Рыцарский кодекс

      Акито проспал всю дорогу до особняка, постоянно стукаясь головой о стекло в салоне экипажа. В его дреме чудились голоса и чьи-то прикосновения: казалось, что Ан разговаривала с Эной, в то время как Арата снова отчитывал его за что-то и постоянно бил в плечо. Разумеется, все это было ненастоящим, это были проделки измученного сознания, но вот пробуждение выдалось весьма реальным. Ан аккуратно трясла его за плечо, что-то приговаривая. Когда они прибыли в герцогство, был уже поздний вечер.              Закатное солнце почти полностью зашло за горизонт, забирая с собой всю жару, сверчки начали стрекотать свои ночные мелодии, а раскаленная земля начала остывать и приносить прохладу. Кое-где от резкого перепада температур стелился туман, а по бокам широкой мощеной дороги горели приятным глазу, тусклым светом магические фонари.              Стоило молодым людям выйти из кареты, как вся прислуга поместья, стоящая в две идеально ровные шеренги, перевела на них взгляд и низко поклонилась, а герцог Шираиши и дворецкий сразу подошли к транспорту. Кен пристально смотрел в глаза Акито, будто заглядывал в душу и изучал все изнутри. Ан, стоящая справа, вздохнула и опустила голову. Лицо дворецкого побелело от ужаса, а герцог нахмурился. Внезапно девушка начала трястись и зажала рот руками, а затем и вовсе во всю рассмеялась, поднимая голову и показывая свой хитрый прищур глаз:              — Неужели вы поверили? Конечно мы справились!              Из толпы прислуги послышалось тихие вздохи облегчения. Кто-то даже вскрикнул от радости. Дворецкий выдохнул и свою правую руку положил прямо на сердце, а герцог лишь покачал головой.              — Госпожа Ан, пожалейте меня, старика, у меня сердце не такое выносливое! Я вас искренне поздравляю! — произнес дворецкий. Он выдохнул и повернулся к Кену. — В таком случае, герцог, не желаете ли подать праздничный ужин?              — Хорошая идея, Финелл, отдай нужные распоряжения.              — Слушаюсь! — старик низко поклонился, ещё раз поздравил Ан и Акито, после чего удалился, уводя за собой прислугу.              — Ан, я так понимаю, Акито останется у нас? — Герцог проводил взглядом Финелла и его людей, после чего приглашающим жестом указал на освещенную оранжевым светом беседку неподалёку от искусственного пруда. Все трое двинулись туда.              — Мы подумали, что так ты сможешь узнать все подробности быстрее!              — Да, простите, если лишний раз потревожил и принёс неудобства, — промямлил Шинономе. Подойдя к круглому столику, он отодвинул стул для Ан, после чего сел сам.              — Акито, ну что за глупости? Тебе всегда здесь рады! Верно, отец? — мужчина кивнул.              — Нет, Ан, я... Господин Шираиши, на самом деле, — все это время Акито смотрел куда-то в пол. Он нахмурился, под столом сжал руки в кулаки и, посмотрев прямо в спокойные ореховые глаза герцога, серьёзно сказал, — я не прошёл.              Весь рассказ Акито герцог слушал внимательно, не перебивая. Его брови нахмурились, губы сжались в тонкую линию, а на лбу залегли две глубокие морщины. Ан и Акито, словно нашкодившие коты, сидели и смотрели кто куда, лишь бы не на герцога. Они просидели в тишине несколько минут, после чего Кен вздохнул и мягко произнес:       — Ты поступил благородно, а значит усвоил один из главных моих уроков: быть готовым встать на защиту слабого. Сейчас ничего сделать нельзя, остаётся только ждать. В любом случае вы сделали все возможное. И я горжусь вами. Обоими.              Из лёгких Шинономе будто вышибли весь воздух, а органы внутри мгновенно скрутило, ему даже пришлось немного вжать шею в плечи, чтобы спазм был не таким сильным. Им гордятся. На глазах почувствовалась влага, а горло свело противно-приятной болью. Хотелось расплакаться, словно маленький ребёнок, но он уже взрослый. Затолкав подальше бесполезные, по его мнению, чувства, он продолжил слушать Ан и ее отца.              