Хронический недосып

— Что ты сказал?       Последнее чего хотел увидеть Дмитрий — полные осуждения глаза, смотрящие прямо в душу. Где-то в горле застрял ком, хотелось оправдаться, но только чем, вроде не пьяный, вменяемый. Да вообще чем угодно, просто скажи что-то, хоть оправдание о неудачной шутке.       Вспыхнула молния, она на секунду отражалась в глазах Родиона, словно лунного месяца полоса. Этот цвет казался таким чужим, холодным и похожим за аномальные зимние заморозки, когда даже кровь стынет в венах.       Сердце пропускало удары явно не успевая, отдавало лёгкой болью. Но Днепровский всё не мог оторвать своих глаз от чужих, хотя в них читалось ли одно — разочарование. Оно передавалось и ему, медленно скатываясь где-то в внутри, оставляя осадок и лёгкую мигрень. — Ты сейчас на полном серьёзе это сказал? — добавил Припятский. Всё же он надеялся, что это просто шутка. Просто шутка и нет, нет Митя точно его не любит. Сейчас он рассмеется и скажет «Извини, я пошутил. Я же не серьёзно, Родь!»        Но лица обоих мужчин оставались совершенно серьезными и немного потерянными. В глубине души они оба боялись. — Я пожалуй пойду проветрюсь у крыльца. — сказал рыжий и прошел в прихожую, оставляя друга в полном непонимании с кучей вопросов.       И вот он уже стоит рядом с дверями подъезда. Здесь намного шумнее, чем в квартире. Крупные капли дождя бьются по деревьям и цветам в клумбах. «Блять какая же тупая идея была» — пронеслось в мыслях его. Он поднял голову, смотря куда-то в небо. Оно по прежнему было хмурым, но молний стало гораздо меньше.       До Днепровского только сейчас дошло какая же эта идея была идиотская. Начиная с испытываем чувств, заканчивая признанием у окна меньше получаса назад. Самая тупая мысль, самые тупые действия и самая тупая история.       И тут он слышит тихий скрип двери сзади него. Но рыжий не оборачивается — мало ли кто там вышел, может старушка квартиры этажом ниже, либо ребёнок из соседской квартиры.       Дождь к этому времени уже начал постепенно стихать, ярко пахло сыростью, блюдец на луж стало гораздо меньше и они перестали быть такими глубокими. Где-то вдали была видна полоса ясного голубого неба. Она была такой контрастной по сравнению с дождливыми тучами. — Я тоже тебя люблю. — прозвучало из-за спины. Дмитрий аж вздрогнул от неожиданности и чуть не грохнулся в лужу рядом с подъездом. Он обернулся и за ним стоял брюнет. Последний стоял потупив глаза в пол, стараясь не пересекаться ими с мужчиной. На нем не было верхней одежды, он стоял в той же перепачканной чаем рубашке. — Пойдем лучше домой, а то замёрзнешь ещё. — через минуты две от силы отчеканил Дмитрий. Конечно он пытался это сказать с максимальной нежностью, что вышло не очень.       Они приходят уже в квартиру, но при этом продолжают молчать. Слышно лишь часы и тихо работающее радио на кухне. За окном уже всё давно стихло. Скоро, совсем скоро уже придет вечер.       Дмитрию уже немного наскучило сидеть в одиночестве, в комнате. Он решил выйти на кухню, хотя бы налив воды в стакан. И почему-то в этот момент скрипящий пол стонет так громко, будто о чем-то умоляет. Наверное о смене на новые доски, что будут более тихими. — Ты это, извини за проебанный день. — не поворачиваясь назад процедил Припятский. Он продолжал бессмысленно глядеть в окно, словно в нем было что-то интересное. — Но день же ещё не закончился. — Днепровский медленно подходит к нему. Он берет его ладонь себе в руки, поглаживая чужие костяшки пальцем. — У нас ещё есть время       По радио заиграл какой-то вальс. И рыжий демонстрационно пригласил его на танец, протягивая руку. Родион зачем-то соглашается, накрывая чужую ладонь. Конечно, он