∞

— Цзунцзы, сладкие цзунцзы! Город, раскинувшийся на берегу полноводной реки, сегодня был особенно оживлен. Обычно на его улицах и так было достаточно людей — выгодное расположение вблизи воды делало поселение привлекательным и для торговцев, и для рыбаков. А как известно, где хорошо идет торговля, там всегда много людей. Однако теперь на главной улице было совсем уж не протолкнуться. Тут и там лавочники завлекали потенциальных покупателей к своему товару, богатые неторопливо проходили мимо, пока бедняки стояли у домов, наблюдая за происходящим. Некоторые из них в мольбе протягивали руки к господам, надеясь на подаяние. Другие же обсуждали происходящее, не стремясь привлекать к себе чужое внимание. Те, к кому судьба была более благосклонна, чем к крестьянам, ни о чем не беспокоились и вели праздную болтовню. Кто-то смеялся, кто-то громко возмущался из-за неоправданно высокой цены на товар. Над головами прохожих стоял плотный гул голосов, а где-то вдалеке была слышна нестройная музыка, вливающаяся в общую какофонию звуков. В этом буйстве людей и голосов в глаза бросалось одно: толпа дружно двигалась в одном направлении, в сторону набережной. Сюэ Мэн окинул взглядом главную улицу и украдкой вздохнул. В том, чтобы продолжать стоять буквально посреди давки, приятного было мало, а торговаться с лавочниками настроения не было. Поэтому молодой человек решил поискать более уединенное место, чтобы посмотреть на соревнования по гребле. Они традиционно проводились в пятый день пятого месяца по лунному календарю, и этот год не стал исключением. С момента визита Сюэ Мэна в Гуюэе прошло чуть больше двух лет. Его учитель уже вышел из уединения, брат давно закончил свои странствия, а Ши Мэй перенял достаточно знаний у лекарского ордена и тоже вернулся на Пик Сышэн. Со стороны казалось, что их жизнь стала такой, какой была прежде — снова тренировки, снова беззаботные дни, несложные поручения и несерьезные ссоры с Мо Жанем. Только, почему-то, у Сюэ Мэна сердце было не на месте. Перед тем, как два года назад покинуть Гуюэе, Сюэ Мэн успел провести еще несколько тренировок под контролем Цзян Си. И пусть всем своим видом он показывал, что ему это не нравится, все же юноша до мелочей запомнил наставления старшего. Все, включая интонацию, с которой была сказана та или иная фраза. Сначала это раздражало. Каждый раз, когда Сюэ Цзымин вспоминал необходимые советы, его память точно воспроизводила голос главы Цзян. Со временем юноша привык. Со временем он даже начал скучать — совсем немного — по этому несносному мужчине, который только и делал, что выводил Сюэ Мэна из себя. Теперь каждый раз, когда Сюэ Чжэнъюн получал письма от других глав, Сюэ Мэн с замиранием сердца ждал письма от Цзян Си. Ему самому казалось это нелепым и смешным, он прекрасно знал, что даже если такое письмо придет, о наследнике Пика Сышэн в нем не будет и слова. И тем не менее, Сюэ Мэн надеялся хотя бы на то, что сможет увидеть строки, исписанные тонким и угловатым почерком главы ордена Гуюэе. Усердные тренировки с соблюдением рекомендаций Цзян Си дали о себе знать. Сюэ Мэну начали даваться гораздо легче те непростые техники, которые раньше требовали больших усилий. Даже Чу Ваньнин, вернувшись в мир живых, отметил успехи своего воспитанника. Сюэ Мэн был невероятно горд собой. И еще — совсем немного, в маленьком уголке своей души — чувствовал теплую благодарность за наставления к постороннему человеку. За эти два года Сюэ Мэн практически не пересекался с Цзян Си лично. Юный феникс вместе с отцом присутствовал на нескольких официальных мероприятиях, где был и глава ордена Гуюэе, однако им удавалось обменяться только формальными приветствиями. Цзян Си, казалось, ничего и не интересовало, а у Сюэ Мэна не было возможности поймать момент для личной встречи. Так и приходилось смотреть на статную фигуру главы Цзян издалека, с непонятно откуда взявшейся грустью во взгляде. Для Цзян Си ничего не менялось. Два года прошли для него точно так же, как и предыдущие двадцать лет: внешне — будто их и не было; в душе — протянулись чересчур долго, оставляя после каждого прожитого дня лишь поглощающую усталость и зыбкое одиночество. Теперь он выходил гулять в свой сад куда реже. Отчего-то в груди щемило, когда Цзян Си проходил мимо дорожек, где несколько лет назад неловко тренировался Сюэ Мэн. Тогда уголки губ трогало мимолетное подобие улыбки: на показательных выступлениях, проходящих во время общих собраний орденов, глава Цзян мог сам убедиться — со временем юноша стал делать успехи. Легко было понять, где и в какой момент Любимец Небес вспоминал тот или иной совет, данный когда-то в личном саду главы ордена Гуюэе. И было так непривычно, что душу грели мысли о ком-то, кто помнит слова, сказанные Цзян Си, кто помнит его самого. Праздник Драконьих Лодок традиционно проходил в Гуюэе достаточно пышно. Конечно, не так пышно, как в ордене Жуфэн, но все же вполне масштабно — заклинатели брали на себя организацию гуляний, на которые отовсюду съезжались гости. Здесь было все: и красочные представления, и щедрые угощения, и зрелищные соревнования на лодках. Формально, подготовкой к празднику занимался Цзян Си. Однако, отрешенно контролируя действия старейшин ордена и проверяя результат, сам Цзян Си стремился отрешиться от захватывающего процесса организации мероприятия и не тревожиться лишний раз. Волнения ему ни к чему. Восторг и ожидание веселья станут только лишними, будут путать мысли и мешать, а у главы Гуюэе и без того хватает забот. В конце концов, он во всем привык полагаться на здравый рассудок и не идти на поводу у эмоций. Бутоны цветов, проросших сквозь толщу льда, покрылись тонким слоем инея, не успев распуститься. Тем не менее, даже Цзян Си было необходимо время от времени отвлекаться от работы. Праздник Драконьих Лодок был подходящим для этого временем: в общем водовороте восторженного волнения мужчина остался незамеченным, покинув свою резиденцию и отправившись в один из отдаленных городков. Он планировал отдохнуть и по-своему отпраздновать этот день. Провести его спокойно, наедине с собой, наблюдая за соревнованием по гребле в провинции. Самым подходящим для этого местом являлся противоположный от набережной берег. На этом возвышении не было домов или других сооружений, не было шумной и душной толпы, а у самого края обрыва росли деревья, чьи ветви закрывали от солнца. Самый ближайший мост через реку к этому берегу находился на расстоянии около двадцати ли, потому люди сюда не добрались. В этом просто-напросто не было смысла: с набережной вид был тоже неплох, до моста лодочный маршрут не доходил, а на противоположном пустом берегу кроме небольшой рощицы, перерастающей в лес, не находилось ничего особенного. Так что отсюда можно было в спокойствии и комфорте наблюдать за предстоящим соревнованием. Цзян Си подошел ближе к уступу, оставаясь в тени деревьев. Прямо перед ним стояла незатейливая скамейка из слегка отесанных бревен — видимо, мужчина был не первым, кому пришла в голову идея избежать толпы и выбрать для себя более уединенное место. Присев на скамью, Цзян Си не заметил, как позади него остановился человек. Сюэ Мэн стоял как вкопанный. Он определенно очень хорошо знал того, кто сидел к нему спиной. Точнее, очень хорошо знал, как этот человек выглядит, снова и снова воскрешая в памяти его образ, волнующий мысли. Сюэ Мэн так долго искал встречи (пусть даже вслух он в этом не признается), однако теперь, стоя так близко к Цзян Си, все его стремления ушли в пятки вместе с его душой. — Меня раздражает, когда люди стоят за моей спиной. — Хрустально-прекрасный образ Цзян Ечэня, который Сюэ Мэн бережно хранил несколько лет, разлетелся вдребезги из-за одной язвительной фразы. Цзян Си все же заметил чужую тень. — А меня раздражают зазнавшиеся снобы. Глава Гуюэе готов был поклясться, что в этот момент Сюэ Цзымин закатил глаза. Впрочем, спустя мгновение несносный мальчишка, изменившийся, видимо, только внешне, появился в поле зрения мужчины и встал рядом. В глубине ледяной души Цзян Си шелохнулось ранними подснежниками нежно-теплое чувство тоски. Сюэ Мэн чувствовал себя неловко. Не так он представлял себе эту долгожданную встречу. И стыдно было за свой острый язык — не стоило язвить человеку, по которому действительно скучал. Из-за обмена колкостями повисло молчание. Цзян Си, кажется, было вполне комфортно. Он сидел, совершенно не обращая внимание на Сюэ Мэна. Молодой человек, в свою очередь, чувствовал невидимое давление. Как ни крути, этот мужчина все-таки был слишком напыщенным. — Разве вы не устраивали в столице Гуюэе грандиозное торжество для сегодняшнего праздника? — Голос Сюэ Мэна слегка дрожал от напряжения, и заклинатель коротко прочистил горло. Этот напряженный жест показался Цзян Си забавным. — Устраивал. — Тогда почему вы здесь? Цзян Си медленно перевел взгляд с лодок, выстроившихся в ряд, на Сюэ Мэна. Вопрос, несомненно, был если дурацким. — Хочу посмотреть на соревнование по гребле. — Но ведь