Хронический недосып

      И так проходили все будние дни. Медленно так, скатываясь по стеклу дождливыми каплями, то сливаясь, то разделяясь. Всю неделю на работе был завал по поводу очередного очень-важного-задания-и-отнеситесь-к-этому-серьёзно. Даже в выходные дни приходилось выходить, чтобы точно успеть и не получить тапком по мягкому месту.       На удивление Дмитрия писем нет было. Вообще не было. Временами это заставляло это тревожиться, но от эмоций и жизни его отвлекали очередные договора, документы, бумаги. «Отформатировать, поставить печать, подписать».       И вот снова понедельник. Шестое число. Скоро планируются выходные по случаю дня победы. В ящике Дмитрия ждёт письмо, как новость, что его друг не пропал без вести и ещё живой.       Он торопится домой и прямо у выхода из квартиры открывает конверт. Письмо было написано немного кривоватым почерком, явно человек спешил, кое-где виднелись чернильные пятна. " Дорогой мой друг, надеюсь ты не сердишься, что я давно не тебе не писал. Всё время работаю над своим проектом, он почти завершён и скоро воплотится в действие, что не может меня не радовать. «…» Конечно, временами я скучаю. Но возможно это скоро изменится. Планирую к тебе в праздник приехать, а то ты, наверное заебался приходить ко мне. «…» Надеюсь поможет развеяться, а то устаю часто и «…» Надеюсь ты хорошо себя чувствуешь.

Родион П. 5.05.»