почти не умел танцевать, да и не зацикливаося на этом особо. Но когда в очередной раз тебе наступают на ноги, он чувствовал сожаление об этом, даже не смотря на тихие извинения Днепровского. И в глубине души им понравился этот не совсем удачный танец на небольшой кухне. — Ходить-то можешь или совсем пиздец ногам? — Ну дойти на них смогу. Танец кстати мне понравился, Мить. — Даже после того, что мы отдавили друг-другу ноги? — Даже после того, что мы отдавили друг-другу ноги. — Потом научу тебя танцевать вальс. — усмехнулся Дмитрий, всё ещё продолжая держать чужую руку. — Дерзай, Дмитрий Олегович. — засмеялся в ответ ему Родион, жмуря глаза. И оставшейся рукой он налил себе полстакана водки. Почему-то он ничего не говорил по этому поводу и спокойно держал Днепровского за руку. Он выпил содержимое почти залпом. — Ты точно сможешь спокойно выйти завтра на работу? — с иронией глядя на это зрелище произнёс рыжий. В ответ ему лишь что-то невнятно фыркнули. — Да ничего страшного не будет, умереть я не смогу от половины стакана. — пробубнил брюнет, отпустив чужую руку и поправил ей себе чёлку. Он хмурился будто от яркого солнца, а на лице выступил еле заметно румянец.       И конечно да, от полстакана никто не умирал пока что. Так что, наверное можно было быть спокойным. Хотя где-то в душе, Дмитрия гложили сомнения на этот повод с параллельным «Города же бессмертны, с ними ничего не случится.» — Небо красивое такое. — начал внезапно свои речи Припятский. — Слушай, может в выходные махнешь ко мне, покажу тебе одно место красивое. Кажется я показывал тебе фотографию его. — Те берёзы что-ли? — рыжий честно пытался вспомнить все фотографии, что посылал ему Чернобыль. — Да-да, я про них. Там красота просто такая. Правда возможно после дождя будет луж много. Но ничего страшного, сапоги надёжные наденем и пойдём. Думаю тебе понравится, но гадать не люблю. — Говоришь так, будто это приказ. — мужчина еле сдерживал этот словарный поток от брюнета. — А это разве не он? — в тон проговорил ему Родька.       И он рассмеялся, по-настоящему так, звонко. Конечно да, его смешили такие моменты. Они радовали его своей живостью и они, что не казалось ему срисованными с книг или иллюстраций. Всё было так, как взаправду.       Но всё хорошее должно заканчиваться и пришел вечер. И вот, мужчины прощаются. Они счастливы, и их глаза горят ярче спичечного огня. — До скорого воскресенья — До воскресенья       Дмитрий провожает взглядом автобус ровно до того момента, когда он скрывается за поворотом где-то вдали. Он шагает снова к себе домой. На улице уже во всю идёт май. Солнце медленно соскальзывает к западу, слезливо провожая граждан.       И снова пустая квартира. Но где-то на кухне слышны звуки радио. Оно продолжало что-то играть. «Умник умудрился снова забыть своё радио» — усмехается и издает тихий смешок Днепровский, но радио не трогает, пусть играет, зато скучно не будет. Надо будет вернуть его обратно к хозяину, на родину, а то он с ума сойдёт без него. И радио тоже.       Мужчина задерживает окна. За ними начинало темнеть, небо становилось более теплым, словно и не было дневной майской грозы. Но она точно была и останется где-то в глубинах души вместе с счастливыми воспоминаниями.       Дмитрий внимательно слушает радио. Ему интересно стало какая же там музыка играет. Да и вечера коротать так будет куда веселее. Он медленно тарабанит пальцами по столу в такт мелодии что-то напевая под нос. Только петь он к сожалению не сильно и умел.       Где-то ближе к ночи, Днепровский отключил радио и пошёл спать. Сон достаточно быстро пришёл, быстро заволакивая к себе нового гостя. Пожалуй этот день был прекрасен всем, что в нем было.