это соревнование не сравнится с тем, которое организовали вы. Я знаю, что вы даже проводили отбор гребцов задолго до праздника. Да и гуляния здесь гораздо скромнее. Так почему… Постепенно голос Сюэ Мэна стих под пристальным колким взглядом Цзян Си. По спине пробежали мурашки, и возникло сильное желание отвести глаза от красивого лица напротив, на котором застыло непроницаемое выражение. Сюэ Мэн готов был поклясться, что в этот конкретный момент Цзян Си его осуждает всеми фибрами души. Однако Любимец Небес выдержал испытание и не отвел взгляд от холодных глаз. Наоборот, он даже приподнял бровь самым наглым образом и вскинул подбородок, показывая, что не понимает претензии и ждет ответа на неозвученный вопрос. Глава ордена Цзян пренебрежительно вздохнул. — Что тут забыл ты? — Я… А какая вам… — Я спрашиваю, почему вместо того, чтобы встречать праздник со своими близкими, ты находишься здесь? — Цзян Си не дал опомниться потерявшему дар речи Сюэ Мэну. — И откуда тебе известно об отборе гребцов? Читаете чужие письма, Сюэ сяншэн? Кончики ушей Сюэ Мэна стали пунцовыми. Он действительно читал письма, которые писал Цзян Си его отцу, но ведь они не были приватными! Они были деловыми! И раз уж в будущем рано или поздно Цзымину придется стать главой Пика Сышэн, он должен знать, как развиваются отношения между двумя орденами. — Отбор не был тайным. О нем кричали на каждом углу, так что неудивительно, что я про него слышал. Или вы боитесь, что ваши письма могут вас скомпрометировать? — Сюэ пренебрежительно приподнял брови, скрещивая руки на груди. В такой позе он чувствовал себя увереннее и защищеннее. — Если хочешь чего-то компрометирующего, боюсь, ты огорчишься. Никаких страшных секретов я не храню. — А как же ваше проклятие? Вы же… Сюэ Мэн снова осекся на полуслове, теперь уже самостоятельно понимая, что сболтнул лишнего. Про “проклятие” Цзян Си действительно ничего не было известно точно. Официальной версией его привлекательной внешности являлся высокий уровень самосовершенствования по секретной технике, разработанной то ли специально для Цзян Си, то ли им самим. Однако были и те, кто считал, что молодость главы Гуюэе — отнюдь не благословение, а проклятие в назидание за его черствость и сложный характер. Любимец Небес не жаловал сплетни, но любил украдкой слушать других и читать определенного толка новости. Конечно, праздные разговоры непросветленных не обошли Цзымина стороной. — Если не научишься держать язык за зубами, тебя самого настигнут тысячи проклятий. Сюэ Мэн отвел взгляд. Почему-то сердце Цзян Си встрепенулось, внемля неуклюжим словам молодого заклинателя. Неловкое молчание было резко прервано объявлением главного судьи о начале соревнований. Обратный отсчет быстро кончился, и воздух пронзил барабанный гром. Голоса рулевых смешались пронзительными криками в нечто непонятное, но совершенно захватывающее. Около полусотни гребцов одновременно начали работать в своих командах: слаженно, четко, как самый лучший механизм, созданный когда-либо совместными усилиями Природы и Человека. Длинные расписные лодки понеслись по руслу полноводной реки, рассекая блестящие в солнечных лучах волны. Восклицание — удар по барабану — синхронные движения массивных весел. И пусть краска на некоторых лодках местами выцвела, а дерево потеряло былой лоск, зрелище все равно завораживало. Мужчины, мгновением ранее спорившие, теперь оба увлеченно наблюдали за развернувшимся спортивным противостоянием. И пусть это едва ли могло сравниться с тем праздником, который проходил в то же время на другом конце ордена Гуюэе, и Цзян Си, и Сюэ Мэн ни за что бы не променяли эти мгновения на что-либо иное. Соревнование по гребле закончилось так же внезапно, как и началось. Недлинная дистанция была преодолена слишком уж быстро, заставляя Сюэ Мэна еще несколько мгновений стоять в недоумении. Как? Это все?.. Цзян Си был более сдержан. Теплым огнем в нем полыхнул азарт, но угас достаточно быстро, не успевая разгореться в давящий пожар эмоций. И все же, на губах мужчины застыла мягкая слабая улыбка, которую он сам еще не успел заметить. Сюэ Мэн чувствовал свой пульс, учащенный в приливе адреналина, но стоило ему перевести взгляд на сидящего рядом мужчину, как сердце замерло, пропустив удар или два. Сюэ Мэн никогда до этого не видел, как Цзян Си улыбается. Тишина между двумя заклинателями стала почти осязаемой, и глава Гуюэе почувствовал, что что-то не так. Мужчина перевел взгляд на Сюэ Мэна. Молодой человек смотрел