Глава 5. Захваченная
18 апреля 2023 г., 16:15
6 июня 1998 год Малфой Мэнор
Мир под властью Волдеморта оказался не совсем таким, как ожидал Драко. Он, честно говоря, ожидал, что всё будет намного хуже. Грязнокровки спасаются бегством, разрушаются здания, социальные конвенции исчезают, а Министерство разваливается, поскольку Волдеморт продвигал законы, о которых заботился, и позволил остальному миру превратиться в легенду. Реальность была не так уж плоха. Выжило гораздо больше людей, чем он ожидал, поскольку Тёмный Лорд считал, что все волшебники заслуживают второй шанс сдаться. Битва потрясла всех, а ужасы, пережитые за последний год, сделали общественность достаточно разумной, чтобы принять новую реальность, зная, что сопротивление бесполезно. Министерство претерпевает изменения, но, как утверждается, оно работает в основном также как и раньше. Драко предположил, что самым большим страхом Тёмного Лорда будет анархия; но если его власть над Министерством сохранится, а его департаменты продолжат работать без сбоев, то это не должно вызывать беспокойства. Сохранение долгосрочной политической власти окажется более ценным, чем внесение всех изменений, которых он хотел, в любой момент, и, к счастью, Тёмный Лорд казался достаточно умным, чтобы понимать, что простое уничтожение всех, кто бросил ему вызов, также не будет хорошим долгосрочным планом. Магическое население уже понесло достаточно потерь. Несмотря на это, Драко не заботило подчинённое положение его семьи, которое приходилось поддерживать под прямым правлением Тёмного Лорда. Это было скорее похоже на пресмыкательство перед королём, но в соответствии с надлежащими традициями в Волшебной Британии не должно быть короля. Если бы Тёмный Лорд оказался правителем, за которого он себя когда-то выдавал, всё могло бы быть по-другому, но семья Драко на собственном горьком опыте убедилась, что человек-монстр, на самом деле был манипулятивным, хитрым лжецом. Драко всегда восхищался хитростью, но только не тогда, когда она использовалась против него. У него никогда не хватило бы смелости признать это вслух, но мало что он ненавидел больше, чем человека, к которому его заставляли обращаться, как к Хозяину. Зная, что сегодняшнее мероприятие было предназначено для проверки Пожирателей смерти и внесения ещё большего количества изменений, Драко просто решил не вмешиваться. Они с Люциусом натянули капюшоны, чтобы скрыть свои характерные волосы, и приготовились к аппарации. Драко собирался затаиться в лесу и держаться подальше от посторонних глаз, пока эта чертова охота не закончится. По крайней мере, таков был план.***
Неизвестный лес
— Это была ты? — прошипел Малфой на ухо Гермионе. — Ты сломала нос Флинту? Она медленно кивнула головой, и он тихо выругался. — Чёрт возьми, Грейнджер… Ты нажила опасного врага. Его боится куча Пожирателей смерти, и они сделают всё, что он захочет! Если один из них доберётся до тебя… — Почему тебя это волнует? — она поперхнулась. Вздрогнув, она вспомнила, что неделями не говорила вслух. Её горло было сухим, как пепел. — Ты мне не нравишься, Грейнджер, — пробормотал Малфой. — Раньше я мечтал, чтобы тебя и твоих дружков исключили, но я не хотел смотреть, как тебя пытают, и, чёрт возьми, я уверен, что мне не нужно видеть это снова. Я не монстр, как Флинт. Гермиона не понимала. — Если ты не хочешь, чтобы Флинт поймал меня, тогда ты должен меня отпустить, — наконец прошептала она. — Ты никуда не сможешь уйти. Лес заколдован; никто не выйдет, пока все предатели не будут пойманы. Поскольку я всё ещё не могу аппарировать, значит остался по крайней мере один… Полагаю, что это ты. — Если ты не отпускаешь меня, тогда что ты делаешь, Малфой? — она оттолкнула его сильные руки, но он не сдвинулся с места. — Я пытаюсь решить, стоит ли ради тебя рисковать своей жизнью, — прошипел он. — Я… что? — Заткнись и дай мне подумать. Его дыхание у её уха было горячим. Его руки не сдвинулись с места, так что диапазон её движений составлял едва ли дюйм в любом направлении. Она точно не боялась Малфоя, но у него была возможность передать её кому-то гораздо худшему… Был ли хоть какой-нибудь шанс, что он попытается ей помочь? В конце концов, они спасли его из Адского пламени, и он не хотел, чтобы Гарри был убит. Плавным движением, заставшим её врасплох, он быстро развернул её так, чтобы она оказалась спиной к дереву. Он прижал её запястья над головой; она была вынуждена смотреть в его глаза цвета гранита, когда