Из грязи в князи

Новый город, новая жизнь — я погружаюсь в мир роскоши, о котором не смела мечтать. Мои родители уверены, что я живу в скромном общежитии при университете, деля комнату с тремя девочками, но на самом деле я наслаждаюсь каждым моментом своей жизни в центре Сеула.  Моя квартира — это просторный уголок на тридцать пятом этаже, где панорамные окна раскрывают захватывающий вид на весь город. Я просыпаюсь с рассветом, когда первые лучи солнца касаются улиц, и каждый день начинается с ощущения, что я живу в самой настоящей сказке, где есть этот бескрайний живой город, карман, полный денег, большой член, каждую ночь доводящий до блаженства и улетучивается запах нищеты, будто бы её в моей жизни никогда и не было.  В университете все знали, что я при деньгах и это все, что заботило других, а вот откуда эти деньги и кто стоял за моими возможностями мало кого интересовало. В глазах окружающих я была лишь символом роскоши, ярким пятном, которое осветляло их серые будни. Мой мир казался безмятежным и беззаботным, полным сверкающих огней и безупречных моментов. Но никто и не задумывался о том, что за всем этим лоском стояли ночи, полные безудержного траха, когда я, отбрасывая все сомнения, полностью раскрывалась для своего папика. За прошедший год Святослав Викторович стремительно поднялся по карьерной лестнице, и теперь занимал должность декана моего факультета. В его глазах была одержимость, и не только профессиональная — он также был пленён мной, моим телом, тем удовольствием, в которую могла окунуть его только я. Он ревновал меня к молодым ребятам, которые осмеливались проявлять интерес, и лишь один его взгляд обещал, что мне предстоят мучительные последствия, если я осмелюсь нарушить его единоличное владение мной.  Это была тонкая игра, баланс между желанием и опасностью, и я чувствовала, что с каждым днем он всё больше поглощал меня. Забавно, но я никогда не задумывалась о чём-то вроде измены. Мои ровесники не могли предложить мне ничего, что могло бы привлечь моё внимание — ни власти, ни материальных благ. Что они могут мне дать, молодое тело и крепкий член? Тот же крепкий, венистый член имеется и у Святослава, он роскошно имеет меня им каждый день, заставляя плакать от удовольствия, все также полон сил и энергии, любит экспериментировать и дарить мне блаженство через разные извращения, что уж говорить о том, что я обильно теку от одного его присутствия и сама умоляю его о члене ещё до начала прелюдии.  Наблюдая за его решительностью, за тем, как он умело и уверенно прокладывает путь к своим опасным целям, я ощущаю внутри себя что-то невероятное. Его воля, отсутствие страха перед любыми преградами, та пьянящая уверенность, с которой он шагает по жизни, убеждая себя, что ему подвластно всё, пробуждает во мне животные инстинкты. Я чувствую, как внизу живота возникает тугой ком, просыпается стремление стать частью этой силы, приблизиться к нему, войти в круг доверия. Мне хочется не просто быть рядом, а управлять его чувствами, его эмоциями, захватывать его мысли, упиваться этим беспредельным чувством власти, чем я сейчас и занимаюсь, прыгая на твердом члене, красиво рисуя бедрами восьмерки, прикрыв веки и коротко вскрикивая от ощущении.  Святослав Викторович распластался подо мной, руки связаны шелковым шарфом к изголовью кровати, глаза также завязаны, в целях усиления чувствительности, он рвано выдыхает через рот, каждый раз, как я насаживаюсь на крупный член мокрой киской и намеренно с силой сжимаю мышцы, эротично вскрикивая от простреливающего все нутро удовольствия.  — Что на тебя нашло, детка? Что ты ты своей восхитительно тугой пиздой выдаиваешь из меня последние соки? — хрипит декан, облизывая пересохшие губы и низко постанывая.  От хриплого баритона я непроизвольно сжимаюсь на члене, упорно продолжая насаживаться под чавкающие и хлопающие звуки.  — Я не отдам тебя этой красноголовой жирной суке!  Головка с громким хлюпом выскальзывает из вагины и с помощью моей направляющей руки, напряженный член ловко проникает в припухший, подготовленный анус, вырывая из мужчины громкий стон.  — Аххх да, Святослав Викторович, нравится, как я стискиваю вас в себе? У этой пизды явно дырки заюзанные, не так ли? Ммм, даа, как хорошо вы растягиваете меня! Нравится, как я умело катаюсь попкой на вашем огромном члене? Массирую его своими нежными, тугими стенками? Оххх, дааа, сколько бы вы не трахали меня, мои дырочки все такие же маленькие, розовые, красивые и аккуратные. Лучше меня вы не найдете.  