как-то уж слишком пристально, отчего стало неуютно. Улыбка исчезла с губ Цзян Си, и его выражение лица вновь стало холодным. Сюэ Цзымин, в свою очередь, стушевался, опуская глаза. Смотрел ли когда-нибудь Цзян Си на него с улыбкой? Любимец Небес знал ответ. Посмотрит ли когда-нибудь Цзян Си на него так? Точно такой же отрицательный ответ напрашивался сам собой, но произносить его — пусть даже мысленно — ужасно не хотелось. Сюэ Мэн подумал, что был бы готов даже спуститься в Подземное Царство и собственноручно сразить князя демонов с головой быка, Ню Мо-вана, лишь бы только вновь увидеть светлую улыбку Цзян Си. Но сейчас у Цзымина не было трофея из Подземного Царства, чтобы вручить его главе ордена Цзян. У Сюэ Цзымина были только цзунцзы, приготовленные матушкой, и оберег, сделанный своими руками незадолго до праздника. Признаться, оберег этот был сущей безделицей. Сюэ Мэн смастерил его, чтобы себя развлечь. Теперь он нащупал эту вещицу во внутреннем кармане и легко сжал пальцами. — Сегодня ведь праздник. Позвольте сделать вам подарок. Потребовалось всего лишь небольшое усилие воли, чтобы достать красный мешочек, аккуратно, но немного неумело расшитый золотой нитью. Чуть ниже к мешочку была прикреплена нефритовая подвеска правильной прямоугольной формы с закругленными углами. Завершала композицию кисточка из красной нити, скрепленная под нефритовой подвеской. — Может быть, он не так хорош как те, которые продаются у торговцев, но по свойствам ничем не уступает. Внутри зашита полынь. — Сюэ Мэн протягивал оберег двумя руками, чуть склонив голову в знак уважения. Цзян Си немного приподнял брови в удивлении, и не понятно было, удивил ли его подарок, или внезапное почтение со стороны молодого человека. — Мне нечего дать тебе взамен. — Голос Цзян Си прозвучал озадаченно, но сам он был скорее смущен. Этот мальчишка не переставал его удивлять. — Вам и не нужно. Я просто хочу… поблагодарить вас за данные мне советы. То ли выказывая еще более глубокое уважение, то ли стремясь скрыть начинающие краснеть щеки от внимательных глаз Цзян Ечэня, Сюэ Мэн склонил голову ниже. Он хотел сказать что-то другое, что-то более личное и несвойственное ему, но разум быстро нашел замену чувственным словам. И Цзян Си услышал то, что услышал — неловкое оправдание трогательному поступку. Впрочем, Цзян Си не нужно было каких-либо слов. Все же он не был слепым, пусть и не до конца понимал, что творится в голове у мальчишки, все еще стоявшего рядом с его скамьей, и чем этот мальчишка руководствуется. На мгновение у мужчины промелькнула мысль: может, не стоит об этом задумываться? Оставить все на самотек и прислушаться к себе. И Цзян Си решил прислушаться. Все происходящее было каким-то странным и неестественным, но это не причиняло дискомфорта. Цзян Ечэнь протянул ладонь и забрал оберег из рук Сюэ Мэна. Ему уже давно не дарили таких подарков, от самого сердца. — Конечно, вы довольно сильный заклинатель и достойный лекарь, но мне будет спокойнее, если хотя бы часть меня в виде этого оберега с полынью сможет вас защитить от злых духов и болезней. — Цзымин просиял, поднимая взгляд на задумчивое лицо Цзян Си. — А еще он принесет вам удачу, вот увидите. — Посмотрим. — Мужчина хмыкнул, аккуратно убирая подарок за пазуху. Больше на утесе было делать нечего, соревнования закончились, а вести праздные беседы с Сюэ Мэном было как-то странно. Цзян Си намеревался встать, чтобы уйти, но юноша, заметив это, вновь подал голос. — Подождите! У меня с собой есть цзунцзы. Ни один праздник Драконьих Лодок не обходится без них! Составьте мне компанию, обещаю, эти пирожки вам понравятся. Глава Гуюэе окинул молодого человека скептичным взглядом. — Ты ведь не собираешься меня отравить? — Собираюсь проверить, как оберег защитит вас от больного желудка. — Не удержался от язвительного комментария Сюэ Цзымин, закатывая глаза. — Эти цзунцзы готовила моя матушка, можете быть уверены, они совершенно безвредные. — Пожалуй, ты прав. Хватит на нас и одного чана с ядом. — Это вы про себя, да? Одним чаном тут не обойтись. — Успокойся. Давай лучше попробуем твои цзунцзы. Если что, сам будешь оплачивать расходы на противоядие. Двое заклинателей сидели на незатейливой скамье на краю утеса, скрытые под тенью деревьев. Они то и дело перебрасывались колкостями, но ни один не стремился по-настоящему задеть другого. Внизу проносилась река, унося все тревоги прочь. Рядом с Сюэ Мэном Цзян Си чувствовал себя дома, и лед его души, наконец, тронулся.

