротестовала она. — Ты предлагаешь умереть самой? — Поинтересовался Глеб. — Если придется, то да. — Нет никакого смысла в такой жертвенности. Половина работы уже сделана. Просто сделайте вторую. — Это уже мне решать! — Строго сказала она. — Ты, как ты правильно выразился, мертв, — она произнесла это тяжело, с болью. — А ты, — обратилась она к Мерсину, — кажется, был парализован. Так что принимать решение мне. А я не стану убивать Генерального Стража Света. Таня смотрела на них с вызовом, как будто понимала, что у них нет выбора, но давать слабину не собиралась. — Это даже не обсужд… — Начал говорить Рома, но громкий хлопок не дал ему это сделать. Таня исчезла в дымке принудительной телепортации. — Что за… — Таня! Их крики перебивали друг друга, но ситуация от этого не изменилась — Тани все еще нигде не было. — Где она, Бейбарсов? — Закричал Рома. — Я был тут с тобой, если ты не заметил! — Рявкнул в ответ Глеб, — Тогда, где она может быть… — На этой квартире такое количество заклинаний, что пробраться сюда могла только… — Яра. — Рома закончил за него предложение и отошел от Глеба подальше, прикоснулся к кольцу на пальце, вызывая размашистые крылья, и прикрыл глаза, на чем-то сосредотачиваясь. — И чем ты занимаешься? — Поинтересовался Глеб, наблюдая за этой картиной. — Пытаюсь ее найти, — раздраженно ответил Мерсин, немного отвлекаясь. — Получается? — Сарказм в голосе Глеба был очевиден. — Что с тобой не так? С каких пор тебе стало плевать на Таню? — Взбесился Рома. — Не смей произносить такое вслух даже в виде вопроса, — пригрозил Бейбарсов. — Просто есть способы надежнее. — Некромагия? Вместо ответа Глеб махнул рукой, материализуя в ней нож и проводя по своей ладони, давая каплям стечь на пол. Чертя руны и произнося заклинание, Глеб невольно взглянул на Мерсина и остался доволен его смятением. Хоть в этой ситуации и не было места радости. — Это заклинание поиска душ? — Угу, — небрежно ответил Глеб. Они оба знали, что это значило: некромагическое заклинание поиска было двусторонним и было завязано на крови. Двое любящих душ всегда найдут друг друга и, если оно сработает, это будет означать, что для Глеба не все еще было потеряно. Он испытал удивление и удовлетворение, когда капли алой жидкости на полу приобрели очертания уже знакомых ему пещер. — Она в Тартаре. — Сказал Глеб, поправляя меч и крепче сжимая в руке трость. — Выдвигаемся. — Бейбарсов, — остановил его Мерсин. — Я знаю, что это значит для тебя. И знаю, что ты можешь сделать… — Он говорил так, будто был вынужден. — Помнишь наш разговор в Тартаре за день до боя? Мы договорились сделать все, чтобы она выжила, несмотря на то, останется ли в живых кто-то из нас. Так вот, мне в любом случае — конец. Умрет Аргст — умрут и все Хранители. Но, если ты каким-то образом сможешь выжить… — Он говорил намеками, известными лишь им двоим. — Я надеюсь, что ты именно такая сволочь, как я о тебе думаю и спасешь Таню, несмотря на то, что она будет против. — О, поверь, я именно такая сволочь, — заверил его Глеб, на что получил утвердительный кивок. *** Как только Мерсин скрылся за поворотом, Бейбарсов вошел в свой кабинет и прикрыл дверь. — Аида Плаховна, — позвал он, наверняка зная, что она отзовется. Не может не отозваться. — Звал, милок? — Поинтересовалась старушка, появляясь в комнате и принося с собой фирменный аромат медовухи. И надежды. — Мне нужна помощь, — сказал Глеб, переходя сразу к сути. — Ох ты ж какой, помощь ему нужна! — Аида хлопнула в ладоши и, не дожидаясь приглашение, уселась на диван. — Ну, давай, послушаю. — Мне нужен контракт. — Глеб понимал всю серьезность своей просьбы. Ему не нужно было дополнительное подтверждение безумности этого заявления в виде ошарашенной Мамзелькиной. — У тебя нет эйдоса, некромаг, — отрезала женщина, качая головой в знак протеста. — Плата за контракт — эйдос. Твой же… — Уже у тебя, — строго перебил ее Глеб. — Я знаю условия получше твоего. Как знаю и то, что в контракт можно вписать все, что угодно. Ты мне должна, — напомнил он еще строже, видя, как