его капюшон соскользнул назад. Он всегда казался маленьким на фоне Крэбба и Гойла, поэтому она была поражена, когда осознала, что он выше её на целую голову. — У тебя есть два варианта, Грейнджер, — четко произнёс Малфой. — Ты попытаешься сбежать, или позволишь мне пометить тебя. — Пометить меня? — Ты будешь моей рабыней. — Я не буду ничьей собственностью, — выплюнула она. Его губы скривились в знакомой усмешке. — Ты не сдалась Тёмному Лорду, так что ты Предатель. Для предателей есть только две судьбы, Грейнджер: порабощение или смерть. Ты слишком ценна, чтобы тебя убивать; ты была маленькой призовой девочкой Поттера, и поскольку ты не совсем похожа на тролля, большинство Пожирателей смерти хотели бы заполучить тебя в свои руки. — Включая тебя, похоже, — прошептала она, пытаясь игнорировать мысль о прикосновении к ней рук какого-либо Пожирателя смерти. Малфой был так близко, что она могла видеть своё отражение в его глазах. Его бледные руки на её запястьях были холодными. — Мы оба знаем, что есть Пожиратели похуже, чем я, — шипя, возразил Малфой. — Если я тебя отпущу, тебя в конечном итоге поймает кто-то другой — скорее всего, кто-то, кто передаст тебя Флинту, и я не могу обещать, что он тебя не убьёт. Твой единственный другой вариант — не двигаться и позволить мне отметить тебя, как мою. У Гермионы перехватило дыхание. Слёзы грозились политься. Неясные голоса приближались, когда враг её детства уставился на неё своими пустыми серыми глазами. Руки Малфоя медленно отпустили её запястья. Он оставался рядом, но больше не прижимал её к дереву. Гермиона поняла; он даёт ей шанс сбежать. У неё закружилась голова, но её логический ум уже знал, что она сделает. Выбор был ужасен, но разумнее было выбрать меньшее из двух зол, волшебника, действия которого она могла бы предсказать. Волшебника, который, по сравнению с многими другими, может быть, даже относительно неопасен. Она крепко зажмурилась. — Хорошо, — прошептала она. — Умная девочка, — пробормотал Малфой. Он потянулся к её левой руке и вытащил свою палочку. Он стянул рукав с её запястья. — Малфой! Сердце Гермионы забилось быстрее. — Чёрт, — услышала она шипение Малфоя. — Грейнджер — моя! Из-за плеча Малфоя Гермиона увидела, как Маркус Флинт подошёл ближе вместе с Пьюси и несколькими другими. — Отдай её! — Зачем, чтобы она снова от тебя сбежала? — протянул Малфой через плечо. Лицо Флинта стало красным, как помидор. — Я хотел, чтобы она была целой и невредимой, но я не совершу одну и ту же ошибку дважды, — Флинт придвинулся ближе, хрустнув костяшками пальцев на своих массивных руках. Малфой схватил Гермиону за плечи и развернул; она прижалась к нему спиной, когда одна удивительно сильная рука удерживала её на месте, а другая направила его палочку на Флинта. Маркус и его друзья немедленно направили на него свои волшебные палочки. — У тебя больше нет твоих верных телохранителей, — насмехался Флинт. — Мы оба знаем, что я сильнее тебя, Малфой. Отпусти её, и у нас не будет проблем. — Как жаль, — усмехнулся Малфой. — К сожалению для вас, мы все получили одинаковые инструкции. Каждый волшебник ловит лучшего предателя, которого только может, и… что ж, кажется, я поймал лучшего. Флинт фыркнул. — У тебя больше нет силы, Драко. Рядом нет Гойла, чтобы защитить тебя, и мы оба знаем, что если бы у Грязнокровки была палочка, она бы тоже надрала тебе задницу. Он не ошибался. — Что ты собираешься делать с таким призом? — один из других волшебников усмехнулся, лениво махнув Гермионе. — Может ли избалованный ребёнок справиться с грязнокровкой Поттера без помощи папочки? Уверен, что ты вообще знаешь, что с ней делать? Малфой гневно зарычал, и Гермиона почувствовала, как его хватка усилилась. Она неохотно посмотрела на Флинта; он мог быть тупым, как Гойл в плохой день, но эти перекатывающиеся мышцы были пугающими. Она никогда не думала, что доживёт до того дня, когда рука Малфоя будет единственной вещью, дающей ей хоть какую-то надежду. — Они правы, — протянул Пьюси слева от Флинта, где он вертел свою палочку. — Ты действительно думаешь, что сможешь справиться с Грейнджер? Ты знаешь правила. Если вы не сможете обучить её должным образом, её заберут. — Я не тупица, — выплюнул Малфой в ответ, когда Гермиона побледнела ещё больше. — Я знаю её лучше, чем любой из вас, и справиться с ней я тоже могу лучше. Флинт снова весело фыркнул и подошёл ближе. — Я почти испытываю искушение дать тебе шанс справиться с