После они проследовали в парадную столовую, где на широком длинном столе с белой скатертью стояло большое количество самых разных блюд. В качестве исключения им с Ан даже принесли по бокалу шампанского, разумеется, только ради того, чтобы отпраздновать такое важное событие. Они отпили совсем немного, вскоре отставив эту кислятину, по словам Акито, подальше.              Ужин пролетел незаметно, и вот Акито уже стоит на небольшом балкончике в его комнате в замке. После сытной еды усталость опустилась на его плечи незримой горой. Парень наблюдал за тем, как сами гаснут последние фонари и стихают звонкие голоса прислуги, после чего снял рубашку и посмотрел на себя в зеркало. Удивительно, но синяков и ссадин после его неудачного падения почти не было, везение? Тихо хмыкнув, он шмыгнул в кровать под тёплое пуховое одеяло, отвернулся от окна и практически мгновенно заснул.              В то же время на другом этаже в комнате юной госпожи Шираиши ещё горел свет. Она сидела за туалетным столиком и эмоционально пересказывала свои приключения личной служанке. Та с интересом слушала рассказ, пока медленно расчесывала спутанные волосы девушки.              — Лайла, ты же раньше работала во дворце. Ты никогда не видела рыцарей?              — Хмм, — она зевнула и проморгалась, — Думаю, видела. Если честно, то я почти все время спала, так что почти ничего не помню из того времени. Запомнила лишь запах цветов по утрам, но здесь пахнет гораздо лучше.              Ан звонко рассмеялась.              — Ты такая соня!              — Не понимаю, как кто-то может спать меньше суток и при этом быть бодрым, — голос Лайлы был абсолютно спокоен, хотя её губы тронула лёгкая улыбка, — Ещё я хотела сказать, что ваш подсолнух готов. Куда мне его поставить?              — Правда? Уже? Принеси и поставь его сюда, — Ан снова оживилась, указывая на свободный уголок туалетного столика. Лайла немедленно отложила расчёску и скрылась за дверью. Не прошло и минуты, как она появилась снова с вазой, в которой стоял одинокий подсолнух.              Лайла поставила его на указанное хозяйкой место и снова принялась за волосы девушки, пока та наклонилась и оперлась локтями о столешницу, чтобы лучше разглядеть вазу с цветком. Подсолнух источал приятный травянистый аромат. Когда Ан коснулась тонкого лепестка, с него посыпались едва заметные жёлтые звёздочки, которыми поблескивало всё растение.              — Потрясающе, — прошептала Шираиши. Она повернулась к сонной служанке и широко распахнула глаза, — Как тебе это удалось? Такая филигранная работа!              — Практика, госпожа, и техника. Я владею древним искусством, способным запечатлеть что угодно в том виде, в котором я увижу вещь. Я впервые работала с растениями, но, думаю, таким образом можно сохранять красивые цветы для интересных новогодних праздников.              — А ведь и вправду! Лайла, ты гений!              — Да, учитывая то, сколько знаний в моей голове, думаю, меня и правда можно назвать гением. Вам уже пора спать, — горничная разложила все вещи по местам, убирая лёгкий беспорядок и подошла к двери, — Пожалуйста, не засиживайтесь до поздна, у вас был трудный день. Приятных снов.              — Приятных снов, Лайла! — девушка поклонилась и тихо вышла. Ан повернулась обратно к цветку и продолжила им любоваться, глупо улыбаясь ещё полчаса, прежде чем, почувствовав усталость, пошла спать.                     ***              Эна снова завтракала в одиночестве - отец в последнее время почти не выходил из кабинета, а младший брат постоянно шатался не пойми где. Она лениво ковыряла десертной ложечкой мороженое с кусочками фруктов, вспоминая, как раньше завтракала с мамой. Когда женщина видела в столовой лишь Эну, она наиграно фыркала как можно громче и с таким же шумом садилась за стол под звонкий смех дочери. В такое утро они обсуждали что-то свое, запретно-женское, что не понял бы никто, кроме них. В те времена светило тёплое солнце, бликами смеющееся над их шутками. Эна запомнила эту теплоту на всю жизнь, именно сейчас эти воспоминания топили не только мороженое, но и её сердце ото льда.       