сомнения проявляются на лице старушки. — Из-за тебя и твоего братца я снова стал некромагом. Я был вам нужен — теперь пришло время отдавать долги. Она молчала и обдумывала что-то своё около минуты. — Но свою задачу ты так и не выполнил, — ответила Мамзелькина, прищуриваясь. — Это не имеет отношение к делу. Эйдос — есть эйдос. — Зависит от того, что тебе нужно, — наконец сказала она. Глеб хмыкнул, довольный уже тем, что его начали слушать. — Время. Всего-то немного времени. Что-то во взгляде ее обесцвеченных глаз дало Глебу право думать, что она поняла, что он имеет ввиду. — И ты готов положить на это душу? — Я и так живу без нее. — Глеб безразлично пожал плечами. — Шансов попасть в Эдем у меня в любом случае нет. — Раздевайся, — вымученно сказала Аида, очевидно, принимая его условия. — Что, вот так сразу? — Глеб поднял брови, забавляясь. Конечно, самое время забавляться, Бейбарсов. — Тебе настолько нужно время, что ты готов его тратить на глупые шутки? Глеб молча снял черную рубашку и подошел к старушке. Ее костлявая ладонь дотронулась к его груди, к тому месту, где под кожей билось сердце. — Готов? — Сделай это. Она воодушевленно моргнула и впилась длинными ногтями в его ребра, словно вынимая оттуда остатки души, которые могли остаться на стенках сосудов. Боль была адской, беспощадной. Привычной. Так болело всегда, только более рассредоточено, менее концентрированно. Сейчас же он ощущал как из него вынимают остатки света, оставляя его тело беззащитным перед тьмой. Беззащитным перед ним самим. Когда Мамзелькина закончила собирать его часть договора, она отошла от Глеба, а в ее руке появился свиток, исписанный донельзя условиями контракта, оставляя внизу место для того, чтобы Бейбарсов вписал свои условия и поставил подпись. — Кровью? — Уточнил он, уже зная ответ. — Естественно, — подтвердила Аида и протянула ему перо. Глеб взял со стола нож и собрался провести лезвием вдоль ладони, но Мамзелькина зацокала языком, показывая пальцем на его грудь. Глеб кивнул и полоснул себя между ребер, окуная кончик пера в бурую жидкость. — Пиши четко, некромаг. Контакты не любят двусмысленности. Глеб закончил выводить слова на пергаменте и перечитал то, что написал. — Я могу обнаглеть? — Вдруг спросил Глеб, кое-что вспомнив. — Ну, что еще? — Одно заклинание. Мне нужно, чтобы оно сработало, — объяснил он. Мамзелькина вздохнула и закатила глаза, но не сказала ничего против. Глеб добавил еще один пункт и остался довольным, насколько это было возможно. Он поставил подпись в самом низу, возвращая бумагу женщине. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сказала она и исчезла, оставляя Глеба наедине с его, лишенным надежды на свет, телом и уверенностью, что он все сделал правильно. *** Легкие, почувствовав возможность сделать вдох, перестали сжиматься. Яра была мертва — она точно это помнила. Она не видела, что случилось с Глебом, но знала, что Рома произнес заклинание. Знала, что должна вернуться. Таня жадно глотала воздух, держа в голове, что у нее оставалось меньше минуты, чтобы предотвратить неизбежное, чтобы убить Аргста. Он должен был оказаться перед ней, как и в последние мгновения до произнесения заклинания, но вокруг было слишком светло, чтобы Гроттер смогла мгновенно понять, где находится. Она различила силуэт балконной двери, через стекло которой яркий солнечный свет проникал в комнату и бил ей прямо в глаза. Таня отошла на несколько шагов в сторону и оглянулась. Понимание, что она была в квартире Глеба пришло к ней разом с чувством страха. Что-то пошло не так. Гроттер выбежала в коридор и открыла каждую дверь, но все комнаты были пусты. Она пыталась звать Глеба, но в тишине дома не слышала ничего, кроме собственного голоса и прерывистого дыхания. Что это за время? Куда она попала? Таня подошла к входной двери и попыталась выйти наружу, но дверь не поддавалась. Девушка вспомнила о защите и произнесла все, которые знала, заклинания, чтобы снять ее с двери. Она вышла на лестничную площадку и пересекла ее в направлении квартиры Ромы, но