Грязнокровкой, потому что, когда ты потерпишь неудачу, я позабочусь о том, чтобы она была моей. И поверь мне, я буду искать любой предлог, чтобы доказать, что ты не можешь с ней справиться. Мы оба знаем, кого он ценит больше, и, если до этого дойдет, мы знаем, кому будет вручен приз. Рука Малфоя дрожала, но его голос был твёрд, когда он усмехнулся. — Вызов принят. Он направил свою палочку на обнажённое запястье Гермионы, прежде чем Флинт успел среагировать. Гермиона пыталась не сопротивляться ему, когда почувствовала кончик его палочки на своей коже. Другой волшебник в гневе бросился вперед, но заклинание Малфоя было быстрее. — Signo Familias Гермиона не смогла удержаться от крика; ощущение было такое, будто Малфой только что вылил на её кожу кипящее масло. Прошло, вероятно, всего несколько секунд, но ей показалось, что прошла вечность, пока она смогла моргнуть. Она безвольно повисла в руках Малфоя. Теперь у неё была странная круглая отметина на внутренней стороне руки, но она не могла отчётливо её разглядеть из-за слезящихся глаз. Что-то внезапно затрещало вокруг них; чары над лесом были сняты. Гермиона не могла видеть убийственный взгляд Флинта, но Малфой видел. Рука, обнимающая её за талию, напряглась, и сердитое шипение старшего волшебника эхом отдалось в ушах Гермионы, когда Малфой аппарировал их прочь. — Ты пожалеешь об этом, Малфой.***
Воспоминание: 28 ноября 1997 год Паучий тупик
Воздух, казалось, пронзил шерстяной зимний плащ Нарциссы, когда она преодолела несколько последних шагов до высокой двери. Должно быть, он наблюдал; необходимости стучать не было, поскольку дверь быстро открылась, впуская её. Её вывели из-под ветра и сняли с её плеч промокший плащ. Её бывший одноклассник усадил её на скрипучий диван перед камином и молча протянул выщербленную кружку чая. Она с благодарностью отхлебнула, даже не заботясь о том, что в комнате было сыро и пыльно или что жидкость, согревающая её озябшие губы, была довольно горькой. Записка Северуса была короткой; она не могла догадаться, чего он, возможно, от неё хотел. Несмотря на это, Нарцисса ожидала, что передаст волшебнику всё, что он попросит, учитывая, что он сдержал своё обещание и защитил её сына. — Я так понимаю, этот твой… гость из моего последнего визита на той же встрече, что и мои сестра и муж? — спросила Нарцисса. — Наш Господин не стремится включать меня на каждое собрание в течение учебного года, учитывая мою должность директора — следовательно, я могу быть здесь вместо этого. Нарцисса отхлебнула ещё горького чая, сосредоточившись на его теплоте, а не на желании добавить в него сахар. — Я понимаю из писем Драко, что школа работает в соответствии с требованиями, которые мы ожидали? — Вполне, — пробормотал Северус. Его назначение на должность директора не стало шоком, поскольку он предполагал, что получит привилегию заменить Дамблдора, хотя это не было тем, чего он хотел. Он был бы в гораздо лучшем положении, чтобы следить за своими учениками из знакомого тихого подземелья; на самом деле, его неуместная власть в замке вообще затрудняла что-либо делать. Кэрроу и верные слизеринцы внимательно следили за чем-либо необычным со всех сторон, включая и его самого. Но Северус подозревал, что Нарцисса разделяет его беспокойство о молодом поколении несколько иным образом, чем Тёмный Лорд, и частью его аргументации в пользу её вызова было желание проверить свою теорию. Он не был уверен, что её защитная натура распространится только на её собственного сына. — Драко… он — я понимаю, почему тебе пришлось поставить его на должность старосты мальчиков, но… — Положение власти обеспечивает его безопасность, — мягко напомнил ей Северус. — Наш Господин не может отрицать, что он полезен, пока он продолжает отстаивать наши ценности и доказывает, что способен вести за собой других учеников. Но Драко умён. Он не склоняется слепо перед Кэрроу, и его исполнение наказаний… уникально. Ради блага Нарциссы Северус пересказал недавнее наказание Драко юной ведьмы из Хаффлпаффа. Вместо того, чтобы злоупотреблять проклятием Круциатус, как надеялись Кэрроу, Драко вызвал большого паука и заставил ученицу подержать его в руках в течение одной минуты. Девочка особенно боялась пауков, поэтому наказание было эффективным, но испытание было небольшой ценой, которую ей пришлось заплатить, учитывая альтернативу. Вместо того, чтобы упрекать Малфоя за снисходительность, Амикус Кэрроу похвалил старосту за креативность. Нарцисса прикусила