***

В дворцовом саду резиденции главы Гуюэе было тихо. Буйная растительность почти полностью увяла под влиянием заморозков, готовя почву к скорому снегу. Была поздняя осень. Время утекало сквозь пальцы. Если раньше оно тянулось нескончаемо долго, то теперь летело, не давая возможности остановиться, оглянуться назад или хотя бы перевести дух. Дни сменяли друг друга слишком стремительно. Впрочем, Цзян Си научился относиться к этому проще. Вечная молодость оказалась чересчур утомительной, приносящей лишь несчастье. Проклятие нарушало естественный ход вещей, противоречило логике и обрекало на одиночество. Но, по крайней мере, оно послужило хорошим, пусть и горьким уроком. Время никогда не стояло на месте. Зима сменялась весной, весна сменялась летом, а лето сменялось осенью. Природа засыпала, листья опадали. Серые стволы деревьев покачивали голыми ветвями в такт легкому ветерку, который колыхал воспоминания. После осени вновь наступит зима, и цикл повторится. Мир никогда не застынет в вечной неподвижности. Цзян Си взглянул на тонкий слой инея, покрывший траву, и поежился. За последние несколько лет глава ордена Цзян заметно изменился, даже возмужал; следы проклятия постепенно исчезали. Теперь мужчина выглядел куда взрослее, чем раньше, оставаясь все таким же прекрасным. Его вполне можно было сравнить с вином, которое с годами становится только лучше. Еще пара лет, и в уголках глаз появятся первые морщины, а в густых волосах начнут седеть первые пряди. И, думая об этом, Цзян Си чувствовал умиротворение. По крайней мере, ему больше не придется быть одному. — Ты опять вышел без накидки! Холодает, ты можешь заболеть. На плечи главы Гуюэе лег теплый плащ с меховым воротником. Сразу стало теплее. — Вообще-то, я лекарь. Будешь меня учить? — Голос мужчины звучал недовольно, но и он, и Сюэ Мэн знали, что претензия эта совсем несерьезна. — Ты забываешь заботиться о себе, поэтому я пообещал, что сам буду о тебе заботиться. В конце концов, у меня ведь это отлично получается. Цзян Си обернулся, закатывая глаза на самодовольный тон Цзымина. На лице Сюэ Мэна сияла теплая улыбка. — Ты слишком высокого мнения о себе. — Мужчина повел плечами, поправляя накидку. — И тебе это нравится. — Нет. — Да! А еще ты нравишься мне. — Ну хоть вкус у тебя хороший. — Глава ордена Цзян вздохнул. Сколько времени бы не прошло, некоторые вещи (и люди) оставались неизменными. — Да, на вкус ты очень хорош. — Сюэ Мэн не сдержал смешок, беря Цзян Си под руку. — Пойдем, я заварил твой любимый чай. Тебе нужно согреться. — Нас ждет только один чай? — Мужчина вскинул бровь, смеряя Сюэ Мэна требовательным взглядом. — И сладкое, конечно, тоже. — Цзымин вновь улыбнулся, как улыбался только для Цзян Си. Сердце от этой улыбки плавилось, и глава Гуюэе подумал, что его возлюбленный одним своим присутствием рядом согревает гораздо лучше самого горячего чая. — Отлично. Проклятие, наложенное на Цзян Си в юности, давно развеялось. Остались лишь опыт и воспоминания, напоминающие о пути, который свел Цзян Ечэня и Сюэ Цзымина вместе. Любимец Небес разделил свою судьбу с тем, кто был наказан теми же Небесами. И пусть это было давно предрешено, оба они чувствовали себя счастливыми, идя рука об руку по покрытой инеем садовой дорожке.