Эне даже резко захотелось извиниться перед братишкой, пусть она сама толком и не знала, за что. Девушка представила реакцию Акито: он бы точно вылупил глаза словно она какой-то призрак, потом бы точно съязвил что-то саркастическое и тупое, а затем - крепко обнял. Эна никогда не признается, что ей хотелось именно последнего.       Мороженое совсем растаяло, пряча кусочки свежей клубники и апельсина в своих белых пломбирных глубинах. Есть совершенно не хотелось, что уже какое-то время не являлось сюрпризом. Она отставила дессерт и встала из-за стола, кивнув подошедшей служанке, чтобы та все убрала. Она медленным шагом вышла с террасы и зашла в будто неживой дом. Её шаги раздавались громким эхом по огромным и длинным коридорам с занавешенными окнами, прячущими солнце. Пока она шла, в её голове всплывали образы дома её детства: яркого и шумного, с цветочным вазами и украшениями, с широко распахнутыми окнами и приятным лавандовым запахом. Мама подбирала все очень щепетильно - чтобы сочеталось и радовало глаз каждого гостя.       Сейчас поместье словно было тенью того, что было раньше: после ухудшения состояния матушки отцу стало абсолютно все равно на то, что творилось в его доме. Со временем его секретарь, осознав все сложности, хотел передать управление внутренними делами Эне, однако она отказалась, не в силах принять подобное предложение, ведь это означало бы полную смену хозяйки в доме. Казалось, что мир всех в герцогстве Шинономе застыл на краю пропасти в ожидании чего-то ужасного. На втором этаже у третьей комнаты слева как обычно стояло несколько служанок, шепчущихся о своём. В их руках были полотенца и несколько тряпок для влажной уборки.       — Юная госпожа, доброе утро!       — Здравствуйте, юная госпожа!       — Доброе утро. Врач внутри? — кивок, — Это плановый осмотр? — спросила Эна, пока подходила к ним.       — Всё верно. Вы хотите проведать госпожу?       — Да, но... — девушка запнулась и посмотрела в пол, — Думаю, я зайду позже.       — Хорошо, — служанка явно не ожидала такого ответа, а поэтому сама немного стушевалась, — В таком случае приятного вам дня!       В своей комнате Эна рухнула прямо на кровать, лишившись последних сил, что было странно, ведь встала она всего несколько часов назад. Она руками нащупала подушку и подтянула её к груди, обнимая. Её платье смялось, ленточки в волосах кое-где развязались, а прическа окончательно испортилась ещё тогда, когда она упала на белоснежную постель. Её слезы оставляли идеально круглые солёные пятна на подушке, пока перед глазами проплывали тёплые сюжеты из детства: вот они втроём с мамой и папой гуляют по саду, держась за руки; вот она сидит в своей комнате поздним вечером с мамой и та спрашивает её, хочет ли Эна себе младшего братика, в ответ слыша радостные возгласы; а здесь их с мамой женские посиделки на восточной террасе...              Спустя полчаса Эна все же смогла подняться с постели и утереть слезы со щёк. Ей пришлось даже сменить наряд, чтобы выглядеть хотя бы примерно так, как она выглядела обычно. После того, как она бегло посмотрела себя в зеркале, девушка подошла к столу. На нем лежало одинокое письмо от её лучшей подруги - Мизуки.       Девушки договорились встретиться сегодня, чтобы заглянуть в новую кондитерскую, совсем недавно открытую в столице. Кажется, Мизуки опять наслушалась много восторженных рассказов о десертах и захотела попробовать их все, поэтому и пригласила Шинономе выбраться погулять.       