даже после десятого стука он не открыл. — Глеб! — Таня кричала его имя, помня, что между ними есть связь и он должен чувствовать, что он его зовет. Он просто не хотел отзываться. Или с ним что-то было не так. Таня вернулась в квартиру, в отчаянии сползая на пол за закрытой дверью. Она спрятала лицо в ладонях и дернулась, лишь когда услышала звук захлопывающейся двери где-то снаружи. От неожиданности она выставила руки и из кончиков ее пальцев вырвалась тонкая темная дымка, заставляя Таню убедиться, что в этой реальности она — Дея. Значит, сработало. Значит, все получилось. Но вот что-то произошло уже в процессе и почему-то она вернулась не к нужному моменту. — Найди Глеба, — сказала Таня смогу, радостно витавшему вокруг нее в ожидании поручений. — Или нет, отправь меня к нему. Смог бережно окружил девушку, застилая ей солнечный свет, а, когда он отлетел в сторону и Таня открыла глаза, перед ней уже были пещеры Тартара. — Ты все понял? — Она услышала голос Глеба и перевела взгляд в сторону, откуда исходил звук. Она увидела Бейбарсова и какого-то парня, стоявших друг напротив друга. На шее последнего висела цепочка с дархом, а в его руках Таня заметила меч, который до этого принадлежал Глебу. — Что здесь происходит? — Оба мужчины вздрогнули от неожиданности, когда она подала голос и приблизилась к ним. — Ничего, — ответил Бейбарсов, совершенно не удивленный ее появлением. — Я думал, ты появишься немного позже, — признался он, махнув рукой стражу, и тот с коротким кивком вышел из кабинета, под слова Глеба: — Вернешься через десять минут. — Что происходит, Глеб? — Таня повторила вопрос, вглядываясь в его глаза и пытаясь увидеть в них хоть что-то, кроме черноты. — Куда мы вернулись? И почему? — Мы в том дне, который нужен. Но я выиграл нам несколько часов, — ответил он, внимательно всматриваясь в реакцию Гроттер. — Как тебе это удалось? Это же… меняет все! — Таня явно была воодушевлена и напугана, осознав, что сказал Бейбарсов. — Ты же не думала, что я позволю тебе умереть? — Глеб поднял брови, задавая этот вопрос, словно ответ был очевидным. — Но ты еще жив, — тихо возразила Таня, задумавшись. — Как и Троил. — Мыслительный процесс, проходивший в ее голове, вел ее к чему-то, что начинало напрягать Глеба. — Я же могу прямо сейчас… — Прости, Таня, — совсем без сожалений произнес Глеб и быстро начертил в воздухе руну, направляя ее в сторону Гроттер. — Submittere. Давай же, должно сработать. Я за это душу отдал. Таня смотрела на него с обидой и возмущением еще несколько секунд, пока на мгновение радужки ее глаз не окрасились в фиолетовый, а взгляд не стал податливым и расслабленным. — Ты вернешься домой, — сказал Глеб, видя, что Таня внимала каждому его слову. — Запрешься на все заклинания и останешься там, пока я не приду за тобой. — Он говорил эти слова, ощущая ком, подступивший к горлу. Да уж, наличие или отсутствие эйдоса, оказывается, никак не сказывается на эмоциональном фоне. — А, если кто-то все-таки сможет до тебя добраться, кто-то, кто попытается причинить тебе боль — убьешь его и останешься жива. Гроттер блаженно улыбнулась и кивнула, соглашаясь с каждым его словом и растворяясь в дымке принудительной телепортации. Глеб не остался в кабинете один надолго. Адор вернулся ровно через десять минут, как ему и было сказано. — Хозяин, — поклонился он, ожидая дальнейших указаний. — Теперь я должен к тебе так обращаться, — усмехнулся Глеб, на что Адор покорно склонил голову. — Вы всегда будете моим Хозяином, — возразил он. — Несмотря ни на что. — Хватит нежностей, — одернул его Глеб. — Нам пора. — Что мне делать? — То, о чем мы говорили. Без самодеятельности. Глеб стал рядом с ним и коснулся предплечья стража. — Хозяин, — обратился Адор, вглядываясь в лицо Глеба. — Вы же знаете, что я умру за вас, но разрешите узнать, зачем вам это нужно? Глеб видел безграничную преданность в глазах стража и не смог ему не ответить. В конце концов, ему не долго осталось быть хранителем его тайны. — Ты когда-нибудь любил, Адор? Страж смотрел на него еще