      Некоторый текст было сложно понять, половину письма вообще залило. Наверное чернильница упала. Дмитрий бы не удивился если Припятский уснул, пока писал это письмо.       А рядом с ним небольшая фотография. На ней была изображена небольшая березовая роща. Под деревьями простирались небольшие кустики цветущей черники. Там было светло, не смотря на то, что фотография скорее всего сделана была вечером. Подписей на другой стороне не было.       Почему-то от письма на душе стало тепло. Оно разливалось внутри тела, оседая где-то в глубинах сердца. Какое-то дотошно приятное чувство, похожее на мягкую кровать после утомительного дня.       Май на улицах уже давал о себе знать предлетней жарой. Где-то на небе кружили чайки, звонко крича на весь город, словно продавцы на рынке.       И на удивление этот день прошел очень даже хорошо. Хотя вроде он и не отличался от других: офис, бумаги, дорога домой, вечерний закат, да чай по вечерам. Быстро как-то промчался этот понедельник, словно стёрли из памяти. Как и последующие два дня, максимально серо и монотонно. Хотя в глубине души, он чему-то был рад.       Восьмое число. В душе предпраздничное настроение, хочется весело провести время, вместо душного кабинета, где даже открытое окно не спасает.       А за окном скоро будет закат. Небо только начинает приобретать розоватые оттенки, что выделялись на фоне лазурного темнеющего неба. Солнце уже начало краснеть и медленно гаснуть приближаясь к горизонту. Её лучи масляными пятнами оседали на зданиях медленно стекая вниз.       Работа скоро будет завершена. Осталось совсем немного и можно идти домой, готовясь к празднику. И вот, последний документ уже лежит где-то в пачке проверенных. Днепровский надевает пальто и уходит домой.       Казалось, дорога до дома как-то преобразилась. Наверняка это из-за высохшего асфальта после небольшого утреннего дождя или майского прихода, а может, просто по настроению.       Дома как обычно, ничего не поменялось, а должно ли было. Солнечные лучи выделяют летающие по воздуху частички пыли, они казались такими светлыми на фоне тёмной квартиры.       Переодевшись, мужчина проверил всё ли на месте, немного повозился на кухне, кипетя воду в старом чайнике. Но руки почему-то жутко тряслись, душа волновалась, хотя конца света вроде и не было, все живы и здоровы, кажется. Задумавшись он умудрился пролить на себя кипяток. Конечно с одеждой все будет хорошо, чего не скажешь про руки. Их жгло нещадно. «Они ведь заживут до завтра?» — в голове повис немой вопрос. А за ним следовала фраза «Да что за на хер, какого меня вообще так сильно волнует этот праздник».       Немного хмурясь, Дмитрий выглянул в окно. Через форточку шёл лёгкий теплый ветер. Солнце уже совсем красное и почти ушло за горизонт, розовые облака медленно плыли по небу куда-то в невиданные дали, да небо медленно чернело в ночи. И снова появляются звёзды, как и в каждый безоблачный вечер. Самые разные звёзды: большие и маленькие, яркие и мерцающие, чуть тусклые. «И получается мы встретимся уже завтра. Ощущение, будто давно не виделись.»        Через секунду он отдергивает себя от этой мысли, мотает головой, пускает себе в волосы руку. «Да что за день такой. Странный.» — Странные мысли и действия с ощущением того, что крыша уже едет. Он смотрит на тихо тикающие часы. Показывают почти одиннадцать вечера. «Думаю я просто утомился. " — отмахивается Дмитрий, закрывает окна шторами и уходит в комнату.       Но сон всё не идёт как-то, словно только проснулся. Днепровский ворочается и через минут пять пустой траты времени просто лег и закрыл глаза, надеясь хотя бы что так он уснет. Правда это сработало наверное через час или два, во время которых он чувствовал, словно улетает куда-то. ***       Проснулся он поздно, вместе с трелью звонка в дверью и тихим стуком. Он сожмурил глаза и недовольно ворочался, пытаясь вспомнить что за день сегодня и кого нахер принесло. За это время стук в дверь стал громче и настойчивее. «Да бля кого там принесло?» — пришлось вставать и думать о том как там прибить того, кто такой настойчивый. А потом спустя секунду тело пронесло словно током, и Дмитрий вспомнил о том, кто его там возможно ждёт. Пришлось бежать к входной двери открывать её, наплевав, что сам выглядел так, будто его машина сбила. Днепровский открывает дверь и сразу влетает фраза. — Я думал ты уже умер. — пробубнил Родион, смотря куда в пол. Он был бледен настолько, что казалось, что лист бумаги будет темнее. — Звонил в дверь больше часа. — А сколько сейчас времени? — Спросонья в киевской голове ничего не складывалось, а скорее наоборот — расщеплялось на атомы или более мелкие частицы. Он продолжал сверлить друга с мыслью «что происходит». — Может я сначала пройду? — А, да, проходи, конечно. Так сколько времени. — Почти час дня.       В ответ рыжий лишь присвистнул. Чтож полдня уже в пустую точно. — Как добрался? — спросил Днепровский, глядя на товарища. Тот уже успел снять верхнюю одежду. — Да нормально вроде. Задержался правда немного. Давненько здесь не был и подзабыл что-то, адрес твой например. Полчаса пытался вспомнить. — В голосе его была слышна яркая усмешка. И спустя пару секунд он добавил чуть ли не смеясь. — Я пришел чтобы разбудить тебя и помешать твоим снам. — Прямо ради этого? Ужас какой, Родька! — и тут уже засмеялись оба.       Телевизора в Днепровской квартире не было, «Да и зачем он мне, всё равно прихожу поздно и дома почти не бываю». Как и собственно особых развлечений — типичная вечно пустующая квартира советского рабочего.       Поэтому оставалось только перекидываться какими-то историями и временами слушать радио, что не сдержался и притащил с собой брюнет. На фоне играла какая-то старая песня в исполнении N-нного оркестра в честь праздника, идеи для разговоров временами заканчивались, то начинались снова. — Что-то случилось? — вдруг посередине разговора проговорил Родион вопросительно глядя на друга. — Какой-то бледный ты. — Да не, нормально всё. Наверное не выспался ещё. — отшутился в ответ мужчина и ощутил резкое тепло у лба. — Ну температуры вроде и нет. — Да в порядке я, не боись ты так. — хмурится Дмитрий, наливая чай по чашкам.       Наступила неловкая пауза. Оба молча пили чай, иногда глядя куда-то в окно. За ним начинали собираться угольные тучки. — Гроза что-ли будет? — задал немой вопрос брюнет. — Скорее всего да. А что? — Днепровский вопросительно смотрел на друга, думая что тот что-то ответит, но он молчал.       И тут резко громыхнуло. Внезапно так, что чай полился на стол и чашка чуть не выпала из рук вместе с тихим «блять». — Ты не сильно обжёгся? — С опаской задал вопрос рыжий, поглядывая на бывшую минутой ранее белую рубашку Припятского. — Может стоит переодеться?       В ответ немое молчание. Дмитрий даже решил, что его друг превратился в статую какую-то, а потом брбнет резко вздрогнул. - А, да не, не надо. Потом постираю, дома. - Быстро проговорил он. Было заметно, что он чего-то сильно тревожится. - Ты чего-то боишься? - Не, просто интересно это явление. Завораживающее такое. - мечтательно выдохнул Родион, повернув голову к окну. Через открытую форточку проникал прохладный влажный воздух. Пошёл дождь. Дмитрий встал и подошёл к окну рядом с ним. Ща зданиями временами слышно были раскаты вместе с яркими белыми вспышками. Они казались ещё ярче на фоне угольного неба и хмурых тяжёлых туч. - Думаю ты прав. - внезапно заговорил Днепровский, оперевшись на подоконник. - Завораживает.       И дальше лишь тишина, когда два силуэта смотрят на часто появляющиеся ветви молний. Лишь дождь шуршал где-то вдали, стуча по дорогам и палисадникам.       Такие моменты он ценил. Небольшие, скромные, но очень важные. Он взглянул на друга. Тот не обращал на это внимание, всматривался в тяжёлое небо. Его глаза горели морем из эмоций и были похожи на лес в ясную погоду.       В голове жужжал рой из мыслей, всё никак не удавалось выудить какую-то одну, опреденную. И все они закончились со словами "Как же я тебя люблю".        За окном дождь только усилился, стал почти похож на белый шум телевизора. На земле уже были приличные лужи. Гроза в ответ тоже усилилась, раскаты стали более уверенными и громкими. Да и молнии тоже ярче, более резкими, частыми. - Ты чего? - На этом и оборвалась цепь мыслей в киевской голове. Он и не заметил, как его глаза прилипали к лицу друга. И друга ли вообще. - А, всё хорошо. Просто задумался так. - пробубнил в ответ рыжий и почесав затылок отвернулся к окну. - А выглядишь, будто ты хочешь что-то сказать. - усмехнулся Родион, вновь смотря на небо.       И да, черт побери, Припятский был очень даже прав. Дмитрий много чего хотел рассказать, поделиться. О том как скучал, о том как он чувствует привязанность к брюнету и вообще как он вообще посмел влюбиться в него.       Но при этом что-то определённо мешало говорить, словно ком в горле застрял. Или же это были его мысли, что не давали это сделать. Господи, кажется он сходит уже с ума, особенно рядом с ним. - Родь - Что? - Я люблю тебя