губу. Она ненавидела то, что Драко был вынужден пытать своих одноклассников, независимо от цвета их формы, но он должен был быть осторожен, чтобы не скомпрометировать свою непростую историю с Тёмным Лордом. Её сыну простили неспособность быстро убить Дамблдора, учитывая, что это было его первое убийство — желудок Нарциссы сжался, а её благодарность Северусу снова возросла. Волдеморт наказал Драко, но позволил ему жить с предупреждением, что ему не будет оказано такое же милосердие, если он не решится лишить кого-то жизни в будущем. Снейп наблюдал, как его гостья изо всех сил старалась сдержать свои эмоции. Он знал ведьму с тех пор, как декан их факультета поручил ему обучить её зельеварению. Она боролась с монотонной и чёрной работой по приготовлению отвратительных ингредиентов, но под руководством Северуса Нарцисса научилась ценить искусство зелий и начала сдавать экзамены. Они не были друзьями в школе, но они уважали друг друга. Северус был одним из немногих, кто знал о таланте Нарциссы к окклюменции; он видел его в действии во время первой войны. Она выросла беззаботной ведьмой; она последовала желанию своих родителей, удачно выйдя замуж, она следовала традициям, и она благополучно избежала неприятностей, учитывая её способность адаптироваться к различным обстоятельствам. Но Нарцисса изменилась в тот момент, когда узнала, что у неё скоро родится сын. Учитывая, что им с Люциусом часто выдавали пересекающиеся задания, Северус достаточно регулярно виделся с их семьёй, чтобы заметить разницу. Больше не желая слепо следовать за своим мужем или Хозяином к какой-то неясной цели, Нарцисса начала незаметно бунтовать. Она дистанцировалась от своей безумной сестры и других нестабильных волшебников, независимо от того, были ли они ценными союзниками. Она проводила большую часть своего времени, изучая продвинутые защитные чары, накладывая защиту вокруг поместья и планируя максимально безопасное будущее для своего сына, всё это время поддерживая свои идеальные окклюменционные стены, которыми Северус так восхищался. Политические устремления стали наименьшим из её приоритетов. После рождения Драко Нарцисса была целеустремлённой защитницей. Люциус был умён и сделал всё возможное, чтобы дистанцироваться от большой опасности, зная, что его жена уйдёт в мгновение ока, если заподозрит, что он может подвергнуть опасности их сына. Не раз Люциус был наказан Тёмным Лордом за бездействие, но он вынес эту жертву ради своей семьи. Когда война, наконец, закончилась, его снисходительность к другим волшебникам в прошлом году, к счастью, убедила Министерство, что Люциус недостаточно опасен, чтобы его сажали за решётку, и Малфои избежали наказания. Если бы только Люциус был способен предвидеть неприятности, которые придут от Волдеморта, когда тот воскреснет, возможно, он сбежал бы со своей семьёй, когда у него был шанс. Вместо этого Нарцисса была вынуждена обратиться за помощью к Северусу, когда Люциус был заключен в тюрьму, и последующие обстоятельства привели к тому, что ведьма доверяла Северусу больше, чем Люциусу, когда дело касалось безопасности её сына. Северус был одним из немногих, кто знал, на что способна эта, казалось бы, послушная ведьма. Доверие не далось легко ни одному из них, но обстоятельства изменились; Снейпу пришлось кому-то доверять. Возможно, это был риск, но он хотел выбрать Нарциссу, женщину, чьи ценности, скорее всего, совпадали с его собственными. По крайней мере, он на это надеялся. Северус поставил свою пустую чашку, готовый говорить свободно теперь, когда прошло достаточно времени. Он подлил сложное раскрывающее зелье в чай Нарциссы, и кружка не изменила цвет. Таким образом, она не скрывала свою личность, и на неё не был наложен Империус. — Драко — не причина, по которой я умолял тебя о помощи, — заверил Северус свою спутницу, чье поведение сразу успокоилось. — Я верю, Нарцисса, что у нас с тобой схожие цели в отношении того, чего мы хотим достичь после этой войны, и я осмелюсь сказать, что эти цели сильно отличаются от целей человека, которому мы оба… утверждаем, что следуем. Наступила мёртвая тишина, когда льдисто-голубые глаза встретились с холодными чёрными. Внешне ничего не изменилось, но Северус теперь с уверенностью знал, что правильно предугадал её лояльность. Она в любом случае планировала помочь своему бывшему школьному одноклассницу в меру своих возможностей, но Северус Снейп теперь завладел каждой каплей внимания Нарциссы.