Я знала, что мужчину заводят, как грязные разговорчики, так и инициативность, щепотка ревности и жесткого траха.  Я буквально по животному трахаю его член, поднимаясь до уровня головки и с грязным хлопом насаживаясь до основания члена, ягодицами ударяясь о жесткие бедра мужчины. С каждой минутой издавая все более громкие, всхлипывающие стоны раненной зверюшки, что возбуждает его до предела, как и то, до какого состояния он может меня довести — до хрипов и слез, лишь стимулируя и воздействуя на мои дырки.  Ему нравится беззащитность женщины, потеря контроля над телом, над эмоциями, то, как её можно разрушить, лишь стоит проникнуть под юбку, как станет слабовольной рабыней, зависимой от его ласк.  Нравится молодое тело, приученное к постельным забавам, нравится полная контроль над ней и над её глупой маленькой головкой. Вот что он обо мне думает, но кто кого ещё имеет по всем фронтам?  Мужчина не выдерживает мучительного бездействия, двумя руками хватается за изголовье кровати, приподнимает бедра и начинает в жестоком темпе вбиваться снизу, заставляя меня громко кричать и двигаться навстречу в этом сумасшедшем темпе.  — Пизда малолетняя, вздумала сцену мне устраивать? — рычит, продолжая рывками трахать меня в натруженную задницу. — Ты, блядь, и голоса не смеешь подавать! Твоя задача одна — послушно подставлять мне дырки, когда я захочу, и где я захочу, поняла? — за властными словами следуют грубые толчки, выбивающие из меня громкие крики.  Мои чувствительные, разогретые от быстрых фрикции, стенки, не выдерживают мощной долбежки и я крепко сжимая в себе все ещё таранящий меня член, мокро кончаю, конвульсивно дергаясь и постанывая. Без сил падаю на мокрое тело под собой, пытаюсь выровнять дыхание, чувствуя своей сокращающейся дыркой пульсирующий член в заднице.  — Развяжи!  — Нет, я все еще чувствительная там. — Быстро, блять, развязала!  Я неуклюже привстаю, тяжелый член выскальзывает из меня, дрожащими руками избавляю от шарфа сначала его глаза, затем развязываю ему руку и понимаю, что сейчас меня выебут до слез.  Он промаргивается, привыкает к яркому свету, Святослав Викторович любит трахаться при лучшем освещении, чтобы насладиться каждым кусочком моего тела и снять каждый секс на камеру.  — Говоришь, чувствительная? — недобро ухмыляется он, берет с тумбочки черную анальную пробку с вибрацией с размером его члена, и я понимаю, что доигралась. — Быстро легла на спину, подложила под жопу подушку и раздвинула ноги!  От приказного тона, только что кончившая я, начинаю опять заводиться и делаю все, как он хочет.  — Дырку-то растрахали, вон как пульсирует и пытается закрыться да не закрывается, а говоришь, маленькая и аккуратная. — он смазывает толстую пробку и достаточно грубо проникает им в разработанный анус, включая на самую максимальную скорость.  — Ну что, чувствительная моя?  — с издевательским смешком выдает он, опять протягивая руку к тумбочке и беря оттуда розовый вибратор микрофон и смазку, выдавливает её себе на ладонь, мокро смазывая припухший клитор.  — Неет, пожалуйста, не надо! — я начинаю понимать, что сейчас здесь будет твориться.  — Да, детка. Пробка будет на максималке иметь тебя в попку, микрофон стимулировать клитор, а я буду иметь тебя в бесконечно кончающую дырку, пока сам не кончу. Блять, я обожаю, когда ты кончаешь и не контролируешь свои мышцы, а твои стенки так крепко стискивают мой член, пока я долблю тебя в матку. В анусе бесперебойно работает пробка, заставляя её сокращаться, Святослав наваливается на меня и не медля проникает в текущую вагину под мой громкий крик, начиная жесткие фрикции, левой рукой прижимает к клитору вибратор на полной скорости, я начинаю визжать, как свинья, дергаясь в его руках.  Правой рукой мужчина перекрывает мне воздух, крепкой рукой надавливая на нежную шею, я хриплю, то ли от кислородной недостаточности, то ли от острой стимуляции, меня буквально имеют везде и сразу, я не выдерживаю и минуты такой стимуляции, начинаю вопить, судорожно сокращаться, хотя пытки и после продолжаются. Начинаю умолять прекратить, чувствительность доводит до боли, кончаю раз за разом, пока меня то душат, то целуют, продолжая терзать снизу.  Когда все заканчивается, я даже глаз своих открыть не могу, выносливость мужчины порой может добить меня так, что я порой сразу отключаюсь. — Ты спал с той сукой? — обессилено спрашиваю, проваливаясь в дрему. — Анна, я после тебя ни на что не способен, можешь собой гордиться. Вымотала, зараза.