Она вышла из комнаты, и, пройдя по длинному коридору, начала спускаться по парадной лестнице. Внизу она увидела главную служанку, дворецкого и семейного лекаря, который, судя по-всему, закончил с осмотром матери и сейчас собирался уезжать. Старик с большим портфелем поклонился прислуге, а после, заметив Эну, склонился ещё раз.         — Юная госпожа, добрый день! — поприветствовал дворецкий. — Ваша карета готова, желаете отправиться в столицу сейчас?       — Мистер Лимье, вы направляетесь в город? — спросила Эна, смотря на врача. Мужчина удивился вопросу, но кивнул. — В таком случае, позвольте мне вас подвезти. Я как раз собираюсь на встречу с подругой.         — Госпожа Шинономе, прошу, не стоит так утруждать себя. Я вполне могу добраться и сам, — легко усмехнулся мистер Лимье.              — Нет, это я прошу вас, пожалуйста, примите моё приглашение. Это то немногое, что я могу сделать для вас в благодарность за вашу помощь, — Эна постаралась улыбнуться. Старик ещё некоторое время колебался, но вскоре сдался и поблагодарил девушку за услугу. Они направились к экипажу.       Мистер Лимье был известным в этих землях лекарем, помогавшим как обычным деревенским детям, так и высокопоставленным дворянам. Когда Эна сильно заболела в детстве, он прибыл в срочном порядке, чтобы заняться её лечением. Когда маленький Акито упал с высокого дерева и не просыпался больше дня, он вместе с сестрой сидел у его постели. Несколько лет назад, как только самочувствие герцогини стало сильно ухудшаться, он был вызван по приказу Шинеи для её лечения. Позже он остался в герцогстве, изредка приезжая в свою небольшую аптеку в столице. Он был щедрым и наивным стариком с большим сердцем. Когда-то давно он рассказывал маленькой заболевшей Эне о том, как поступил в академию и стал изучать то, что ему нравилось: врачевание, несмотря на свой статус простолюдина.       — Скажите, мистер Лимье, — неуверенно начала Эна почти сразу после отправления. Её голос немного дрожал, но карие глаза все равно горели надёжной, — моя мама, она... Она поправится?              — Как вам ответить на этот вопрос, — вздохнул старик. Его морщинистое лицо немного нахмурилось, — Я не могу гарантировать никакого конкретного исхода. Ваша матушка болеет уже длительное время, её состояние постоянно то ухудшается, то улучшается. Право, в моей практике нечасто встречаются подобные случаи. Сейчас её состояние стабильно, но я не могу гарантировать, что оно останется таким к концу месяца или года.       — Ясно, спасибо, — её взгляд сразу погас, и она начала смотреть на быстро меняющийся пейзаж за окном.         — Но, госпожа Эна несмотря на то, что я уже далеко немолод, я все ещё помню то, чему меня учили. И я все ещё могу распознать болезни, проводя одни лишь осмотры своими глазами. Могу я поинтересоваться, когда вы последний раз полноценно питались? Цвет вашей кожи слишком бледен. Прощу прощения, если я лезу не в свое дело.       Эна посмотрела на свои дрожащие пальцы и поняла, что её кожа и вправду слишком бледная, словно белый холст. Она до боли сжала ладони и, нахмурившись, посмотрела на собеседника.       — Вы правы, мистер Лимье. Это не ваше дело, — она пыталась сказать это как можно строже, но её слова звучали так, будто она маленький ребёнок, которому говорят не есть сладкое перед обедом. Мужчина горько усмехнулся и начал копошиться в своём портфеле. Он аккуратно перебирал небольшие пузырьки и травы, после чего вытащил совсем небольшой флакончик с бесцветной жидкостью и протянул его Эне.       — Это лекарство улучшает пищеварительную систему, оно поможет вам не испытывать сильных болей и спазмов в животе, если вы решите что-то съесть после длительной паузы. Прошу, возьмите и попробуйте хотя бы немного перекусить, уж слишком вы бледны, — в его взгляде читалось беспокойство. Эне стало неуютно, и она приняла подарок, молча кивая. Старик выдохнул и окончательно сменил тему, заводят какой-то лёгкий разговор на отвлеченную тему.