несколько секунд и в его глазах будто проносились воспоминания из другой, человеческой, жизни. Он не сказал ни слова и лишь кивнул, закрывая глаза и переносясь вместе с Глебом в место своего последнего пристанища — в Эдем. Каким же здесь все было до тошноты светлым. Глеб поморщился, когда его глаза, привыкшие к темноте, ощутили на себе всю прелесть интерьера Эдема. — Бейбарсов! — Глеб услышал, что его окликнули и обернулся, видя перед собой Троила. Надо же, возможно, все будет проще, чем он думал. — Троил, — кивнул ему Глеб, приближаясь. — Что ты здесь делаешь? — Генеральный Страж Света стоял в окружении златокрылых и что-то обсуждал, но, увидев Глеба, на его лице отразилось беспокойство. Интересно, а он помнил? — На пару слов, — сказал Глеб, кивая в сторону. Троил перевел глаза на свою свиту и взглядом показал им, что все в порядке, а затем пошел в сторону своего кабинет. Глеб и Адор не отставали от него ни на шаг. — Я слушаю, — сказал Троил, как только дверь за ними закрылась. — Прости, — только и сказал Глеб, отступая в сторону. Он не успел отвести взгляд от глаз Троила, которые через мгновение округлились, а на лице появилась гримаса боли, от меча, которым пронзил его Адор. Троил не успел ничего ответить. Он закрыл глаза, опускаясь на слишком белый и слишком чистый пол, отчего кровавые разводы под его телом казались кощунственными по отношению к обстановке. — Уходим, — тихо сказал Глеб, вновь касаясь плеча Адора и забирая его обратно в Тартар, пока никто не вошел и не увидел мертвого Генерального Стража Света. Никто бы не стал вдаваться в подробности и уточнять, зачем Глеб это сделал. Никто бы не понял. Но Глеб не собирался сейчас никому ничего объяснять. У него была цель и слишком мало подаренного времени, чтобы разменивать его на что-то, кроме важного. Открыв глаза Глеб снова оказался в своем кабинете. Точнее, технически, в кабинете Адора — нового главы Тартара. — Хозяин, — Адор поклонился ему, раскидывая руки в стороны и показывая, что он готов к следующему пункту плана Бейбарсова. — Это было честью — служить Вам. — Для меня было честью знать тебя, — ответил Глеб искренне. Бейбарсов вложил в руку меч, протянутый ему стражем и приблизился к нему, накладывая заклинание. — Больно не будет, — пообещал он Адору, закрывшему глаза в ожидании острия. — Не так быстро, некромаг. Глеб отлетел в стену, выпуская меч из рук и чувствуя жжение в спине. Дыхание перехватило от голоса Аргста, стоявшего перед ним в ярости. — Где она, Бейбарсов? — Спросил Хранитель, подходя ближе к Глебу и сжимая рукой воздух, отчего поток кислорода перекрылся для Бейбарсова. — Хозяин! — Глеб услышал крик Адора, но он не мог ничего сделать, прикованный к стене. — Ты не сможешь скрывать ее вечно, некромаг. Лучше скажи сейчас и останешься жив. Думай, Глеб, думай. Нужно было убить Адора еще в Эдеме, но он спешил скрыться оттуда, пока остальные стражи не поняли, что произошло и не набросились на них. Сейчас же было уже поздно. Или нет? — Ладно, — выдавил из себя Глеб, хотя воздуха для того, чтобы произнести это слово внятно почти не осталось. Аргст разжал ладонь, предупреждающе глядя на Бейбарсова, чтобы он и не думал попытаться напасть. — Я жду, — поторопил его Хранитель. Но Глеб пытался отдышаться. Он хватал воздух так жадно, словно его никогда прежде его не лишали. Словно это был первый раз, когда он оказался в ситуации, где должен был пожертвовать кем-то в угоду себе. Словно тянул время. — Я жду! — Повторил Аргст криком, но Глеб уже поднял на него взгляд. — Она… Глеб закашлялся, отчего Аргст презрительно поморщился и закатил глаза. Роковая ошибка, старик. Глеб нащупал пальцами меч и крепко обхватил рукоять. Он растворился в воздухе, возникая за спиной Адора в долю секунды, и проходя острием сквозь его дрожащее тело. — Нет! Аргст крикнул. Ну, конечно, кричи, ублюдок. Кричи. Потому что это последнее, что ты сможешь сделать. Адор упал на грязный пол синхронно с Арстом. Какой-то удивительный контраст с тем, что Глеб видел совсем недавно в Эдеме. Грязной крови — грязный пол.